With Understanding

      Дин ведёт Кастиэля на кухню. Он усаживает агента на стул и начинает рассказывать всё, что с ним приключилось.       Охота шла как обычно, за исключением того, что напарник Дина получил травму, поэтому Винчестеру пришлось закончить дело в одиночку. Так он и оказался без сознания на старом, почти заброшенном шоссе. (Дин говорит: «Вот почему всегда должен быть тот, кто прикроет тебе спину. Если только ты не Джон Винчестер». Кас не указывает на то, что Дин почти всегда охотится один). В больнице мужчину опознали и взяли под стражу. Когда его передали правоохранительным органам, он начал молиться Анне, а также искал возможности сбежать, однако местная полиция оказалась на редкость внимательной.       Или подготовленной.       Кастиэль в потрясённом молчании слушает, как Дин описывает прибытие ОПА и два допроса: первый с Морганом и второй с Джей-Джей. Винчестер довольно краток, тем не менее его слов достаточно, чтобы Кас смог заполнить пробелы в этой истории. Дерек надеялся сломать Дина психологически, а Джей-Джей была планом B. Когда охотник описывает её, Новаку приходит в голову, что она очень похожа на Мэри Винчестер. Вероятно, именно поэтому Дженнифер и выбрали. Конечно, он не говорит об этом Дину. Это не нужно, да и не уместно.       В каком-то смысле вся ситуация кажется чем-то нереальным: думать о том, что Дин, его похититель, общался с членами его команды. С бывшими членами его команды. Два совершенно разных мира, которые, как Кастиэль был уверен, никогда не встретятся.       — Потом они привели Бальтазара, — неуверенно говорит Дин. Он сидит напротив мужчины, придвинув свой стул так, что они расположены лицом к лицу. Между ними нет стола.       — Ты видел моего брата? — спрашивает Кастиэль, широко раскрыв глаза. Он удивлён. — Как он?       Дин немного неловко улыбается и проводит рукой по своему покрытому синяками лицу.       — В бешенстве.       Кастиэль смеётся, слегка всхлипывая. Он вытирает глаза.       — Кас, прости.       — За что?       — За то, что забрал тебя. Похитил... — Винчестер перестаёт смотреть агенту в глаза и отводит взгляд. — Я не собираюсь притворяться, что планирую отпустить тебя, но мне действительно жаль. Я не хотел признавать, как сильно причиняю боль твоим близким.       Кастиэль настолько удивлён, что потерял дар речи. Дин никогда не извинялся за ЭТО. За то, что причинил ему боль, — да. За то, что изолировал его, — да. За все глупые, безрассудные и откровенно эгоистичные поступки — тоже. Но никогда за похищение. И теперь, когда Кас услышал извинения, он не знает, как реагировать. Логически, он должен воспользоваться моментом, пока его похититель эмоционально уязвим. Он должен настаивать на освобождении из плена. Только вот... Дин сгорбился, весь в синяках, измучен и слегка дрожит. Он смотрит на агента в ожидании его реакции.       Новак просто кивает.       — Я знаю.       Дин глубоко вздыхает.       — Я тебя люблю.       Кастиэль слабо улыбается.       — Я знаю.       — Анна вытащила меня. Я не был уверен, что она поможет. Они держали меня пять дней. Но в конце концов она освободилась от каких-то небесных дел и вытащила меня из федеральной тюрьмы строгого режима. И, к счастью, никто из моих недругов не прознал, что я там... без всякой сверхъестественной защиты, — Винчестер бросает взгляд на дверь, ведущую в холл, а затем на улицу. — Она обещала забрать и «детку».       Кажется, охотник пытается сменить тему разговора.       — Дин, что говорил Бальтазар?       — Требовал, чтобы я тебя отпустил, — мужчина делает паузу, опускает взгляд на свои руки. — Много чего такого, — он поднимает глаза, но фокусируется на каком-то месте за плечом Каса. — Мы можем поговорить об этом позже?       — Он ничего не передал? — настаивает Кастиэль.       — Думаю, он не предполагал, что я выберусь, — признаётся тот. — Я рассказал ему о запасном плане, если я погибну на охоте или что-то в этом роде. Он боялся, что ты застрянешь здесь. На этом наш разговор закончился.       Зрение Новака затуманивается. Он видит своего брата, который то требует, то умоляет Дина о его свободе. Это видение причиняет боль, потому что его брат страдает; потому что Дин страдал, когда его пытались сломать. Кастиэлю важен Бальтазар, но ему важен и Дин, хотя он понимает, что это неправильно. Так не должно быть.       В итоге не Дин сломался, как того хотели коллеги Кастиэля. Ломается сам Кас.       Сквозь слёзы агент видит, как Винчестер подходит к нему и обнимает. Кас кладёт голову на чужую грудь и начинает плакать.       Он не знает, что чувствовать, кроме боли. Если бы Анна не помогла Дину, агент был бы свободен и со своим братом. Если бы она не помогла Дину, жизнь Дина была бы в большей опасности, чем сейчас, поскольку у его сверхъестественных врагов мог появиться козырь в рукаве, чтобы застать его врасплох.       Горе и облегчение встречаются, как раскалённое масло и вода. Он чувствует себя запутавшимся, сбитым с толку.       Винчестер просовывает свою руку под руку Кастиэля так, что большая часть веса агента оказывается на его плече. Новак опирается на него, но через несколько секунд вспоминает, что Дин как бы ранен, и выпрямляется.       — Эй, эй, — обеспокоенно говорит тот. — Всё хорошо, я просто хотел отвести нас обоих в спальню. Отдохнуть.       Вместо того чтобы пойти, Кастиэль нежно кладёт руку на его лицо. Он проводит пальцами по синяку вокруг глаза, а затем обводит опухшую губу. На сей раз эти раны нанёс не он.       — Кас?       — Я рад, что ты в порядке, — наконец произносит агент.       Лицо Дина расплывается в душераздирающей улыбке. Не раздумывая ни секунды, он снова обнимает мужчину. Будучи в одежде, они прижимаются друг к другу так плотно, как только возможно. Грудь к груди, бедро к бедру. Запах Винчестера довольно сильный, что понятно, ведь у него всё это время не было возможности принять душ, однако эта интенсивность успокаивает Каса.       Дин здесь. Кастиэль не один.       Винчестер немного отстраняется и заглядывает в небесного цвета глаза. Его рука задирает рубашку мужчины, а грубые пальцы щекочут чувствительную кожу на пояснице, из-за чего Новак инстинктивно дёргается и прижимается к нему. Охотник делает толчок, и агент чувствует его медленно твердеющий член.       — Я скучал по тебе, — шепчет Дин ему на ухо.       Кастиэль отрывается от него и позволяет себе забыться в глубине его зелёных глаз, в мягкой и ласковой улыбке на лице, усыпанном веснушками. Он знает, что Дину не нужно многого, чтобы возбудиться. Ему достаточно обоюдного желания со своей родственной душой. От одной лишь мысли об этом у Каса разгорается огонь внизу живота. Это безумие — чувствовать настолько сильное влечение к этому человеку. Испытывать страсть и привязанность после всего того, через что они прошли и при каких обстоятельствах встретились.       Но одновременно это так просто — заботиться о Дине и желать его в ответ. Бальтазар там, ждёт Каса. Отдел поведенческого анализа продолжает искать Дина.       А Кастиэль здесь.       Агент опускается на колени на твёрдый пол, и Дин резко вздыхает, облизывая губы. Он наблюдает за тем, как его пленник расстёгивает пуговицу на его джинсах, тянет молнию вниз и спускает штаны достаточно низко, чтобы снять и боксеры. Винчестер почти полностью возбуждён. Кастиэль целует его кончик и скользит губами ниже, пока не встречается со своей рукой, которая держит основание пениса.       Дин громко стонет. Он кладёт руки на тёмную макушку.       На языке Новака ощущается солоноватый привкус предэякулята. Мускусный запах усиливается между ног Дина. Кастиэль сосёт и мычит, и, когда Винчестер начинает слегка толкаться, он просто принимает его орган внутрь себя. Головка члена скользит по языку к задней стенке горла. Кас закрывает глаза, не думая об этом, сосредотачиваясь на ощущении толстого пениса. Дин запускает пальцы в его волосы, а после, запинаясь, говорит:       — Ты потрясающий. Один твой вид... с членом во рту... Блять, Кас.       Кастиэль знает почти всё о сексе с Дином. Ему известны все эрогенные зоны этого мужчины и всё, что доводит его до эйфории. Для Новака не секрет из-за чего или, правильнее было бы сказать, — кого — Винчестер возбуждается сверх всякой меры. Он знает, когда тот близок к тому, чтобы кончить.       Например, как сейчас.       Охотник пытается вытащить свой член изо рта агента, как он всегда делает, но стонет, когда тот удерживает его тело, положив руки на бёдра, и начинает сильнее сосать.       — Кас, я больше не могу сдерживаться, — говорит Дин. В его голосе слышно отчаяние.       Кастиэль не отстраняется. Он открывает глаза и смотрит на Дина, своего похитителя. На человека, которому он делает минет. На человека, которого он считает своим любовником.       Винчестер кусает собственную руку и толкается вперёд, достаточно сильно, чтобы челюсть Новака немного заныла, а после кончает. Глаза Дина закатываются, его тело напрягается и пенис дёргается. Рот Кастиэля наполняется вязкой, солоновато-горькой жидкостью. Два, затем три импульса. Новак отстраняется, но не намного. У него во рту остаётся только кончик члена. Он проглатывает сперму.       — Ты только что... — Дин широко раскрывает глаза. Кастиэль никогда не делал этого раньше. Сплёвывал — да, но никогда не проглатывал.       Агент в последний раз сильно посасывает член, и только потом полностью отстраняется. Почему-то в этот момент он чувствует себя сильным: только он может довести Дина Винчестера до такого мощного оргазма.       Дин берёт Кастиэля за руки и подтягивает к себе, а затем крепко целует его, не обращая внимания на свою опухшую губу. Горький вкус крови смешивается со вкусом спермы. Кас знает, что его рот должно быть измазан красным, потому что, когда Винчестер перестаёт его целовать, он проводит большим пальцем по его нижней губе и находит там кровь. Дин облизывает собственные губы, пытаясь остановить кровотечение. Он выглядит ошеломлённым, удовлетворённым и поражённым.       — Спасибо, — шепчет Дин.       Он тащит Кастиэля в их спальню, раздевает его догола и толкает на кровать. Агент инстинктивно раздвигает ноги, и Винчестер стонет, вытирая рот.       — Трахни меня, — безрассудно говорит Новак.       — Трахну, — обещает охотник, — но сегодня только пальцами. Я хочу довести тебя до безумия.       Дин хватает смазку и готовит два пальца, чтобы ввести их в податливое тело. Засунув пальцы в задницу Кастиэля, а другой рукой обхватив его член, он начинает дрочить ему.       Новак пытается прижаться к пальцам Дина и одновременно двигаться вверх в его руку. Удовольствие, исходящее из двух направлений, очень интенсивное и странное. Он никогда ни с кем ничего подобного не испытывал, кроме своего похитителя. В этот момент Кас понимает, что как бы сильно ни заводил Дина, он сам заводится не меньше от одного лишь осознания, что является для Винчестера чуть ли не всем миром, если не всем. Вопреки разуму, логике и морали.       С этой мыслью Кастиэль кончает в ладонь мужчины. Он задыхается от удовольствия, но и шокирован собственным прозрением. Два пальца всё ещё в нём. Дин использует другую руку, чтобы собрать его сперму и слизать её. Охотник глубоко вздыхает и улыбается агенту. Его собственный обмякший член свисает из джинсов. Это выглядит непристойно.       — Разденься, — просит Новак.       Дин раздевается и ложится рядом с ним, накрывая их обоих простынёй. Их ноги и руки переплетаются, и Кастиэль засыпает, пойманный в эти сети.

***

      Как бы это странно ни было, жизнь возвращается в нормальное русло.       Дин медленно поправляется. Анна заглянула в бункер всего один раз, чтобы вернуть ему машину, и когда она подошла к нему с двумя поднятыми пальцами и сосредоточенным выражением лица, охотник отмахнулся и сказал: «Всё в порядке. Я это заслужил». Анна лишь приподняла бровь и ушла. Кастиэль смотрел, как она исчезает, испытывая смешанные чувства — гнев, но и облегчение. Он решил не думать об этом слишком много. Несмотря на то, через что прошёл Дин, его личные обстоятельства не изменились. Он всё ещё в плену.       Губа Винчестера заживает первой, а значит, они могут вернуться к поцелуям. Новак скучал по ним. На животе и спине Дина несколько синяков — следы от ботинок. Кас знает, что это сделал не Бальтазар, но кто — ему не известно.       По ночам Дин крепко обнимает его.       Однажды рано утром Кастиэль медленно пробуждается. Он чувствует, как руки Дина ласкают его плечи, затем двигаются вниз по спине, пока не достигают изгиба его ягодиц. Но вместо того, чтобы опуститься между ног, они возвращается к спине, скользя к передней части тела, прикасаясь к его груди, животу и бёдрам. Как и в первый раз, когда мужчины делили постель, охотник рисует круги на бедренной кости Каса. Прикосновения медленные, вдумчивые. Не слишком сексуальные.       — Дин? — сонно спрашивает Кастиэль. В комнате темно, только слабый свет из коридора позволяет ему хоть что-то видеть. Конечно, так всегда; здесь нет окон.       — Доброе утро, — говорит Винчестер ему в шею, обдавая тёплым дыханием. — Что ты хочешь на завтрак?       — Тебя, — инстинктивно отвечает тот.       Дин смеётся.       — Я могу это устроить, — его рука скользит к члену агента. Он начинает поглаживать плоть. Кастиэль морщится, когда Дин сильно сжимает его головку. Охотник использует этот момент, чтобы прижаться к мужчине так, что его собственный член скользит между чужих ягодиц. Кончик его пениса оставляет влажные следы, и Новак начинает твердеть. — Ммм, можно я кое-что попробую? — спрашивает Дин.       Кастиэль кивает.       Дин переворачивает его на живот. Агента охватывает страх, он напрягается.       — Что ты делаешь?       В ответ он слышит, как Винчестер берёт смазку с тумбочки. Затем он садится верхом на него и прижимает свой член между его бёдер.       — Можно я кончу так? На тебя? Не в тебя, — добавляет он. — Просто вот так, — и начинает толкаться, используя тесное пространство между чужих ног для давления и трения.       — Если после этого ты отсосёшь мне, — отвечает Кастиэль, потому что его член, зажатый между животом и простынями, не получает должного трения.       — Звучит справедливо, — произносит Дин с лёгкой усмешкой и начинает толкаться.       Это похоже на то, будто он взаправду трахает Каса: Кастиэль чувствует, как член скользит по ягодицам и верхней части бёдер, даже если тот не совсем касается сжатых мышц. Но Дин лежит на нём сверху, сильно вдавливаясь в его тело, и для кого-то другого это выглядело бы как анальный секс. Может, в этом и есть смысл: помочь Новаку прийти к этой идее.       Пару минут спустя Винчестер кончает, пачкая пространство между чужих ног. Он не убирает за собой.       Дин переворачивает агента на спину и заглатывает его пенис. Его голова покачивается в такт движениям руки, и он ухмыляется, глядя на мужчину. Настолько, насколько это возможно с членом во рту. Дин приподнимается и нежно перекатывает яйца, а после один палец пробирается дальше вниз. Охотник успевает ввести кончик пальца, прежде чем Кастиэль тяжело кончает.       Кас приходит в себя с раздвинутыми ногами, а Дин вытирает его влажной тряпкой. Винчестер улыбается, когда видит, что агент смотрит на него.       — Тебе хорошо?       — Хм, — единственное, что может выдавить Кастиэль.       Дин слегка целует его, а затем говорит:       — Блинчики. На завтрак. После горького хочется чего-нибудь сладкого.       Кастиэль смеётся.       Они одеваются и идут на кухню. Новак садится за кухонный стол, когда как Винчестер приступает к готовке. Агент размышляет о своём положении. Не впервые. Он использовал секс не только для удовольствия, но и для отвлечения внимания, особенно когда сделал Дину минет сразу после того, как услышал, что Бальтазар умолял того отпустить его. Мелькает мысль, что его брату было бы противно это — то, что Кастиэль знает, что его ищут, но при этом занимается сексом со своим похитителем. Однако с лёгкостью привычки Кастиэль начинает думать о чём-то другом.       В их недавней сексуальной активности скрыто то осознание, которое он не может отпустить, мысль о том, как его возбуждает, что Дин берёт его, хочет его так сильно. Он знает логически, что это похоже на размышления и эмоциональные реакции, лежащие в основе фантазий об изнасиловании. Но это всегда только фантазии.       И это не изнасилование.       — Как ты, ну, вообще? — вдруг спрашивает Дин, сворачивая блинчик и бросая на Кастиэля беспокойный взгляд.       Тот моргает.       — В отношении чего?       — ОПА. Твоего брата.       Новак колеблется.       — Не уверен. Прошло так много времени с тех пор, как я думал об освобождении. О том, чтобы сбежать. Но... они продолжают искать меня.       Дин расставляет тарелки.       — Я рад, что ты здесь, — неуверенно говорит он.       Кастиэль кладёт свою руку на руку Дина.       — Я знаю. Но мы с тобой оба понимаем, что я здесь не по своей воле.       — Даже сейчас?       Кас встаёт и притягивает мужчину для поцелуя. Но вместо того, чтобы поддаться, как Дин всегда делает, поскольку он никогда не говорит «нет», когда Кастиэль инициирует секс, Винчестер отталкивает его.       — Что? — спрашивает агент, совершенно потрясённый реакцией охотника.       — Мне кажется, тебе нужно подумать об этом, — неловко говорит Дин, встречая взгляд Кастиэля. — Не то чтобы мне не хотелось немного развлечься, но я думаю, ты используешь секс как отвлечение.       Кастиэль зажмуривает глаза.       — Я стараюсь заботиться о тебе, — говорит он в темноту. — Но Дин... я не могу. Я... Я не знаю. Я не знаю, — он чувствует, как его сердце начинает колотиться, и закрывает лицо руками. Паника нарастает. — Пожалуйста, пожалуйста, просто остановись.       — Ладно, ладно, — сразу соглашается Винчестер. Он тянет мужчину в свои объятия, крепко прижимая его к себе. Кастиэль открывает глаза и видит мягкую, потёртую чёрную футболку Дина, сосредотачиваясь на том, чтобы сделать этот образ и это чувство своим целым миром. — Прости.       Новак остаётся в объятиях Дина несколько минут, прежде чем молча отпускает его и садится. Блинчик немного остыл, но он по-прежнему вкусный. Адити, которая наблюдала за эмоциональной сценой, не издавая ни звука, теперь скулит у ног агента, чтобы попробовать. Когда Дин думает, что Кастиэль не смотрит, он сам подсовывает ей кусочек.       Кас улыбается, прикрываясь рукой. Тяжесть в его груди ослабевает.

***

      Ноги Кастиэля лежат на коленях Дина, в то время как по телевизору ревёт какой-то научно-фантастический фильм. Новак развалился на диване, который со временем превратился в настоящего монстра, готового поглотить каждого, стоит только сесть. Иногда Кастиэлю приходится просить Дина вытащить его из большого, удобного монстра, но сейчас он просто расслабляется, лишь наполовину обращая внимание на кино. Охотник массирует ему стопы.       Дин переходит к другой ноге и снимает с Каса второй носок. Он заканчивает массаж, но не убирает его ноги, как обычно, а осторожно, не глядя на агента, проводит рукой по его левой лодыжке. В том месте, где находится манжета. Дин поглаживает кожу под ней, шершавыми кончиками пальцев нащупывая мозолистые места, на которые приходится вес браслета. Кастиэль вздрагивает, полностью потеряв интерес к фильму. Ощущение необычайно сильное, ведь он привык только к холодному металлу, который прижимается к коже.       Винчестер обводит пальцем круг манжеты, даже текст на ней.       — Сегодня 10 октября, — говорит он.       Это выбивает дыхание из Кастиэля.       — О.       Год. Прошёл ровно год с тех пор, как Дин подкрался к нему сзади и задушил до потери сознания. И вот Кас здесь, получает массаж стоп, расслабляется со своим похитителем.       — Ты в порядке? Я не хочу, чтобы ты грустил и много думал об этом.       Дин держит одну руку на левой лодыжке Кастиэля, поглаживая его кожу.       Как далеко продвинулся агент Новак за год? Ни на шаг. Он стоит на том же месте, что тогда, когда очнулся на их кровати. Но его разум и эмоции радикально изменились. Дин Винчестер больше не опасный серийный убийца, за которым охотился Кастиэль. Теперь Дин — это человек, дважды пожертвовавший своим братом ради мира. Его пытали, а затем он сам пытал других в аду, но его вытащили из пекла и он продолжил творить добро. Спасать других.       Дина больше нельзя описать несколькими словами. Он слишком глубокий человек, которого Кастиэль так хорошо знает.       Но сам Кас всё ещё здесь, взаперти.       Он делает несколько глубоких вдохов, стараясь ослабить напряжение в груди. Он встречается взглядом с обеспокоенными глазами охотника. Он знает, чего боится тот — Дин боится, что это шаг назад в их отношениях.       — Я в порядке.       Дин замирает.       — Правда?       Кастиэль кивает.       — Я не хочу зацикливаться на прошлом. Я хочу прожить жизнь такой, какая она у меня есть, независимо от причины, — это часть обещания, которое Новак дал себе, чтобы вырваться из тюрьмы депрессии. Нет причин отказываться от этого обещания сейчас.       Винчестер судорожно вздыхает.       — Хорошо. Супер. Я рад.       — Ты когда-нибудь жалел, что похитил меня? — с любопытством спрашивает Кас.       Дин резко выдыхает, как будто Кастиэль ударил его кулаком в живот.       — Эм, и да, и нет. Да, я сожалею о насилии, которое произошло при нашей первой встрече. Но я не жалею, что ты здесь.       Это примерно то, что агент ожидал услышать. Он наклоняет голову, наблюдая, как Дин настороженно смотрит на него.       — Ты когда-нибудь собираешься снять манжету?       — Надеюсь, — говорит Дин, не отводя взгляда. — Я очень надеюсь.       Кастиэль наполовину улыбается.       — Значит, мы сможем поехать на пляж? Посетить то место с лучшим пирогом?       — И съесть оригинальную пиццу BBQ, — добавляет Дин. Он проводит рукой по икре Кастиэля, затем обратно к браслету. И снова. Он наклоняется и целует его колено. — Я никогда не пожалею, что узнал тебя, Кас. Я не знаю, как выбираются родственные души, Богом или кем-то ещё, но кто-то или что-то сделало это правильно.       Кастиэль задумывается об этом. Он никогда глубоко не думал над феноменом родственных душ, с тех пор как принял его за частичную правду с появлением (и существованием) Анны. Кажется немного странным, что вторым половинкам не суждено встретиться, если они предопределены наверху. Но, может быть, это часть неразберихи на небесах — что купидоны не всегда устраивают встречу между родственными душами. Поскольку родственные души делят рай, похоже, это их настоящая территория, где они должны быть вместе.       Однако это лишает понятия свободы воли, за которую так сильно боролись Дин, Сэм и Анна.       — Дин, а родственные души обязаны делить один рай? Будет ли у меня выбор?       Винчестер замирает.       — Эм, на самом деле... я не знаю. Я никогда не спрашивал, — в его глазах страх, но он всё же продолжает: — Хочешь, чтобы я уточнил у Анны?       — Да. Спасибо.       — Не могу сказать, когда получу ответ, но я обязательно передам ей сообщение, — обещает охотник.       — Дин, не переживай.       — А разве я не должен? — спрашивает тот.       Новак слегка пожимает плечами.       — Я не ненавижу тебя. Думаю, это очевидно.       Дин невольно смеётся, но на его лице остаётся улыбка.       — Приятно слышать.       Кастиэль сбрасывает ноги с Дина и садится. Он протягивает руку и говорит:       — Мне хочется выйти на улицу и посмотреть на закат. Присоединишься?       Дин берёт его за руку и крепко сжимает.       — Конечно.

***

      — Ну что, хорошо выглядит? — спрашивает Дин, держа в руке шланг и разбрызгивая воду на землю.       Они на улице, уже позднее утро, солнце ярко светит на них. Дин каким-то способом подсоединил шланг к водопроводу бункера, чтобы у Кастиэля на улице была вода. Тот попросил его пропитать всю территорию большим количеством воды, так что вместо твёрдой земли получилась мягкая почва. Обычно выравнивание участка производится механическим способом. Кастиэль не совсем садовник, но даже он это знает. Адити стоит возле дверного проёма, в недосягаемости от шланга. Достаточно было одной ошибки Дина, чтобы она стала очень осторожной. Похоже, эта собака не любит воду.       Кас кивает.       — Да.       Следующие два часа они оба выравнивают землю. После этого Новак укладывает брусчатку, а также траву, купленную в магазине. К середине дня всё выглядит как настоящий двор.       Кастиэль, несмотря на прохладный воздух, весь мокрый от пота.       Дин подходит к нему.       — На сегодня закончили? — с надеждой спрашивает он.       — Думаю, да, — говорит мужчина, растягивая слова.       С дикой ухмылкой Винчестер приближается к нему, его тёплые руки скользят по рубашке агента и поглаживают его соски. Кастиэль смеётся, уворачиваясь. Дин смеётся и бежит за ним, не останавливаясь, пока тот не спотыкается о границу и не падает плашмя на задницу. Охотник садится на него верхом и засовывает руку в его джинсы, скользя рукой по члену.       В порыве Кастиэль говорит:       — Я люблю, когда ты такой спонтанный.       Глаза Дина слегка расширяются.       — Эм, хорошо.       И он целует Новака.

***

      — Я люблю, когда ты заботишься обо мне, — говорит Кастиэль, когда Дин берёт на себя стирку, хотя сейчас очередь Каса, но у него небольшая простуда.       — Всегда, — отвечает Дин, даже не поднимая глаз от мерки стирального порошка.

***

      — Вурдалак, — торжествующе говорит Дин. — Это точно вурдалак.       — Ты такой придурок, — отвечает Кастиэль. — Я люблю в тебе это.

***

      — Так что, да. Я воспользовался твоими находками и пошёл немного дальше. Оказалось, их было двое, а не один. Парень, которому я передал охоту, сказал, что ему удалось спасти двух девушек от растерзания, — Дин кивает Кастиэлю и заканчивает застилать постель. — Удачная охота.       — Я люблю в тебе то, что ты хочешь спасать людей, — говорит Кастиэль, отрываясь от наволочки.       А Дин похлопывает по кровати и с дерзкой ухмылкой отвечает:       — Я люблю в тебе это.