With Understanding

      Кастиэль старается не думать об отказе от побега. По крайней мере, напрямую.       Он переключает внимание на Дина.       Дина, который делает всё, чтобы он чувствовал заботу. Дина, чья жизнь целиком вращается вокруг него одного. Правда, это работает и в обратную сторону. В какой-то степени внешний мир — несмотря на то, что Кас не так давно в нём был — кажется несуществующим. Есть только он и Дин, живущие в своём пузыре.       В удобном и счастливом пузыре.       — Что делаешь? — спрашивает охотник однажды днём, через месяц после поездки в продуктовый магазин. Он выглядит уставшим и вспотевшим. И немного грязным; Кастиэль замечает на его щеке мазок масла. Должно быть, Дин копался в своей машине. Может быть, Касу удастся уговорить его принять душ вдвоём.       — Одеяло, — отвечает Новак, поднимая синюю пряжу. — Решил попрактиковаться в вязании.       — Разве на это не уйдёт целая вечность?       Кастиэль пожимает плечами.       — Нет, если нарабатывать руку. Хотя подозреваю, что одеяло будет готово к лету. Прошло много времени с тех пор, как я регулярно вязал.       Дин кладёт ноги в ботинках на журнальный столик.       — Должен признать, твоё умение меня удивило. Что-нибудь ещё я должен знать о Кастиэле Новаке?       Кас мгновение смотрит на веснушчатое лицо, а после показывает язык.       Дин разражается смехом. Он тянется к мужчине, чтобы утянуть того в крепкий поцелуй, только вот агент смеётся, поэтому Винчестеру ничего не остаётся, как прильнуть к его нижней губе и, положив руку на щетинистый подбородок, поцеловать в шею. Без всякого предупреждения Дин кусает Новака там, где шея встречается с плечом. Кастиэль издаёт удивлённый звук.       Дин отстраняется, чтобы посмотреть в голубые глаза.       — Могу я укусить тебя?       — Укусить? Что, так сильно, чтобы пошла кровь?       Дин качает головой.       — Просто, ну, немного сильнее. Иногда мне нравится такое.       В ответ Кастиэль обнажает шею.       Дин возвращается к шее и начинает терзать её губами и зубами, достаточно сильно, чтобы это было чем-то приятным, приносящим удовольствие, и болезненным. Он держит Каса руками, потому не может притронуться к другим местам, например, к члену, который требует внимания.       Кастиэль сам просовывает руку в свои штаны и неловко поглаживает ноющую плоть. Он возбуждается за считанные минуты, от шеи исходит боль, но головокружительное удовольствие пересиливает её.       — Дин, — стонет он, пытаясь прижать колено к члену охотника.       — Могу я? — шепчет тот ему на кожу. Он перемещает одну руку к пенису Кастиэля.       Новак даже не знает, на что соглашается, но выдыхает:       — Да, да.       Дин кусает его, на этот раз с такой силой, что Кастиэлю кажется, будто он прорвал кожу. В то же время рука Винчестера движется по его члену, и странная смесь ощущений заставляет агента кончить на ладонь. Пенис пульсирует два-три раза. Скользкий, влажный и тёплый. Кас задыхается, его шею покалывает. После того, как спадает возбуждение, Дин посасывает место укуса. Кастиэль отталкивает его и кладёт руку на горло, затем смотрит, нет ли крови.       Есть, совсем чуть-чуть. Он смотрит на Дина, больше забавляясь, чем что-либо другое, и говорит:       — Что, превращаешься в Дин-пира?       Винчестер хохочет во всё горло так, что теряет равновесие и падает на живот мужчины. Его локоть особенно болезненно врезается — Кастиэль корчится. Он решает проявить инициативу и сталкивает Дина с дивана. Тот смотрит на него с пола, удивлённый.       — Кас.       — Снимай штаны, — требует Кастиэль и сразу же переводит свои слова в действие.       Он раздевает охотника меньше чем за минуту, а затем заполняет рот его членом. Неожиданное удовольствие появляется на лице Дина, наряду с некоторой нежностью. Кастиэль усердно сосёт пару минут, к этому времени Дин уже полностью эрегирован. Новак останавливается на несколько секунд, чтобы смочить два пальца своей слюной.       Дин кладёт руки на голову Кастиэля и поднимает бёдра, давая тому доступ к своей заднице. Агент вводит сначала один палец, следом второй. Он делает минет в ритме с движениями пальцев, с некоторым трудом находя простату Винчестера. Но как только находит, начинает её массировать, слыша, как Дин говорит:       — О, блядь, да, вот так, о, Кас, не прекращай, чёрт возьми, сильнее.       Меньше чем через пять минут Дин кончает в рот Кастиэля, наполняя его солёной спермой. Новак всё проглатывает, пальцы ласкают покрасневшую кожу вокруг ануса.       — О-ох, Кас, — произносит Дин, задыхаясь. Через несколько секунд он добавляет: — Знаешь, для новичка в гей-сексе ты очень быстро учишься.       — Я всегда быстро учусь, — говорит Новак и берёт в рот кончик пениса, посасывая его несколько секунд. Он отпускает его, зная, что Винчестер, вероятно, слишком чувствителен для большего.       Дин улыбается ему лениво и ласково. Кастиэль хватает одеяло, сложенное рядом с диваном, и натягивает его на них обоих, зная, что, когда их тела остынут после жаркого секса, оно им понадобится. Охотник засовывает одну ногу между его бёдер, не обращая внимания на сперму на чужом животе. Они переплетаются, голова Каса на груди Дина.       Он засыпает.

***

      Спустя две недели Дин выискивает охоту неподалёку.       — Всего лишь соль и сожжение. К сожалению. Ненавижу делать это зимой, — Дин отрывается от газеты. — Хочешь поехать со мной?       Кастиэль замирает.       Винчестер поспешно кивает.       — Ты едешь. Моё решение. Понял?       Агент расслабляется и безмолвно кивает.       — Когда?       — Завтра, — произносит Дин. — Не думай об этом, договорились? Будем только ты и я.       На следующее утро он снова предоставляет Кастиэлю ингредиенты для заклинания. Новак снова его делает. В его сознание проникают тошнота и паника, но он слепо следует за Дином к машине. Не дожидаясь просьбы, он закрывает глаза и держит их так несколько часов. Даже когда Винчестер говорит, что можно их открыть, он смотрит только на пейзаж, игнорируя дорожные знаки. Он не знает, что говорит о нём то, что он не хочет понять, где находится, не хочет использовать свой разум для определения местоположения бункера. Как будто даже сейчас он боится, что Дина поймают, если он будет знать слишком много.       — Ты мой, — говорит ему Дин, когда солнце начинает садиться после целого дня езды. — Ни о чём не волнуйся, Кас.       И Кастиэль начинает расслабляться.       Дин останавливается у захудалого мотеля. На этот раз агент действительно смотрит: он видит название мотеля — Yollada Motel.       Кастиэль остаётся сидеть, пока Дин не открывает пассажирскую дверь и не предлагает свою руку. Кастиэль берёт её, его разум затуманен. Он слепо следует за Винчестером к стойке регистрации. Администратор подозрительно смотрит на них обоих, когда Дин просит номер с одной кроватью. Он вручает Дину старый ржавый ключ. Кас забирает его у Дина, пальцы касаются грубой ржавчины. Это ощущение каким-то образом успокаивает. Рука Дина нежно ложится на спину, когда тот выводит его на улицу.       — Думаю, нам стоит сразу съездить на кладбище, — предлагает охотник. — А потом в номер. Хорошо?       Кастиэль кивает, кладя ключ в карман.       — Хорошо.       Дин сжимает его руку.       — Ты отлично справляешься, окей?       Кастиэль слабо улыбается. Окей? Потому что он не убегает от своего похитителя? Но пока Дин здесь, он не может и подумать о побеге. Он слишком долго живёт с осознанием того, что ему не сбежать. Всякий раз, когда Дин оказывается рядом и возвращает его в бункер, на коже остаётся напоминание о холодной манжете. Даже сейчас она тяжело сидит на его лодыжке. Он всё ещё связан. Да, он связан. Вот почему он не бежит. Или это потому, что он любит Дина? Он мог бы сбежать. Он мог бы перейти дорогу, пойти в ту закусочную и попросить вызвать полицию. Однако Дин, вероятно, схватил бы его до её приезда, надел на него наручники, посадил в машину и доехал до шоссе.       И Кастиэль снова потерпел бы неудачу, окровавленный и горько рыдающий.       Но и Дин был бы опустошён, если бы он действительно сбежал, да и Кастиэль сильно сомневается, что ему под силу это сделать, даже если Винчестер оставит его одного достаточно надолго. Страх, тоска и нужда сковали Новака так же надёжно, как цепь.       — Ни о чём не думай, лады? Я знаю, что это твой образ действий, но ты должен просто смириться с этим, Кас, — Дин берёт его лицо в ладони и целует в губы. Одна рука проводит по слабому шраму на шее от укуса. — Видишь? Ты мой.       Кастиэль прижимается к телу Дина, немного дрожа, и тот крепко обнимает его. Его мышцы расслабляются, когда он слышит фразу: «Ты мой».       Ты мой.       Дин сажает его в машину, и они едут по узким, почти заброшенным дорогам. Кастиэль смотрит, как исчезают огни города и других автомобилей, темнота подкрадывается. Кладбище соответствует всем киношным клише: старое, с ползучими лианами и голыми, скрюченными деревьями. Большинство надгробий старые и потрескавшиеся, а на некоторых в углу уже нет текста. Дин подъезжает так близко, как только может, и паркуется. Внезапно наступившая тишина тревожит агента после успокаивающего урчания «Импалы» на протяжении стольких часов.       Вслед за темнотой приходит холод. Когда Дин помогает Касу выйти из машины, Новак видит, как его дыхание превращается в пар в воздухе.       Дин ведёт его к багажнику и, бормоча что-то себе под нос, находит всё необходимое: фонарик, электрический светильник и лопату. Плюс соль, бензин и коробок спичек. Он отдаёт половину вещей Кастиэлю, а остальное берёт сам.       Кладбище оказывается больше, чем агент ожидал. Он всматривается в темноту, размышляя, сможет ли он потерять Дина, если будет бежать изо всех сил. Только вот он не действует; он следует за Дином, пока тот проверяет все надгробия в поисках нужного.       — Хотелось бы, чтобы они были в алфавитном порядке, — комментирует Кастиэль, произнося первые слова за несколько часов.       Дин запрокидывает голову и смеётся от души, почти роняя лопату.       — Видишь? А Сэм говорил, что я сошёл с ума, но для меня это вполне логично! — он ухмыляется мужчине. — Моя любовь к тебе не знает границ, чувак.       Кастиэль улыбается в ответ, смягчаясь.       Пятнадцать минут спустя Дин находит могилу.       — Ну что ж, — говорит он, — время страдать. Я начну.       Раскапывание могил — это тяжёлая работа. Кастиэль немного удивлён, что люди вообще грабят могилы, учитывая, сколько усилий для этого требуется. Они с Дином сменяют друг друга каждые пятнадцать минут, и этого достаточно, чтобы как следует отдохнуть, не давая мышцам остыть или перенапрячься. Тот факт, что Дин знает, как это делать, говорит Касу о том, что он и Сэм выработали режим для такого рода охоты.       Вокруг них, само собой разумеется, соляная дорожка. Когда Дин бьёт по гробу, ничего не происходит. С помощью рукоятки от лопаты удаётся со скрипом отодвинуть крышку, чтобы обнажить кости. Кастиэль ловит себя на том, что сразу же замечает факты о теле, видя слабые следы, указывающие на то, что жертва была зарезана. Её грудная клетка повреждена. В нём растёт знакомое чувство утраты и стремление найти справедливость. Её убийца так и не был пойман, известно только, что она слоняется в местной библиотеке и чуть не убила ученика средней школы, который поднялся в архив на чердаке.       Когда-то это была работа Кастиэля. И он был хорош в ней. Теперь он редко вспоминает о своей работе профайлера, но она давала ему такой стимул и цель. На мгновение его глаза наполняются слезами; он потерял это.       — Кас, ты в порядке?       Кастиэль быстро кивает.       — По крайней мере, мы можем дать ей покой.       Дин грустно улыбается.       — Да. Я знаю, что это отстой, но я думаю... у всех нас разная работа в этом мире, понимаешь? — он поднимает канистру с бензином. — Большинство заботится о живых. Мы — об упокоении мёртвых.       Гроб пропитывается бензином, и тогда Дин передаёт Кастиэлю спичку.       — Это твоя первая охота, ты и окажешь честь.       Новак зажигает спичку и бросает её. Пламя вспыхивает, а затем затухает.       Засыпать могилу проще, хотя к тому времени, когда они заканчивают, остаётся всего несколько часов до рассвета. Они выезжают на дорогу, чтобы вернуться в мотель. Улицы теперь совершенно пусты, и это кажется хорошим знаком. Кастиэлю не о чем думать. Не то чтобы он много думал. Он пытается выкинуть из головы все мысли о панике и сосредоточиться на Дине. У Дина на лбу довольно большое грязное пятно, а его грубые руки покрыты землёй. Возможно, им стоит принять душ вместе.       Полчаса спустя они возвращаются в мотель.       — Итак, — говорит Винчестер, — дом, милый временный дом, — он машет рукой на декор, выполненный в водной тематике и невероятно безвкусный. Потом закрывает за собой дверь. — Как видишь, всё только самое лучшее.       Кастиэль смотрит на большую рыбу на стене. Она пластиковая, но выглядит так, будто может соскочить со стены и откусить ему голову.       — Я думал, ты преувеличиваешь насчёт мотелей, в которых вы с Сэмом останавливались.       — Нет! Полагаю, в ФБР тебе доставались хорошие отели?       Кас пожимает плечами и садится на кровать.       — Обычно это были крупные сети отелей. Ты специально их избегаешь?       — Они гораздо быстрее вычисляют фальшивые имена и поддельные карты, — отвечает Дин, выдвигая стул и кладя на него их единственную сумку. — У них есть камеры видеонаблюдения. И они дороже. Не буду врать, это проблема. Пока Чарли, э-э, не помогла немного, мы большую часть денег получали от мошенничества с кредитными картами и шулерства.       Кастиэль иногда задумывается о Чарли.       Дин садится рядом с ним на кровать и кладёт руку на его бедро. Другой рукой он обхватывает спину мужчины и нежно целует его. Кастиэль отвечает, углубляя поцелуй и чувствуя облегчение от его узнаваемости, вследствие чего Винчестер укладывает его, а затем залезает сверху, кусая губы. Он переходит от рта агента к шее, стараясь оставить засос, в то время как его бедро оказывается между ног Кастиэля, и он трётся им о его член. Новак засовывает руки под рубашку Дина, поглаживая живот и грудные мышцы, после чего проводит руками вниз по спине Дина, сжимая его ягодицы.       Оставив последний сильный засос на шее Каса, Дин отрывается и спрашивает:       — Могу я трахнуть тебя?       — Я думал, всё ведёт к тому, что в этот раз снизу будешь ты, — произносит Кастиэль, прижимаясь бёдрами к мужчине, чтобы усилить трение.       — Я знаю, знаю, просто... Я хочу обладать тобой, знать, что ты мой, даже здесь, — говорит Дин, торопливо подбирая слова.       Дин хочет заявить права на Кастиэля. Сделать его своим. Снова. Член Новака дёргается при мысли о том, что Винчестер так отчаянно желает его, хотя что-то внутри подсказывает, что это больше, чем собственничество, — это доказательство того, что он принадлежит Дину, не только прикованный в бункере, но даже здесь, где его удерживает лишь GPS-трекер. Это должно быть неприятным осознанием, но именно оно стимулирует его возбуждение. Дин так сильно его жаждет и хочет, чтобы это было взаимно. А зелёные глаза такие мягкие, такие любящие и испуганные. Поэтому Кастиэль говорит:       — Хорошо.       Раздевание происходит в спешке. Сначала охотник раздевается сам, пока агент лежит на кровати и ласкает себя через джинсы, но следом он срывает одежду и с Кастиэля. Смазка в сумке, Дин хватает её и наносит на свой твёрдый член, прежде чем засунуть руку между ног Новака. По привычке тот раздвигает их, и Дин стонет.       — Ты выглядишь таким горячим, — говорит Винчестер. — Хочешь мои пальцы, мой член.       Сразу два пальца, потом три. Дин жёстко трахает его этими пальцами, держась за основание своего члена, как будто пытается удержаться от слишком быстрого оргазма. Кастиэль дрочит себе в том же ритме, что и рука Дина.       Смазанные руки охотника скользят по коже Каса, пока он пытается помочь тому держать задницу открытой. С раздражённым звуком он толкает Кастиэля на бок. Новак перекатывается на руки и колени, его ягодицы выпячиваются. Без всяких предисловий пенис упирается в отверстие и входит внутрь. Дин толкается до конца, не давая мужчине времени привыкнуть, и стон агента на этот раз частично вызван болью.       — Извини, чёрт, я просто хочу, чтобы ты принадлежал мне, — говорит Дин. — О-о-о, ты такой узкий. Всегда такой узкий, как будто ты был создан для меня.       Затем Дин вбивается в него. Это приятно, как и всегда. Боль смешивается с удовольствием так плавно, что Кастиэль не замечает разницы. Он обнаруживает, что начинает двигаться навстречу толчкам, раздвигая ноги шире, чтобы чувствовать, как тело Дина врезается в его. Винчестер замолкает, и единственные звуки в комнате — это их встречающиеся тела, мокрый звук смазанной задницы, принимающей удары, и протяжные стоны её обладателя.       Это знакомо. Кастиэль хорошо знает секс с Дином, все способы, как ответить, чтобы усилить возбуждение мужчины, все способы, как наклонить бёдра, чтобы получить больше удовольствия от траха. Дин — его похититель, но прямо сейчас он — любовник, и остальная часть гостиничного номера исчезает. Не похоже, что Винчестер трахает его, чтобы заявить права на него, это похоже на встречу двух любовников. Член Кастиэля тяжелеет между ног, он подскакивает с каждым новым толчком. Новак не трогает себя; он знает, что Дин любит доводить его до оргазма просто тем, что его трахает.       Винчестер выгибается над ним так, что его живот прижимается к пояснице Кастиэля, и делает короткие и мощные толчки, накрывая агента своим телом. Он тянется рукой и хватает твёрдый член Каса, с которого капает предэякулят. Затем он шепчет:       — Ты мой, пожалуйста, будь моим, Кас, пожалуйста.       — Я твой, — говорит Кастиэль впервые.       — О, Кас, — бормочет Дин ему в спину, целуя её, и кончает.       Кастиэль касается своего члена, но Дин отталкивает его руку.       — Дин, — стонет Новак.       — Погоди, — произносит охотник. Его член выскальзывает, сперма стекает по яйцам Кастиэля. Потом он переворачивает того и засовывает три пальца в его задницу, одновременно делая минет. Четыре или пять толчков, и Новак кончает ему в рот, а Дин всё проглатывает. Когда он отрывается, то улыбается.       — Видишь? Я забочусь о тебе.       Кастиэль выдыхает, его тело покалывает.       — Хм-м-м.       Пальцы Дина вдавливаются в него, поглаживая простату.       — Дин!       Со смехом Дин наконец вытаскивает пальцы и вытирает их о простыни.       — Мне нравится видеть твою реакцию, что я могу сказать? — он подползает к мужчине и говорит: — Я люблю тебя.       Кастиэль впервые расслаблен с начала поездки, когда произносит:       — Я тоже люблю тебя.       Дин встаёт один раз, чтобы взять наручник с длинной цепью, дабы Кастиэль мог спать комфортно и безопасно. Затем он сворачивается вокруг него, и они засыпают, всё ещё грязные.       Ранним утром Новак просыпается и обнаруживает, что Винчестер уже внутри него, неглубоко толкается. Дин трахает его — нет, Дин занимается с ним любовью вот так: Кастиэль на боку, а тот поддерживает одну ногу. Дин гладит растянутый край мужчины там, где его член погружён в тело, словно любуется видом. Он нежно тянет за яйца агента и следом обхватывает его член, поглаживая в такт своим толчкам. Кастиэль кончает первым, сперма проливается на руку Дина, и после этого охотник заполняет его, простонав:       — Ты мой.       Как только Кастиэль освобождается от наручников, Дин не оставляет его одного ни на мгновение. Дверь в ванную остаётся открытой, и Дин толкает её, когда Кастиэль пытается закрыть её, чтобы пописать. Винчестер просто наблюдает за ним, на его лице слабая улыбка, и Кас подавляет дискомфорт. Дин никогда раньше не пытался лишить его такого уединения. Новак спрашивает:       — Можно мне посрать наедине?       Дин краснеет.       — Конечно, да. Извини. Я знаю, что схожу с ума. Я просто никогда не думал, что мы окажемся здесь, даже полгода назад.       Когда они идут к стойке регистрации, Дин позволяет ему попрощаться с администратором, наблюдая за ними.       А потом он усаживает его в «Импалу» и везёт в бункер. Там Дин кладёт руки на манжету, произносит слова и Кастиэль оказывается дома.

***

      Кастиэль находит следующую охоту. Это закономерность, которую отдел поведенческого анализа никогда бы не уловил, потому что она связана с автокатастрофами. На одной из дорог в Колорадо раз в год происходит авария со смертельным исходом, в которой погибает как минимум водитель, а зачастую и все пассажиры. В течение пяти лет кто-то умирает, и каждый раз — 19 апреля, которое наступит через считанные дни. Как агент ФБР, Кастиэль назвал бы это жутким совпадением.       Но с точки зрения охотника, всё жуткое заслуживает пристального внимания.       За шесть лет до этого на той же дороге поссорились муж и жена. Шёл дождь, и муж, водитель, разбился. Жена не была пристёгнута ремнём безопасности, её выбросило через лобовое стекло, и она истекала кровью двадцать минут, пока муж был без сознания. Дин считает, что сочетание этих событий оставило призрака, который снова и снова переживает ссору и аварию, заставляя незнакомцев, вольно или невольно, ощутить её смерть.       Самое сложное в том, что её кремировали, а всё её личное имущество было уничтожено скорбящим мужем. Она привязана к чему-то, но это может быть даже сама дорога, а её нельзя посыпать солью и сжечь. Это означает, что единственный способ избавиться от призрака — провести обряд экзорцизма, желательно в ту ночь, о которой идёт речь, для максимальной эффективности.       Кастиэль ожидает, что Дин передаст это дело кому-то другому, и тот пытается, но в окрестностях никого нет. Единственный охотник, которого Винчестер находит поблизости, занимается гнездом вампиров, вновь активизировавшимся в этом районе.       — Я могу взять тебя с собой, — неохотно говорит Дин. Он смотрит на Кастиэля. — Тебе не помешает выбраться наружу.       Кастиэль забирается под одеяло.       — Решать тебе, — наконец произносит он. Это не то решение, которое он хочет принимать, — выйти наружу. Это слишком близко к вопросу, на который он не желает отвечать. Он улыбается Дину. — Я буду в порядке в любом случае.       — Я не хочу оставлять тебя здесь, — признаётся Винчестер. — Я хочу, чтобы ты был рядом. Просто, знаешь, это стресс для тебя.       — Мне... мне нравится видеть людей. Жизнь, — Кастиэль слабо улыбается. — Но решать тебе, — повторяет он.       Дин легко целует его, затем вглядывается в лицо.       — Хорошо. Ты поедешь. Я доверяю тебе.       Он обнимает Новака, и тот прижимается к нему. Странно, но Кас чувствует себя одновременно виноватым и польщённым словами Дина.       Они уезжают накануне, чтобы Дин мог провести обряд днём. Ночью Кастиэль со скучающим выражением лица наблюдает за тем, как администратор выполняет свои обязанности, и снова возникает мысль, что он мог бы попросить о помощи. Он бросает взгляд на дверь. Он мог бы сбежать. Но Дин поймает его в считанные мгновения. Дин никогда не оставляет его одного.       Новак расслабляется при этой мысли, пока охотник ведёт его в их номер. Когда Дин держит его за руку, полицейскую машину, проезжающую по улице, легко не заметить, даже если Дин напрягается и загораживает Кастиэля от посторонних глаз.       Дин крепко обнимает Каса всю ночь, несмотря на длинную цепь, приковывающую его к кровати, и в его крепкой хватке больше страха, чем любви.

***

      Проснуться на удивление тяжело. Здесь нет восхитительного запаха завтраков Дина, которые могли бы вывести Кастиэля из сонной дрёмы. Даже кофе нет. Конечно, Дин не может оставить агента одного. Он не водит его в закусочные, а только пользуется услугами быстрого питания, покупая еду через окошко, чтобы накормить их обоих во время охоты, и даже тогда он нервничает. Пытается следить за Кастиэлем, не делая это слишком заметно.       Дин откидывает волосы с его лба, нежно целует туда и говорит:       — Пора вставать, соня.       — Хрмф, — Новак щурится на Дина. — Еда?       — Я принёс холодные сэндвичи, — отвечает охотник. Он бросает на Кастиэля слегка обеспокоенный взгляд. — Я даже проявил креативность ради тебя. Сливочный сыр и лосось с огурцом. Звучит отвратительно, но все сайты пишут, что это на удивление вкусно в качестве холодного блюда, — выражение лица Дина меняется на ухмылку. — Я тебя балую.       Кастиэль улыбается в ответ.       — Так и есть, — он трёт глаза. — Бутылка кофе?       Дин смеётся.       — Ты слишком хорошо меня знаешь.       Он протягивает Кастиэлю две бутылки холодного кофе, затем собирается встать с кровати.       Кас тянет его обратно для поцелуя.       — Спасибо, Дин.       Он потягивает кофе и ест сэндвич, пока Винчестер открывает ноутбук и готовится к работе. Как и в первый раз, Дин держал свой телефон и ноутбук в запертом отсеке, пока они спали, чтобы Новак не воспользовался ими без его ведома. У Дина есть ключ, но он каждый раз прячет его в странном месте, не позволяя агенту смотреть. Каса не волнует эта предосторожность; тот факт, что Дин всё продумывает, означает, что ему не нужно об этом беспокоиться.       Бояться этого или надеяться на это.       Пока ноутбук загружается, Дин ест свой сэндвич, издавая любопытный звук, во время первого укуса.       — О, чувак. Сэму бы такая еда понравилась, — он делает паузу. — Вообще-то, Сэм, наверное, и ел её когда-то. Он тот ещё чудак.       — Я уверен, что Сэм говорит: «Я же говорил тебе!» с небес.       Дин указывает на него пальцем.       — Бьюсь об заклад, что так и есть.       Ноутбук пищит, когда загружается операционная система, и Дин начинает водить пальцем и печатать. При этом он жуёт, оставляя повсюду крошки. К счастью, чистка ноутбука не входит в обязанности Кастиэля.       — Что ты высматриваешь? — спрашивает Новак, вставая. Он дрожит от холода и надевает боксёры и чистые джинсы.       — Проверяю, не изменилась ли информация, — отвечает Дин. — На всякий случай.       Кастиэль продолжает есть сэндвич, который действительно оказывается таким же вкусным, как и говорил Дин. Он предпочитает горячий кофе холодному, но кофеин есть кофеин.       — Ну, блин, — произносит Винчестер, проводя рукой по волосам.       — Что?       — Есть проблема. В том месте ведутся дорожные работы. Там будут десятки людей до семи часов, прямо перед закатом. Потом дорогу снова откроют. Чёрт. Экзорцизм придётся провести ночью. Я хотел, чтобы это было как можно ближе к тому времени, когда она точно будет там, но это? — Дин качает головой. — Нехорошо.       Кастиэль наклоняет голову.       — Но мы можем вооружиться каменной солью, верно? Она отпугивает призраков?       Дин прикусывает губу.       — Технически да. Но тебе понадобится дробовик, чтобы защищать линию. А я не уверен, что хочу тебе его дать.       Новак сглатывает, сэндвич внезапно кажется сухим.       — Я бы не стал причинять тебе вред.       — Я знаю, знаю, я не это имел в виду. Просто... тебе будет тяжело. Я знаю. Ты был отличным агентом ФБР, я видел твоё досье, но ты никогда не охотился, — Дин мрачно хмурится. — Это опасно. Мне следовало оставить тебя дома.       Кастиэль обдумывает эту информацию.       — У тебя есть время подумать. Сейчас... — он смотрит на цифровые часы на тумбочке, — десять утра? У нас есть девять часов.       Дин откидывается на спинку потрёпанного кресла.       — Да, ты прав. По крайней мере, подготовка не изменилась, только расписание, — Дин слегка улыбается ему. — Что ты скажешь на то, чтобы расслабиться на пару часов?       — Мы могли бы заняться чем-нибудь менее расслабляющим, — говорит Кастиэль, приподнимая бровь и садясь на кровать.       Дин встаёт и опускается на колени перед мужчиной, берёт его лицо в руки и целует. На этот раз улыбка на его лице широкая и искренняя.       — Я люблю тебя.

***

      Дин снова заявляет права на Кастиэля, кончая в него, а затем сосёт его член и проглатывает сперму. Секс оставляет Кастиэля в очень приятном, покалывающем состоянии и стирает даже малейшие, скрытые мысли о побеге. Он заглушает слова «Держись. Мы идём за тобой». Кас наполняется странным чувством удовлетворения. Оно нарастало с того момента, как Дин впервые вывел его из бункера. У агента всё ещё нет ответа на вопрос охотника, но он сумел перестать думать об этом. Перестал думать о том, чтобы позвать на помощь, перестал думать о том, чтобы инициировать собственное спасение.       Они часами смотрят фильмы на кровати. Дин заказывает пиццу с доставкой и открывает дверь, пока Кастиэль забирается под одеяло.       После того как пицца съедена, Винчестер обхватывает обнажённое тело Новака и говорит:       — Я горжусь тобой.       Кастиэль отводит взгляд от рекламы на экране. Прошло столько времени с тех пор, как он видел рекламу, что она кажется даже интересной, а не раздражающей.       — А?       — Полицейская машина вчера ночью. Ты даже не дёрнулся, когда она проехала мимо.       Он прав. Слова вырываются, прежде чем Кастиэль успевает их сдержать.       — Ты сломал меня.       Дин замирает. Он ёрзает в постели, чтобы посмотреть агенту в глаза.       — Ты не сломан, Кас. И я бы не хотел, чтобы ты сломался.       Кастиэль закрывает глаза и прижимается головой к груди мужчины. Руки Дина автоматически обнимают его, притягивая ещё ближе. Он ничего не говорит; не хочет говорить. Его собственные слова эхом отдаются в голове, и он не может найти в них ложь. Дин сломал его, даже если сделал это с любовью. Новак молча плачет некоторое время, пока его разум не сдаётся под натиском усталости, и он начинает дремать.       Когда солнце садится, Дин встаёт с постели. Он чем-то занимается, а затем возвращается и просит Кастиэля встать и одеться.       — Кас. Я оставлю тебя в номере мотеля. Меня не будет всего два часа, максимум. Кас, посмотри на меня.       Кастиэль встречается взглядом с зелёными глазами.       — Хочешь, я пристегну тебя наручниками к раковине? — спрашивает Дин.       На этот вопрос Новак не может дать однозначного ответа.       — Я не знаю.       — Я бы предпочёл этого не делать, на случай, если что-то случится. Это не бункер. Но ты не можешь уйти, Кас. Ты понимаешь?       Кастиэль кивает.       — Я люблю тебя, — медленно и искренне говорит Дин. Он нежно целует мужчину. — Я доверяю тебе.       Кастиэль целует Винчестера в ответ, но с гораздо большей мощью, словно если он надавит достаточно сильно, то сможет раствориться в Дине, и тот не уйдёт. Он берёт одну из рук Дина и кладёт её на свой полувозбуждённый член, и рука охотника проникает ему в штаны и начинает ласкать его, поглаживая головку, нажимая на отверстие. Кастиэль стонет и двигается в такт руке. Он не совсем твёрдый, поэтому Дин сидит с ним десять минут, лаская его пенис, целуя и шепча утешения, пока агент наконец не кончает.       — Останься ради меня, — произносит Дин.       Кастиэль молча кивает, член продолжает торчать из штанов. Дин убирает его и легко целует Кастиэля в нос, заставляя его хмыкнуть и чуть улыбнуться.       — Я скоро вернусь, — обещает Дин.       Кастиэль наблюдает, как охотник хватает всё необходимое из мотеля. Большая часть припасов уже в машине, в багажнике со всеми инструментами и оружием.       Винчестер тепло улыбается агенту и уходит.       Мотель как будто меняется.       Ярко-зелёные стены кажутся тёмными и ограничивающими, а гул кондиционера внезапно становится громким. Кастиэль садится на кровать и, согнув ноги так, чтобы колени оказались под подбородком, смотрит вниз на покрывало странного коричневого оттенка. Паника и тревога внезапно становятся очень сильными. Он вскакивает с кровати и проверяет соляные дорожки. Они все целы. Он начинает осматривать комнату, заглядывая во все маленькие, узкие пространства, где могут быть спрятаны ведьмовские мешочки. Дин оставил его не прикованным, потому что хотел, чтобы Кастиэль мог защитить себя, если понадобится. Это значит, что Кас должен быть начеку. Здесь не как в бункере, где он в безопасности.       Он останавливается, проверяя дверной косяк. Впервые ему приходит в голову мысль, что он может сбежать.       Но Дин сказал: «Я доверяю тебе».       А если он действительно сбежит? Дина не будет несколько часов. Если Кастиэль пойдёт куда-то, где много людей, Винчестер не станет рисковать, используя силу, чтобы вернуть его. Как охотник, а не серийный убийца, Дин не будет подвергать посторонних опасности. Даже чтобы удержать свою родственную душу. Это против его кодекса. Он отнимет жизнь невинного, чтобы спасти бесчисленное множество других, но не станет убивать человека ради спасения собственной шкуры.       — Нет! — кричит Кастиэль в тишину. Кондиционер перестаёт гудеть. — Хватит, — говорит он себе, расхаживая взад-вперёд перед столом. — Хватит.       Если. Дин поймёт, что он исчез. Если Кас сразу не сообщит, где находится мотель, если он выберет правильный момент, Дин успеет удрать. Дин умён. Его машина защищена магией.       — Но ты причинишь ему боль, — шепчет Новак. Он смотрит на свои запястья и жалеет, что Дин не оставил его прикованным наручниками к раковине в ванной. Это бы его удержало. По крайней мере, на достаточно долгое время.       Однако мысль всё равно закрадывается: Дин сильнее, чем он сам думает. Он пережил два года без Сэма и без Кастиэля. Он не сломается больше, чем уже сломался. И да, он действительно сломлен; Кас любит его, тем не менее он не слепой. Дин функционирует, живя жизнью куда более тяжёлой, чем та, которую вёл агент. Он постоянно на грани смерти. Без поддержки. Если бы Кастиэль не видел в нём сильного человека, он мог бы остаться. Правда, наверное, из жалости.       Это то, чего хотел Дин. То, за что Кастиэль так долго боролся. За свободу выбора. Он не выбирал быть с Дином. Он оказался в обстоятельствах, к которым нужно было приспособиться, чтобы не сойти с ума. Однако прямо сейчас он может сделать выбор. Только вот если он выберет Дина, насколько этот выбор будет реальным?       Он один в незнакомом месте. Здесь четыре стены и дверь. Незапертая. Без границ.       Это так далеко за пределами их счастливого пузыря, в котором ничто из внешнего мира не может быть достаточно острым, чтобы пробить его. Это понятие снова гремит, но на этот раз разрозненные части начинают собираться вместе.       Кастиэль начинает задыхаться, когда чувствует понимание на краю своего сознания. Он ползёт к кровати и сворачивается калачиком.       Даже несмотря на то, что он позволил себе влюбиться в Дина, а Дин влюбился в него — Дин не справляется. Не справляется с риском потерять его. Самый глубокий страх Дина — быть брошенным, и его родственная душа находится в такой ситуации, что этот страх всегда будет оставаться. Их отношения в нынешнем виде будут продолжать оказывать давление на психику Винчестера.       Мысль поражает Кастиэля: Дин не свободен.       Никто из них не свободен.       Они оказались в ловушке своих обстоятельств и выбора, который они оба сделали. Дин — в своём решении похитить Кастиэля, и Кастиэль — в своём решении подчиниться.       Они будут продолжать играть свои роли, с Дином как похитителем, который боится побега своей жертвы, и Кастиэлем как жертвой, которая не может совместить любовь к своему похитителю с желанием свободы. У них будет счастливая домашняя жизнь, но она будет навсегда омрачена манжетой на лодыжке Каса. Боль смешалась с любовью к Кастиэлю, а любовь — со страхом за Дина. И они борются с этим. Дин борется с этим каждой своей заботой, каждым сантиметром свободы и спаррингами, чтобы заставить Каса забыть о крови и синяках после попыток побега. Агент борется с этим, учась доверять и сдаваться. Любовь не должна быть смешана с отчаянием.       Кастиэль лежит на кровати. Один.       Впервые один, свободный. Он поднимает штанину, скользя пальцами по манжете. Ему было слишком стыдно писать Бальтазару. Что он мог сказать? Что он сдался? Что он больше не борется за своего брата, а только за то, чтобы не сойти с ума рядом с Дином? Но Новак понимает, что дело даже не в этом. Его брат не стал бы его стыдить. Ему было бы отчаянно больно, но не за себя, а за него самого, своего независимого младшего брата. За того, кто отказался от всего, даже семьи, которую любил, и безопасности своей жизни, просто ради свободы. Чтобы увидеть мир.       Кастиэль поднимается на ноги.       Побег является возвращением к своей жизни. Это движущая сила на протяжении долгого времени. Его работа, как ни странно, стала первой вещью, которую он потерял из-за Дина. Его свобода — второй. Его брат — третьей и последней.       На стене висит карта, которую Дин повесил туда вчера вечером. Новак прослеживает названия дорог, которые он не удосужился отметить по пути сюда, пока не находит мотель, в котором находится. Его палец скользит по бумаге, касаясь больших зданий.       Он останавливается и поворачивается. Он идёт к тумбочке и берёт ручку.       Карта ждёт. Названия размываются. «Я доверяю тебе». Кастиэль моргает, и они становятся ясными. Он находит здание, которое ищет, и снимает колпачок с ручки мотеля. Он пишет три слова.       Он обводит их, и слова расплываются. Он роняет ручку и вздрагивает. Дверь на парковку находится в десяти футах от него. А кажется, что до неё тысяча миль. Первый шаг вызывает чувство предательства. Он представляет, как Дин возвращается и обнаруживает, что его нет, и это причиняет боль. Глубоко в сердце и до мозга костей. Он останавливается.       Потом начинает снова. Он представляет, как его освобождают, и он может идти, куда ему вздумается. Он представляет, какой огромный мир его ждёт. Он представляет Бальтазара, он представляет, как держит брата в объятиях. Он представляет ясность того, что у него когда-то было: цель, бесконечные бессонные ночи за работой над делом, разговоры со свидетелями и утешение жертв.       Он представляет себя потерянным для Дина, потерянным для той жизни, которую Дин выбрал для него, той, которая лишает их обоих свободы. Он понимает, что не хочет такой жизни. Он хочет Дина, да. Но не так. Может, он не сломлен.       Рука Кастиэля сжимает дверную ручку.       — Прости, — произносит он вслух, а затем поворачивает и толкает.       Он должен это сделать. Ради Бальтазара, даже ради Дина. Но больше всего ради себя.       Едва заметные проблески звёзд освещают только что потемневшее небо. Он видит более десятка людей, гуляющих вокруг, живущих своей обычной, повседневной жизнью. Уставшая горничная входит в другой номер. Смеющиеся мальчик и девочка направляются к машине. Кто-то заезжает и паркуется плохо, занимая два места.       Кастиэль в ужасе.       Он дрожит, когда делает первый шаг на холодный воздух. Два, потом три, и он спотыкается, почти падая.       Девочка-подросток, идущая по тротуару, останавливается, делает несколько неуверенных шагов назад и спрашивает:       — Вам плохо? Вы выглядите очень бледным. Может, мне позвать кого-нибудь?       Кастиэль смотрит на неё, а затем качает головой.       — Нет, я... я просто прогуливаюсь.       Она кивает, одаривает его вежливой улыбкой.       — Ладно. Но лучше идите быстрее, а то быстро замёрзнете, — и не дожидаясь ответа, она спешит обратно туда, куда шла.       Первая миля — это сплошное месиво из цветов и звуков. Он находится в оживлённой части города, где здания стоят так близко друг к другу, что создают мозаику жизней. Кас идёт почти час. Равномерное движение успокаивает и в то же время ощущается странно. Он так привык к тому, что каждые несколько сотен футов ему приходится менять направление, либо полностью разворачиваться, либо идти по кривой, чтобы избежать границы. Он так давно не ходил по прямой, что его тело почти забыло, как это делать.       Но его разум помнит.       Когда-то всё было именно так. Кастиэль был почти бесстрашен в те дни, в отличие от испуганной оболочки, которой он стал, боясь самых простых вещей, потому что ни одна из них не была той жизнью, которой его научил жить Дин. Когда-то Новак гулял в три часа ночи с пистолетом на бедре и не думал об этом больше, чем о походе за кофе. Его шаг становится длиннее. Когда-то все простые вещи в жизни были простыми.       Эта мысль заставляет Кастиэля преодолеть последнюю милю.       Кастиэль останавливается у холодного современного здания. Он прижимает ладонь к укреплённому стеклу двери, холод пронизывает его руку. Он колеблется. Затем делает глубокий вдох и толкает дверь, обдавая её тёплым воздухом. Дверь захлопывается за ним.       Перед ним стоит стол, за которым сидит женщина. Вокруг неё двери с ключами и кодами; за ней — главное управление полиции города. Полицейский участок. Здесь десятки полицейских.       Офицер поднимает взгляд на Кастиэля и спрашивает:       — Могу я Вам помочь, сэр?       Кастиэль кладёт руки на её стол, чувствуя слабость. Он дрожит, как лист на ветру, но он полон решимости сказать правду.       — Д-да. Мне нужна помощь.       После восемнадцати месяцев плена Кастиэль наконец-то свободен.