Доктор Шрам

— Ну, как успехи? — Дали еще месяц испытательного срока за прогулы и сняли пятьдесят баллов с Равенкло, — Гарри рухнул в кресло. — Вот так просто?! — Ну да, — пожал плечами Гарри. — Выгонять меня из Хогвартса за такие мелочи они не станут, я Дамблдору зачем-то еще нужен. Доказать мою причастность к недавнему урагану или чему-то еще серьезному и достойному исключения все равно не выйдет, а сам я им хрен что скажу. — Какой ты добрый… — Ага, а еще — скромный, тихий и незаметный, — Гарри вздохнул. — Ладно, что там у нас по рабочим моментам? — Сносно, — Симус подкурил от палочки, выдохнул в сторону. — Пока ты торчал в Штатах, ничего критичного не произошло. Мелкие наезды от очередных «древнейших и благороднейших» не в счет, как и несколько драк на фоне проигрыша в играх. А что? — Да это я так, думаю о своем… — Вернее — о своих. — Угу, — Гарри вздохнул. — И что надумал? — Надумал всего несколько простых вопросов. Как они выжили, почему они меня бросили и почему никто из магов до сих пор ни единого раза не заметил Джеймса Поттера с его летающим мотоциклом? — А еще — кому задавать эти вопросы? — напомнил Невилл. — Точно не директору, он не скажет, — Гарри вздохнул. — И никому из учителей. По крайней мере, пока… — Может, предать факт выживания Поттеров огласке? — Нет. — Почему?! — Потому что вообрази, что начнется, — Гарри взял со стола банку пепси-колы. — Во-первых, гарантировано станет ясно, что я причастен к недавней катастрофе, с последствиями которой сейчас изо всех сил борются стиратели памяти, ликвидаторы и прочие авроры. Во-вторых, такой вброс говна на вентилятор вызовет противодействие в отношении меня — мол, мальчик-герой не мог не знать, что его родители живы, а значит, наебал нас всех со своей ложной сиротливостью и есть шанс, что никакого Черного Властелина он не побеждал, ай-яй-ай, мистер Поттер… — Ты что — бредишь? — К сожалению, нет, — Гарри сделал глоток газировки. — Именно так все и будет, если только мы не возьмем под полный контроль все без исключения газеты и журналы. — Да мы, собственно, уже… — Нет, не «уже», — Гарри вздохнул. — Понимаешь, мы имеем большое влияние, но не контролируем создание новостей, статей и все такое прочее. Если наши обожаемые магнаты, владельцы магических предприятий и разные члены Визенгамота получат такой повод ткнуть меня, а значит — и вас тоже, лицом в говно, они его не упустят. А если мы начнем отлучать студентов от товаров Синдиката в ответ на такое свинство — нас еще и обвинят в репрессиях против несогласных. — И что будем делать? — Пока — ничего, — Гарри вздохнул, сделал глоток газировки. — Дадим нашим оппонентам сделать первый шаг. В текущей ситуации инициатива особенно сильно наказуема. И вовсе не исполнением. — А потом? — Потом? Гарри задумался. Конечно, у него был некий небольшой план, но посвящать в него членов Синдиката или нет, Гарри еще не решил. Вообще, не хотелось бы. Но ему нужны были надежные тылы, возможность опереться и кое-как скооперироваться в своих действиях с друзьями. — Потом… Потом мы отреагируем. И начнем разлагать общество наших недругов изнутри. — И как? — Дамблдор меня давно агитирует на вступление в свое ополчение имени цыпленка табака. Последняя его попытка — пригласить меня в дом к Сириусу Блэку… — Блэку?! Но он же… — Спокойно, он не виновен в том, за что его упрятали в Азкабан, — Гарри вздохнул. — Он просто дурак и доверился не тем людям. — Но тебя же будут вербовать и агитировать и… — Я в курсе, — кивнул Гарри. — Но ты же знаешь, мне пофигу. Зато я смогу узнать очень и очень много информации из первых рук. А потом, когда понадобится поднять муть, я как будто случайно оставлю на видном месте фотографии моего драгоценного папаши… И пока Дамблдор будет отвечать на неудобные вопросы и раздавать «обливиейты» — мы или благополучно займемся своими делами, или вообще свалим куда подальше. — А башню нам не отвернут за то, что мы Дамблдора поддержим? Даже если одним только твоим присутствием… — Не отвернут, — покачал головой Гарри. — Министерству я все объясню, а Темному Лорду и без меня все расскажут специально обученные люди.

⊹──⊱✠⊰──⊹

— Ну что, как себя чувствуешь? — Голова пухнет, глаза красные, внутри желудка — пустота… Можно сказать, стандартный вечер в Хогвартсе… — Гарри! Не паясничай! — возмутилась Фэй. — Ты понял, о чем я! — Со мной все в порядке. — Точно? — девушка прищурилась. — Точно. — Докажи! — Акцио перчатки! Гарри поймал вылетевшие из сумки перчатки, продемонстрировал их подруге. — Убедилась? — Ты полностью восстановился? Так быстро?! — Почти полностью, — Гарри вздохнул, убрал перчатки в сумку и вернулся к ужину. — Патронус против сотен дементоров мне, конечно, пока не выдать, но какие-нибудь школьные заклинания — уже да. — Хорошо, — выдохнула Фэй. — Ты нас очень напугал, братка. — Не дрейфь, я же сказал, что у меня все под контролем. — Это называется «дружеское беспокойство», скотина ты бесчувственная! — Да ладно?! — Ага, — Фэй залпом допила чай. — И чем займешься? — А у нас есть планы? — Ага. Там Симус набрался смелости, хочет провести настолку по вампирам. — Когда, где и сколько человек? — Сегодня в восемь вечера, члены Синдиката, и затащили к себе Грейнджер. Персонажей генерим на месте. — О как… — Гарри задумался. — Никогда бы не подумал, что она играет… — А она и не играет, — Фэй улыбнулась. — После того, как мы ее споили, накурили и подарили возможность поработать с техникой, она ушла в отрыв и теперь ищет все новых и новых активностей и интересов. — Прикольно, — Гарри хмыкнул. — Ладно… Где играем? — Сегодня — в гостиной Гриффиндора. Сам понимаешь, основная масса игроков оттуда. — А чего не в «Бункере»? — удивился Гарри. — Пиар-кампания, — пояснила Фэй. — Надо показать грифам, что мы занимаемся не только и не столько разной нелегальщиной, сколько являемся нормальными ребятами, которые не чураются общения со всеми факультетами и всеми людьми, а не только с теми, у кого есть деньги или связи. Так что? Ты придешь? — Приду, конечно. Но сначала наведаюсь к себе, надо взять кое-что… Ужин закончился, Гарри поспешил в сторону башни Равенкло. Если Симус устраивает игру — надо озаботиться набором костей, какими-нибудь миниатюрками… Конечно, можно было поручить доставку домовику, но Гарри предпочитал на игры собираться сам. Однако без приключений дойти до башни Равенкло было бы слишком большой удачей… — Эй, Поттер! Гарри вздохнул. Разумеется, он видел, как за ним увязался Рон Уизли. И слышал тоже, потому что Уизли, не обладая хоть сколько-нибудь приемлемой физической формой, в попытках не отставать от него, пыхтел, фыркал и чертыхался вполголоса. Поначалу Гарри это забавляло, затем стало немного утомлять. Все же, слежка есть слежка, а она раздражает. Особенно, если выполняется непрофессионалом. — Ну чего тебе, рыжий? — Гарри повернулся к гриффиндорцу. — Только говори быстрее. У меня есть куда более важные дела, чем слушать твое нытье. Гарри никогда не понимал Рональда Уизли. В отличие от всех остальных представителей младшего поколения Уизли, с которыми Гарри имел возможность пообщаться, Рон был единственным, кто практически ничего из себя не представлял. Билл, с которым Гарри познакомился два года назад во время зимнего отпуска в Египте вместе с Дурслями, был очень крутым, умным и грамотным волшебником, взломщиком проклятий. В нем Гарри видел родственную душу, ведь сам Гарри тоже был, в некотором смысле, взломщиком проклятий. Только занимался маггловскими проклятиями, матюками и чудесами мышления, реализованными в виде систем информационной безопасности. Тем для общения нашлась масса, общением остались довольны все. Чарли, с которым они познакомились на Турнире Трех Волшебников, тоже был отличным чародеем и увлекался драконами донельзя, знал о них и о куче других магических тварей не просто все, а вообще все и немножко сверху. Перси — отличный староста и начинающий политик, всего за два года дослужившийся от клерка до второго помощника Министра. Не без помощи самого Гарри, замолвившего за бывшего старосту Гриффиндора словечко перед Фаджем, конечно… Но где в политике можно обойтись без покровительства и капитала? Да даже близнецы, опездалы-раздолбаи с шилом в жопе, и те хоть что-то могут и что-то делают, как-то вертятся и вообще являются полезными ребятами. Конечно, маги они посредственные, но они это компенсируют отличной соображалкой и деловой жилкой, дополненной различными магическими приблудами собственного изготовления, коих у них огромное множество. Кроме того, они отлично играют в квиддич, на чем тоже делают себе имя и денежку. Да и сестра у них такая же. Не будь она еще и несколько излишне приставучей — Гарри, может быть, с ней охотно дружил или даже «дружил». А вот Рон… Слов нет — одни маты. И ведь Рон был никчемным ничтожеством вовсе не по причине отсутствия таланта или тупости, нет. Дурак не станет чемпионом школы по волшебным шахматам, равно как и бездарь-слабосилок не дотянет до пятого курса Хогвартса. И помощь Гермионы тут не при чем — экзамены-то сдаются индивидуально. Просто он предпочитал лениться, завидовать и надеяться, что все ему на голову свалится — и слава, и богатство, и уважение, и девушки. Но не делать что-то для исправления ситуации, заработка денег и влияния. А еще Рон очень часто ныл, если у него что-то не получалось. Старостой он был никаким и гриффиндорцы старше второго курса его слушались не лучше, чем свора голодных волков слушает ягненка. Кроме того, у Рона было одно качество, которое в глазах Гарри не делало ему чести. Рон был целиком и полностью на стороне Дамблдора и даже представить себе не мог, что может быть иначе, а потому видел во всех, кто против Дамблдора, врагов, пожирателей смерти и лично Волан-де-Морта. — Что ты сделал с Гермионой?! Гарри хмыкнул. — В приличном обществе о таком не распространяются. Но могу сказать, что ей понравилось. — И все же?! — Мне тебе про пестики и тычинки рассказать? — Гарри вздохнул. — Хотя нет, ты же биологию не учил… Короче… Знаешь, когда мальчик и девочка очень нравятся друг другу, да еще и вместе слегка выпили, чтобы раскрепоститься… — Поттер! Я серьезно! — Я тоже серьезно. И вообще — чего пристал? Ты не мистер Грейнджер, чтобы предъявлять мне за Гермиону. Гарри, впрочем, и без слов рыжего прекрасно понимал, что происходит. Гермиона была до недавнего времени близкой подругой рыжего, а сам он был ее чуть ли не единственным другом. Не так… Он был одним из немногих, кто терпел ее постоянные нравоучения. И из-за хороших взаимоотношений на уровне совместного выполнения домашних заданий, Рон вполне мог подумать, что Гермиона Грейнджер — его девушка. И так бы и было еще долгое время. Может быть, со временем она, привычная командовать, нашла бы себе в Роне послушного, молчаливого и покорного супруга, нарожала бы от него детишек со странными именами и вообще стала бы миссис Уизли номер два. Но, к счастью, подобного не произошло. После того, как Гермиона нашла себе отдушину в виде клуба «Бункер», она несколько сбавила обороты в своей дотошной законопослушности, сменив их на умеренность и самоконтроль. И это позволило ей довольно быстро найти приятелей, коллег по проектам из числа равенкловцев, да и вообще несколько подружиться с Синдикатом, а с Хельгой Штейнбах — новенькой четверокурсницей Слизерина, которая была весьма симпатична Невиллу — она и вовсе общалась почти как сестра. Естественно, внимание Гермионы несколько распылилось за счет расширения круга интересов и Рон перестал получать Гермиону в полное свое распоряжение. И ему это очевидно не нравилось. — Гермиона — моя девушка! — А она об этом знает? — хмыкнул Гарри. — Потому что во время наших совместных ночей она точно не о тебе думала. — Ах ты сука! — Рон потянулся к палочке. — Да я тебя… — Что «я тебя»? Нашлешь на меня чары слизняков? Так понравилось на втором курсе рыгать слизняками, что не терпится повторить? — Секо! Гарри с трудом увернулся от красного магического лезвия, разрубившего пополам каменную статую у него за спиной, будто масло. — Оу, наш малыш Ронни вырос, — у Гарри в руках мгновенно оказалась трофейная палочка Петтигрю. Если Рон не мелочится в выборе заклинаний, то и ему нет смысла скромничать. — Решил перейти от слизней сразу к лезвиям… — Урод! Тварь! — рыжий вполне успешно отразил отправленный невербально предупредительный ступефай. — Петрифико! Глациус! Редукто! Гарри весьма удивился подобной дерзости. А ведь если бы он не отразил заклинания особой комбинацией из обычного щита и чар развеивания магии, подобная комбинация вполне бы могла его убить и убить весьма мучительно. Вернее, сначала эти чары бы его парализовали, затем обратили в ледяную статую, а затем — раскололи на тысячи осколков. — О, а ты у нас, оказывается, убийца… — Гарри оскалился. — Ц-ц-ц… Что скажет профессор Дамблдор… — Секо окулус! Коримпетум! — Ах ты тварь… — Гарри взмахом создал вспыхнувший красным темный щит, о который разлетелись чары. Не сделай он этого — вполне мог бы остаться без глаз и свалиться с сердечным приступом. Знал, паскуда, о слабых местах… — Рыжий, очнись! В Азкабан попадешь, мамка плакать будет. — Не смей говорить о моей матери! Конфринго! Гарри отошел в сторону, мощная вспышка разнесла остатки статуи на мелкие, не больше кулака, кусочки. Гарри тут же выставил перед собой еще один щит и направил на осколки палочку. — Аранорум! Сверкнула яркая сиреневая вспышка — и остатки статуи мгновенно превратились в целую стаю огромных, не меньше птицееда, пауков. Гарри ощутил, как кольнуло в висках, когда заклинание связало его волю и целую стаю пауков. Ну а что? Рыжий хотел бить по слабым местам, так почему ему нельзя? Гарри стрельнул взглядом на мгновенно побледневшего от ужаса Уизли, указал на него палочкой и прорычал, одновременно посылая паукам-големам волевую команду: — Уничтожить!