With Understanding

      Когда Джей-Джей впервые встретила Кастиэля, он со спокойным и открытым лицом сказал: «У тебя есть опыт. Скажи мне, что делать».       Это был едва ли не первый случай, когда случайный агент обратил внимание не на её внешность и женственность, а на послужной список. Кроме того, поскольку Дженнифер начинала как специалист по связям с общественностью, а не профайлер, некоторые сомневались в её работе. Кастиэль относился к ней и новым коллегам не только как к равным, но и как к людям, с которыми он хотел обменяться опытом. Когда он присоединился к команде, ему было легко вписаться, так как он очень много работал, чтобы наладить со всеми контакт.       Иногда, когда Дженнифер проводит время с мужем и сыном, она задаётся вопросом, как Кастиэль поживает; как он справляется, живя один на один со своим похитителем. Её коллега сильный человек, в этом Джеро никогда не сомневалась, и всё же он также склонен к состраданию, порой до такой степени, что не может отделить себя и свою эмпатию от дела. В то же время Дженнифер боится, что в конечном итоге Новак обратится в одну из тех жертв, которая сломалась и стала злым и беспощадным существом, способным отнять жизнь у другого человека.       Дин хочет сделать Кастиэля своим партнёром. Морган уверен, что это маловероятно, однако Джей-Джей считает иначе, поэтому ей страшно. Дин продемонстрировал удивительную способность привлечь на свою сторону свидетелей, а в некоторых случаях даже потерпевших.       Дженнифер смотрит на фотографию Мэри Винчестер, вполуха слушая, как Хотчнер разговаривает с Бальтазаром, прося его сесть в самолёт и прилететь в Аризону. Он является планом С.       Мэри блондинка с голубыми глазами, как и Джей-Джей, и даже некоторые черты лица у них схожи. Дженнифер могла бы слегка завить волосы, как их носила Мэри, но это, скорее всего, было бы слишком очевидной игрой. Винчестер далеко не глупый человек. Агенту Джеро нужно сыграть на его слабостях и предпочтениях, но сделать это очень осторожно, иначе преступник всё поймёт и переиграет её. Она также не хочет, чтобы он прерывал общение; ей нужна информация, как бы мало он ни собирался сказать.       Хотчнер вешает трубку.       — Джей-Джей, ты готова?       — Да.       Женщина входит в комнату. Дин сразу садится и ухмыляется. Цепи звенят, когда он складывает руки на столе. Выражение его лица наполовину сердитое, наполовину кокетливое.       Дженнифер спокойно улыбается и садится напротив него.       — Привет, Дин. Я агент Джеро.       — Хм, дубль два? Решила взять на себя управление, потому что другой облажался?       — На самом деле, я здесь в основном чтобы слушать.       Винчестер фыркает и закатывает глаза.       — Мы нашли твою машину, Дин. И камеру.       Мужчина сжимает зубы. Он делает паузу на середине вздоха, прежде чем продолжить.       — И?       — Я рада видеть, что с Кастиэлем всё хорошо, — мягко говорит Джей-Джей. — На многих поздних фотографиях, которые ты сделал, он выглядит довольно здоровым, даже загорелым. Я рада видеть, что он выходит на улицу. Но я немного обеспокоена. На некоторых ранних снимках он был сильно избит. Что случилось?       Дин отводит взгляд, явно чувствуя себя некомфортно.       Джей-Джей пытается снова.       — Судя по твоим словам, я не думаю, что ты причинил ему боль намеренно. Верно? Кастиэль мой друг, Дин, я просто хочу убедиться, что с ним всё в порядке.       — С ним всё хорошо, — произносит Винчестер после целой минуты молчания. — Эм, Кастиэль пытался сбежать. Три раза. Вот так он и пострадал.       «Вот так он и пострадал» — Дин не хочет брать на себя ответственность. Дженнифер решает не давить, чтобы преступник не закрылся.       — Там, где он находится, есть ли у него достаточно еды? Он в безопасности?       — Конечно, — отвечает Дин. В его голосе звучит лёгкая обида. — У него есть всё, что ему нужно.       — Даже если тебя нет какое-то время? — это самое деликатное выражение, которое только возможно.       — Да. С ним всё в порядке. Не волнуйся об этом.       Джей-Джей кивает.       — Как он сейчас себя чувствует?       На этот раз Дин отвечает немного быстрее, продолжая выглядеть настороженно, но немного оживляясь. Как будто Кастиэль — это тема, о которой он хотел бы поговорить, но не может. Возможно, это даже правда, так как, конечно, Дину нужно держать присутствие Новака в тайне. У Дина есть кое-какие знакомые, но, насколько известно агенту Джеро, нет ни одного из тех, кому бы он достаточно доверял.       — Он чувствует себя намного лучше. Он был в депрессии какое-то время. Адити сильно помогла ему выйти из неё, — мужчина пожимает плечами. — Он читает много. Абсолютно всё. Сначала я просто давал ему случайные старые книги, которые у меня валялись, но сейчас он перешёл на новые триллеры.       — Адити? Это собака?       Дин кивает.       — Она любит его, и он её тоже, — Дин гримасничает. — Я не особо люблю животных, но это делает Кастиэля счастливым.       — Я всегда думала, что он будет кошатником, — легко говорит Джей-Джей.       — Нет, кошки, я не знаю... они менее любвеобильные. А Кас? Он в некотором смысле простой. Он не будет лезть к тому, кто его отталкивает. Он бы не справился с кошкой. Ему нужен кто-то, кто будет его любить.       Это... показательно. Дин считает себя человеком, который может любить Кастиэля искренне и целиком. Он говорит не о собаке, а о себе. Решив действовать осторожно, Дженнифер произносит:       — Кастиэль часто был один, когда работал в BAU. Думаю, только спустя какое-то время ему стало комфортно и он начал проводить больше времени с нами, но, похоже, он от природы склонен к одиночеству, не так ли?       Дин кивает в знак согласия.       — Тем не менее ему нужна компания. Он сказал мне, что не хочет оставаться один надолго. И, конечно, он очень скучает по Бальтазару.       Джей-Джей задаётся вопросом: агент Новак говорил это искренне или же пытался заставить Дина охотиться не так далеко от домашней базы, чтобы его было легче поймать? Поскольку тенденция Винчестера совершать преступления только рядом с домом довольно старая (примерно с трёх месяцев после похищения), вероятно, второе. И в конце концов это сработало.       — Но с ним всё в порядке?       — Да. Кас... Кас правда сильный, — губы Дина изгибаются в полуулыбке. — С самого начала он был очень вежливым, прикинь! Поблагодарил меня за еду, похвалил меня за готовку. Для меня это не новость, что я чертовски хорошо готовлю, но я не ожидал, что он действительно скажет это. Учитывая обстоятельства. Он сказал, что это то, чему вас обучают: воспринимать людей, которых вы пытаетесь поймать, как людей, а не преступников. Это помогает вам понять таких, как я, да?       — Я думаю, у тебя есть причина, по которой ты похитил Кастиэля, — говорит Джей-Джей после паузы. — Я думаю, легко сказать, что у людей, совершающих преступления, нет веских причин, но я часто обнаруживаю, что это не так.       Дин колеблется, выглядя так, словно не уверен, что верит её словам. И он не ошибается — это обычная тактика, когда следователь проявляет эмпатию, чтобы заставить подозреваемого признаться.       — Не уверен, насколько вескими будут для тебя мои причины, но для меня... — Дин пожимает плечами.       — Расскажешь мне? — спрашивает Джей-Джей.       Дин смотрит вниз.       — Кастиэль — моя родственная душа. Моя настоящая родственная душа. Я знаю, это звучит чертовски банально, но это правда. И родственные души часто делят один рай после смерти, если они встречаются в этой жизни.       — Если они встречаются? — переспрашивает Дженнифер. — Значит, тебе нужно было встретиться с Кастиэлем, чтобы разделить с ним загробную жизнь?       — Наверное, да, — говорит Дин. — Да, в этом всё дело. Я узнал о Кастиэле много лет назад, когда он был в Техасе. Я изучил его жизнь, и он казался достаточно счастливым. Но я... после Вайоминга, когда увидел его лично... Я не верю в любовь с первого взгляда, но именно что-то такое и было, — Дин смеётся без особого веселья. — Ты думаешь, что я сумасшедший.       — Я вовсе не думаю, что ты сумасшедший, Дин. Возможно, я не согласна с твоими действиями, но ты не сумасшедший.       Кажется, это успокаивает его.       — Да нет, я сумасшедший. Но не в том смысле, в котором это преподносится.       — Что Кастиэль говорит о тебе?       Дин улыбается, как будто его искренне забавляют следующие слова.       — Я, э-э, преследователь, ищущий близости, который перерос в «похищение невесты», но, очевидно, без психотического элемента, поскольку я знал, что он меня не любит, я был для него просто каким-то случайным серийным убийцей.       Джей-Джей опирается подбородком на локоть, позволяя себе выглядеть задумчивой.       — Ты согласен с его оценкой?       Дин пожимает плечами.       — Честно говоря, я об этом не думаю. Ваша психология — это просто навешивание ярлыков на то, что делают люди.       Джей-Джей думает о том, что спросить дальше. Дин всё больше раскрывается, и это хорошо. В конце концов она перейдёт к разговору о том, чтобы освободить Кастиэля, но не сейчас.       — Почему ты зовёшь его Кас?       — Я не знаю, это как-то само собой получилось. К тому же так легче говорить.       — Знаешь, почему родители так его назвали?       — Я знаю, что всех его братьев и сестёр назвали в честь ангелов. Бальтазар? Это звучит так глупо, — Дин поднимает руку. — Я не говорю, что он плохой парень! Кас любит его, конечно, любит. Просто его имя... Ему повезло, что у него был Михаил, потому что за такое имя могут и побить.       Джеро делает паузу.       — Когда Кастиэль родился, он не плакал. Кастиэль — ангел одиночества, и его мама сочла это имя как никогда подходящим.       Дин моргает, затем усмехается, застенчиво пожимая плечами.       — Это похоже на Каса.       Она понимает, что права: Дин действительно хочет поговорить о Кастиэле. Он одержим агентом Новаком, и у него больше никогда не будет возможности пообщаться с людьми, которые его так хорошо знают. Вот почему он не попросил адвоката, вот почему он не воспользовался пятой поправкой, чтобы не говорить — потому что группа из отдела поведенческого анализа (BAU) — последние люди, которые знают Кастиэля. Дин жаждет этой информации, так же, как он жаждет всего того, что касается его жертвы.       Разговор переходит к случайным фактам о Кастиэле. Дин делится тем, что знает — что Кас любит есть на завтрак, или о его ужасных пробелах в знании кино. Дин подробно рассказывает о всех фильмах, которые он смотрел с мужчиной, упоминая то, что тот позволял Дину держать его в объятиях, или как Кастиэль уснул во время просмотра «Спящей красавицы», и Дин дразнил его за это неделю. Хотя со стороны Винчестера это может быть самообманом, похоже, что Новак позволяет Дину большую степень близости, как физической (прикосновения, сон в одной постели и объятия), так и эмоциональной (разговоры об их прошлом). Есть подробности о том, что Кастиэль предпочитает зубную пасту с корицей, но не любит яблочный пирог. Reese's — это его любимый дешёвый шоколад. Ещё более личные детали: факты о семье Кастиэля. Дин знает, что Новаки больше не общаются с ним напрямую; они отправляют ему письма, но не читают ни одного его письма в ответ.       После этого Дин становится тише. Он говорит о том, каким человеком является Кастиэль — человеком, который хочет быть полезным миру. Он говорит об этом с большим количеством тяжёлых, скрытых эмоций — для Дина это не лёгкая тема. Джей-Джей понимает, что в его мире демонов и монстров он пожертвовал всем, чтобы сражаться с ними. Он пожертвовал своим братом ради этой борьбы, а также своей безопасностью и свободой. Винчестер сопереживает желанию Кастиэля делать добро, и это то, что Дженнифер сможет использовать позже.       Дин рассказывает о первой попытке побега; о том, как Кас вырубил его. С болью и чувством вины в глазах он признаётся, что Кастиэль рыдал в его объятиях после третьей неудачной попытки сбежать.       Джей-Джей слушает, стиснув горло и изо всех сил стараясь сохранить профессиональное самообладание.       Теперь мужчина сидит, сутулясь, показывая признаки усталости.       Джеро решает, что он готов.       — Разве ты не чувствуешь вины за то, что забрал его у друзей и семьи?       Дин начинает говорить, но останавливается.       — Да, — он смотрит на свои руки. — Я много об этом думаю, на самом деле. Когда он плакал у меня на руках, потому что ему не удалось сбежать, когда я пришёл домой и нашёл его всего в крови, потому что он порезал себя. У него до сих пор остались шрамы от тех порезов. Знаешь, это был первый раз, когда он попросил меня о помощи, — Дин поднимает затравленный взгляд. — Я сукин сын, знаю.       — Тогда почему бы не измениться?       Дин пожимает плечами.       — Я пообещал Сэму, что не вышибу себе мозги, когда он умрёт. С этого всё и началось. Но... но теперь, когда у меня есть Кас, я не могу его отпустить. Я просто не могу. Я слишком сильно его люблю.       — Почему ты любишь его, Дин?       Винчестер смотрит на неё.       — Я мог бы перечислить все его хорошие качества, но, похоже, это не то, о чём ты спрашиваешь. Я не знаю, я не философ. Это как спросить, что такое любовь. Кто, чёрт возьми, знает? Я просто знаю, что готов на всё для него.       — Даже отпустить его?       Дин закатывает глаза, но за этим скрывается дискомфорт.       — Конечно, ты к этому ведёшь.       — Можешь ли ты меня винить, Дин? Мне небезразличен Кастиэль, я хочу, чтобы он был свободен.       — Я могу сделать его счастливым, — настаивает мужчина, как будто это всё, что нужно. — Нет, послушай. Клянусь тебе, я могу сделать его счастливым. Я уже сделал его счастливым во многих отношениях.       Возможно, именно в этом и кроется корень заблуждения, который Джей-Джей должна разрушить: идею о том, что это хорошо для Кастиэля, что быть в плену — это нормально, просто потому что Дин хорошо заботится о нём. Она не думает, что Винчестер действительно хорошо заботится о Кастиэле — конечно, не психологически, даже если он обеспечивает физические и некоторые эмоциональные потребности — не тогда, когда так много мыслей Дина основано на нём самом. На том, как сильно он любит Кастиэля, и недостаточно на потребностях самого Кастиэля.       — Но если он этого не выбирал, Дин, разве это реально?       — Ну, я понимаю, почему ты профайлер, — говорит Дин. — Кас сказал то же самое, — он делает паузу. — Ты когда-нибудь слышала об искусственном счастье?       — Синтетическом счастье? — автоматически поправляет Джей-Джей. — Да.       Дин указывает на неё. Жест неудобный, потому что его руки прикованы к столу.       — Разве это не реально? Достаточно реально? Если ты выбираешь это и чувствуешь это, значит, это реально.       — Но разве предоставление человеку права выбора не лучше, чем его отсутствие? — спрашивает Джеро. — Я знаю, что ты говорил другим сотрудникам правоохранительных органов, что охотишься на монстров, верно? Стал бы ты принуждать кого-то к этой профессии?       — Это другое, — сразу же отвечает Дин.       — Разве?       Дин хмурится.       — Не пытайся меня обмануть.       — Как я тебя обманываю, Дин?       — Ты хочешь обманом заставить меня отпустить Каса. Но я не могу. И не буду.       — Я задаю вопросы, вот и всё. Я пытаюсь тебя понять, — женщина сохраняет спокойствие.       — Он мой... он мой любовник. Ты замужем? — вдруг спрашивает Дин, его ярко-зелёные глаза внезапно встречаются с её.       — Да, — отвечает Джей-Джей. — И у меня есть сын.       — Если бы твой муж захотел уйти, ты бы отпустила его просто так? Или ты бы боролась за него, чтобы удержать его?       Здесь Джей-Джей придётся быть очень осторожной.       — Я бы никогда не приставила пистолет к голове моего мужа, чтобы удержать его дома. Я бы никогда не приковала его цепями к полу. Я бы использовала слова, да. Я бы попыталась убедить его и продолжала бы любить его. Но я бы никогда не применила силу, потому что это не любовь, это собственничество.       — Я... я только держал его. Нет, я никогда не хотел причинить ему боль, — шепчет Дин. — И я не насильник.       Это то, что сказал Морган. Джей-Джей размышляет, может ли она пойти по этому пути. Это может быть полезно, это может показать Дину, что он причиняет боль Кастиэлю. В зависимости от того, что произошло.       — Ты назвал его своим любовником. Ты именно это имел в виду?       — Да, — и более настойчиво: — И он даже сам использовал это слово, прежде чем ты спросишь. Каждый раз, когда он говорил мне «нет», я останавливался. Даже когда он просил меня просто отступить и не хотел, чтобы я вообще к нему прикасался. Я никогда не делал ничего без его согласия. И ему это нравится. Это не изнасилование.       — Ты его как-то принуждал? — осторожно спрашивает Джей-Джей, наблюдая за его реакцией.       — Нет! — сразу же взрывается Дин. — Ну, ладно, немного, в том смысле, что я заключил сделку.       Джей-Джей чувствует тошноту, но просто кивает.       — В обмен на то, что он напишет письмо своему брату, я попросил, чтобы мы спали в одной постели. Просто спали, а не занимались сексом, — Дин морщится. — Это было своего рода манипуляцией.       — Я рада, что ты это понимаешь, — говорит женщина. И она честна. Такая честность может помочь убедить Дина отпустить Кастиэля. Чтобы он рассказал BAU, где он находится. — Я уверена, что Кастиэлю было трудно согласиться на это, зная, как он любит держатьcя на расстоянии.       Опять чувство вины.       — Ага.       — Хорошо, — говорит агент Джеро. Она могла бы продолжать давить, но Морган попробовал этот путь, и Дин упёрся. Она хочет, чтобы её слова осели в его уме, поэтому она выскажет свою мысль и даст Винчестеру время осмыслить это. — Я объясню тебе, Дин. Если ты любишь Кастиэля по-настоящему — это означает, что ты будешь ставить его нужды выше своих. И хотя кажется, что Кастиэль действительно заботится о тебе и, возможно, даже любит тебя, я не верю, что быть пленником — это хорошо для него. И я не имею в виду, что ты должен вернуться домой и дать ему выбор: остаться или уйти, Дин. Я думаю, ты должен отпустить его. И если он вернётся к нормальной жизни, будет жить ею и по-прежнему будет хотеть тебя — ну, тогда я могу сказать, что в его эмоциях по отношению к тебе была какая-то доля реальности. Но то, что между вами сейчас, — это вынужденная мера. Психологическое давление от одиночества, когда рядом только ты, огромное. Я могла бы рассказать об исследованиях, которые я видела, о том, что такая изоляция делает с людьми. И ты прав, Кастиэль невероятно сильный. Но он сломается. Ты хочешь этого, Дин? Сломать Кастиэля?       Дин молчит, уставившись на стол.       — Любить его значит отпустить его и дать ему возможность выбрать своё собственное счастье, Дин. Ты понимаешь?       Винчестер смотрит на неё, его глаза пустые, и не отвечает.       — Пожалуйста, Дин. Скажи нам, где он.       — Я не могу, — тихо говорит тот.       Джей-Джей кивает. Инстинкт подсказывает ей, что он закроется, если она продолжит давить.       — Ну, я думаю, что нам обоим нужно отдохнуть и подумать. Но сделай мне одолжение, Дин?       — Конечно, — сразу же отвечает Винчестер. Что одновременно удивляет и обнадёживает.       — Подумай о том, что я сказала. И дай знать офицеру, если захочешь поговорить.       Дин медленно кивает. Он наблюдает за каждым её движением, пока она собирает папку, которую ей не пришлось использовать и, вероятно, сохранит на потом, и выходит из комнаты.       Большая часть команды ждёт снаружи. Только Росси отсутствует, но Джей-Джей знает, что интервью было записано, и он просмотрит его позже.       Хотчнер говорит первым:       — Отличная работа.       Джей-Джей качает головой.       — Я не заставила его сказать мне, где находится Кастиэль.       — Но ты заложила основу для этого, — перебивает Рид. — Ты не убедила его, но определённо внесла сомнения в его мышление. Попыталась убедить его в том, что держать Кастиэля в плену неправильно, — это огромный шаг.       — Мы собираемся использовать Бальтазара, — произносит Хотчнер. — Я думаю, что он наша главная возможность достучаться до Дина.

***

      Бальтазару звонят в среду. В четверг к трём часам утра он должен быть в Аризоне.       Бальтазар всегда понимал, что в глазах окружающих его отношения с братом выглядят немного странно. Бальтазар старше Кастиэля всего на два года, но Кастиэль всегда был более выносливым, сильным и молчаливым. Бальтазар помнит, как в десятилетнем возрасте наблюдал за тем, как Кастиэль спокойно справлялся с хулиганом на класс старше, сначала вежливо попросив его прекратить, а потом ударив его по лицу (один раз, конечно, чтобы донести свою мысль), когда это не сработало. Когда их родители спросили его об этом позже, Кастиэль только сказал: «Я применил необходимую силу, чтобы заставить его остановиться».       Бальтазар действительно должен был предвидеть, что Кастиэль пойдёт в полицию.       Для сравнения, Бальтазар в десятом классе рисовал гей-лозунги и насмешки над Nascar на машине спортсмена. Его так и не поймали.       Много лет Бальтазар медленно работал над способностью Кастиэля расслабляться и пускать других людей в свою жизнь. Отдел поведенческого анализа, как ни странно, пошёл ему на пользу. Наличие постоянной команды, которой можно довериться, открыло Кастиэля в эмоциональном плане, дало ему больше людей, на которых можно опереться. Оно научило его иметь сильное внутреннее ядро, понимать, что ты зависишь только от тех, кого любишь, и тех, кто любит тебя. Семья — это всё, когда она тебя любит.       Кастиэль и Михаил пошли дальше, чем предполагали их родители. Конечно, Грегори и Маргарет старались привить своим детям твёрдую мораль, но не такую, которая привела бы двух их сыновей к прямой опасности.       Обычная жизнь Бальтазара, полная веселья, пьянок, женщин, и преподавания в школе милым десятилетним детишкам, была более ожидаемой. Его письма по-прежнему читают, пока он не говорит о Михаиле или Кастиэле — во всяком случае, не о чём-то, что могло бы вызвать беспокойство или стресс. Поэтому даже сейчас Бальтазар наполняет их историями о той совершенно сумасшедшей рыжеволосой женщине, с которой он пытался встречаться, потому что она была инструктором по йоге, или о том, как из рюкзака ученика выпало пятьдесят страниц любовных стихов. Он пишет о новом клубе на углу и постепенно усиливающемся запахе мочи в соседнем переулке, мимо которого ему приходится проходить каждый день. Он рассказывает им о старшекласснике, который сказал ему, что Бальтазар привил ему любовь к письму, и как он планирует стать писателем.       Бальтазар любит жить полной жизнью. Кастиэль любит спасать жизни. Из всех людей Кастиэль меньше всего заслуживал, чтобы его похитил психопат по имени Дин Винчестер.       Бальтазар прочитал о нём, когда команда Кастиэля выяснила, кто его похитил, и это было ужасно. Его вырвало, когда он подумал, что такой сумасшедший ублюдок мог сделать с его младшим братом. Что этот псих сделал с братьями других людей. Он плакал, он рыдал. Он не раз бил стену кулаком. Он взял трёхмесячный отпуск после того, как это случилось, и большую часть времени провёл в панике или пьяным, или пытаясь не пить, потому что вдруг его брату понадобится помощь?       Надо признать, школа хорошо к нему отнеслась. Дала ему необходимое время, и предоставила свободу действий, когда он вернулся. Он совсем не собирался разрыдаться посреди урока из-за рассказа ребёнка о том, как похитили его собаку, но директор всё понял.       Кастиэль и Бальтазар всегда были близки. Они делились всеми своими секретами, включая тот случай в колледже, когда Кастиэль разозлил свою неверную бывшую девушку, целуясь с тем горячим парнем. Или когда Бальтазар начал встречаться с девушкой Кастиэля, и Кастиэль просто сказал в своей обычной манере: «Если она чувствует это к тебе, то я поддерживаю вас обоих».       Найти упоминание об этом инциденте в письме было обнадёживающим. Его брат был ещё жив; только Кастиэль знал об этом или мог упомянуть это таким специфическим образом, означающим «Я люблю тебя».       Спустя одиннадцать месяцев после похищения Кастиэля, это одна из немногих вещей, которая вселяет в Бальтазара надежду. Одной из других является еженедельный звонок от агента Хотчнера или агента Джеро. Большинство из них кратки, потому что агентам нечего добавить. Ничего нового, о чём можно сообщить. Но они всегда заканчивают разговор словами: «Мы всё ещё ищем».       И теперь у них есть он. Дин Винчестер.       Бальтазар выпил три чашки эспрессо, пытаясь нейтрализовать эффект валиума, который принял прошлой ночью. Его нога подёргивается, и ему почти хочется вскочить со стула и броситься по коридору в поисках BAU. Полицейский участок заблокирован из-за того, что здесь содержится Винчестер, а также из-за того, что Винчестер всегда сбегал из-под стражи. Его никогда не могли удержать достаточно долго, чтобы он предстал перед судом. Где-то в пределах нескольких сотен футов от Бальтазара находится псих, которого он, честно говоря, думает, что смог бы застрелить. Раньше он и не предполагал, что способен лишить жизни человека.       Теперь точно знает, что это возможно.       Агент Джеро идёт по коридору и улыбается ему. Как всегда, её глаза полны сострадания, в отличие от агента Хотчнера. Её сила теплее.       — Спасибо, что пришли, Бальтазар.       Бальтазар кивает и вскакивает на ноги.       — Мы до сих пор не знаем, где его держит этот псих?       Агент Джеро качает головой.       — Боюсь, что нет. Но я говорила с Дином вчера вечером, и думаю, что более личная просьба может сработать. Пойдёмте, я отведу Вас в нашу рабочую зону.       Кажется, ФБР заняло несколько офисов и конференц-зал в полицейском участке. Выглядит это так, будто они используют его как один большой офис — тут установлены ноутбуки, разбросаны файлы и фотографии старого чёрного автомобиля, набитого оружием. Это, должно быть, Винчестера.       Агент Морган, агент Росси и доктор Рид приветствуют его лично, затем агент Джеро отводит его в крохотный кабинет и усаживает. Она начинает:       — Мы хотим, чтобы Вы поговорили с Дином Винчестером. Мы знаем, что Дин где-то держит Кастиэля, и мы считаем, что Дин говорит правду, когда утверждает, что у Кастиэля на данный момент есть запасы еды. Однако мы не знаем, на сколько этих запасов хватит.       Бальтазар смотрит на неё, онемев от ужаса.       — Я знаю, что просить Вас поговорить с похитителем Вашего брата — это много, но Вам нужно оставаться как можно спокойнее и вести себя так, будто Дин заботится о Вашем брате так же сильно, как и Вы. Мы считаем, что важно, чтобы Вы подняли этот вопрос в контекст Вашего беспокойства за брата, но главное — чтобы это было искренне. От сердца.       — Вы что издеваетесь? Я должен вести себя так, будто понимаю этого психопата?       — Ради Кастиэля, — подчёркивает агент Джеро.       Бальтазар быстро кивает.       — Ладно, ладно.       — Хочу подчеркнуть, что мы нашли несколько фотографий Кастиэля, и он выглядит здоровым и невредимым.       Бальтазар выдыхает и рад, что сидит на стуле, потому что у него подкашиваются ноги.       — С ним всё хорошо?       — Физически — да, — говорит женщина. — Не буду Вам врать, вероятно, он находился под большим психологическим давлением, но всё, что у нас есть, указывает на то, что с ним всё хорошо.       — Итак, мне нужно поговорить с этим уродом и попросить его сказать нам, где Кэсси?       — Да.       Дженнифер излагает план. Дина (и он должен называть этого ублюдка Дином) прошлой ночью немного потрепали офицеры, так что он, вероятно, сопротивляется тому, чтобы с ним разговаривали. Агент Джеро сделала всё возможное, чтобы отвлечь его от этого, и у них состоялся часовой разговор о Кастиэле, в основном, по её словам, о лёгких вещах. Она считает, что он готов к тому, чтобы убедить его отпустить Кастиэля. У Дина имеется сильный триггер старшего брата из-за его отношений с собственным младшим братом, поэтому она рекомендует называть Кастиэля «моим младшим братом».       Она также заставляет Бальтазара несколько раз поклясться, что он будет сохранять спокойствие, но на самом деле он нервничает. Тревожный, испуганный, он не знает, что собирается делать.       Агент Джеро даёт Бальтазару возможность увидеть Дина через одностороннее зеркало, которое, кажется, есть в каждом полицейском участке. Во всяком случае, на ТВ. Он видит, что Дина немного побили, у него синяки на челюсти и лбу, а также несколько небольших порезов. Этого недостаточно. Бальтазару бы очень хотелось разбить этому ублюдку голову бейсбольной битой, но не раньше, чем Кастиэль вернётся и окажется в безопасности. Дин красив, несмотря на заслуженные травмы, и даже сейчас выглядит расслабленным, как будто он невиновен. Это бесит. В то же время Дин выглядит физически крепким — он боролся с Кастиэлем и победил, но теперь он прикован цепями. По крайней мере, Бальтазару не нужно об этом беспокоиться.       — Вы готовы? — спрашивает агент Джеро.       — Как никогда, — отвечает Бальтазар.       Дин поднимает голову, когда Бальтазар входит и закрывает за собой дверь. BAU, конечно же, наблюдает, как выражение лица Винчестера меняется от замешательства к узнаванию.       Бальтазар садится и наклоняется через стол.       — Где мой брат, ублюдок?       Дин смотрит на него.       — Бал, верно?       Подавив порыв перепрыгнуть через стол и избить Дина до полусмерти, Бальтазар отвечает:       — Да, это я.       — Ты не очень похож на Каса.       — Его прозвище Кэсси, а я на него похож, потому что... знаешь что, кому какое дело. Где ты держишь моего младшего брата? — требует Бальтазар. — Где он?       Дин морщится.       — Я не могу тебе этого сказать. Но с ним всё в порядке.       — О, о, и я должен поверить серийному убийце, когда он это говорит. Аж отлегло от сердца! — Бальтазар чувствует, что теряет самообладание, но не может остановиться. — Что, блять, с тобой не так? Как ты смеешь вести себя так... как будто ты можешь сказать хоть слово о Кэсси. Где он? Куда ты увёз моего младшего брата?       — Я знаю, это звучит безумно, но я люблю его, — говорит Дин с яростным выражением лица. — Правда. Я бы сделал всё, чтобы он был счастлив, но я не могу его отпустить. Он мне нужен, Бальтазар.       — Он нужен мне, — рявкает Бальтазар.— Он нужен его семье! Его друзьям! И даже если бы не был нужен, он — человек, а не твой чёртов питомец!       Челюсть Дина сжимается.       — Я это знаю. Он не мой питомец, он — моя родственная душа. Клянусь, с ним всё в порядке. Он здоровый и сильный, он читает чёртову тонну книг, смеётся над фильмами про полицейских и требует зубную пасту с корицей. Он в порядке. Он ворчит, что я люблю слишком много соли, и швыряет в меня книги, когда расстраивается. Я знаю его, я люблю его, и со мной он в безопасности, — глаза Винчестера напряжены и сужены, как будто он пытается вбить свои слова в голову Бальтазару.       От этих слов у Бальтазара перехватывает дыхание. Все эти вещи — это вещи, которые делает Кастиэль. Это делает реальным тот факт, что Кастиэля где-то держит этот человек.       — Пожалуйста, — шепчет он. — Пожалуйста, мне нужен мой младший брат.       Дин на мгновение закрывает глаза.       — Мне жаль.       — Если бы тебе было действительно чертовски жаль, ты бы сказал мне, где он!       Дин сжимает руки в кулаки, но его слова наполнены болью:       — Я не могу. Я не могу.       Бальтазар пытается вспомнить, что сказала ему агент Джеро. Сочувствуй, веди себя так, как будто ты веришь, что Дин заботится. Он держится за край стола, словно за спасательный круг.       — Как... как он? Он спрашивает обо мне?       — Да. Иногда он говорит о тебе, а также о ваших родителях и сестре. А вот о Михаиле молчит. Я не нашёл хорошего способа, чтобы он общался с тобой. Я имею в виду, без риска быть пойманным. И Кастиэль опасался писать письма, думая, что это ещё больше напугает тебя, если ты не сможешь ответить.       Это, безусловно, подтверждает слабость семьи Новаков.       — Он ошибается, — сжав горло, он добавляет: — И у него должен быть шанс сказать мне об этом лично.       — Я могу рассказать тебе всё, что ты хочешь знать, — предлагает Дин, как будто это что-то доброе. — Кроме того, где он находится. Но всё остальное. Я уверен, Кас не хотел бы, чтобы ты беспокоился о нём.       Бальтазар просто смотрит на него с недоверием.       — Ты шутишь? Ты хоть осознаёшь, что натворил?       — Да! — Винчестер наконец-то срывается. Слова вылетают из него в спешке. — Я знаю. Конечно, я знаю. Да, я похитил твоего брата и держу его против его воли — это не ново. Да, я прекрасно понимаю, насколько это пиздец! Но знаешь что? Вся моя жизнь была пиздец какой хуёвой, так что нет причин останавливаться сейчас.       Руки Бальтазара болят от того, что он так крепко сжимает стол. Он пытается думать, пытается представить, чего хочет от него агент Джеро.       — Что, если он умрёт от голода, пока ты в тюрьме?       Дин моргает, слегка ошарашенный.       — Этого не случится, — уверенно говорит он.       — Ты готов поставить на кон жизнь моего брата? Потому что ты любишь его так сильно, что рискнёшь его жизнью?       — Он окружён столетней защитой, и у него есть всё: еда, кров, компания. С ним всё будет в порядке, — Дин кажется искренним в своих словах, как бы ужасно это ни было.       Внезапно гнев покидает Бальтазара, и весь страх за участь Кастиэля вырывается наружу.       — Пожалуйста, блять, пожалуйста, просто скажи мне, где он. Он мой младший брат, и я знаю, он агент ФБР и он силён, но он ребёнок, который целовал ободранные коленки своей младшей сестры, тот, кто звонил мне каждую неделю и выслушивал все мои дерьмовые истории, и он не заслуживает этого.       Дин выглядит потрясённым.       — Мне сказали, что у тебя есть младший брат, неужели ты бы ничего не сделал для него? Всё, чтобы он был в безопасности? Я хочу, чтобы мой брат вернулся домой, неужели ты этого не понимаешь?       Дин открывает рот.       — Не смей говорить мне, что он уже дома, — но это звучит как мольба. Бальтазар протягивает руку к скованным рукам Дина, но не прикасается к нему. Он чувствует, как слёзы начинают стекать по его лицу, чувствует пронзительную агонию от того, что его брат застрял где-то, связанный как преступник или того хуже, а его похититель здесь и говорит, что с ним всё в порядке. — Не делай этого. Пожалуйста, позволь ему вернуться домой.       — Мне жаль...       Бальтазар вскакивает со стула, перепрыгивает через стол и бьёт Дина кулаком по лицу.       Дин отскакивает назад, но не может уйти далеко из-за того, что он прикован к этому столу, закреплённому к полу, так что второй удар Бальтазара тоже достигает цели. Ярость и удовлетворение заставляют Бальтазара сделать третий удар, но вдруг на него накладываются руки, тянущие его назад, и он борется, бесполезно, но повторяющимися движениями, пока голос агента Моргана не прорывается, приказывая ему остановиться.       Дин Винчестер рухнул на стол, его стул исчез, его запястья крепко стянуты в наручниках. И он говорит:       — Всё хорошо, всё хорошо, со мной всё в порядке.       — Где он! — Бальтазар выкрикивает эти слова, агент Морган сжимает его крепче.       Дин медленно кивает ему, кровь стекает по его подбородку.       — Послушай меня. Если я умру, если я не вернусь, то кто-нибудь придёт и отпустит Кастиэля.       Бальтазар замирает.       — Что?       — Ты прав, я бы не стал подвергать его такой опасности, — слова Дина звучат немного невнятно из-за травмы рта. — Так что если вы сможете продержать меня здесь достаточно долго, Кас выйдет на свободу. Ты заслуживаешь это знать.       Бальтазар смотрит на него.       — Надеюсь, в следующий раз, когда кто-то решит причинить тебе боль, ты сдохнешь.       Дин просто пристально смотрит на него, прежде чем оглянуться через плечо и сказать агенту Моргану:       — Мне нужен адвокат. И я воспользуюсь своим правом на пятую поправку.       Затем агент Морган вытаскивает Бальтазара из комнаты.       Следующие несколько минут проходят как в тумане. Члены команды BAU разговаривают друг с другом, разбирая сказанное Дином и другие возможные значения и последствия. Большая часть этого проходит мимо Бальтазара, потому что всё, о чём он может думать, — это о возвращении Кастиэля домой. Если бы он мог, то прямо сейчас выстрелил бы этому засранцу в голову и покончил бы со всеми тревогами. Потому что, по какой-то причине, он думает, что Дин говорит ему правду. В этих пристально зелёных глазах, глазах серийного убийцы, действительно было какое-то понимание и искренность.       Он приходит в себя, звук и изображение внезапно проникают в его сознание, когда агент Хотчнер кладёт руку ему на плечо. Бальтазар смотрит на него и спрашивает:       — Он лжёт?       Хотчнер какое-то время молчит.       — Я так не думаю.       — Кэсси вернётся домой?       — Мы будем держать Дина в федеральной тюрьме строгого режима до суда. Я не думаю, что он сможет из неё сбежать.       Бальтазар начинает плакать. От облегчения, но и от страха. Дин сказал только «если вы сможете продержать меня здесь достаточно долго». Кастиэль ещё не свободен.       Но агент Джеро подходит к нему и говорит:       — Вы очень хорошо справились. Я не могу ничего обещать, но Вы вытащили из него что-то невероятно важное.       Бальтазар кивает.       — Кэсси продержится. Мы его достанем, — и впервые за долгое время он верит в это.

***

      Через пять дней, после того как на камере появляется молодая рыжая женщина без записи того, как она туда попала, Дин исчезает.