With Understanding

      В начале декабря Кастиэль впадает в ступор: он заходит на кухню и видит несколько десятков пакетов с рождественскими украшениями. Во-первых, его удивляет их огромное количество и блеск. Во-вторых, в условиях полного отсутствия кабельного телевидения и доступа в интернет он напрочь забыл про Рождество. Обычно о приближении праздника ему напоминают реклама и праздничные песни в магазинах, и он — на автомате — закупается подарками.       Дин стоит посреди кухни, в его руке два пакета. Он раздумывает, куда их поставить. Увидев агента, он улыбается, подходит к нему и обнимает за талию.       — Что скажешь? У меня и ёлка есть. Правда на крыше машины, — он чешет затылок. — Оказывается, не так-то легко справиться с управлением, когда на авто целое дерево.       — Я даже и не думал о Рождестве, — говорит Кастиэль, смотря на Адити, начавшую обнюхивать пакеты. Он поворачивается к Дину. — Ты празднуешь его? В прошлом году мы этого не делали.       — Ну, вообще, да. Когда я был ребёнком с Сэмом, а потом пару раз во взрослом возрасте. Но с тех пор, как... знаешь ли, нет. В прошлом году не было времени на это...       Кастиэль понимающе кивает.       — Конечно.       Охотник одаривает его грустной улыбкой, а затем возвращается к покупкам.       — Я купил украшения всех цветов, которые там были. Вообще, я не собирался устраивать праздник, но в городе я увидел тонну гирлянд, ёлочных игрушек и прочего барахла. Вот и решил закупиться. На меня странно смотрели, а одна женщина и вовсе спросила, нет ли у меня навязчивого рождественского расстройства, — он делает паузу. — Если что, у меня его нет!       Новак улыбается.       — Оно и видно.       Винчестер закатывает глаза.       — Смешно. Может лучше поможешь со всем этим?       — Давай перенесём всё в «логово».       Правильнее начать с ели, то есть с самого тяжёлого объекта. Кастиэль довольно быстро понимает, что Дин не продумал всё до конца, как только слышит слова «шесть футов в высоту». Какой-то парень помог Винчестеру затащить символ Рождества на крышу машины, но Кас не может выйти на улицу, чтобы помочь снять его. Охотник краснеет, мямлит, а после говорит: «Ой, не важно, я сам справлюсь. Я же не какой-то там слабак». Он пыхтит, потеет и ругается, но так или иначе добирается до агента. Тот не может удержаться от смеха.       — Дин, ещё два фута, и я смогу дотянуться до неё, — произносит Кастиэль, пытаясь скрыть своё веселье. — Кстати, ты проверил машину на наличие царапин?       Мужчина застывает как вкопанный с тяжёлым грузом в руках.       — Ебать.       — Сначала разберись с ёлкой.       Ещё одно колоссальное усилие, и Кастиэль может ухватиться за верхушку ели и перенести на себя значительную часть веса. Они перестраиваются с деревом так, чтобы обоим было удобнее держать его, и спускаются по лестнице. Они осторожно маневрируют мимо телевизора, после чего ставят ёлку в самом углу их «логова».       — Дальше я сам, а ты пока иди, проверь машину.       — Спасибо, — говорит Дин и быстро целует мужчину, прежде чем выскочить наружу.       Новак остаётся один на один с пакетами. Он не очень хороший декоратор (за год до похищения у него даже не было ёлки), но сейчас он рад любому занятию. Он вёл насыщенную жизнь в качестве агента ФБР, и наличие столь большого количества свободного времени — одна из вещей, которые его особенно изматывают.       Есть три комбинации украшений: красные и зелёные, синие и серебряные, а также красные и серебряные. И ещё золотые ёлочные шары. Кас находит рождественские детские игрушки и блёстки, которые уместно было бы разместить на страницах глянцевого журнала.       Он решает, что Дин не видит разницы между безвкусным и элегантным.       — В общем, есть несколько царапин. Завтра будет чем заняться, — произносит Винчестер, заходя в комнату. — Эм, зачем ты всё разбросал? — он тычет ногой в груду серебряного хлама.       Кастиэль поднимает голову. Он оглядывается вокруг себя.       — Я распределяю их в кучи. Не порти тут ничего!       Дин поднимает руки.       — Ладно, ладно.       Ближе к ужину Кастиэль успевает разложить все пакеты и их содержимое по соответствующим местам. Украшения для ёлки — в «логово», разную мелочь (с чеками, на всякий случай) — в пустую комнату, а прочий декор — в лазарет, поскольку там у агента больше всего места, чтобы развернуться. Дополнительным бонусом является надёжно закрывающаяся дверь: Кас потратил примерно четверть всего времени, следя за тем, чтобы собака не унесла что-нибудь в зубах. Он винит себя в том, что научил её нападать на плюшевые игрушки. Но тогда это было весело.       — Пицца! — сообщает Дин, опираясь на дверь.       Кастиэль встаёт и проходит мимо пакетов, щелчком пальцев подзывая Адити к себе.       Дин усмехается ему.       — Вот уж не думал, что ты так увлечёшься этим.       Агент пожимает плечами.       — Надо же чем-то заниматься.       — Эм, да. Кстати, твой конверт всё ещё при мне. Как будешь готов, дай знать, — беззаботность Винчестера немного сменяется беспокойством. — Просто напоминаю.       Кастиэль отворачивается, чувствуя вину. Он уже несколько месяцев не может написать письмо брату; пытался более десяти раз и не продвинулся дальше «Дорогой Бальтазар».       — Я знаю. Пицца?       — С мясом, как ты любишь.

***

      Ёлка установлена, правда пришлось повозиться c подставкой для неё, ведь Дин купил натуральное дерево, а не искусственное, но мужчины справились с этой задачей, отделавшись несколькими царапинами. Охотник приобрёл не меньше шести юбок для ели; Новак выбрал бело-серебряную. На прошлой неделе у них выпал снег, и эта комбинация показалась уместной.       Дин помогает разматывать гирлянды синего цвета.       — Сочетание белого и синего? — догадывается он.       — И серебряного, — добавляет Кас, пожимая плечами. — Эти цвета кажутся самыми приятными для глаз. Дин, ты украшал дом, будучи ребёнком?       — Не особо. Во всяком случае, я этого не помню. После смерти мамы, отец был так сосредоточен на охоте, что Рождество было на моих плечах. Приходилось пробираться в чужие дома и воровать подарки. В общем, да. Не было денег на украшения и ёлку, — мужчина подходит к дереву и возле него вставляет вилку в розетку, передавая гирлянду Кастиэлю. — В шестнадцать лет я по счастливой случайности устроился на подработку и купил Сэму ёлку, а также настоящие подарки.       — Мой отец требовал, чтобы треть всех подарков была сделана вручную, поэтому мы не только учились пользоваться инструментами и работать с деревом, но и с раннего возраста занимались рукоделием, — Новак улыбается, вспоминая. — Бальтазар любил поиздеваться надо мной... Где-то в шкафу у меня лежит коробка с подарками от него, в которой нет ничего, кроме разных вещей, покрашенных в розовый цвет. Пепельницы, подставки и игрушечные солдатики — там есть всё, что он сделал за шесть лет. О, и даже розовый стул.       Дин ухмыляется.       — Этот парень тот ещё весельчак.       — Этот парень старше тебя, — криво усмехается Кас. Он передаёт виток гирлянды Дину, чтобы тот обмотал ею ёлку и со своей стороны. — Ты же знаешь, что у меня нет возможности подарить тебе подарок, верно?       — Точно, — отвечает Дин, взмахивая рукой, прежде чем украсить свою сторону и передать гирлянду обратно агенту. — Не беспокойся об этом.       — Если только ты действительно не хочешь, чтобы я связал тебе шапку, к примеру.       — Что? — смеётся Винчестер. — Ты умеешь вязать?       — Эй, я связал себе шарфы на годы вперёд. Не смейся.       На лице Дина столько недоверия, что это немного оскорбительно.       — Надо же, ты умеешь вязать.       — Я же сказал, что наши родители требовали подарки ручной работы, не так ли?       Дин указывает на него свободной рукой.       — Теперь я куплю тебе всё, что потребуется для вязания. Ты же это понимаешь, да? Боже, я должен это увидеть.       — Если только ты действительно сможешь понять, что мне нужно... — хотя, конечно, всё, что нужно, — это несколько крючков и пряжа.       — Эй! Я загуглю.       Через пятнадцать минут Кастиэль заканчивает развешивать все гирлянды. Он позволяет Дину выбрать украшения из заранее одобренной кучи, но тот после двух подходов устраняется и начинает возиться с телевизором, прежде чем ему удаётся включить тихую рождественскую музыку. Новаку от этого становится как-то уютно и спокойно — конечно, они с Дином привыкли к совместной семейной жизни, но сегодня такой обыденный, нормальный способ провести время в декабре. Так легко забыть о прошлых рождественских праздниках и о том, насколько они были другими.       Охотник переполнен ленивым счастьем. Он доволен. По-настоящему доволен. Сейчас Кастиэль понимает, что Дин часто испытывал чувство тревоги и страха, потому что боялся, что он не ответит взаимностью. Потребовалось так много времени, чтобы Кас полюбил Винчестера в ответ.       Когда они заканчивают заниматься хлопотами, дерево превращается в сияющую смесь серебра, синего и стекла. Дин проявил креативность и сумел разместить все стеклянные украшения прямо перед огоньками, так что они мерцают, а не сливаются с ёлкой.       Дин обнимает Кастиэля за талию.       — Мне нравится.       — Получилось хорошо, — соглашается Новак.       — Горячий шоколад?       — С молоком?       — Будет сделано! — говорит Винчестер и выходит из помещения.       Кастиэль сидит на полу перед ёлкой и смотрит на неё. В комнате нет других источников света, кроме огней на ели, так что она светится. Дин возвращается через несколько минут с двумя большими кружками, покрытыми взбитыми сливками. Он протягивает одну мужчине и садится на пол рядом с ним, но, к удивлению Каса, ничего не комментирует. Он просто сидит рядом, в тихом созерцании. Новак погружается в свои мысли, размышляя, о чём ему придётся попросить Дина — может быть, они смогут посмотреть какие-нибудь рождественские фильмы? — и о других вещах, которые ему понадобятся до самого праздника. Он медленно потягивает горячий шоколад, позволяя теплу разливаться по телу.       Он понимает, что есть одна вещь, которая его тревожит.       — Дин, почему ты такой собственник в постели?       Дин вздрагивает.       — Ты о чём?       — Ты помечаешь меня своей спермой, говоришь, что я твой, повторяешь, как сильно ты хочешь меня трахнуть, — агент неловко пожимает плечами. — Тебе нравится смотреть, как твоя сперма вытекает из меня. Не то чтобы я был против, но мне интересно, почему ты так себя ведёшь.       Охотник погружается в рассматривание своего горячего шоколада. Он сглатывает, прежде чем ответить.       — Я боюсь потерять тебя. То есть... Да, меня заводит говорить такие вещи, не буду отрицать. Просто мне кажется, что если я буду держаться за тебя достаточно крепко, то ты не убежишь.       — Ты всегда будешь этого бояться, — сдержанно произносит Кастиэль. — Пока у меня на ноге эта манжета.       — Но это единственное... В общем, я знаю, что ты любишь меня, Кас. Но я всё ещё боюсь, что ты сбежишь, если представится возможность.       Новак пожимает плечами.       — По правде говоря, я без понятия, как бы поступил. Ты же знаешь, что... мой разум просто... не в состоянии обработать эту информацию и уж тем более потенциальную ситуацию, в которой я мог бы оказаться, — мелькает паника, но агент протискивается сквозь неё, чтобы не потерять слова, которые хочет сказать. Это не осуждение, а констатация истины. — Но если у меня никогда не будет выбора, тогда тебе придётся с этим смириться. Как и мне.       Дин молчит, глядя в пол. Когда он наконец поднимает взгляд, в его глазах появляется странная грусть.       — Я люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя.

***

      Словно вспоминая вопрос Кастиэля, Дин ведёт себя мягче в постели. Не всегда, но бывают моменты, когда вместо собственничества он проявляет осторожность и чувствительность. Он укладывает мужчину на кровать и возбуждает его, не прикасаясь к его члену и не доводя до оргазма, а просто проверяя, что нравится его партнёру. Так же как в первый раз, когда они занимались анальным сексом, и Дин приложил немало усилий, чтобы убедиться, что тот достаточно расслаблен.       Новак узнаёт, что иногда ему нравится, когда Дин проявляет силу, бывает напористым. В другие моменты — и охотник всё лучше их находит — он хочет, чтобы его просто прижимали к себе.       Дин внутри него, жёстко трахает его. Кастиэль на четвереньках, его член тяжело свисает между ног. И физически это невероятно: глубокие толчки приводят к внезапному удовольствию и головокружительным ощущениям. Только вот... Он всё же спрашивает:       — Помягче?       Всё, что делает Винчестер, — это замирает. Он выскальзывает из мужчины и мягко побуждает лечь на бок. Потом он ложится позади него, его твёрдый член снова проникает в податливое тело, и он начинает покачиваться. Он не может найти хорошую опору, поэтому это медленные, долгие движения. Грудь Дина прижимается к спине Кастиэля, его ноги — к задней части бёдер агента, и он дышит тому в затылок. Рука Винчестера лежит на чужой талии, но к члену не прикасается. Этого недостаточно, чтобы Новак кончил, но это кажется правильным.       После почти двадцати минут такого медленного скольжения оргазм Кастиэля становится неожиданностью. Он вскрикивает и кончает, без прикосновений, а затем за ним следует и Дин.       — Хорошо? — спрашивает тот.       — Хм-м-м, — отвечает Кас, пытаясь подобрать слова. Его глаза закрыты, и открыть их ему не под силу. — Хм-м-м, да.       Глубоко в сознании агента есть часть, которая сопротивляется, возражает и хочет бороться. Именно в те моменты, когда эта мысль приходит в голову, ему нужно, чтобы Винчестер обнимал и утешал его, пока он не успокоится. Если Кастиэль хочет преодолеть себя и быть счастливым, Дин должен помочь ему в этом.

***

      За день до Рождества под ёлкой появляются подарки.       Дин действительно был внимателен, потому что использовал разноцветную бумагу, подходящую к серебристо-голубой тематике. Несколько подарков разного размера, и Кастиэль берёт пару штук, слегка потряхивая их. Некоторые гремят, как будто внутри что-то надёжно упаковано. Он идёт к одному из своих мест для чтения и тянется к шарфу, который он сам связал. Он сделал только один, поскольку вязание крючком было для него невероятно сложным занятием, и ему постоянно приходилось распускать петли и переделывать их. Это слегка сводило его с ума.       Он заворачивает свой подарок и кладёт в стопку.       — Это моё? — спрашивает Дин, подходя к нему.       — Да. И ты будешь счастлив, понравится тебе или нет.       Дин смеётся.       — Конечно, буду. У меня есть ты. Хочешь открыть один подарок в канун Рождества?       Кастиэль задумывается.       — Хорошо. Ты выбираешь?       Через мгновение у Каса в руках небольшой подарок. Охотник улыбается.       — Тебе не потребовалось много времени, чтобы принять решение, — криво говорит агент.       — Не-а. Открывай!       Кастиэль — из тех, кто разрывает бумагу, создавая полный беспорядок, и потому он видит обычную коробку всего за несколько мгновений. Он снимает скотч, и боковые стороны открываются.       Внутри фотоальбом.       Изображения в основном недавние, и хотя на некоторых только он, на большинстве они вдвоём с Дином, который неловко делает селфи. Винчестер начал делать совместные снимки только после того, как его поймало ФБР, и хотя Кастиэль задавался вопросом «почему», он никогда его не произносил вслух. Он пролистывает фотографии, останавливаясь, когда видит ту, которая ему нравится. Слегка размытое изображение, где они в постели, полностью одетые в зимнюю одежду, Адити на его коленях. У неё высунут длинный язык. Непонятно почему, но есть кадр, на котором он ест пиццу. У него на подбородке красный соус.       — Почему так много свежих фото и так мало старых? — замечает Новак.       На лице Дина появляется слегка виноватое выражение.       — Дин, скажи мне.       — ФБР нашло мою камеру в машине. У меня было несколько резервных копий, но не все фотографии.       Кастиэль вздыхает.       — Почему ты не сказал мне раньше?       Дин открывает и закрывает рот.       — Честно говоря, не знаю.       — Я не расстроен из-за фотографий, Дин. Я уже знаю, что ФБР, должно быть, думает обо мне. Снимки только подтвердили их догадки. Я расстроен, что ты не сказал мне. Чёрт побери, Дин... ты просто...       Винчестер слабо улыбается.       — Иногда тебе хочется меня придушить?       — Да!       — Сэм бы тебя понял. И твой брат, наверное, тоже. Бьюсь об заклад, они нашли бы общий язык.       Кастиэль улыбается.       — Я всё ещё зол на тебя.       — Ты слишком снисходителен, знаешь ли?       Странно слышать, как Дин признаёт это так откровенно. Как будто Кастиэль не должен его прощать, хотя это то, чего охотник всегда так отчаянно хочет.       — Я всё прекрасно понимаю. Дин... ты должен пообещать, что не будешь больше лгать. Никаких недомолвок, лжи во благо, ничего. Пожалуйста.       Дин колеблется, но потом торжественно произносит:       — Обещаю.       Остаток сочельника они проводят за просмотром глупых праздничных фильмов. Рождество проходит ещё более спокойно. Без ссор, и оба счастливы.

***

      Февраль оказывается необычайно холодным, настолько, что даже проникает в бункер, где обычно поддерживается стабильная температура, благодаря расположению под землёй. В итоге мужчины укрываются дополнительными одеялами, а Дин начинает готовить жаркое и другие горячие, сытные блюда. Кастиэль кутается, когда выходит в свой маленький сад, который теперь полностью впал в зимнюю спячку. Он сидит на своём камне и думает, сколько лет ещё ему предстоит провести здесь, наблюдая один и тот же восход и закат.       Винчестер готовит на ужин бургер с картошкой фри, всё время выглядя беспокойным. Новак трижды спрашивает его, что случилось, и когда не получает прямого ответа, он сдаётся и начинает читать газету.       — Та-а-а-к, я тут подумал, — начинает Дин.       — Это всегда опасно, — агент продолжает есть картошку фри.       — Не всегда, просто большую часть времени. Короче. У нас заканчиваются кое-какие вещи, ну, некоторые. Так что я подумал, что можно съездить за припасами. Ненадолго.       Кастиэль не понимает, почему Дин говорит ему об этом так, будто поездка требует объяснений.       — Хорошо.       — С тобой.       Новак замирает.       — Что ты имеешь в виду, говоря «со мной»? Дин, я думал, ты сказал...       — Ты всё ещё любишь меня? — спрашивает Дин.       Кастиэль пристально смотрит на свою тарелку, прежде чем поднять взгляд.       — Да.       — Тогда этого достаточно.       Кас не знает, что сказать.       — Я подумал, что мы могли бы применить то заклинание, которое расширило твои границы, когда ты попытался убежать, — Винчестер смотрит с надеждой.       Кастиэль чувствует себя очень маленьким, а мир кажется огромным. За пределами бункера тысяча вариантов того, что делать, когда он так долго жил, имея лишь один. Он не знает, сможет ли с этим справиться. Он любит Дина, и всё же, должен ли он звать на помощь? Должен ли бежать? Он не знает. А мысль о том, чтобы увидеть других людей, кроме Дина, кажется такой странной, что это почти пугает. В то же время он жаждет увидеть внешний мир. Больше года он прикован к одним и тем же нескольким тысячам квадратных футов, и хотя он позволил себе довольствоваться столь жалким пространством, хочется знать, что происходит там — вне бункера. Но наконец он кивает.       — Хорошо.       Дин улыбается, ярко и красиво.       Он не даёт мужчине времени привыкнуть к этой мысли. Как только они заканчивают есть, он ведёт Кастиэля в лазарет и показывает, над чем работал.       То, что делал Дин, выглядит намного лучше, чем раньше. Теперь это цельная деталь, похожая на гибкую металлическую ленту. Внутри — крошечная плата и что-то ещё, что агент не сразу узнаёт.       — Что это?       Дин крепко обнимает его.       — Это GPS. Просто чтобы я мог найти тебя. Я могу припаять его к манжете.       Возникает какое-то неописуемое чувство.       — Разве на манжете его уже нет?       — Есть, но магическая версия, — объясняет тот. — Это как компас: не показывает точно, где ты, только направление. Именно поэтому мне понадобилось столько времени, чтобы найти тебя в поле, — он касается лица Новака. — Кас, я люблю тебя. Мы с Сэмом установили GPS на наших телефонах по той же причине, что и эта, чтобы мы могли найти друг друга.       Кастиэль кивает, чувствуя, как внутри всё сжимается. Но логически он понимает, что Дин прав. Особенно если он в конечном итоге возьмёт его на охоту.       — Всё нормально, — быстро улыбается агент. — Я в порядке.       — Ты уверен? Поговори со мной, Кас.       Кастиэль качает головой.       — Тебе обязательно снимать манжету, чтобы установить эту ленту?       — Да, для надёжности. Я думал пристегнуть тебя к кровати, как в прошлый раз. Просто чтобы, знаешь, тебе не о чём было беспокоиться.       — Хорошо, — соглашается мужчина. В каком-то смысле ему становится легче от знания о GPS. Он не совсем уверен, почему ему легче, или, может быть, он не хочет признавать, что выбор начинает его пугать.       Однако Дин не ведёт его в их спальню. Он всматривается в его лицо.       — Пожалуйста, Кас. Скажи мне, если тебе что-нибудь понадобится, ладно? Поговорить или что-то ещё.       Кастиэль выдавливает улыбку.       — Десерт?       Дин немного расслабляется.       — Это я могу сделать. Иди в нашу спальню, я всё приготовлю, хорошо?       Новак слегка целует его, бросает последний взгляд на GPS и уходит. Странно ли так быстро принять необходимость быть прикованным к кровати? Он замедляет шаг в коридоре, а затем полностью останавливается, положив руку на стену. Ну, конечно, это странно. Но сама по себе ситуация странная. Совершенно необычная. Должны ли его реакции быть другими? Ведь даже его похищение непохоже на обычное похищение, учитывая, что оно было более или менее инициировано ангелом, который считает, что это его судьба — быть вместе с Дином.       Заставить себя продолжать двигаться оказывается сложнее, чем Кас думал, но ему удаётся добраться до кровати и ждать Винчестера.       Тот заходит в комнату с наручниками, свисающими с одного пальца, и большой миской шоколадного мороженого. Он улыбается Кастиэлю и ставит миску на прикроватный столик. Он берёт левую руку агента и целует его голое запястье, затем застёгивает наручник. Потом он прикрепляет другой конец к изголовью кровати.       — Теперь, — говорит Дин, — я вынужден настаивать на том, чтобы покормить тебя с рук.       Кастиэль улыбается вопреки своему положению.       — Не могу позволить ему растаять.       Они доедают мороженое ложка за ложкой, потом Дин пытается включить телевизор — Кастиэль говорит, что хочет почитать — и тогда охотник становится на колени рядом с ним, по какой-то причине выглядя немного бледным, и произносит заклинание. Для Новака это всё ещё какое-то бормотание, и именно поэтому он не вслушивается в слова.       Вообще, есть и другие способы разрушить магию, например, ведьмовские мешочки или пентаграмма теряют свою силу, если их повредить. Агенту пришло в голову, что, возможно, будет достаточно просто сломать манжету на лодыжке с помощью физической силы. Он сомневается, что она неуязвима.       Он сгибает ногу, когда Винчестер снимает манжету.       — Странное ощущение, — говорит Кас.       Дин выглядит неловко, а после грустно. Но он просто кивает и произносит:       — Вернусь через пятнадцать минут или около того. Нужно дать ей время остыть, так что ты застрял на час или два.       Книга, лежащая на коленях Кастиэля, успокаивает его.       — Супер.       Пока Дина нет, он читает три главы, расслабляясь с каждым словом. Это научно-популярная литература и достаточно интересная. Мужчина читает и рассеянно крутит зажатое наручниками запястье, стараясь не напрягать мышцы.       Дин возвращается через пятнадцать минут, как и обещал, и без всяких комментариев сворачивается калачиком рядом с ним. Он проводит пальцами по обнажённой коже Кастиэля. По тыльной стороне его руки или прямо под поясом брюк, затем вверх к шее, большим пальцем вдоль челюсти, прежде чем погладить по затылку. Такие мелкие прикосновения продолжаются почти полчаса. Когда он наконец опускает руку в штаны агента, тот уже наполовину возбуждён, и Винчестеру не нужно много времени, чтобы довести Кастиэля до оргазма.       Новак настаивает на том, чтобы подождать, пока его рука не освободится, потом он вводит один палец в анальное колечко Дина и доводит мужчину до оргазма — охотник выкрикивает его имя и насаживается на его руку.       Это вполне удовлетворительно. Кастиэль понимает, почему Дин любит проводить такие манипуляции с ним.       Секс аккуратно отвлекает их обоих от мыслей о завтрашнем дне. Агент тщательно старается не думать ни о чём, кроме того, что он любит Дина. Он не пытается представить, что будет завтра. Даже если Винчестер не просит произнести те слова, которые вызвали у него панику, в этом есть что-то неявное, молчаливая просьба, вполне соответствующая природе желания Дина быть рядом. И Новак не знает ответа.

***

      Утром на завтрак овсянка и нарезанные фрукты. Кастиэль едва может съесть хоть что-то, особенно учитывая, что они уже отправили Адити в её комнату на время их отсутствия. Дин ничего не комментирует, ничего не говорит, вместо этого он крепко и долго обнимает мужчину.       — Ты готов сделать заклинание? — спрашивает Дин.       — Я сделаю его? — Кас слегка напуган.       — Да. То есть... ты уже делал его раньше. А я нет, — Дин пожимает плечами. — Ну, я могу, если хочешь.       Новак сглатывает.       — Нет, я могу.       Дин передаёт Кастиэлю ингредиенты: шалфей, розмарин и кусочек кварца для фокусировки. Кварц — тот же самый, который агент использовал ранее. Вся эта ситуация похоже на дежавю — снова держать их в руках, и ещё более странно видеть Дина здесь, наблюдающего за процессом заклинания, которое было самой успешной попыткой Каса сбежать. Его руки слегка трясутся, когда он раскладывает розмарин и шалфей, а затем благословляет их пивом. Он берёт кварц и ходит по кругу, произнося слова заклинания. Книга лежит на полу рядом с ним, но он до сих пор знает его наизусть.       На последнем слове, relesen (или «освобождение» на среднеанглийском), в бункере, где нет окон, поднимается порыв ветра.       Винчестер спрашивает:       — Сработало?       Кастиэль облизывает губы и кивает.       — Да. По крайней мере в прошлый раз всё было именно так.       Дин протягивает руку.       — Давай проверим?       Взяв охотника за руку, агент немного успокаивается, особенно когда тот крепко сжимает его ладонь и ободряюще улыбается ему. Кастиэль даже не понимает, почему он так нервничает; разве это не то, чего он хотел? За что боролся? Он потратил почти год, пытаясь дойти до этого момента, и теперь, когда он достиг его — хотя Дин и не даёт ему сбежать, но это гораздо ближе к свободе — он в ужасе. Это не агорафобия, потому что он может выйти на улицу. Но та же самая паника, которая скручивала его, когда Винчестер хотел, чтобы он пообещал не сбегать, сейчас снова в нём.       Он встречает взгляд зелёных глаз.       — Хорошо.       Он следует за Дином вверх по лестнице на кухню, до самой своей границы. Кастиэль запомнил её с точностью до дюйма, поэтому, когда он медленно делает шаг через неё, он знает, что заклинание сработало. Он смотрит на охотника и пытается улыбнуться. Его разум кажется затуманенным. Он не уверен, что думать, или о чём он вообще думает.       — Ты молодец, — подбадривает Дин. — И, эй, теперь я смогу как следует познакомить тебя с «деткой», — он тянет мужчину через холл, который выглядит так же, как и год назад.       Снаружи та же трава и кустарник, что и во дворе Кастиэля, что странно успокаивает. Дорога чёрная, а «Импала» Дина ещё чернее. Она блестит на свету, и даже для кого-то вроде Новака, кто считает автомобили просто инструментом, очевидно, насколько она хороша. Винчестер ведёт его к машине и начинает возбуждённо рассказывать о её лошадиных силах и истории Chevy Impala («Никогда не называй новые модели "Импалой". Говорю тебе, это оскорбление»). Кастиэль позволяет словам течь мимо и кладёт руку на двигатель. Он всё ещё слегка тёплый, как будто охотник недавно прокатился на ней. У Каса нет никакой личной истории с этой машиной, кроме того, что он проснулся в ней, когда впервые увидел лицо Винчестера; он знает её в большей степени как дом Дина и Сэма. Он слышал слишком много историй об их детстве, чтобы воспринимать её как что-то ещё, даже если она была орудием его заключения. Возможно, он мог бы найти инициалы братьев, вырезанные на ней.       Дин ведёт его к пассажирской стороне и открывает дверь. Он кладёт руку на плечо Кастиэля.       — Кас, ты готов?       Агент медленно садится на сиденье. Оно не слишком удобное, и ремня безопасности нет. Однако он вытягивает ноги и обнаруживает больше места, чем ожидал.       Дин обегает машину и садится на водительское сиденье. Он улыбается мужчине и ещё раз быстро целует его.       Он заводит двигатель, слушая его урчание.       — Слышишь? — спрашивает Дин.       Кастиэль наклоняет голову.       — Да.       — Подожди, пока я разгоню её на шоссе, — обещает тот. Он переключает машину на движение, но затем останавливается. — Кас?       Кастиэль смотрит на него.       — Закрой глаза. Расслабься. Пройдёт несколько часов, прежде чем мы окажемся где-нибудь, хорошо?       Следовать этому указанию одновременно сложнее и легче, чем он ожидал. Он знает причину, даже если Дин не признает её вслух: Винчестер не хочет, чтобы он мог определить, где находится бункер. Это разумная мера предосторожности. Многие люди недооценивают Дина. ФБР недооценило, и именно поэтому ОПА не удавалось поймать его столько раз. Кастиэль осознавал уровень интеллекта Дина, но тем не менее не смог сбежать. Охотник предпринял множество мер предосторожности против всего, что мог попробовать Новак, и когда одна мера не срабатывала, просто вступала в действие другая. Несмотря на всю свою подготовку, Кастиэль не смог преодолеть планы Дина.       И в конце концов он перестал пытаться.       Поэтому он откидывает голову назад и отдыхает. «Импала» едет относительно плавно, слегка покачиваясь, но совсем не так, как современные автомобили. В сочетании с недосыпом этому легко поддаться, и он отключается.       Он просыпается, когда ему в ухо ревёт автомобильный гудок. Он резко выпрямляется, видя головокружительное количество цвета.       — Кас! Прости, тот парень был засранцем, — говорит Дин, одной рукой держась за руль, а другой протягивая руку мужчине. — Ты в порядке?       Кастиэль сглатывает, игнорируя руку и оглядываясь по сторонам. Они в городе. Нет, в мегаполисе. Улицы шире, и на дорогах много машин. На каждом углу выстроились торговые точки, пестрящие яркими цветами и ослепительным текстом. Он видит две заправочные станции напротив друг друга, рекламирующие разницу в цене в пять центов за галлон. Справа находится мебельный магазин, а слева — химчистка. По тротуарам идут тепло одетые люди. Перед ними проезжает автобус и сворачивает вправо на автобусную остановку. Дин едет мимо и снова говорит:       — Кас? Ты со мной?       От огромного количества людей, зданий и красок у Кастиэля начинает болеть голова. Он так долго жил в бункере, что видеть столько противоречивых цветов и слышать столько противоречивых звуков — это просто ошеломляюще. Его дыхание учащается, и он хватается за дверную ручку.       — Я... я в порядке. Просто это так странно. Видеть людей.       Это совсем не похоже на то, как видеть людей на экране.       Новак внезапно ощущает желание открыть дверь и вывалиться на улицу. Бежать. Ужас встречает это желание и убивает его.       Улыбка Дина явно немного натянута, когда Кастиэль смотрит на него.       — Я знаю. Всё нормально. Скажи, если нам нужно остановиться или ещё что-нибудь, лады? Я собираюсь заехать в продуктовый магазин.       Rossway Grocery — это большой магазин, хотя Кастиэль никогда о нём не слышал. Он гадает, не сеть ли это, пока Дин осторожно загоняет машину в дальний угол. Когда двигатель глохнет, фоновый шум города кажется ещё громче. Слышно, как другие автомобили ускоряются, останавливаются, сигналят то тут, то там — всё это удваивается и создаёт шум, который Новак не может разобрать. Ему не удаётся фильтровать звуки. Он чувствует себя глухим человеком, внезапно обрётшим способность слышать, не в силах справиться с потоком информации.       Он вздрагивает, когда рука охотника ложится ему на плечо вместе с порывом холодного воздуха. Он даже не заметил, как тот вышел из машины, подошёл к нему и открыл дверь. Дин вытаскивает его, ничего не говоря, затем крепко обнимает. Кастиэль прижимается лицом к его шее, к грубой куртке, которую носит мужчина, и цепляется за него. Это глупо и по-детски, но он не может остановиться.       — Ш-ш-ш, — наконец говорит Винчестер. — Всё хорошо. Ты справишься. Будет приятно увидеть людей, не так ли? Тебе просто нужно немного расслабиться.       Кастиэль кивает, несколько отчаянно.       Рука Дина находит руку Кастиэля. Держась за неё, Дин ведёт его через парковку. Случайная женщина выходит со своей маленькой дочерью, цепляющейся за подол её пальто, и одаривает агента мягкой, вежливой улыбкой, в то время как её ребёнок пытается идти вперёд.       Слово «помогите» поднимается в горле Каса, но остаётся несказанным.       Дин берёт тележку и направляет к ней одну из рук Кастиэля, поэтому они продолжают соприкасаться. Сначала они идут через отдел свежих продуктов. Новак изо всех сил старается сосредоточиться на еде, игнорируя людей. Он указывает на клубнику, и Винчестер берёт три коробки.       — Вот так, — ободряюще говорит охотник. — Киви? Я всё собирался спросить, нравятся ли они тебе.       Сдавив горло, Кастиэль кивает. Затем он заставляет себя сказать:       — Да.       Две упаковки киви.       Новак указывает на пирожные, и Дин тоже берёт несколько штук. Винчестер почти сияет от счастья, и Новак понимает почему. Он с ним, и он не убегает. Почему он не бежит? Он не имеет ни малейшего представления.       Может, потому что он любит Дина? Потому что знает, как сильно Дин будет опустошён, если потеряет его?       В отделе с хлебом Кастиэлю приходит в голову, что если он сейчас убежит, охотник должен будет отреагировать. Вытащит ли он пистолет, чтобы удержать его здесь?       Дин вооружён. Дин всегда вооружён, когда выходит во внешний мир. Уже в девять лет он был ответственен за оружие и ребёнка. Он совершенно не боится пистолета, и только осторожность не позволяет ему размахивать им на людях.       Станет ли Дин стрелять в кого-то, чтобы помешать им спасти Кастиэля?       Будет ли бить его? Использует ли силу, чтобы затащить его в машину и уехать? Кастиэль знает, что «Импала» защищена магией, поэтому её невозможно отследить. Именно поэтому Дин так незаметно вытащил его из своей квартиры и никто из соседей не поднял тревогу. Вот как Дин вышел сухим из воды. Смог бы он снова выйти сухим из воды, если бы Кастиэль подошёл к тому сотруднику, раскладывающему консервированные бобы, и сказал: «Позвоните в полицию, этот человек похитил меня»?       Сотрудник заканчивает свою работу, улыбается Кастиэлю и Дину и спрашивает:       — Вам помочь что-нибудь найти?       Слова застревают в горле агента.       — Нет, мы в порядке, — отвечает Винчестер.       Сотрудник смотрит на Каса и, похоже, обеспокоен, когда говорит:       — Чувак, ты в порядке?       — ПТСР, — торопливо произносит Дин. — Он был солдатом. Думаю, Вы знаете, как это бывает.       — О, да, — говорит сотрудник, кивая. — Конечно. У моего брата тоже ПТСР. Всё наладится, чувак, не волнуйся, — обращается он к Кастиэлю.       Новаку удаётся кивнуть. Это уместно. Кивать. То же самое и с посттравматическим стрессовым расстройством. У него, вероятно, действительно ПТСР.       Сотрудник уходит.       Дин отпускает тележку и кладёт руку на плечи Кастиэля. Он шепчет:       — Я знаю, что это тяжело. Я знаю, что это так. Но ты справишься, Кас. Всё в порядке. Ты здесь со мной, и я не уйду, и мы поедем домой.       Дом. Кастиэль знает, что это неправильно, но ему становится легче дышать.       — Да. Да.       — Хорошо. Пшеничный или белый?       Агент пытается сосредоточиться на десятках вариантов хлеба.       — Я не знаю.       Дин берёт по две штуки каждого вида. Он старается не отходить более чем на два фута от мужчины, постоянно следя за тем, чтобы тот был на расстоянии вытянутой руки. Кастиэль понимает, что всё рассчитано. На секунду ему кажется, что его разум вырывается на свободу, словно облако неуверенности рассеялось. Дин знает, что он паникует, пытаясь решить, что делать. Находясь рядом с агентом, Винчестер усиливает поведение, которое он поощряет в нём: чтобы Кас считал его безопасным убежищем, утешением и уверенностью. Оплотом против мира, с которым он больше не помнит, как справляться.       Потому что Дин забрал это у него.       Но потом.       Кастиэль любит Дина. Дин любит Кастиэля, глубоко и отчаянно. Это тоже ясно. Позвать на помощь или убежать — просто попытаться сделать это — это как бороться с прошедшими пятнадцатью месяцами. Он не может. Он не может. И Дин здесь, тёплый и утешающий, он нежно улыбается и подталкивает его, держит его за руку. Новак крепко сжимает мозолистую руку, зрение затуманивается.       Он проходит через отдел с замороженными продуктами, едва замечая, как охотник берёт пачку мороженого. Его разум гудит от дезориентирующей смеси паники и нужды.       Кассир — молодая женщина с темными волосами. Она берёт первый товар, мороженое, а затем поднимает взгляд на Кастиэля. Вместо того, чтобы одарить его той самой вежливой улыбкой, которая автоматически свойственна большинству кассиров, она несколько секунд пристально смотрит на него.       — Здравствуйте, — говорит она, — как прошёл Ваш день?       — Хорошо, — отвечает Дин.       Она снова смотрит на агента, словно ожидая от него ответа.       — Я... я... — не может закончить тот. Манжета тяжёлая и холодная.       Женщина слегка улыбается ему.       — Не очень, да?       Тогда к нему приходят какие-то силы.       — Да.       Он смотрит на неё, надеясь, что она как-то поймёт его. Увидит за этими словами мольбу о помощи, хотя он знает, что она не сможет. Эта женщина — первое значимое человеческое общение с кем-то, кроме Дина, за последний год. Кастиэль знает, что пока он жив, он не забудет её лицо, и то, как она посмотрела на него, будто хотела убедиться, что с ним действительно всё в порядке.       Дин рядом с ним словно натянутая проволока.       — Но мы поедем домой, — говорит Винчестер. — Отдохнём остаток дня.       — Это то, что и я планирую сделать, — произносит она, её плечи немного расслабляются. — Как только моя смена закончится. С вас 147.52.       — Понял.       Дин проводит карточкой, на которой нет его имени, и кассир заканчивает упаковывать их товары. Как только все продукты оказываются в тележке, она улыбается Кастиэлю и произносит:       — Я уверена, всё наладится.       Новак инстинктивно улыбается в ответ.       Дин ждёт, пока Кастиэль снова обратит на него внимание, а затем ведёт его на улицу. Ярко светит солнце. Большая семья выходит из машины рядом с «Импалой», пять или шесть детей болтают без умолку, пока двое измученных родителей пытаются с ними справиться. Агент наблюдает за ними, зная, что это грубо, но не в силах остановиться. Он почти не замечает, как охотник направляет его к машине, и только когда тот открывает пассажирскую дверь и аккуратно усаживает его, он осознаёт происходящее. Дин быстро забрасывает оставшиеся продукты на заднее сиденье. Он оставляет тележку на парковочном месте.       Оказавшись в машине, он заводит двигатель. Он бросает Кастиэлю короткую улыбку.       — Домой.       Кас кивает, что-то в нём успокаивается. Он заперт. Дин так близко, и они далеко от всех остальных.       Он наблюдает за тем, как мир проносится мимо него под мурлыканье «детки». Когда они приближаются к окраинам — Кастиэль может это заметить по всё большим и большим пустым участкам — Дин просит его снова закрыть глаза, и он подчиняется. Он слушает тихий шёпот Винчестера.       «Да, мы заигрались. Ты знаешь, я уже рассказывал тебе о наших войнах с Сэмом. Так вот, одна из шуток была жестокой. Ну, не в прямом смысле "жестокой"... просто, хм, всё вышло из-под контроля. Нелепо длинные волосы Сэмми настолько сильно меня бесили, Кас, что мне просто пришлось покрасить их розовой краской. Я сказал ему, что это навсегда, и ему придётся их подстричь, хотя на коробке было написано, что достаточно несколько раз помыть голову шампунем, и всё смоется, и он, чувак, просто взбесился. Я думаю, он хотел поцарапать «детку», но вовремя опомнился, так как знал, что я люблю её больше его, и ему бы не поздоровилось...».       И мысль о побеге, а также давление, связанное с попыткой его совершить, исчезают. Дин отвезёт его домой и снова посадит на цепь. Всё вернётся на круги своя.       Кастиэля устраивает такая жизнь. Это не та жизнь, которую он выбрал для себя, но он может быть счастлив. Он знает это. А вне бункера? Он не знает.       Когда они возвращаются, становится темно. Новак замечает заходящее солнце через закрытые глаза, ослепление от солнца угасает, пока не остаётся лишь случайный блеск фар. Машина замедляется и останавливается.       Он открывает глаза.       Дин улыбается ему.       — Эй, ты со мной?       — Я с тобой, — говорит агент.       — Мы зайдём внутрь, и я отменю заклинание на манжете, — Дин усмехается. — Донесу эти сраные пакеты в одиночку. Звучит справедливо?       Кастиэль просто кивает.       Через несколько мгновений Винчестер уже у его стороны машины, помогает выйти. Это не обязательно, Кас не ранен, но он всё же держится за него, как будто упадёт, если не будет. Как всегда, Дин здесь.       Охотник усаживает его на стул за кухонным столом и потом опускается на колени. Он говорит что-то неразборчивое и совершенно другое, отличное от того, что нужно было говорить в первый раз. Его тёплые руки лежат на лодыжке агента. Нет ни физических изменений, ни порыва ветра, как в заклинании, которое Кастиэль использовал ранее.       — И всё? — спрашивает Новак.       Дин поднимает глаза и улыбается ему. Он всегда старается улыбаться, всегда старается быть добрым и утешающим. Иногда Кастиэль задаётся вопросом, не устаёт ли Дин быть сильным и заботливым. Он знает, что эту роль тот взял на себя ещё в детстве из-за провалов своего отца, но когда Дин говорит о Сэме — особенно о Сэме в последние пять или около того лет, когда они были вместе, — агенту действительно кажется, что между ними было партнёрство. Его младший брат больше не был ребёнок, о котором Дин заботился, или пытался приказывать, а также контролировать. Как ни странно, для Дина это были здоровые отношения. Или, по крайней мере, более здоровые, чем в подростковый период.       Кастиэль редко видел Дина уязвимым. Дин так много рассказал о своей жизни, истории и эмоциях, но часто это происходило в контексте объяснений, а не обмена информацией. Единственные разы, когда Новак видел Винчестера по-настоящему беззащитным, это когда тот находился на абсолютном пике страха перед потерей его. И даже тогда это не было похоже на то, что Дин пытался скрыть свои эмоции, он был просто очень сосредоточен на том, чтобы удержать Каса и сделать его счастливым.       — Ну, я должен...       Кастиэль берёт Дина за руки, и тот останавливается.       — Дин, о чём ты думаешь?       Дин моргает.       — Я не уверен, о чём ты спрашиваешь.       — Зачем? Зачем ты это делаешь?       Охотник медленно выдыхает.       — Я знаю, что ты не можешь дать мне ответ о... о чём-либо. Я понимаю это. Но я хочу, чтобы ты был рядом, и не только здесь.       — Ты боишься?       Дин целует его.       — До смерти. Но тебе не о чем беспокоиться.       — Но что, если есть о чём?       — Кас, я не...       — Я не хочу, чтобы ты что-то от меня скрывал, — говорит Кастиэль. — Если... если мы действительно пара, тогда ты не можешь.       Винчестер молчит. Затем говорит:       — Я не хочу, чтобы ты оставался здесь вечно, — он колеблется. — Я и сам не хочу оставаться здесь навсегда. Несмотря на то, что это стало нашей базой, я и Сэм, наш дом был в «Импале». Не в бункере.       Кастиэль наблюдает за ним, но Дин просто смотрит на него неотрывно.       — Хорошо.       На этот раз, когда охотник поднимается на ноги, агент позволяет ему это сделать.       — Я вернусь, — тихо говорит Дин.       Как только он скрывается из виду, Кастиэль снимает обувь, а затем и носки. Он касается манжеты, которая слегка холодная. Только когда она долго прижимается к его голой коже, она по-настоящему согревается. Он знает, что так устроен металл, что, поскольку это хороший проводник, он всегда ощущается холодным, но иногда ему кажется, что холод здесь неспроста, он как напоминание. Лента, которую припаял Дин, немного неровная, в отличие от остальных. Кас прослеживает GPS.       Он не убежал. Он не знает, хочет ли этого. Он ничего не знает.       Но этот выбор или даже его иллюзия исчезли. И агент чувствует облегчение.