Доктор Шрам

— Внимание всем! Мы прибываем в Хогвартс через десять минут! — объявил усиленный магией голос машиниста. — Пожалуйста, приготовьтесь к выходу! Оставьте ваш багаж в поезде — его доставят в Хогвартс отдельно! Все находящиеся в купе синхронно хмыкнули, в несколько взмахов палочек превратили свои рюкзаки и сумки в подобие чемоданов, которые тут же были отправлены на багажные полки. Настоящих сундуков никто из компании в поезде не возил — дураков нет. Зачем тащить с собой тяжеленный чемодан с контрабандой, если можно попросить домовика доставить все необходимое из дома в мгновение ока? Моду на это дело в весьма ограниченном контингенте здравомыслящих людей среди студентов Хогвартса ввел, разумеется, Гарри. И не столько потому, что было лень таскаться с сундуком самому, сколько из опасений проверки личного имущества. Гарри еще на первом курсе заметил, что в Хогвартс багаж доставляют отдельно, а вот обратно ученики уже сами волокут все свое имущество сначала к каретам, а затем и к поезду. Почему так? Домовикам, которые выполняли в Хогвартсе всю черную работу, была неведома усталость. По крайней мере, на такую простую работу, как магический перенос нескольких сундуков из точки «А» (спальни учеников) в точку «Б» (грузовые полки в поезде) им бы точно сил хватило с большим запасом. Ответ напрашивался сам собой. Досмотр. Пока ученики добираются в Хогвартс, считаются, размещаются, с интересом наблюдают за процедурой распределения и обжираются на ночь, проходит часа три минимум. Три часа — это огромное количество времени. Можно сказать, невероятно огромное. В Хогвартсе примерно четыре сотни учеников. Даже если выделить на досмотр всего десять домовиков, то на каждый чемодан будет почти четыре с половиной минуты. Учитывая то, что у многих чистокровных и полукровок сундуки так или иначе защищены магией, а с некоторыми семьями администрации Хогвартса и вовсе опасно связываться лишний раз, их сундуки, скорее всего, пропускаются без досмотра, но потом за такими студентами некоторое время приглядывают. Остается суммарно примерно две сотни сундуков. Памятуя о магических возможностях домовиков и их чутье на «плохие и злые вещи», можно гарантировать, что они успеют не только досмотреть все вещи с тремя перекурами и перерывом на уборку, но и составить подробный список всего, что может вызывать подозрение. Изымать, конечно, ничего сразу не станут — если обнаружится пропажа, то потом администрация проблем не оберется. Но приглядывать будут активно. И при первом же намеке на подозрительную активность уже официально проведут обыск. Конечно, никто не запрещал провести потом обыск и того барахла, которое будет доставлено в Хогвартс порталами или личными домовиками, но этого, как правило, никто не делал — домовикам с прибытием учеников основательно добавлялось работы в духе постоянной готовки, стирки, уборки и мелкого ремонта. Так что им было уже не до этого. Да и учителям хватало других дел. Вот и выходило так, что важно было пропустить только первичный обыск, после чего, как и в известной карточной игре, город засыпал, просыпалась мафия. А точнее — черный рынок. Впрочем, «черным» этот рынок был весьма условно, ведь как минимум деканы и завхоз знали о нем, ведь они уже давно были в доле и получали в абстрактные «фонды факультетов» и «фонд помощи школе» примерно каждый двадцатый галлеон, заработанный ушлыми студентами на контрабанде. Поезд медленно начал сбавлять ход, легонько качнулся и остановился у старинного вида платформы. Вагоны поезда мгновенно обратились в улей — ученики торопились поскорее выбраться на свежий воздух, продышаться и поскорее залезть в кареты вместе с друзьями. Гарри с друзьями же наоборот — не спешили. В конце концов, куда поезд денется? Это конечная, машинист с помощником уже огневиски открывают за удачный рейс. Кроме того, была еще одна традиция, введенная сердобольным Лонгботтомом еще на втором курсе. Невилл прекрасно помнил, как сильно боялся во время первого своего прибытия в Хогвартс, а потому и сам организовался, и друзей подбил на то, чтобы помогать Хагриду сопровождать первокурсников. Во-первых, это помогало успокоить и организовать новичков, во-вторых, помогало повысить уровень доверия не к старостам или преподавателям, а к самим друзьям, в-третьих, это давало возможность посмотреть на будущий контингент покупателей и оценить, что этим соплякам может быть нужно в будущем. Вот и в этот раз традиции никто изменять не стал, так что когда они вышли из поезда, новички уже были собраны в некоторое подобие единой толпы — назвать это колонной по два можно было с огромной натяжкой. Вот только организовывал их не Хагрид, а профессор Граббли-Дерг, преподаватель ухода за магическими существами, которая заняла эту должность после провала Хагрида с гиппогрифами и флоббер-червями на третьем курсе. — Интересно, а куда наш поставщик лесных компонентов делся? — Понятия не имею, — пожал плечами Симус. — Но что-то мне кажется, что его отнюдь не твари в лесу загрызли. — Это точно, — Дин потянулся до хруста в суставах. — Знаете, братва, моя ставка, что его отсутствие и летние события с рассказами Дамблдора о Темном Лорде взаимосвязаны. — Логично, — поддержал Гарри. — Во время прошлой заварушки с черным властелином… — Темным Лордом. — Не важно… Короче, на стороне «плохих парней» были, в том числе, дементоры, некоторые стаи оборотней, бесклановые вампиры и некоторые племена великанов, — Гарри задумался. — Хагрид у нас великан, хоть и наполовину. Так что с Дамблдора сталось бы послать Хагрида к горным племенам — договариваться о союзе или, как минимум, нейтралитете. Но это не наша проблема. Пошли, народ. Приглядим за малышней. Быстро раскинули в камень-ножницы-бумага. Идти с малышами выпало Гарри и Симусу. Остальные утопали к каретам, а счастливчики направились прямо к мадам Граббли-Дерг. — Профессор! — А-а, мистер Поттер, мистер Финниган, — улыбнулась преподаватель. — Рада вас видеть. — Мы, собственно… — Хотите помочь сопроводить учеников, — закончила за них Граббли-Дерг. — То есть, делаете за старост их работу… Ну да — ну да, куда им, бездельникам и лентяям… — То есть, вы не возражаете? — Да ни в коем случае. После отбытия Хагрида по некоему «ош-шнь важ-н-м п-ручению», — Граббли-Дерг весьма талантливо изобразила тон великана в слегка поддатом состоянии, — на тропе до пристани стало несколько неспокойно. Некритично, но иногда мелкая живность появляется. Я ничего опасного не ожидаю, но держите палочки наготове. — Как скажете, мадам, — кивнул Гарри. — Симус, ты в конец колонны, я пойду с профессором. — Угу. — Ребята, не разбегаемся! Кого съедят — тот сегодня ужинать не будет. Нешуточная угроза сработала на «ура». Голодные — все же, никто не объяснял первокурсникам, что путешествие продлится много-много часов без всякого перерыва на обед — одиннадцатилетние дети, услышав о перспективе остаться без ужина, и думать забыли о каком-либо непослушании или попытках хоть куда-то отлучиться. Даже перспектива быть съеденными их так не пугала — они, все же, дети, а потому наверняка считают себя бессмертными… Профессор Граббли-Дерг покачала головой на подобную речь, махнула рукой: — Все за мной! Не отставайте и не сворачивайте с тропы! И смотрите под ноги! Гарри заметил, как некоторые первокурсники потянулись за палочками, кто-то даже смог наколдовать «Люмос». Это было похвально. Не сильно практично — все же, эти шарики света не столько помогали осветить все вокруг, сколько подсвечивали самих первокурсников — но похвально. Значит, как минимум нескольким юным организмам хватило серого вещества, чтобы потренироваться дома. Эти точно не пропадут. А вот большинство, глядевшее на тех, кто смог наколдовать «Люмос» с завистью во взглядах, увы, скорее всего уже вскоре смешается с остальной серой массой, не мечтающей после окончания ни о чем большем, чем кресло получше на должности перекладывателя бумажек в Министерстве Магии. Пройти далеко без приключений, однако, не удалось. Стоило только им немного отдалиться от платформы и сойти на лесную тропинку, как дорогу колонне перегородил… Акромантул?! Надо, впрочем, воздать должное преподавателю — Граббли-Дерг, в отличие от Хагрида, пацифизмом и любовью к различным опасным тварям не страдала и даже не наслаждалась. А потому она сделала единственный правильный выбор, который в этот момент могла сделать. — Конфринго! Чудовище в одно мгновение разлетелось на кровавые ошметки. Гарри в последний момент поднял между ним и первокурсниками щит, в который ударились и сползли на землю брызги крови и ошметки хитина. С другой стороны колонны один за другим грохнули два выстрела, которые все, однако, приняли за взрывающие заклятия. Профессор, убедившись, что других монстров уже не предвидится, нацелила палочку на то, что осталось от паука: — Эванеско! Убедившись, что ничего от акромантула не осталось, профессор обернулась к первокурсникам. Те были шокированы и напуганы. Но не столько самим фактом нападения, сколько скоростью и жестокостью расправы. Профессор, вздохнув, взмахом палочки наслала на учеников чары покоя. — Ну, чего уставились? Вы что — пауков никогда не видели?

⊹──⊱✠⊰──⊹

— Мистер Поттер! — остановила Гарри у входа в Большой Зал профессор Макгонагалл. — Директор Дамблдор желает видеть вас! — А я желаю дом на Карибах и падения Статута… — Что?! — Ничего, — покачал головой Гарри. Макгонагалл бы не поняла, как можно желать такой крамольной вещи, как падение Статута. — И чего от меня хочет наш величайший светлый волшебник?! — Не юродствуйте, — нахмурилась Макгонагалл. — Профессор Дамблдор действительно великий волшебник, кто бы что о нем ни думал… — А этот «действительно великий» не может подождать, пока я хотя бы немного отдохну с дороги? — нахмурился Гарри. — Поттер! В вашей ситуации, связанной с Вы-Знаете-Кем, важна каждая секунда и… — Я свое дело сделал, профессор, — прервал ее Гарри. — Я предупредил вас всех. Кто услышал — тот услышал. Остальным пусть занимаются авроры. — Боюсь я вынуждена настаивать, — Макгонагалл нахмурилась, сложила руки на груди. Вроде бы случайно, но Гарри прекрасно знал, что она предпочитает носить палочку во внутреннем кармане мантии и сейчас ее правая рука тянется к рукояти. Впрочем, узнать, что будет в случае неподчинения, Гарри не успел. Двери, ведущие к главной галерее, распахнулись, в проходе появился сам Альбус Дамблдор собственной персоной. Заметив их, директор Хогвартса усмехнулся в бороду, смерил Гарри недобрым взглядом, после чего повернулся к Макгонагалл. — Вы все же его нашли, Минерва. Благодарю вас. Дальше я попрошу вас оставить нас с мистером Поттером наедине. Макгонагалл кивнула, хмыкнула, взглянув на Гарри, и поспешила в сторону небольшого класса, куда ранее согнали всех первокурсников. Как только она оттуда вышла и вывела за собой стайку первокурсников, Дамблдор, выждав, пока последний ученик не уйдет, велел Гарри зайти в кабинет, зашел следом. — Мистер Поттер… Потрудитесь объяснить, почему вы могли позволить себе напасть на членов Ордена Феникса, посланных вас спасать? Гарри покачал головой. Он уже давно понял, что Дамблдор никогда не осчастливит его исключением из Хогвартса, а будет держать в ученическом составе до последнего. Так что можно вести себя максимально нагло и вызывающе, выбешивая старика дальше некуда — против своего Избранного директор ничего не предпримет, пока он исправно выполняет возложенные на него квесты. Так что Гарри спокойно говорил Дамблдору то, что думал, а не то, что директор хотел от него слышать. — Директор, а как вы себе это видите? — спросил он. — О чем ты, Гарри? — даже сбился со своего грозного тона Дамблдор. — Поставьте себя на мое место, — начал разыгрывать успех Гарри. — Сижу я у Дурслей, слушаюсь ваших сраных рекомендаций никуда не выходить из дома лишний раз, занимаюсь своими делами, делаю домашку на лето — и тут ко мне с бухты-барахты сваливаются человек десять волшебников, из которых двое выглядят как уголовники не первой свежести, один пытался меня загрызть в форме оборотня, а обликом еще одного пользовался Пожиратель Смерти, который мало того, что устроил мое похищение у вас из-под носа, так еще и чуть не убил меня, когда все выяснилось. — Но ведь они должны были представиться, — покачал головой Дамблдор. — О, они и представились, — Гарри нахмурился. — Сказали, что они — Орден Феникса. — Ну вот! — Что «ну вот»? Мне это название должно о чем-то говорить? Кроме того, я тоже могу на словах назвать себя хоть принцем Чарльзом, хоть партайгеноссе, хоть Че Геварой, хоть новым воплощением Мерлина. Никто мне ничего не объясняет, торопят собирать манатки и ехать с ними, мотивируя все тем, что, видите ли, вы их послали за мной. Особенно после того, как вы же мне в письмах раз тридцать написали, чтобы я ни в коем случае не контактировал ни с кем из магического мира. Кроме того, кое-кто из нас двоих — не буду показывать пальцем — говорил мне, что только в доме дяди и тети я буду в безопасности из-за некой материнской защиты. Вам не кажется, что после столь строгих установок требовать диаметрально противоположного, да еще и не лично, а через шестерок, это уже перебор? — Гарри, но ты мог бы довериться и… — Да щас, — перебил надоедливого пенсионера Гарри. — Я бы может и рад был довериться, но вашему дружку-инвалиду, похоже, на войне оторвало не только нос, глаз и ногу, но и чувство терпения. Я только собрался что-то выяснить — а в меня уже летит оглушающее. Классный подарок к результатам экзаменов, директор. Спасибо огромное, я вам какой-нибудь взаимозачет придумаю. И вообще, директор, давайте не будем меряться кредитами доверия, а то потом нас обоих кредиторы со свету сживут… Перейдем ближе к истине. Что вам от меня надо, а? — Гарри, мы просто за тебя волновались! Ты пропал, на связи не появляешься! На письма не отвечаешь! — А я и не должен! — возмущенно ответил Гарри. — Вы мне никто! Как директору Хогвартса я вам вынужден в некоторых рамках подчиняться только в учебное время, а во время каникул я имею полное право послать вас в жопу, забрать Дурслей и умотать на отдых в Грецию. Но нет — я, следуя жалкому подобию уважения, которого вы, в общем-то, не заслуживаете, следую вашим распоряжениям, доверяя вашему опыту в борьбе с Темными Лордами. И в ответ на это получаю нападение от ваших союзников, разбирательство с Министерством по поводу применения магии вне школы и прочие квесты на каникулы. — Разбирательство?! Гарри, ты что был в Министерстве?! Тебе назначали какие-то санкции и разбирательства?! — А вы не в курсе? — хмыкнул Гарри. — Странно, я думал, что у вас в Министерстве достаточно ушей, глаз, носов, ртов и прочих непредусмотренных чипсетом устройств и расширений. — Гарри! — Да ладно-ладно, не надо так шуметь, — попросил Гарри. — Я прекрасно слышу и без криков, а вам в вашем возрасте уже нервничать нельзя… А то еще двинете кони прямо здесь — как я потом доказывать буду, что это не убийство и что не надо на меня счет за поминки вешать? Дамблдор побледнел, затем покраснел, скрипнул зубами, катнул желваками, но решение прибить Гарри на месте, которое наверняка промелькнуло в его сознании, счел непедагогичным. — Гарри, я серьезно! У тебя было разбирательство в Министерстве?! — Ну, было, — кивнул Гарри, прекратив ломать комедию. А то и правда еще откинет старик копыта — проблем не оберешься. Директор, однако, никакие копыта откидывать не собирался. Вместо этого он, похоже, собирался убить не в меру говорливого равенкловца, но пока что не решался. — И? — И допрос тоже был, — пожал плечами Гарри. — И я даже как-то осилил убедить министерских, что имею право на самозащиту. Если надо — могу вам даже статью уложения «О наказаниях» процитировать. — Не надо! — тут же остановил его Дамблдор. — Гарри! Ты представляешь, как ты рисковал?! А если бы в Министерстве устроили суд полным составом Визенгамота?! Я ведь уже там не руковожу, я бы не смог тебя вытащить! А если бы ты попался Пожирателям Смерти? Ты не мог написать?! — Так вы же запретили! — Когда?! — В июле, — уверенно кивнул Гарри. — Когда прислали мне свои инструкции на лето. Сказали, чтобы я не писал лишний раз даже друзьям — мол, письмо могут перехватить и все такое… Я и не писал, слушался ваших распоряжений с точностью до последней буквы. — Но ты же мог сообразить, что на меня это не распространяется… — Без внятного ТЗ — результат ХЗ. Дамблдор вздохнул, покачал головой. Казалось, в этот момент он не знал, на кого больше следует злиться — на самого себя за такие дебильные, то есть — максимально расплывчатые инструкции, которые потом можно было бы интерпретировать иным образом или как-то еще сыграть на двусмысленности — или на Гарри за то, что он эти самые инструкции соблюдал неукоснительно. Наконец, решив, что лучше свернуть этот импровизированный допрос, чтобы в умозаключениях случайно не выйти на самого себя, Дамблдор кивнул на дверь. — Я учту на будущее, Гарри. А теперь — иди. Церемония распределения уже скоро закончится, нам обоим нужно быть на своих местах. — Ретёрн тру. Гарри вышел, закрыв за собой дверь. Дамблдор посмотрел ему вслед, покачал головой, призвал феникса, который должен был перенести его в Большой Зал — это было бы весьма эффектным появлением для первокурсников. — Ну… И что мне с ним делать? Но Гарри этого, разумеется, не слышал. Он тихо и незаметно, действуя под чарами невидимости, пробрался на пустующее место за столом Равенкло, снял с себя заклинание, чем, однако, не вызвал среди однокурсников никакой реакции. В этом был один из плюсов факультета воронов — никакой реакции на чужие секреты и заскоки: хочет человек сидеть под чарами — значит есть тому причина. Захочет — расскажет, не захочет — ну и хрен с ним, лишь бы на других не стучал. Надо сказать, Гарри успел вовремя. Церемония распределения как раз подходила к концу, последняя в списке студентка — некая Хельга Штейнбах, поступившая сразу на четвертый курс, — отправилась за стол Слизерина. Гарри окинул взглядом стол преподавателей, усмехнулся, встретившись взглядом со знакомой персоной. — Ба-а… Какие люди в Хогвартс пожаловали, — проговорил еле слышно Гарри. — Мисс Долорес Джейн Амбридж собственной персоной… Убедившись, что Амбридж его тоже заметила, Гарри кивнул заместительнице Министра Магии, получил встречный кивок. И в следующий миг, когда во вспышке феникса за кафедрой появился Дамблдор, перед самим Гарри появилась министерская бумажная птичка-записка. Гарри дождался, пока директор начнет свою полную пафоса речь, развернул записку. «Сорвите завтра ЗОТИ. Д.Дж.А.» Гарри поднял взгляд на Амбридж, кивнул ей и демонстративно испарил записку. — Чувствую, это будет интересный год… Впрочем, мне уже не привыкать…