With Understanding

      Дин обычно не задерживается после охоты.       Особенно теперь, когда Сэма больше нет. Победа над каким-то захудалым монстром уже не так радует, поскольку Дину не с кем её разделить. Потеря младшего брата оставила дыру в душе. Несмотря на обещание, данное Сэму, Дин просто существует. Даже найти симпатичную девушку (или парня) после дела стало настоящей редкостью. Поэтому вместо того, чтобы пойти в бар и отпраздновать очередную победу, он проверяет, нет ли у того тупого вендиго партнёра. Эти чудовища любят убивать в одном месте, а Дин нашёл два. Он идёт, попивая пиво. Охотиться в состоянии опьянения чертовски опасно. Сэмми был бы в ярости.       Начинает светать. Дин чувствует себя отвратительно, как вдруг впервые слышит о появлении ФБР.       — Да, здесь команда поведенческого анализа ФБР, — комментирует полицейский своему напарнику, пока Дин смотрит на быстро остывающий омлет. — Захватили конференц-зал, заставили нас всех искать какого-то Винчестера, которого они пытаются поймать уже много лет.       Дин ещё больше вжимается в столик закусочной и обхватывает лицо ладонями, как будто хочет вдохнуть горячий кофе.       — Всезнайки, — решает другой коп. — То есть, они кажутся милыми, но...       Голоса затихают и обрываются, когда дверь захлопывается. Дин опускает руки. Он не привлекал особого внимания со стороны ФБР уже год или два. С тех пор как не стало Сэма. Может, он теряет хватку? Винчестер беззаботно улыбается, глядя на своё отражение в чашке кофе.       Подождите. ФБР. ОПА.       Кастиэль.       Для Дина он не более чем имя и досье. После того как Анна рассказала, что какой-то мужчина является его романтической родственной душой, он попросил Чарли раздобыть всю информацию о нём. По документам Кастиэль похож на героя из всеми известных фильмов. Многодетная семья, старший брат героически погиб в армии, следом Кастиэль стал блестящим полицейским с множеством благодарностей, а потом агентом ФБР с ещё большим количеством благодарностей. Даже в его служебных характеристиках нет ничего плохого. Самое худшее, что увидел Дин, — то, что Кастиэлю было трудно вписаться в общество. Были использованы слова «скованный» и «карьерист».       А вот и его фотография с водительских прав — первый взгляд на лицо своей родственной души. Хмурое лицо, смотрящее в камеру с чуть заметной улыбкой, но не той фальшивой улыбкой, которую люди часто изображают для удачного снимка. Скорее, Кастиэль чем-то втайне забавляется и позволяет это увидеть людям. Тёмные волосы, которые при определённом освещении кажутся чёрными, и глубокие голубые глаза, цвета моря, а не бледно-ледяные. Костюм. Галстук.       Фотографий с Facebook его брата дают Дину возможность увидеть его в джинсах и футболке, стройного и подтянутого. Винчестер решает не придавать большого значения этому человеку. Кастиэль кажется вполне нормальным парнем со странным именем, не связанным с чем-то сверхъестественным.       Сэм умирает несколько недель спустя. Дин чувствует, что с тех пор он тонет.       После смерти брата Дин начинает сходить с ума. Да и как тут не свихнуться, когда единственным источником звука является громко работающий телевизор, а изображением — белые голые стены? Дин пьёт. Много. Около шести месяцев спустя он просит Чарли обновить информацию на... Кастиэля? Оказывается, полгода назад мужчина присоединился к ОПА. Дин не может найти причину, но уверен, что она есть. Он и не задумывался о том, что однажды его родственную душу могут послать ловить серийного убийцу Дина Винчестера, хотя стоило бы, ведь такое совпадение — это типичная удача Дина.       Конечно, его родственная душа хочет посадить его задницу в тюрьму, а не трахнуть, что является проблемой, но у Дина всегда найдётся решение. Он просто посмотрит издалека. Да. Если его поймают, он может помолиться Анне, и если она не успеет его спасти, что ж, тогда ничего страшного.       Приняв решение, Дин запихивает в рот остатки омлета и обжигается горячим кофе.

***

      Первое место убийства вендиго превратилось в место преступления. Дин довольно хорошо знает эту местность, так как охотился на монстра. Ему известно, что нужно идти по просёлочной дороге, а затем через заросли. Прошло полтора дня, поэтому он не ожидает встретить ОПА. Скорее всего, там будут судебно-медицинские эксперты. Но это самое простое и, вероятно, безопасное место для первой проверки, потому что Дин не возвращается на места своих преступлений, и ОПА это знает.       Местность довольно холмистая с несколькими небольшими пещерами среди старых деревьев. Лес, не тот, что показывают в фильмах: повсюду поваленные деревья, ветки, которые только и ждут, чтобы на них наступили, и неровная земля с большими камнями. Дину приходится быть осторожным, чтобы пройти бесшумно. Ему удаётся найти точку обзора для наблюдения за поляной. Он сжёг вендиго примерно в тридцати футах от кучи костей.       Около десяти криминалистов копошатся на месте убийства, и один человек в куртке с надписью «ФБР». Мужчина бродит, держась подальше от сотрудников правоохранительных органов, просто наблюдая.       Агент ФБР поворачивается. Это Кастиэль.       Его волосы сильно растрёпаны ветром. Тёмно-каштановые. Они не кажутся чем-то особенным, но Дин ловит себя на том, что смотрит, как Кастиэль проводит по ним рукой, ещё больше взъерошивая их. Отсюда Дин не может видеть цвет его глаз, но хорошо видит высокие скулы Кастиэля и его красиво очерченные губы. Вживую он выглядит иначе, более живым и привлекательным. Черты лица, которые на фотографии казались немного странными, теперь кажутся экзотическими.       Кастиэль кусает губу, и Дин немного ёрзает, удивлённый тем, что уже наполовину возбуждён. Блядь. Что за хрень?       Ему хочется спуститься вниз и прикоснуться к Кастиэлю. Поговорить с ним. Если бы Дин увидел его в толпе, он бы почувствовал почти непреодолимое желание подойти и заговорить.       Но он не может. Кастиэль тотчас его арестует. Дин отрывает взгляд от Кастиэля и прислоняется к дереву, тяжело дыша и пытаясь заставить себя стать мягче. Его кожа горячая, но он дрожит.       Но может быть... может быть, он способен создать ситуацию, чтобы они могли встретиться. Это нелогично и небезопасно, но желание увидеть Кастиэля и поговорить с ним непреодолимо. Чёрт, это была плохая идея. Теперь он точно сошёл с ума. Он должен был предвидеть это: Сэм влюбился в Джесс с первого взгляда, и он сам был так тесно связан с Сэмом всю свою жизнь — родственные души — это желание, влечение и зависимость. И теперь, когда он увидел Кастиэля, это неоспоримо. Но. Он мог бы поговорить с Кастиэлем, это было бы хорошо, верно? Он мог бы это сделать. Возможно, придётся связать его, чтобы избежать ареста.       Нет, это глупо. Чувак живёт нормальной жизнью. Одна лишь встреча с Дином может всё испортить.       В конце концов, родственные души делят рай. Он встретит Кастиэля там.       Дин поворачивается и выглядывает из-за ствола дерева, пытаясь найти Кастиэля, но там только криминалисты. Дин выпрямляется и смотрит внимательнее, но нет. Кастиэль определённо ушёл. Он ушёл в разгар нервного срыва Дина. И, как бы это ни было глупо, как бы это ни было безрассудно, Дину больно. Он зажмуривается, проклиная себя и мир.       — Ебать, — шепчет он.       Но у него в голове свербит сомнение, что-то, сказанное Анной. Те недели были омрачены бесконечными образами ослабевшего и умирающего Сэма, и именно тогда он задавал Анне вопросы о том, как всё устроено на небесах, потому что хотел быть уверен, что будет с Сэмом. Родственные души должны встретиться, чтобы точно разделить рай. Некоторые делят его в любом случае, но не все. Вот почему она сказала ему, что Сэм хотел, чтобы он встретился с Кастиэлем и поговорил с ним (разумеется, безопасно и анонимно, что теперь уже невозможно). Если он не воспользуется этим шансом, он потеряет возможность узнать свою родственную душу не только в этой жизни, но и в вечности.       Он представляет, как встречается взглядом с Кастиэлем и как агент смотрит на него в ответ. Тот же задумчивый взгляд, который он бросил на предполагаемое место преступления Дина.       Дин знает, что ему нужно делать.

***

      Кастиэль остаётся в городе на неделю, и всё это время Дин тщательно следит за ним. Он запоминает каждую привычку и предпочтение агента: кофе, еду, одежду и даже прикусывание губы, когда тот думает. Постукивание пальцем, когда он читает. То, как он мягко и сдержанно улыбается членам своей команды. Наконец, Дин видит, как весь отдел поведенческого анализа направляется в аэропорт.       В течение следующих трех недель, осев в бункере с большим количеством кофе и виски, Дин исследует каждую деталь жизни Кастиэля.       С каждой новой подробностью мужчина становится всё более реальным для него. Например, Кастиэль разговаривал с рекрутами в армии, но не пошёл туда за братом. Однажды поцеловал парня в колледже. У него было шесть серьёзных отношений с девушками (Дин не нашёл ни одного упоминания о парнях, но его родственная душа работает в правоохранительных органах, поэтому такие вещи не афишируются), и все они закончились, потому что Кастиэль ставил работу выше отношений. Как ни странно, все его бывшие подружки по-прежнему дружат с ним на Facebook. Дину пришлось флиртовать с одной школьной подругой из списка друзей Новака, чтобы получить доступ к его профилю, но это того стоило. Сам Кастиэль редко что-то постит, но другие люди, включая брата, отмечают его на фото.       Он узнаёт, что Кастиэля сначала взяли в отдел поведенческого анализа временно, а потом приняли в команду на постоянной основе. Дин находит несколько упоминаний в газетах о делах, над которыми работал Кастиэль, как полицейский и как агент ФБР. Дин узнаёт все предыдущие адреса Кастиэля, а также его текущий. Его номер телефона и адрес не указаны в справочниках, но взломать базу данных DMV не составляет труда.       Комната в бункере становится неофициальным исследовательским центром для изучения Кастиэля. В ней хранятся все файлы, которые Чарли достала ему два года назад, и дополнительный комплект, полученный полгода назад. Дин развешивает фотографии Кастиэля на стенах. Эта лёгкая улыбка и глубокие глаза, кажется, следят за ним. Каждый вечер Дин проводит там по двадцать минут, просто впитывая Кастиэля.       Дин понимает, что это довольно жутко. Он оправдывает свои действия тем, что это необходимо для того, чтобы поговорить с Новаком, не будучи пойманным. Нет иного способа знакомства.       Он решает привезти Кастиэля в бункер. Это даст ему несколько дней, чтобы нормально поговорить с ним, особенно если тот начнёт угрожать и говорить неприятные вещи, что, честно говоря, вполне вероятно. Дин знает, что, окажись он в таком положении, он бы тоже лгал из принципа. У Кастиэля нет причин думать, что Дин просто хочет узнать его, поскольку он живёт в мире без магии, без сверхъестественного и без родственных душ. Ах да, и Дин — серийный убийца-психопат. Так что ему придётся предоставить Кастиэлю время на адаптацию, чтобы они смогли поговорить. Разумеется, Кастиэль всё равно будет считать его сумасшедшим. Но Дин надеется, что сможет продвинуться вперёд. Он хочет узнать Кастиэля до того, как тот вернётся к своей нормальной жизни.       И речь не о сексе, или не совсем о нём. Кастиэль никогда бы не согласился на что-то подобное, а Дин не насильник, так что это исключено. Нет, Винчестер хочет узнать мысли Кастиэля. Его сердце. Личность, которую судьба создала для него. Или Бог. Кто знает, на самом деле.       Он чувствует себя плохо, когда находит цепь. Ему требуется два часа, чтобы набраться смелости закрепить болт в полу спальни, расположенной в нескольких дверях от его собственной.       Это временно. Дин должен не забывать об этом.       Он повторяет это себе, сидя у квартиры Кастиэля, в пятнадцати минутах от Куантико. Это старое пятиэтажное здание, явно построенное более пятидесяти лет назад. Сейчас Дин чувствует себя в относительной безопасности — в его «Импале» есть ведьмовские мешочки и заклинания, чтобы скрыть машину от посторонних глаз, поэтому Кастиэль не заподозрит, что Дин Винчестер следил за ним до дома. Дин наблюдает, как над домами восходит солнце, красное и оранжевое, переходящее в светло-голубое. Примерно через полчаса Кастиэль выходит из здания к своему пятилетнему седану, который является инженерной катастрофой. У его родственной души явно нет хорошего вкуса на авто. Он закутан в чёрное шерстяное пальто, но его волосы всё ещё мокрые. Кто-то поздно проснулся. Дин улыбается и потягивает кофе.       Прождав двадцать минут, чтобы убедиться, что Кастиэль не вернётся за чем-то забытым, Дин наконец выходит из машины. Он ждёт, пока другой жилец не уйдёт, затем быстро проникает в подъезд и направляется к квартире Кастиэля.       Замок на удивление легко взломать. Дин заходит в квартиру, закрывает дверь, достаёт камеру и начинает делать снимки. На этот раз он делает это не из каких-то жутких побуждений: он просто хочет убедиться, что Кастиэль не узнает о его визите. Поэтому, если он что-то возьмёт и передвинет, ему нужно будет знать первоначальное расположение вещей.       Это двухкомнатная квартира с деревянными полами и белыми стенами. На одной стене висит большой телевизор с плоским экраном, а перед ним стоит бежевый удобный диван. Остальное пространство заполнено книжными шкафами и книгами. В коллекции много литературы по судебно-медицинскому расследованию и профайлингу. Также странное сочетание современных триллеров и старой классики. У Кастиэля есть полный комплект романов Чарльза Диккенса.       Дин осматривает спальню и замечает тёмно-синее покрывало на наспех застеленной кровати. Остальная часть комнаты пуста; нет даже комода, всё хранится в шкафу.       В гостевой спальне есть матрас с нижней и верхней простынёй, но без одеял. Комната также пуста.       На кухне в основном готовая еда. Морозилка забита блюдами для микроволновки, а в холодильнике — продукты, которые долго хранятся. Дин размышляет, что, по крайней мере, в бункере Кастиэль будет питаться лучше. Дин любит готовить, и даже после потери Сэма он продолжал готовить себе свежий ужин каждый день. Это напоминает ему, что он больше не живёт в дороге и у него нет нужды довольствоваться дешёвой городской едой.       Здесь как минимум дюжина коробок с едой на вынос, у которой истёк срок годности. Дин нюхает одну из них и морщится. Боже, Кастиэлю следовало бы это выбросить.       Но самое важное то, что Дину будет сложно подсыпать наркотики в еду агента. Неизвестно, съест ли тот её, или когда, или даже сколько. Слишком рискованно. Дину придётся накачать его наркотиками напрямую.       Винчестер в последний раз оглядывает квартиру, проверяет фотографии на телефоне, чтобы убедиться, что всё в порядке, и направляется к двери.       На маленьком столике стоит плетёная корзинка с розовыми цветами, кажется, сделанная вручную. «Держу пари, с ней связана какая-то история», — усмехается Дин. Надо будет как-нибудь спросить у Кастиэля.       Он уходит, закрывая за собой дверь и не оставляя никаких следов своего присутствия.

***

      Дин следит за Кастиэлем, который уходит и возвращается каждый день в течение полутора недель, сидя в своей машине на противоположной стороне улицы. Если Новак будет здесь в пятницу, это будет идеальный момент для действий. Дин также изучил распорядок дня всех соседей мужчины, чтобы не столкнуться с кем-нибудь из них по дороге. По вечерам в пятницу здание довольно пустое, так как многие соседи Кастиэля идут ужинать или выпивать с друзьями. Кастиэль, напротив, останется дома на выходные, как это было в прошлый раз. Хотя нет полной гарантии, что всё пройдёт по плану, особенно учитывая работу Новака, Дин готов рискнуть.       Часть его стремится протянуть руку и коснуться Кастиэля.

***

      Голова Кастиэля падает на руку Дина, а всё остальное тело внезапно становится тяжёлым. Дин удерживает удушающий захват ещё несколько секунд, проверяя, притворяется ли мужчина или нет, но тот не шевелится. Его шея прижата к внутренней стороне локтя Дина, руки безвольно свисают, больше не пытаясь выцарапать ему глаза. В мягких волосах Кастиэля чувствуется слабый запах цитрусового шампуня, на щеках — лёгкая щетина. Винчестер опускается на колени, осторожно кладёт Кастиэля на пол и проверяет его дыхание.       Дыхание немного затруднено, но в целом всё в порядке.       Дин смотрит на него. На Кастиэля, так близко. Он изучает черты лица мужчины, его длинные ресницы и чувствует тепло каждого его выдоха.       — Извини, — говорит Дин. — Пора идти.       Но он колеблется. Он знает, что похищать Кастиэля неправильно, но он не собирается причинять ему вред. Он просто хочет поговорить, и это единственный способ, который у него есть. Дин сглатывает, ощущая, как в животе сжимаются мышцы, собирает обломки иглы — Кастиэль, безусловно, боец — и кладёт их в карман. Он в перчатках, но на игле могли остаться отпечатки пальцев. Потом он устраивает обмякшее тело Новака так, чтобы казалось, будто тот опирается на него, хотя на самом деле Дин несёт весь его вес.       Через входную дверь, в коридор. Затем вниз по лестнице и на парковку. Багажник машины уже приоткрыт, и Дину остаётся только открыть его полностью и положить туда агента. Он достаёт верёвку, которую заранее приготовил, и обматывает чужие руки и ноги, прежде чем связать их вместе. Из этого узла очень трудно освободиться, и хотя это неудобно, Кастиэль пробудет в этом состоянии недолго. Ну, по крайней мере, не в сознании.       Дин захлопывает багажник, садится в машину и уезжает. Спустя полчаса езды по шоссе он останавливается в каком-то отдалённом месте и, сидя в машине, впадает в панику.       Что он делает?       У него в багажнике находится агент ФБР. Совершенно невинный человек. Не существо. Не одержимый. И всё из-за того, что Дин хочет поговорить о своих чувствах? Это самая глупая вещь, которую он когда-либо делал. Он потратил пять недель на планирование и выполнение похищения федерального агента, только потому что Анна сказала ему, что Кастиэль — его родственная душа, и ему очень-очень хочется с ним поговорить. Это... просто безумие.       Но Кастиэль уже здесь. Теперь нужно двигаться дальше, не так ли? Кастиэль не пострадает, он будет в порядке. В полном порядке. Дин кивает сам себе. Он сжимает руль так, что костяшки пальцев белеют, глядя на пустой коммерческий центр, к которому подъехал. Он выходит из машины и берёт сумку, оставленную на заднем сиденье. В сумке находится анестезия. Он аккуратно заправляет иглу — у него есть опыт: они с Сэмом часто латали друг друга и могли сравниться с врачами скорой помощи в своих навыках, — а затем обходит машину.       Сделав глубокий вдох, он открывает багажник.       Кастиэль всё ещё там. Глаза закрыты, он не шевелится. Однако видно, что все верёвки были потревожены, и лёгкая усмешка пробивается сквозь беспокойство Дина.       — Не нужно притворяться, — говорит он. — Я знаю, что ты не спишь.       Кастиэль открывает глаза и пристально смотрит на него. Если бы он мог говорить, Винчестер готов поспорить, что из его уст лились бы всевозможные угрозы. Но сейчас Дин просто видит прекрасные голубые глаза.       Дин улыбается мужчине, стараясь как-то утешить.       — Только успокоительное, клянусь, — говорит он, показывая Кастиэлю иглу. — Так будет легче, — Кастиэлю не придётся быть в сознании, бороться или паниковать во время поездки. — За последние полгода ты похудел на десять фунтов, — добавляет Дин. Он может понять это, просто взглянув на мужчину, поскольку просмотрел множество его фотографий за последние пять лет. Это немного жутко, что он может заметить разницу в весе, но он отгоняет эту мысль. — Поэтому я не дам тебе полную дозу.       Страх смешивается с гневом, но Кастиэль не пытается вырваться, когда Дин делает укол в его руку. Кастиэль несколько раз моргает, словно хочет спать, а потом отключается.       Дин смотрит на него почти целую минуту, прежде чем ему удаётся вырваться из транса. Ему нужно вести машину. Да.       Следующие полтора дня он почти не останавливается, только дремлет. Он едет с максимальной скоростью всю дорогу, несмотря на то, что его «детке» приходится несладко. Каждый раз, когда он останавливается, чтобы снова накачать Кастиэля наркотиками, он также вынимает кляп и даёт ему воды. Новак не в себе, и Дину приходится массировать ему горло — кожа агента такая мягкая и тёплая, с грубой щетиной на щеках — чтобы убедиться, что он правильно глотает. Это занимает некоторое время, но после первого раза Винчестер начинает с нетерпением ждать этого и даёт воду каждые четыре часа. Кастиэль тёплый на ощупь и моргает, неясно глядя на Дина, когда начинает просыпаться.       Чёрт, это жутко. Дин — настоящий извращенец.       Когда они добираются до бункера, уже темно. Дин подъезжает к двери, сдаёт назад, чтобы багажник оказался ближе к ней, и открывает её. Затем он открывает и багажник. Кастиэль всё ещё в отключке, следующая доза потребуется через два-три часа. Дин проверяет его дыхание (в норме), а также его руки и ноги (кровь циркулирует), как и прежде. Он развязывает большую часть верёвок, а потом подсовывает одну руку под спину Кастиэля, а другую под его ноги и поднимает.       Агент тяжелее, чем Дин ожидал, но тащить его далеко не так сложно, как пытаться нести Сэма без сознания. В этом есть что-то странно успокаивающее — ощущать вес Кастиэля.       Дин укладывает его на кровать, полностью развязывает ноги и снимает с него обувь. Его пиджак от костюма весь перекручен, так что Дин снимает и его. Затем, испытывая тошноту, он надевает на лодыжку Кастиэля наручник и запирает его. Он выходит из комнаты, чтобы убрать ключ, и возвращается с бутылкой воды, которую ставит на мягкую кровать. На кровати много одеял, чтобы мужчине было комфортно, когда он проснётся. У Дина в кармане та самая маленькая камера, с помощью которой он фотографировал квартиру Кастиэля, и после секундного колебания он быстро делает снимок спящего Каса.       Это доказательство того, что он был здесь.       Наблюдать за тем, как Кастиэль дышит, кажется жутким. Дин понимает, что мужчина увидит его, когда проснётся, и будет знать, что он пялился, поэтому решает покинуть комнату. Он бродит по коридорам несколько минут, размышляя, чем бы себя занять, пока ждёт. Он переодевается в более удобную одежду — пару спортивных штанов и поношенную футболку, надеясь, что это будет выглядеть менее угрожающе. Может приготовить ужин? Придумать что-то простое, без использования ножа. Он не совсем уверен, как Кастиэль отреагирует на нож, поэтому лучше не рисковать.       Он решает сделать бургеры и размораживает говяжий фарш в воде.       Чего он не делает, так это не слишком много думает о том, что будет дальше. Он знает, что должен, но, эй, он же большую часть своей жизни импровизировал, и это не так уж плохо, правда?       Дин смотрит на свою пустую кухню. Пустоту без людей, друзей и семьи. Он закрывает глаза и трёт их, медленно дыша.       — Я идиот, — говорит он в тишину.       Он решает направиться в спальню, в которой закована его родственная душа — и поражается самой мысли об этом.       Кастиэль не спит. Он морщится от боли, потирая одну из своих икр, и Дин понимает, что мышцы Кастиэля, должно быть, зажаты или, по крайней мере, очень болят от долгого неподвижного состояния. Дин наблюдает, как Кастиэль делает большой глоток воды; замечает, как двигается его горло. Кастиэль снова дрожит, когда задевает особенно болезненное место.       — Я могу помочь с этим, — предлагает Дин.       Кастиэль подпрыгивает, подавившись водой, и широко раскрывает глаза, глядя на Дина.       — Судороги в мышцах? Я мог бы сделать массаж, но ты вряд ли позволишь мне подойти достаточно близко... — конечно не позволит, Дин — полный идиот. Дин — его похититель, и агент, вероятно, думает, что закончит жизнь в неглубокой могиле на его заднем дворе. Придумай что-нибудь другое, идиот. — Как насчёт «Ибупрофена»? Чёрного чая? Сэм всегда клялся в его противовоспалительных свойствах.       Кастиэль пристально смотрит на него, прищурившись. Через мгновение его лицо смягчается, и взгляд становится более ровным. Он смотрит со спокойствием и благодарностью, почти так, будто Дин официант или что-то в этом роде.       — «Ибупрофен» и чай были бы как нельзя кстати. Спасибо.       Такой вежливый. Дин ухмыляется, чувствуя победу. Пока никаких криков.       — Сейчас вернусь.       Он сразу же ставит чайник и ищет упаковку «Ибупрофена». Хотя упаковка не запечатана, есть надежда, что Кастиэль всё равно примет таблетки. Вода закипает, Дин заваривает чай и нетерпеливо постукивает по столешнице. Через две минуты он вынимает чайный пакетик и добавляет сахар. Затем возвращается к Кастиэлю и аккуратно ставит бутылку и кружку на пол у двери, примерно в пятнадцати футах от агента.       — Держи.       Кастиэль встаёт, цепь тянется за ним, издавая громкий шум. Полы выложены плиткой, а не ковром, поэтому металлические звенья гремят о твёрдую поверхность. Дин сглатывает, наблюдая за тем, как агент двигается, будучи закованным в цепи. Его слегка подташнивает, но есть и чувство безопасности. Кастиэль здесь и не может сбежать.       Кастиэль проверяет бутылку, затем таблетку, потом снова бутылку, прежде чем принять её с чаем. Он отходит к своей кровати и спокойно спрашивает:       — Итак, почему я здесь?       Ладно. Не облажайся.       — Я твоя родственная душа.       — Что, блять, с тобой не так? — требует Кастиэль.       Дин внутренне вздрагивает. Несмотря на то, что обвинение справедливо, больно слышать это от своей родственной души.       — Наверное, всё.       Рука Кастиэля крепче сжимает кружку. Он замолкает и, что удивительно, начинает смотреть на Дина с мягкостью.       — Я имею в виду... почему? Почему я?       Ладно, Дину нужно прояснить ситуацию.       — Слушай, я уверен, что ты ведёшь себя хорошо и спокойно, потому что думаешь, что я собираюсь пытать и убить тебя, но это не так. Клянусь, я не причиню тебе вреда.       — Я видел твоё досье, Дин.       Криво кивнув, Винчестер говорит:       — Да, я знаю. Я видел тебя в Вайоминге. Это... хм... как бы спровоцировало эту ситуацию.       Кастиэль наклоняет голову.       — Что ты имеешь в виду?       Дин хотел бы знать, о чём думает Кастиэль, когда слушает всю эту чушь о родственных душах и настоящей любви, но не может. Этот парень как чистый лист. И таким он был всегда. Дин ожидал угроз, он ожидал, что Кастиэль сделает какое-то заявление о том, что он агент ФБР, и всё ФБР будет охотиться за его задницей, и всё это не продлится долго, и ради своего же блага Дину следует отпустить его. Но вместо этого Новак просто задаёт вопросы, пытаясь понять. Его лицо остаётся спокойным. Единственная реакция Кастиэля — это лёгкий наклон головы и прищуренные глаза. Он выглядит озадаченным.       Он не проявляет никаких признаков страха.       Чёрт, он принимает информацию о купидонах, едва моргнув. Дин объясняет, что ему нужно узнать Кастиэля, и тот слегка наклоняется вперёд, словно приближаясь, чтобы лучше услышать слова. Новак спрашивает:       — А цепь?       — Прости, — извиняется Дин, — но ты агент ФБР. Она останется, — может, ему стоит сходить в библиотеку и посмотреть, не подойдёт ли что-нибудь другое. На данный момент. Это всё ещё временно. Он пока не собирается говорить об этом Кастиэлю, потому что... потому что... пока не может.       — Тогда могу я задать вопрос?       — Ты всегда можешь задавать вопросы, — тут же отвечает Дин. Ведь разговор — это то, чего он хочет. Весь смысл этой заварушки в разговоре. — Я знаю, что вся эта ситуация пиздец, ясно? Но вся моя жизнь такая, поэтому спрашивай.       — Мы сейчас встретились, правильно? Разве этого не достаточно?       — Но ты не... — Дин останавливается. «Ты меня ещё не знаешь, — хочет сказать он. — Я не знаю тебя. Тебя похитил серийный убийца, и я всё ещё вижу только оболочку твоей подготовки».       — Спасибо за чай, — и снова безупречная вежливость.       День первый.

***

      Второй день проходит примерно так, как и ожидалось. Много разговоров. Не только о похищении, но и о жизни Дина. Кастиэль немного открывается: упоминает своего брата, говорит о любимых блюдах и задаёт вопросы. Но в основном слушает. Винчестер думает, что Кас — отличный профайлер, раз его профессионализм виден даже при таких обстоятельствах.       Конечно, помогает то, что Дину хочется поговорить.       День третий. Кастиэль ещё спит, когда Дин просыпается. Зевая, он подходит к спальне агента и заглядывает внутрь. Тот лежит на спине, подтянув одеяла к груди. Его рот слегка приоткрыт, и он едва слышно похрапывает. Это мило. Дин прислоняется к дверному косяку и наблюдает, чувствуя тепло в груди. Он скучал по этому — по присутствию другого человека рядом. И его родственная душа так странно приветлива за загадочными глазами и едва заметной улыбкой. Дин хочет... чего-то большего. Он даже не знает, чего именно, но точно большего.       Кастиэль просыпается. Он резко садится и осматривает комнату, пока не находит взглядом Дина.       — Чёрт.       — Прости, прости, я просто заглянул, клянусь, я не настолько отморозок, чтобы подглядывать, — смущённо говорит Винчестер. — Пожалуй, я просто пойду и начну день.       Он быстро уходит, прежде чем Кастиэль успевает что-либо сказать.       Дин полностью погружается в приготовление завтрака, стараясь не думать о короткой панике, которую он заметил в глазах Кастиэля. Кас просто ещё не привык к нему и к пребыванию здесь, в бункере. Это вполне понятная реакция и, честно говоря, довольно мягкая, учитывая ситуацию, в которой он, по его мнению, находится. Дин не причинит ему вреда, но Кас этого не знает. Дин собирается разбить яйца для вафель, которые он планирует приготовить, когда звонит телефон.       — Алло? — спрашивает Дин, включив громкую связь.       — Дин! — голос Чарли звучит бодро, несмотря на плохую связь. Наверное, идёт дождь. — Это твой ежемесячный осмотр. Нужно ли мне бить тебя по коленям и заглядывать в уши? Хотя нет, это мерзко. Записать тебя на приём к врачу?       Дин смеётся.       — Со мной всё хорошо. Как ты?       — Отлично, — отвечает Чарли.       Разговор длится около десяти минут, большую часть времени Чарли выпытывает, чем занимается Дин. Само собой разумеется, он ей не рассказывает — Чарли убьёт его, если узнает, что он похитил Кастиэля. К тому же, он почти уверен, что Сэм заставил её пообещать присматривать за ним, потому что, когда Дин пытается закончить разговор, чтобы успеть приготовить завтрак — Кас ждёт — Чарли не отпускает его так просто.       — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы встретиться со своей родственной душой?       Дин замирает. Слава Богу, она не видит его.       — Эм, это было бы довольно сложно, учитывая, что он охотится за мной.       — В смысле? — спрашивает Чарли, озадаченная.       — Вендиго, — объясняет Дин. — Я нашёл там ФБР, и Кастиэль был среди них. Думаю, теперь он занимается делом Винчестеров. Так что, да. Встретиться с ним довольно проблематично, — Дин морщится. Если только тщательно не спланировать похищение. — Но у него всё хорошо, насколько я могу судить, и это здорово. По крайней мере, один человек, которому нравятся Винчестеры, живёт счастливой, нормальной жизнью.       — Эй! Мне стоит обидеться? Я что, не считаюсь членом семьи? Д-и-и-и-н, ты в полной жопе...       — Я не это имел в виду! Да ладно тебе, Чарли. Конечно, считаешься. Полагаю, вас теперь двое, да?       Чарли берёт с него обещание перезвонить ей через неделю, после чего наконец вешает трубку. Это наводит Дина на мысль, которую он выбрасывает из головы, пока доделывает тесто, чтобы приготовить вафли. Он украшает их клубникой и взбитыми сливками, решив побаловать Кастиэля, а затем возвращается в его комнату. Кас сидит на кровати со скрещёнными ногами, положив запястья на колени, словно собирается медитировать. Может, так и есть, надо будет спросить.       Дин стучит в дверь, чтобы сообщить о своём присутствии, и Кастиэль поднимает голову с одной из тех едва уловимых улыбок, которую камера, скорее всего, не смогла бы запечатлеть.       — Извини, нужно было кое с чем разобраться. Я приготовил вафли, — Дин ставит бумажную тарелку на пол с нормальной вилкой. Маленькая пластиковая вилка затруднила бы принятие пищи, к тому же он не думает, что Кастиэль нападёт на него. У Каса не такой характер, и объяснение Дина, почему нападать на него — плохая идея, похоже, сработало.       — Дин, ты когда-нибудь собираешься меня отпустить?       Дин замирает с вилкой в ​​руке. Его разум пугающе пуст. Он должен сказать «да», но почему-то произносит:       — Я не знаю.       Голос Кастиэля тихий и отчаянный.       — Дин, пожалуйста. Они наверняка уже знают, что меня нет. Уверен, мой брат Бальтазар не находит себе места.       Мир как будто останавливается. Вот Кастиэль, прикованный к полу, смотрит на него. Его родственная душа, которую он вынужден удерживать в плену, если хочет находиться рядом. Его родственная душа, которую он должен отпустить, но каждая клетка его тела кричит: «Нет!». Нет. Слова путаются во рту, и Дин понимает, что если заговорит, скажет что-то неправильное. Поэтому он молча встаёт, разворачивается и уходит.       Он останавливается у двери Сэма. Обхватывает ручку, поворачивает и толкает. Он опускается на пол посреди комнаты брата.       Собирается ли он отпустить Кастиэля?       Он должен. С моральной точки зрения должен. Дин выполнил все требования, чтобы разделить небеса с родственной душой. Держать Кастиэля дольше, чем он уже держит, неправильно. Совершенно неправильно.       Дин на мгновение представляет реакцию Сэма, но не идёт дальше воображаемого «Дин» от младшего брата и выталкивает его из своего сознания.       Кас был так добр к нему. Слушал все его глупые истории, не говорил, что он сумасшедший, когда Дин рассказывал об ангелах и демонах. Он даже попросил доказательства, а не сразу отверг слова Дина. В его глазах читалось сочувствие, когда Дин рассказывал о потере Сэма, о закрытии врат ада. Он слушал, когда Дин говорил: «Почему моя семья должна быть той, которая теряет всё?». Дин делился самыми ужасными моментами своей жизни, а Кас просто сидел и понимал. Возможно, он воспринимал это по-своему, представляя отца и Сэма не охотниками, а партнёрами по преступлениям, но всё равно понимал боль Дина. Он чувствовал его боль.       Но это не всё. Мысли Кастиэля так глубоко спрятаны. Дину трудно понять, о чём думает и что чувствует Кастиэль. Винчестер как будто хочет вскрыть его и выведать все секреты. Он хочет проникнуть в Кастиэля. И даже не в жутком сексуальном смысле. Просто странным образом.       Дин сидит на полу и дышит, сжав руки в кулаки.       Если Кас уйдёт. Если Кас уйдёт, осколки жизни Дина будут такими же безнадежными, как и раньше, но теперь Дин это осознаёт. Он не может вернуться назад.       Всё, что Дин видит в Кастиэле, умоляет оставить его. Узнать его.       Дин встаёт и направляется в общую душевую. Он отдал Касу спальню командира с прилегающей ванной, для остальных обитателей бункера имелась одна большая душевая, как в спортзале. Он раздевается и включает воду настолько горячую, насколько это возможно. Он даже не чувствует, как текут слёзы, но его прерывистое дыхание и дрожь в теле выдают, что он плачет. Он не может остановиться, он не может, блядь, остановиться. Он так долго был один, а Дин Винчестер никогда не был создан для одиночества. Он пообещал Сэму, что не вышибет себе мозги, но если Кас уйдёт, именно это и случится.       Он смотрит на свои дрожащие руки. Он не может отпустить Кастиэля. Пока нет. С остальным... он разберётся позже. Позже.       Через полчаса он выходит из душа, вытирается насухо и надевает ту же одежду. Ему нужно вернуться к Касу и дать ему ответ. Он мешкает час, прежде чем набирается смелости.       Кас сидит на кровати, читает книгу о русалках. Дин прочищает горло.       — Кас?       — Да? — отвечает Кас, его голос и взгляд спокойные.       — Могу я войти?       Дин ждёт, затаив дыхание, но Кастиэль, наконец, кивает.       Вместо того, чтобы зайти в комнату на пару шагов, как раньше, Дин пользуется возможностью и подходит к кровати. Ему приходится пройти мимо цепи, прикреплённой к полу — созданного им метода заключения. Он осторожно садится на край кровати и протягивает руку.       Кас озадаченно смотрит на руку Дина, а потом поднимает голубые глаза и встречается взглядом с Дином.       — Ты хочешь... взять меня за руку?       Дин чувствует, что краснеет, и поднимает подбородок.       — Да.       — Я не гей, — выпаливает Кастиэль.       Дин моргает. Ну, это последнее, что он ожидал услышать. Забыв о том, что не должен быть жутким, он говорит первое, что приходит в голову:       — А как насчёт парня из колледжа?       Теперь краснеет Кастиэль.       — Я хотел разозлить кое-кого, вот и поцеловался с ним. Это сработало.       Его слова пробуждают чувство юмора, которое Дин считал почти умершим.       — О, тебе придётся рассказать мне эту историю, — он хочет знать. Он хочет знать всё. Но Кастиэль всё ещё выглядит настороженным, поэтому Дин снова протягивает руку, ладонью вверх. Он старается вложить в голос искренность и мольбу. — Пожалуйста, Кас.       Кастиэль делает глубокий вдох, затем кладёт свою руку в руку Дина.       И сердце Дина переполняется. Это Кас. Дин знает, что Кас делает это только для того, чтобы ему стало лучше, и от этого в груди Дина поднимается что-то пьянящее. Кас — добрый. И прошло так много времени с тех пор, как Дин ощущал это, искреннее нежное прикосновение. Из любовниц последней была Лиза, и даже с ней он не чувствовал ничего подобного. Сэм прямо перед смертью положил руку на щёку Дина, предлагая безмолвное физическое утешение.       Взгляд Каса медленно меняется со спокойного на испуганный.       — В чём дело? — спрашивает Дин, напрягаясь.       Кастиэль отводит взгляд.       — Ты выглядишь испуганным, — испуганным им, Дином. И это больно, даже если на то есть веская причина, — Я не причиню тебе вреда, Кас.       — Мой брат всегда называет меня Кэсси. Я ненавижу это прозвище.       — Я могу называть тебя Кастиэлем, если хочешь, — нерешительно говорит Дин.       Кастиэль колеблется, его взгляд скользит по комнате и он с трудом сглатывает.       — Кас — подойдёт. Я просто... я просто... — он замолкает. Он пытается отстраниться, но Дин инстинктивно сжимает его крепче. Дин ожидает, что Кас будет сопротивляться, но вместо этого Кас просто бросает на него настороженный взгляд и перестаёт пытаться отнять свою руку. Часть страха исчезает, и он сжимает челюсти, возвращая Дину пристальный взгляд.       Дин изучает каждое изменение выражения на лице Каса. Он нежно целует тыльную сторону его руки.       — Прости, Кас, но я не могу тебя отпустить. Пока не могу.       Не желая больше настаивать, Дин выпускает руку Каса, ничего не говоря, и уходит из комнаты со смесью боли и надежды в сердце.

***

      Кас почти не реагирует, когда Дин говорит ему, что должен уехать на пару недель. Это сложная охота, связанная с каким-то масштабным ритуалом в Чикаго. Дин не может отпустить Кастиэля, но и пренебречь такой охотой тоже нельзя. Гарту нужна помощь, даже если эта помощь заключается лишь в том, чтобы быть на улице, разговаривать с людьми и постараться разобраться в происходящем. Уже есть пять жертв, убитых одинаковым образом, и полуразрушенная книга заклинаний намекает на то, что это нечто большее, чем просто ритуальное убийство.       На третий день Дин пишет сообщение Чарли и просит её заскочить в бункер, если от него не будет вестей в течение двух недель. Он объясняет, что это будет чрезвычайная ситуация, о которой ей придётся позаботиться. Она заваливает его вопросами, и Дин ставит телефон на вибрацию, чтобы сосредоточиться на охоте. На четвёртый день он резко решает бросить пить виски. Его начинает трясти, и Гарт волнуется, но Дин справляется с ломкой. Он хочет быть рядом с Касом не только как охотник, но и как полноценный человек. Функциональный алкоголизм не подходит для реализации этих планов.       Когда Дин возвращается, он измотан, но доволен результатом.       А Кас вне себя от злости.       Несмотря на то, что Дин почти сходит с ума от беспокойства, потому что, чёрт, конечно, оставить Каса одного на две недели, когда тот закован в цепи, было очень глупой идеей, ведь агент мог сойти с ума, гнев Новака радует. Потому что это тот Кас, которого Дин видит без масок и барьеров. Без фильтров. Даже укол насчёт того, что Дин — какая-то родственная душа, ранит, но также даёт Дину надежду на то, что Кас начнёт вести себя с ним по-настоящему, искренне, а не с той осторожной вежливостью, которую он проявлял до сих пор.       Дин оказывается прав. Кас постепенно раскрывается, впервые рассказывая о своём детстве. В чём-то детство Каса кажется полной противоположностью детству Дина: у него была тесная и уютная семейная жизнь на большом участке отца. Их семья была настолько сосредоточена друг на друге, что почти не замечала окружающий мир и не показывала его своим детям. Решение Кастиэля отправиться в самостоятельную жизнь, последовав за братом, стало для его семьи настоящим потрясением. В то время как Дин был в постоянных разъездах, отчаянно стараясь сохранить свою семью.       А может, у них больше общего, чем кажется на первый взгляд, просто Кас в этой ситуации больше похож на Сэма, а не на Дина. Странная мысль.       Дин также приносит Кастиэлю всё, что ему может понадобиться, полностью обустраивая комнату. Теперь, когда Кас остаётся, по крайней мере на какое-то время, Дин хочет, чтобы ему было комфортно. Итак, плоский экран, iPod, комод, одежда, всё, что нужно. За исключением тех моментов, когда он приносит Касу еду и другие вещи, Дин остаётся за пределами комнаты. Его зад болит от сидения на твёрдом полу, а спина начинает ныть от того, что он прислоняется к стене, но оно того стоит, чтобы проводить время с Касом там, где тот чувствует себя комфортно. Он не чувствует себя так, когда Дин слишком близко.       Кас продолжает не упоминать о цепи на лодыжке, но Дин не может не смотреть на неё. У него смешанные чувства — он сожалеет, но в то же время испытывает утешение. И странное чувство собственничества, что у него есть Кас, что Кас — его. Дин старается не думать об этом слишком много.       Однажды утром за завтраком Кас говорит: «Я скучаю по солнечному свету». Его осанка идеально прямая, элегантная, даже когда он сидит на неровной поверхности кровати. Дин дольше, чем следовало бы, любуется его поясницей.       Дин замирает, но всё же спрашивает:       — Да?       — Я бегал, — поясняет Кас. В его словах нет осуждения. Редко бывает. — Когда мог, конечно. Иногда, если работа сильно утомляла, я пропускал пробежки на какое-то время.       — Ты не бегал, пока я за тобой наблюдал, — выпаливает Дин, не подумав.       Кас перестаёт жевать и поднимает бровь.       Дин ёрзает на твёрдом полу.       — Эм, просто... Я не следил за тобой, — хотя, по сути, следил. Даже Дин может себе в этом признаться. — Неважно, я посмотрю, что можно сделать.       Кас пожимает плечами плавным движением и продолжает есть яйца.       Такие мелочи показывают Дину не только то, что Кастиэль несчастлив, но и почему. А это «почему» — ключевой момент. Пока Кас здесь, Дин хочет заботиться о нём и делать его жизнь как можно лучше. Он тратит деньги направо и налево, стремясь к этой цели, и поскольку Чарли помогла ему создать поддельные личности (которые Сэм потом использовал для инвестиций), она может это заметить. Пока что он не придумал хорошую отговорку. Но есть и другие способы заботы о Касе, помимо того, чтобы осыпать его блестящими игрушками. Хотя Кас не жалуется, Дин не раз замечал, как тот потирает свою закованную в наручник лодыжку.       Иногда у Каса бывают лёгкие приступы депрессии. Они едва заметны, потому что Кас — это своего рода загадка, но Дин видит их в мелочах: когда Кас дольше обычного отвечает, когда погружается в свои мысли, поджимает губы или его плечи напряжены... Да, Дин это замечает. Он учится понимать Каса.       Поэтому Дину нужно что-то предпринять. В долгосрочной перспективе...       Твою мать. В долгосрочной перспективе.       — Дин?       Дин поднимает глаза.       — Да?       — Ты выглядишь расстроенным. Что-то не так? — спрашивает Кас.       Дин улыбается. Конечно, Кас об этом спрашивает. И дело не только в его инстинкте самосохранения, а в том, как именно он задаёт этот вопрос. Он пытается утешить Дина. Это немного... странно, но здорово.       — Да, да, всё в порядке. Просто беспокоюсь о тебе, Кас.       Кас не отвечает, только прищуривается, словно мысленно добавляет: «И? Ты же сам причина, помнишь?».       — Я собираюсь отлучиться ненадолго. Ты справишься пару часов?       Кас медленно кивает.       — Я буду в порядке.       Когда у Каса появляется новый фильм для просмотра — какой-то французский, от которого Дин, наверное, умер бы от скуки (Кас говорит по-французски? Он не включает субтитры) — Дин уходит в библиотеку.       В библиотеке есть запертая клетка с магическими предметами, а также более крупное хранилище, которое по сути является подвалом бункера. Все записи о местоположении предметов и их назначении хранятся в библиотеке и организованы по карточной системе. Дина раздражает, как всё это устроено «просвещёнными», но спустя пару часов он находит три подходящих предмета, которые могут ограничивать передвижение человека в определенной зоне.       На то, чтобы разобраться с ними, уходит несколько дней. Два предмета — браслет и ожерелье — работают только против существ, а не людей, что логично. Но последний, манжета на лодыжку, позволяет установить границы, которые можно регулировать по желанию. Всё, что для этого нужно, — несколько специальных ингредиентов, заклинание и ношение манжеты с собой. Дин берётся за дело после обеда. Ему даже удаётся проверить её действие: он просто держит манжету в руках и подносит её к линии, установленной на кухне, и она останавливается в воздухе.       Эта манжета не освобождает Каса, но создаёт ощущение, что он свободен. Как будто Дин не такой ужасный человек.       Дин смотрит на манжету, довольный результатом.

***

      Дин приходит в себя на полу в комнате Каса. Он весь в крови. Ему приходится признать, что Кастиэль застал его врасплох.       Попытка Каса сбежать, конечно, провалилась. Дин не дурак, но и Кас тоже не так прост — он предположил, что магическая манжета является бредом, и в мире без сверхъестественного он был бы прав. В каком-то смысле у Винчестера есть преимущество. Или было. По правде говоря, Кас справляется с этим лучше, чем большинство людей, когда впервые сталкиваются со сверхъестественным. Да, он был в шоке, но быстро начал всё анализировать. Дин видел, как он проверял границы.       Его родственная душа умна. Несмотря на всю злость из-за нападения — Дин думал, что они уже прошли этот этап и Кас не будет пытаться сбежать — он не может не восхищаться. Конечно, Дин знал, что Кас умён, ведь он агент ФБР, но одно дело знать, а другое — увидеть своими глазами. И, признаться, он видел довольно глупых федералов.       Тем не менее, Кас атаковал его без колебаний. Охотник предполагает, что он должен быть благодарен за то, что Кастиэль не сделал ему ничего хуже, но, несмотря на всю нелогичность, он не испытывает этой благодарности. Он на секунду задерживает взгляд на Касе, чувствуя, как в нём продолжает бушевать гнев. Кас лежит на кровати, раненый, и обеспокоенно смотрит на него. Его запястье, закованное в наручник, начинает опухать.       — Ты собираешься драться со мной? — спрашивает он, собираясь снять с него наручник. — Я поменяю его на правую руку.       — Я не буду с тобой драться.       Дин застёгивает наручник на другом, неповреждённом запястье, затем осматривает то, которое по словам Каса болит. Оно не кажется сломанным. Увы, руки часто страдают на охоте: удары, обезглавливание и захваты — всё это оставляет след. Но с рукой Каса всё в порядке. Должно быть, это просто растяжение.       — Не сломано, — решает Дин. — Ноги?       — Левая. Кажется, только растяжение.       Дин кивает.       — Это всё, кроме порезов и синяков?       — Да.       Дин внимательно смотрит в голубые глаза Кастиэля, надеясь, что тот поймёт его.       — Я мог по-настоящему сделать тебе больно, ты ведь понимаешь это, да?       Кас смотрит на него.       — Мне всё ещё разрешено быть честным?       Это заставляет Дина замолчать. Очевидно, что сегодня они не добьются никакого прогресса. Погоди. Прогресса? Кас сделал именно то, что Дин в конечном итоге от него ожидал, то, что сделал бы любой в его ситуации. Он увидел шанс и воспользовался им. Чего Дин вообще ожидал? Что Новак будет просто сидеть спокойно и не попытается сбежать? Что, блять, с Дином не так? В конце концов, с Касом-то всё нормально.       В его животе скручивается странное чувство ярости, направленное и на Каса, и на самого себя. Потому что он позволил себе привыкнуть к мысли, что они сближаются, что их совместное времяпрепровождение делает их друзьями. Но Кастиэль так не считает. И, конечно, он не видит это так. Дин молча чистит, обрабатывает и перевязывает раны Каса — те самые, которые сам же ему и нанёс. Затем он переходит к своим собственным ранам. Но когда он смотрит на своё отражение в зеркале, на порез на губе и глубокую рану на лбу, которую заклеивает пластырем, его гнев постепенно утихает.       Дин понимает, что ему нужно приложить больше усилий, разобраться во всём. Возможно, Кас сможет его полюбить, если Винчестер найдёт способ пробиться через его защиту. Потому что, если он этого не сделает, то в конце концов потеряет его. Если он сможет заставить Каса открыться ему...       Или Дину следует взять от этого столько, сколько он может, пока есть такая возможность. Он не сможет удерживать Каса вечно. Блять. Он не знает, что делать. Он просто знает, что не хочет снова быть один. Он не сможет это пережить.       Кас всё ещё лежит на кровати, когда Дин выходит из ванной. Дин просто смотрит на него мгновение. Он в синяках и порезах, явно чувствует себя несчастным, но по-прежнему такой красивый. Кас бросает на него настороженный взгляд, слегка облизывая губы, когда Дин подходит к кровати. Губы становятся немного блестящими, и Дин не может не проследить за движением, когда мужчина глотает.       Дин опускается на кровать, сначала коленями. Затем он аккуратно ложится рядом с Касом, стараясь не задеть его скованную руку. Он медленно устраивается поудобнее и кладёт руку на живот мужчины.       Он замечает, как Кас резко вдыхает, и его рука поднимается вместе с дыханием Каса. Потом выдыхает. Он тёплый. Дин следит за его дыханием, с каждым вдохом и выдохом ощущая, что касается чего-то драгоценного.       Он понимает, что это немного выходит за границы, но тем не менее прижимается к Касу, плечом к плечу, коленом к колену. Он не может видеть лицо Каса с такого положения, но чувствует каждое движение его тела, каждое маленькое подёргивание. У Дина на глаза наворачиваются слёзы, потому что это так чертовски приятно — быть рядом с кем-то. При этом он не испытывает никакого физического возбуждения.       Дыхание Каса учащается, поэтому Дин успокаивающе говорит:       — Всё будет хорошо, Кас. Просто отдохни, ладно?       И Кас постепенно успокаивается, его дыхание становится ровнее, как будто он верит словам Дина.       У Дина в голове наступает полное спокойствие, наполненное чувством удовлетворения. В течение следующих десяти минут Кас немного двигается, устраиваясь удобнее. Он не пытается вырваться, хотя, конечно, это было бы трудно, когда его запястье в наручнике. Дин держит его здесь, не отпускает, но то, что Кас так близко, стоит того, чтобы испытывать чувство вины. Он знает, что это неправильно, но всё равно оно того стоит. Через двадцать минут Кас действительно расслабляется, а через сорок — засыпает.       Дин понимает это по лёгкому храпу Каса. Он улыбается, уткнувшись в тёплую рубашку Каса.       Только когда рука Дина начинает затекать, он приподнимается. Его рука скользит по рубашке Каса, и он едва касается его кожи.       Он останавливается, а затем нежно кладёт руку на обнажённый живот Каса, проводя ею вниз к его бедру и поясу. Он осторожно гладит мягкую кожу.       Когда Кас просыпается и хочет узнать, что Дин собирается делать, в голове Дина мгновенно возникает ответ. Ему не нужно долго размышлять. Он знает, чего хочет. Близости. И он знает, чего хочет Кас — вернуться к брату, сбежать. Это их шанс, и Дин это понимает. Он примет необходимые меры предосторожности с письмом, но оно того стоит, даже если Дин окажется за это в тюрьме. Сон в одной постели даст им обоим то, чего они хотят, думает Дин.       Кас смотрит ему в глаза.       — Да, я согласен.       И с этого момента всё меняется.