EDO 2103: кайданкай

персонажи: Ханзе, Кичиро ► ау от "бунраку"; Ханзе вновь побеждает. — Н-да, — раздосадовано цокнул Ханзе. — Да тут, ребята, сплошная головная боль. Он мог бы пожаловаться несколько более искренне, но тогда возник бы ряд проблем, включавших в себя несостоятельность выражения: она состояла бы из ругательств как минимум на три четверти. Проблемы сыпались целым валом. Сначала СОЦБ вновь насрали в кашу. Своим сраным маленьким расследованием. Одичавшие искины, тыры-пыры, а потом они полезли в его дела, и работать стало невозможно. И ладно бы оперативники у них были тупыми, как до этого, с такими Ханзе разбирался просто и легко (натравливал на них Отору, и все были довольны), но нет же. Отвратительная, просто ужасная группа. С ними, несомненно, было жутчайше весело развлекаться и играться в индейцев и ковбоев, или о чем там в свое время трындели «Плеяды» по едва живому соединению, но потом Ханзе перестало все это нравиться. Потом они начали играться в салочки с нетраннером команды, тупой змеедевкой, которая мало того, что сорвала его планы по убийству Кичиро, так еще и спалила местоположение временной базы своим нанимателям. Мерзкая девица, он был только рад, когда выжег ей нахер мозги. Не получилось юрэя, не вернулась девочка. Воняло, конечно, неописуемо, да и кровищи было полно, но бог с ней. С кровищей. Она хотя бы больше ничего ему не сделает. — Господи, мужик, я так старался. Целую тираду придумывал, чтобы поймать тебя с поличным. Крутой злодейский монолог, и так далее. А ты вместо этого пошел фальшивыми сиськами в клубешник трясти. Понимаешь? Так дела не делаются. И еще вся эта ситуация на заводе… Ну, медик Ханзе еще нравился. Он, конечно, полез геройствовать, орал и скалился, но, ей богу, такого сочного компромата на шинсенгуми надо было поискать. Как только продал мальчишку нужным людям, так от души отлегло — боже! Ну и тоска. А еще тот, бугай. Так смачно отделавший Отору, что тот окончательно мозгами тронулся и мог только что и делать, как бредить о своей правде, о бое с дедом из «Союза 109» и прочей фигне, которую нес с таким блаженным видом, что тошно становилось. От Оторы теперь было меньше проку, чем от какого-нибудь тупого наемника, и это Ханзе еще преуменьшал проблему из дружеских чувств. Сплошная боль, а не команда. Такого дерьма Ханзе уже давно не видывал. — Ну и чего молчишь? Фигура на стуле перед ним издала булькающий стон. В комнате стоял мрак; только лампа над ними и все, дальше только темнота. Так было удобнее вести диалог — потому что ты стоял на свету и тебя слушали. Как освещение на сцене. Ух ты, а что, вместо микрофона у нас молоток? Ну нет, это уже слишком. То есть, молоток, конечно, был. Но это тогда, пару часов назад. — Я, между прочим, пообещал Дзюнко, что ты не помрешь. Ты тот еще долдон, слов не хватит, чтобы описать мой восторг твоим идиотизмом, но выживать ты умеешь. Убить Кичиро хотелось очень сильно. Но держать его живым — и ближе — было полезнее, и Ханзе метался между тем, чтобы закрыть терзавший его гештальт и сдаться и признать, что ладно. Хер с ним, с Кичиро. Нет, вы на него посмотрите. Сидит, раскинувшись на складном стульчике, рубашки нет, прямо звезда журналов для одиноких домохозяек. — Ты знаешь, сколько бабла я всрал, пока подчищал за вами все? Не знаешь, вот именно! Но если бы мне платили за каждую твою идиотскую выходку в последние дни, то я бы уже с лихвой все окупил. Ханзе сложил руки замком. Немного подумал. Та античная статуя, «Мыслитель», или как его, не сравнилась бы с тяжестью размышлений, что сейчас отразились на лице Ханзе. — Нехорошо с «Сякокидогу» вышло. Дзюнко хорошая девочка, умная… Жаль, очень жаль. Не люблю терять полезные активы. Затем, он схватил другой стул и рухнул на него, опершись локтями о спинку. Несколько минут он молча сверлил своего молчаливого собеседника взглядом, наблюдал за тем, как мелко дрожат плечи, а под светом лампы сверкает капельками липкий неприятный пот. Пытки — это старомодно. Но так действенно… Тоска аж. Сплошная головная боль. Он склонил голову набок и немного пожевал губу. — Да. Полезные активы я люблю. А ты вполне себе полезен, Кичиро. Театрально развел руки в стороны. — Ты абсолютно не понимаешь, как взаимодействовать с людьми. Это факт. Довел бедную Дзюнко до срыва, себя — до грани психоза. В тебе меньше человеческого, чем в каком-нибудь психопате, потому что психопат хотя бы продолжает руководствоваться эмоциями, а не тем, что ведет себя. Можно сказать, своим анализом ты скорее напоминаешь машину. Голос Ханзе звучал торжественно, совсем чуть-чуть. Он и не скрывал настроя. Было бы перед кем. И вообще, это грандиозный момент. Имеет право. — Забавно, да? Люди не могут жить вне общества, но тебе проще взаимодействовать с их пустыми образами, чем с самой близкой подругой. Скажи, тебя тронуло? Хоть что-то из произошедшего? Ее смерть, там, например? Пипец драматично было. Или ты сейчас настолько зациклен на парочке сломанных пальцев, что уже не соображаешь? Он даже выждал пару минут для приличия, но единственным чужим звуком в темноте был сдавленный стон. — Но ничего, Кичиро. Ты полезен. Поэтому ты жив. Язык змейкой пробежал по губам. — Полезен, в отличие от Оторы. Цокнул. — Вы очень похожи. До жути. Может, даже подружились бы. Хотя, хе-хе, вы о дружбе-то ничего и не знаете, сраные социопаты. Роли, всякая херня, отсутствие базовой личности и воровство чужих черт… Только вот Отора свой срок отбегал. Жалко. Представляешь? Пять лет вместе, а вместо благодарности эта свинья решила окончательно чокнуться и съехать с катушек. И это после всего, что я для него сделал! Несколько секунд Ханзе сверлил злым взглядом пустоту перед собой, ни во что конкретно не вглядываясь. Ох-х-х, это его чертовски бесило! Отора стал проблемой. Он уже после всех увлекательных событий с «Хорин» был на грани, но сейчас чокнулся окончательно. Сколько он таким бегал, лет десять? Больше? Не мог потерпеть еще немного? Дал бы Ханзе добраться до цели, а потом бы тихо сходил себе с ума где-то в подворотне, никому бы и дела не было. Но нет, взгляните. Решил к якудза полезть, после встречи с тем здоровяком. Раньше терпеть его выходки и подчищать за ними было хотя бы выгодно — пользы было больше — но сейчас? Он даже шпану одолеть не смог. Больной дебил. Боже! Почему каждый раз Ханзе приходилось делать все самому? Ни на кого нельзя положиться. Додомеки жиденько обосралась, про Отору он уже высказался, про остальных и говорить нечего. Но даже абсолютно бесполезный, Отора обладал такими навыками, что нельзя было просто так избавляться от него и выкидывать на помойку. Настоящий алмаз в требухе. Абсолютно ненормальный, он что-то еще мог, но скоро и его срок придет к концу. Человеческий разум слишком слаб, особенно если в сердце, в душе, заложены три яда: привязанность, ненависть и заблуждение. Эту троицу можно было даже по именам назвать, одна, правда, померла уже. Так думал Ханзе до недавнего. А потом встретил Кичиро. — Знаешь, с первого взгляды ты мне не понравился. Не люблю тех, кто слишком сильно на меня похож. Ты знал? О фокусе с зеркалом. Что в отражении ты видишь лишь то, что хочешь. А ты как самое дрянное зеркало на свете. Ты мне не понравился… Но и я иногда ошибаюсь, — в эту секунду взгляд Ханзе потемнел. — Но, эй. Хорошо, что мы с тобой друзья. Ведь так, Кичиро? Пророкотал следом, когда как оптика его сверкнула в полумраке темным зеленым: — И наша дружба будет долгой и очень продуктивной. В конце концов, когда ломается одна марионетка, время брать в руки другую.