With Understanding

      Список причин, по которым Дин влюбляется в Кастиэля, становится всё длиннее.       Чувак умён, решителен и храбр. Он сражается с Дином как проклятый, даже когда знает обо всех преимуществах Винчестера, включая магию. Честно говоря, он довольно близок к тому, чтобы победить Дина в драке, просто так уж получилось, что его слабости — это сильные стороны охотника. Дин принимает удары не потому, что боится ранить Каса, а потому что Кас — хороший человек. И добрый. Он выслушивает тревоги и страхи Дина, предлагая утешение — делясь собственными страхами. Он открывается без всяких на то причин. Он предлагает утешение без выгоды для себя. Ведь Кас — хороший человек, в отличие от Дина.       Это тот самый человек, который поддержал Винчестера, когда он споткнулся у двери Сэма. Дин подумал про себя: «Боже, чувак, я только что избил тебя. На кой чёрт ты меня утешаешь?». Но это же Кас.       Просто Кас.

***

      Спать в одной постели с Кастиэлем — это одновременно и рай, и ад. Когда агент засыпает, его насторожённость исчезает. Он ворочается, сонно ворчит и толкает Дина, пока не устроится поудобнее. Ночью он прижимается к Винчестеру, но к утру обычно отворачивается. Однажды у него случается срыв: он пробуждается, лёжа на груди охотника, расстраивается и злится.       Дин был готов к такой реакции, потому сразу же переключается в привычную для себя роль заботливого опекуна.       Целый час он болтает о техническом обслуживании автомобиля, не упуская из виду лёгкую, насмешливую улыбку Кастиэля, которую тот прячет, когда Дин начинает тираду о современных подражателях «Импалы». Он приносит Касу еду, которую легко съесть и переварить. Короче, ведёт себя по-дурацки.       А по ночам шепчет обещания: «Я позабочусь о тебе. Я буду хорошо о тебе заботиться».       Звучит как рай, да? Но самый ад заключается в том, что Дин может делать лишь то, что позволяет Кас, даже когда тому снятся кошмары или он явно расстроен. Это случается редко, но иногда всё-таки происходит. Винчестер хочет прижаться к обнажённой коже мужчины, исследовать его тело, увидеть, где у него растут волосы и ощутить его силу. Однако Кас носит одежду как броню.       И в тот момент, когда Кастиэль впервые позволяет Дину прижать его к себе и утешить, охотник влюбляется в него ещё больше.

***

      На шестьдесят седьмой день (да, Дин ведёт счёт, потому что боится того момента, когда ему придётся отпустить Каса), они с Кастиэлем обустраивают своё «логово». У Новака в комнате есть телевизор, но, помимо того, что они спят в одной постели, Дин старается, чтобы это место оставалось личным пространством мужчины. Поэтому идея создать зону отдыха для них обоих кажется разумной. Винчестер позволяет агенту выбрать диван из рекламных буклетов, а также планирует принести и другие вещи, чтобы сделать комнату более уютной, но с этим придётся немного повременить.       — Как тебе? Выглядит хорошо, — произносит Дин.       Кас оглядывает «логово», затем кивает.       Дин плюхается на диван.       — Что хочешь посмотреть?       — Мы можем поговорить? — Кастиэль садится рядом с ним, но более сдержанно. Типичный Кас.       — Да. Конечно. Что случилось?       — О чём ты думал в Вайоминге, когда меня увидел? Я ведь даже не заметил тебя, хотя искал, — мужчина неловко пожимает плечами. — Но я чувствовал твоё присутствие.       Дин моргает.       — Чувствовал?       Новак кивает.       — Гм, вообще-то ты не должен был, — Дин усмехается. — На мне было заклинание. Честно говоря, сначала я оставался там не из-за тебя. Я волновался, что может быть ещё один вендиго, так как было два места убийства.       — Два? Мы нашли только одно.       — Благодаря мне, — объясняет Дин. — Пожар привлёк ваше внимание, верно?       Кастиэль немного хмурится.       — А что такое вендиго?       — Это сверхъестественное чудовище алгонкинских племён. Человек, который достаточно долго ест человеческую плоть, превращается в вендиго. Они почти бессмертны, если не считать уязвимость к огню, и им постоянно нужны люди в качестве пропитания. В общем, именно поэтому я и остался. А потом я услышал разговор полицейских об ОПА, и вспомнил, что ты в этой команде. Так что мне стало любопытно, — Дин смотрит на свои руки. — Я впервые увидел тебя на месте преступления. И меня просто... просто неимоверно потянуло с тобой поговорить. Я никогда раньше не испытывал такого порыва.       Новак молчит какое-то время.       — Не могу сказать, что у меня была такая же реакция на встречу с тобой.       — Ну, ты был в багажнике машины, — признаётся Дин.       Кас никак не реагирует.       — И ты остался после этого?       — Да. Просто наблюдал за тобой. Не в каком-то жутком смысле, клянусь. Просто... мне хотелось узнать тебя. Мне нужно было узнать тебя, — Винчестер замолкает. — Я всё ещё хочу узнать тебя.       Новак слегка наклоняет голову, как птица.       — Но дело не только в этом. Ты бы не привёз меня сюда, если бы не хотел, чтобы и тебя узнали.       — Наверное, да, — Дин переводит взгляд на манжету на лодыжке. Спортивные штаны на Кастиэле очень мягкие, но немного короткие, поэтому лодыжки оголены. Винчестер видит серебряный блеск. Он знает, что манжета легче цепи, но это всё равно оковы. — Да, — наконец говорит он. — Ты прав. Почему ты спрашиваешь, Кас?       Кастиэль прикусывает губу, его взгляд скользит по лицу охотника.       — Я хочу понять тебя.       — Тут нечего понимать, — вздыхает Дин. Он делая жест рукой у головы. — У меня там пусто.       Кас слегка смеётся.       — Неправда, Дин.       Смешок Кастиэля заставляет сердце Дина подпрыгнуть. Господи, как хочется, чтобы он ещё раз улыбнулся.       — О, нет, так оно и есть. Я простой человек с аттестатом о среднем образовании. Вот и всё.       Но Новак не смеётся, а смотрит на него серьёзно.       — Ты сам собрал прибор для измерения ЭМП. Ты можешь починить машину с нуля, и делал это не раз. А ещё ты способен вести дискуссии на любые темы, даже классическую литературу. Ты не глупый, Дин. Думаю, ФБР тебя недооценило, а твою удачу переоценило.       Щёки Винчестера заливаются румянцем, и он отворачивается. Как Кас умудряется видеть его так ясно, когда всё, что у него есть, — это собственные, совершенно неадекватные слова Дина? Чёрт, да Дин любит в этом мужчине всё! Эти слова крутятся в голове, и он поднимает взгляд. Агент смотрит на него с лёгким беспокойством.       — Дин?       Мысль о том, чтобы отпустить Кастиэля, причиняет острую боль, оттого охотник заставляет себя закопать её глубоко внутри.       — Спасибо, Кас.       Новак слегка улыбается.       — Итак, что будем смотреть?       «Я люблю тебя», — думает Дин. Понимание подобно удару молнии. Он боится, что Кас это заметит, но тот уже роется в коробке с дисками. Край рубашки приподнимается, обнажая полоску кожи, и когда Кастиэль находит нужный диск, Дин смотрит на него — на человека, которого любит.       — «Касабланка»? — предлагает Кас с улыбкой, не догадываясь, что она заставляет сердце Винчестера биться быстрее.       — Конечно.

***

      Семьдесят вторая ночь проходит неловко. Дин просыпается в тот момент, когда Кастиэль встаёт с кровати, и понимает, что возбуждён. Судя по румянцу Новака, отсутствию зрительного контакта и напряжённости становится ясно, что Дин тёрся об него во сне. Он идёт в сторону душа, положив руку на свой член, и отчаянно старается не думать о Касе, только вот в голову так и лезут ярко-голубые глаза, улыбка, а также подтянутое и сильное тело... В итоге Дин достигает оргазма, представляя красное лицо Новака и размышляя, станет ли он когда-нибудь причиной этого румянца?       На следующий день Кастиэль не проявляет признаков паники, что вселяет в Дина надежду.

***

      Прошло чуть больше трёх недель, и Дин готовит завтрак. Сегодня на столе будут блинчики, но не с джемом и сливками, как обычно, а с кленовым сиропом. Липкий, сладкий сироп разливается по тарелкам — именно то, что нужно. Дин разогревает сковороду, смазывает её маслом и выливает тесто. Один блин, второй, третий — все они оказываются на тарелке. Он украдкой оглядывается через плечо, чтобы взглянуть на Каса.       Тот сидит за кухонным столом в спортивных штанах, задумчиво проводя пальцем по его поверхности с той же сосредоточенностью, с какой он обычно смотрит на Дина или на что-то, что его тревожит или озадачивает. Винчестер уверен, что причина его задумчивости как-то связана с ним.       — Как ты? — осторожно интересуется Дин.       Кастиэль тут же бросает на него презрительный взгляд. Ладно, значит, он недоволен тем, что случилось вчера вечером.       А вот Дин доволен, даже в восторге. Кас поцеловал его. Их первый поцелуй. И да, Дин стал инициатором. Агент был так близко, смотрел на него с беспокойством и это выглядело так мило, а Винчестер был так напуган после ужасного кошмара, который только что ему приснился, что наклониться вперёд и прижаться губами к губам показалось хорошей идеей. Примерно через секунду он ожидал, что Кас отстранится или даст ему пощёчину, или ударит, но тот ответил на поцелуй.       И поскольку Дин — идиот, ему захотелось прижаться к коже Кастиэля, прикоснуться к нему везде. Почувствовать, как мужчина откликается на его прикосновения.       Дин провёл большим пальцем по чужому соску, который тут же затвердел, и, чёрт возьми, это было чертовски горячо, но Новак испугался. Он немного успокоился, когда охотник отстранился, и Винчестер осознал, что следует быть более внимательным к желаниям агента, ведь только тот знает, на что готов. Кастиэль попросил Дина поцеловать его снова. И, надо сказать, его родственная душа целуется невероятно — мягко, влажно, иногда с силой; а ещё так чутко реагирует на малейшее прикосновение или укус.       Но, несмотря на своё возбуждение, Винчестер заметил, что Новак не был так же возбуждён. Это подтвердилось позже, когда его вырвало, а Дин в это время был в душе, пытаясь утолить своё желание, представляя вкус Каса на своих губах. С тех пор Кастиэль выглядит раздражённым, и Дин не может понять, злится ли он на него или на самого себя.       Дин заканчивает готовить, раскладывает блинчики по тарелкам, ставит одну перед Касом, другую на своё место, и достаёт сироп.       Кас, не глядя на Дина, берёт бутылку и наливает себе сироп. Он разрезает блинчик вилкой, макает его в сироп и отправляет в рот. «По крайней мере, он ест», — отмечает про себя Дин. Могло быть и хуже. Кастиэль испытывает сильный стресс, и Винчестер беспокоится о его психическом состоянии. Всё осложняется тем, что понять агента очень трудно.       Дин облизывает губы, стараясь уловить последний сладкий вкус сиропа. В этот момент взгляд Каса медленно перемещается на его губы.       — Спасибо за прошлую ночь, — наконец произносит Дин.       Кастиэль тяжело вздыхает, сжимает губы в тонкую линию на пару секунд, а затем отвечает:       — Дин, я не... я не хочу этого. Я не хочу целовать тебя, я не хочу заниматься с тобой сексом.       — Всё будет так, как ты хочешь, — уверяет охотник, чувствуя, как что-то сжимается внутри. Он искренен, добавляя: — Если это значит, что я не должен тебя касаться, то я не буду.       — Это то, чего я хочу, — отвечает Кас с кривой улыбкой. — А ещё — быть свободным.       Теперь уже Дин опускает взгляд на свою тарелку, ощущая ком в горле. Во рту внезапно пересохло, и он с трудом проглатывает последний кусочек блина. Ему хочется сказать что-то важное, уверить Кастиэля, что его чувства глубже, чем просто физическое влечение. Ведь дело не только в сексе. Конечно, Дин хотел бы секса, он всегда любил секс, но удерживать свою родственную душу — не про это. Похищение эгоистично и неправильно, но оно не про насилие, как можно подумать.       — Я люблю тебя, Кас.       — Правда? — голос агента звучит тихо. — А что для тебя значит любовь, Дин?       Дин отвечает не раздумывая:       — Это то, что причиняет боль, — ладно, это не лучшее, что можно было сказать, но теперь Кас смотрит на него с удивлением, а не с горечью. — Но без этого не можешь жить, потому что эта боль сравнима со счастьем.       Кас откладывает вилку. Прямая линия его плеч превращается в изгиб.       — Мне жаль, — продолжает Винчестер. — Пожалуйста, пойми меня.       Агент несколько секунд изучает его лицо.       — Я верю тебе.       Эти слова снимают часть напряжения. Дин улыбается Кастиэлю, и тот улыбается в ответ.

***

      Первое, что указывает на проблему, происходит спустя два часа после того, как Дин уехал на охоту — срабатывают датчики движения. Винчестер подпевает Led Zeppelin, когда его телефон издаёт звуковой сигнал. Продолжая петь и держа одну руку на руле, он вводит код и смотрит на экран. В ту же секунду охотник замолкает: система безопасности дома сработала и подала тревожный сигнал. Он нажимает на экран и видит, что сначала сработал внутренний датчик, тот, что рядом с кухней. Он проклинает себя за то, что не установил камеры. Что-то попало в бункер.       Или кто-то выбрался из него.       — Блядь, — вырывается у Дина и он разворачивает машину. Он находится довольно далеко от каких-либо населённых пунктов, так что на дороге пусто. Ему остаётся лишь надеяться, что Кас не уйдёт далеко. — Извини, «детка», — говорит он, хлопая по приборной панели, — но нам надо поторопиться.       Очевидно, Кастиэль выбрался наружу. Это единственное, что приходит в голову.       Дин думает только об одном: ему нужно найти Каса. Исходя из того, сколько времени Дин провёл в пути, и учитывая, что агент не знаком с остальными частями бункера, он предполагает, что тот сначала осмотрит местность в поисках чего-то полезного, а потом отправится пешком. Винчестер заранее закрыл гараж и оружейную. Возможно, где-то остался пистолет или нож, потому что они с Сэмом любили держать оружие в доступных местах. В бункере нет телефонной связи, и смартфон Дин тоже не оставил. Он не хотел, чтобы в бункере было что-то, что можно было бы отследить, особенно без контроля.       После часа езды на высокой скорости Дин замедляется и останавливает машину. На манжете, которую он дал Касу, есть своего рода маячок. Он не укажет точное местоположение мужчины, как могло бы, например, заклинание на определение местоположения, но поможет определить общее направление, если Новак не снял манжету. Дин выходит из машины, находит книгу с инструкцией по использованию манжеты и произносит заклинание. Поскольку именно он активировал заклинание, то только он может его использовать, чтобы найти манжету, а значит, и Каса. Заклинание — это неразборчивое сочетание слов, которое даже сам Винчестер не до конца понимает, но как только последний слог срывается с его губ, он ощущает тягу.       Он снова садится в машину, достаёт карту и пытается понять, где находится, в каком направлении его тянет и какой маршрут мог выбрать Кастиэль.       Затем он снова выезжает на дорогу. Заклинание показывает только общее направление, и чем дальше Новак, тем менее точной становится тяга, поэтому Дину приходится ездить туда-сюда, сужая круг поисков. Кас не совсем придерживается дороги, что поначалу сбивает Дина с толку.       Когда наступает темнота, в груди Дина начинает подниматься глубокий страх. Что он будет делать, если Кас сбежит?       Когда тяга становится сильнее и начинает быстро меняться, Дин понимает, что он уже близко. Он останавливает машину и выходит. После короткого внутреннего спора он решает не брать ни пистолет, ни нож. Если он проиграет, то проиграет, но он не хочет брать с собой что-то, что может серьёзно ранить или убить Каса. Единственное, что у него с собой, — это наручники.       Когда Дин был ребёнком, Джон несколько раз оставлял его одного в дикой местности и охотился на него для тренировки. Это было упражнение, и Сэм не участвовал в таком до тех пор, пока не подрос. Этот опыт привил Дину неприязнь к походам, но научил его двигаться тихо. Очень тихо. Теперь он позволяет тяге вести его, двигаясь по лесным тропам в темноте.       Через пятнадцать минут он замечает тёмную фигуру. Это Кас. Тяга становится сильнее. Кас озирается, но не замечает Дина, скрывающегося в кустах. Он тяжело дышит, и охотник понимает, что это не только от усталости, но и от паники.       Дин плавно и бесшумно делает пять шагов вперёд и хватает Кастиэля за запястье. В следующий момент у него перед лицом оказывается дуло пистолета, и он думает: «О Боже», — но Кас не стреляет.       Дин тут же бросается на него. Первым делом он выбивает пистолет из рук агента, и делает это довольно грубо. Пистолет отлетает в сторону, Кас издаёт болезненный стон, и они начинают бороться. Новак всё ещё в отличной форме; Дин видел, как он каждое утро тренируется. Стойкий, как настоящий солдат. Он и дерётся как солдат, одновременно используя грязные приёмы, чтобы успешно защищаться и не давать Винчестеру шансов его нейтрализовать. Но Дин быстрее и немного крупнее. Он выкидывает из головы образ улыбающегося Кастиэля и дерётся так, будто это настоящая охота.       Кас получает удар в подбородок, отшатывается назад, но тут же меняет тактику и бросается к чему-то. Пистолет? Дин догоняет его, и внезапно чувствует резкую боль в животе. У Каса нож.       — Блять, блять... Кас, остановись! — я не хочу причинять тебе боль. Я не хочу причинять боль.       Кастиэль продолжает отчаянно пытаться вырваться. Он уже проигрывает, но не сдаётся. Он снова замахивается ножом, но Дин замечает на земле неровный камень, о котором агент не подозревает, и бьёт по нему. Следующий шаг назад заставляет Каса споткнуться и упасть, и Дин падает вместе с ним. Они врезаются друг в друга, и Кастиэль издаёт громкий пронзительный крик. Он замирает.       — Кас? — Дин защёлкивает наручник на одном запястье и пытается найти второе, но Новак уже не сопротивляется — он лежит на земле, обмякший.       — Мой живот, — хрипит Кас. — Нож, — он стонет, и Дин видит его голубые глаза, наполненные болью.       — Чёрт, — шепчет Винчестер. — Я собираюсь взять тебя на руки и отнести до машины, там свет и бинты. Не сопротивляйся, хорошо? Не двигайся.       Дин поднимает Каса настолько бережно, насколько это возможно. Он собирается нести его на руках, как невесту, потому что рана на животе, и любой другой способ только усугубит её. Охотнику трудно, но спустя несколько секунд он находит баланс, прижимая Кастиэля к себе, и идёт дальше. Новак тихо стонет, когда Дин немного спотыкается в темноте, и Дин кусает губу, моля, чтобы с Касом всё было в порядке. Ему срочно нужен свет для оказания первой помощи. Винчестер надеется, что рана не настолько серьёзная, чтобы потребовалась больница, потому что если это так, ему придётся отпустить Каса.       Одной этой мысли достаточно, чтобы в груди Дина возникла острая боль, как будто это он получил ножевое ранение, а не агент.       Через некоторое время Кастиэль расслабляется. Он не теряет сознание, потому что продолжает реагировать, когда Дин двигает его, но он обмякает у него на руках. Дин думает: «Я люблю тебя, люблю, не умирай у меня на руках, не оставляй меня».       Когда они добираются до машины, Дин проверяет рану и решает, что больница не понадобится. Взгляд Каса кажется стеклянным, как от физических страданий, так и от эмоциональной боли. Его глаза мокрые, и несколько слезинок скользят по холодным щекам. Дину нужно мгновение, чтобы понять выражение лица Новака — это отчаяние. Он бормочет несколько успокаивающих слов, таких же, какие сказал бы Сэму в случае ранения, и бежит к водительскому сиденью, заводит машину и мчится по тёмным просёлочным дорогам с окровавленными руками на руле.       Дин не отпустит Каса. Он не может. Он не отпустит.       А чтобы Кас оставался в безопасности, Дину нужно быть осторожнее. Не давать мужчине никаких шансов на побег, так как один из них точно пострадает, если это снова повторится.       — Кас, тебе нужно оставаться в сознании, — приказывает Дин, увеличивая скорость.       — Я хочу домой, — слабо говорит Кастиэль с заднего сиденья.       Дин в шоке. Конечно, Кас хочет домой. Но Дин — его родственная душа. А дом — это люди, а не место. Винчестер может сделать Кастиэля счастливым, ему просто нужно постараться лучше. Когда он перестанет всё портить, дела пойдут на лад. Ему нужно правильно заботиться о Касе, и тогда всё будет хорошо. Он создаст для Каса дом. Даст ему всё, что нужно. Он никогда никого не любил так сильно, кроме Сэма, а ради Сэма он готов на всё. Он готов на всё и ради Каса, он просто... просто должен удержать его. Поэтому он мягко произносит: «Ты дома».       Дверь бункера открыта. Дин несёт Кастиэля через неё, мысленно отмечая, что это похоже на то, как супруг несёт свою невесту через порог их нового дома.       Винчестер осторожно укладывает мужчину на кровать и пристёгивает его наручниками к изголовью.       Кас смотрит на него отсутствующим взглядом.       — Теперь я могу отключиться?       Дин мгновение смотрит на кровоточащую ножевую рану Каса, затем поднимает взгляд. Да, так будет лучше.       — Да.       Почти сорок пять минут уходит на то, чтобы полностью обработать рану. Дезинфекция, швы, и перевязка. Дин снимает с Кастиэля всю одежду, включая штаны и нижнее бельё. Крови было так много, что пока он её не смыл, не мог понять, есть ли другие травмы. Но нет, это только один глубокий порез.       Кас лежит перед ним голый. Гладкие мышцы и дорожка жёстких волос, спускающаяся вниз к его члену, который мягко лежит на бедре. Это зрелище красиво. Обрезанный. В любой другой ситуации Дин, скорее всего, уже начал бы возбуждаться, но сейчас он просто смотрит. У Новака подтянутое тело бегуна — стройное, без лишней массы, почти без волос. Он красив, но выглядит значительно тоньше, чем в одежде. Теперь, бледный от потери крови и с огромной повязкой на животе, он кажется...       Хрупким.       До этого момента Кас всегда был либо спокойным и собранным, либо дрался яростно, получая удары и нанося свои. Поэтому Дин видел в нём силу. Он был мощным, даже несмотря на манжету на лодыжке. Это не тот, кого легко сломить. Винчестер не хочет сломать его — он хочет, чтобы Кас оставался бойцом, просто не дрался с ним. Но как этого добиться, не сломив его? Эта мысль вызывает у Дина внутренний дискомфорт. Неправильно хотеть сломать кого-то, и Дин не хочет этого.       Ключ, понимает Дин, в том, чтобы хорошо заботиться о Касе. Если он будет удерживать мужчину, но при этом давать ему всё необходимое, тогда тому будет хорошо, и он сможет узнать Дина. Верно? Это логично.       Дин сглатывает, ещё раз оглядывая обнажённое тело Каса. Ему будет трудно не думать о нём в следующий раз, когда он останется наедине с собой, но он не хочет... не хочет брать то, что Кастиэль не предложил добровольно. Он накрывает его полотенцем и включает отопление, чтобы Новаку было комфортно.       И ждёт.

***

      Кас восстанавливается. Иногда он мило ворчит, а иногда сердится (и даже пытается заключить сделку, предлагая секс в обмен на свободу, словно Дин мог бы воспользоваться ситуацией и потом бросить его), Дин снова звонит Анне. «Эй, Анна. Э-э, это Дин. Хотя ты и так знаешь. В общем, суть в том, что мне по-прежнему нужна твоя помощь. Кас знает о магии, но я не могу подтвердить ничего из того, что произошло, без тебя. Думаю, мне бы очень помогло, если бы... если бы он знал, что я говорю правду. Я хочу, чтобы он поверил, понимаешь? — Дин делает паузу. — Когда сможешь, Анна. Спасибо». Он заканчивает разговор и кладёт телефон в холле, подальше от Каса.       Он замирает. Кастиэль всё ещё не отменил своё предложение, и это заставляет Дина осознать, насколько сильно он хочет Кастиэля в сексуальном плане. Конечно, он никогда не примет это предложение, но не может отрицать, что видит в Касе больше, чем просто друга. Случится ли это когда-нибудь — неизвестно, скорее всего, нет — но желание есть, и оно слишком очевидно. Да, Дин возбудился, и Кас видел это, только вот сам Новак не был возбуждён. Это придаёт всем действиям Винчестера странный сексуальный оттенок. Он не хочет думать о себе как о таком парне, но, возможно, он им является.       Дин нервничает. И немного злится. Кажется, что они с Касом поменялись ролями.       Он направляется в спальню Новака, чтобы позвать его на завтрак. Кас уже не спит, смотрит на него, укутанный в одеяла. Он немного похож на ребёнка, которого запеленали для удобства, потому что из-под одеял торчит только его лицо и растрёпанные волосы. Это выглядит так мило, что Дин улыбается, и все его тревоги начинают отступать.       — Готов к блинчикам? — спрашивает Дин, нарочито бодро.       Агент пристально смотрит на него.       — Но ты их не принёс.       — Больше никаких завтраков в постель, лентяй, — отвечает Дин с улыбкой.       Кас смотрит на него с лёгким удивлением, но тут же морщится от боли. Винчестер мгновенно оказывается рядом, улыбка тут же исчезает с его лица, но Кастиэль отмахивается от него. Он откидывает одеяла и очень осторожно поднимается. Он позволяет Дину поддержать его за руку (и хотя это вызывает у Дина трепет, словно он подросток, он решает просто насладиться моментом), и тот помогает ему подняться по лестнице на кухню. Новак на удивление крепко сжимает его руку, опираясь на Дина так, как, по наблюдениям Дина, он не часто любит делать. Слабая боль, которую причиняет охотнику его собственная ножевая рана, полностью того стоит.       Потому что, как всегда, этого маленького знака доверия достаточно, чтобы Дин был доволен. Именно такие «подарки» поддерживают его. Он сомневается, что Кас понимает, насколько для Дина важны эти моменты, и, возможно, Кастиэль бы смутился, если бы знал.       Каждая лёгкая улыбка и каждое добровольное прикосновение только укрепляют решимость Дина оставить Каса здесь.       Кастиэль уплетает блины за обе щеки. Он и раньше слишком много ел, но сегодня ему, должно быть, лучше, потому что он съел шесть штук, а они не такие уж маленькие.       Дин болтает о потенциальных охотах, рассказывает о работе по телефону, которую он ведёт, чтобы удостовериться, что сможет справиться с делами. Кас внимательно слушает, и Дин размышляет, что он, вероятно, отслеживает его преступления.       После завтрака Винчестер помогает Касу устроиться в гостиной, а сам уходит, чтобы заняться бытовыми делами.       Спустя час Дин возвращается в гостиную, но останавливается в коридоре. Он видит, как мужчина сидит на диване, с поднятыми ногами, быстро и нервно водя пальцами по своей манжете на лодыжке. Он слегка покачивается взад-вперёд, а затем проводит руками по своим растрёпанным волосам и крепко зажмуривает глаза. Кас не видит Дина с этого угла, но охотник всё равно отступает назад, когда Новак открывает глаза и запрокидывает голову, глядя в потолок. На его лице написаны паника и отчаяние. Кас тяжело сглатывает и начинает делать размеренные, ровные вдохи.       Он страдает.       И да, Дин знал, что эта ситуация окажет огромное давление на психику его родственной души. Он остался один с Дином, полностью оторванный от своей прежней жизни. Но Дин, похоже, не замечал очевидных признаков страдания.       Кас пытается справиться с приступом паники.       Винчестер видел подобное раньше. У него самого было три таких приступа за всю жизнь, два из них — после пребывания в аду. Сэму тоже было плохо после тех же событий. Дин никогда не забудет, как младший брат мучился в психиатрической клинике, изо всех сил пытаясь справиться с ситуацией и не в силах этого сделать. Как он смотрел по углам комнаты, и любая мелочь могла заставить его скорчиться от ужаса. Даже после того как Анна забрала на себя его травму, что-то всё равно осталось. Это сделало Сэма более грустным, мягким и, в каком-то смысле, более понимающим и спокойным с жертвами на охоте.       Кастиэль также испытывает гнев. Он смотрит на пустой экран перед собой, потом вытирает глаза.       Сердце болит, а грудь сжимается, Дин хочет броситься к мужчине и обнять его. Но захочет ли этого Кас?       Дин глубоко вздыхает и делает шаг вперёд, нарочно создавая шум.       Кастиэль вздрагивает, разворачиваясь к нему, и Дин замечает, как тот снова возводит стены: он выпрямляет спину, и его лицо принимает спокойное и любопытное выражение.       — Привет, — говорит Новак.       — Хочешь что-нибудь посмотреть? — спрашивает Дин.       Кас пожимает плечами.       Дин плюхается рядом с ним на диван и обнимает его за плечи. Кастиэль напрягается, но Винчестер продолжает держать его, и его хватка остаётся одновременно крепкой и расслабленной, и вскоре агент как бы сдаётся, слегка вздрагивая.       — Знаешь, ты куда лучший зритель, чем Сэм. Ты смотришь что угодно. А Сэм, чувак, он всегда обожал эти девчачьи фильмы о культуре, природе человека и прочем дерьме. Не то чтобы я не понимал природу человека — мы все, в какой-то степени, идиоты, которые пытаются жить своей жизнью, но всё равно идиоты... Ты понимаешь, о чём я, Кас?       Кастиэль дарит ему небольшую улыбку.       — Нет.       Охотник театрально вздыхает и начинает снова.       Да. Дин может сделать это. Он может сделать Каса счастливым. Однажды Кастиэль доверится ему, и боль, которую он чувствует, уйдёт. Но Дин боится, что Новак никогда не сможет забыть о своём заключении. И если так, это будет понятно, но Дин всё равно не может перестать надеяться на большее. Даже несмотря на то, что он помнит тот тёмный взгляд в глазах мужчины, боль, страх и гнев.       После трёх дней напряжённости между ними, той ночью, когда Дин спрашивает Кастиэля, может ли он вернуться в их постель — а Дин действительно считает её их общей постелью — Кас говорит «да».

***

      Вдалеке раздаётся слабый звонок мобильного телефона Дина. Он пытается вспомнить, где его оставил — у двери? — и выходит из зоны досягаемости Каса, чтобы найти его. Сотовый продолжает звонить, пока Винчестер шарит по карманам, ругая себя за небрежность. Когда звонок прекращается, Дин вздыхает и продолжает поиски, пока наконец не находит его в странном углу кармана куртки. Он достаёт его и видит пропущенный вызов и текстовое сообщение от Анны: «Сейчас буду».       Это значит, что у него есть около двух минут. Добиться такого уровня вежливости — это всё, на что ему удалось уговорить Анну. Он поворачивается к кухне и кричит:       — Кас! Иди на кухню!       Кас заходит на кухню и вопросительно смотрит на Дина.       — Я получил сообщение от Анны, она будет с минуты на минуту, — произносит Дин, довольный.       И, как по волшебству, Анна появляется с лёгким порывом воздуха.       Кастиэль отшатывается назад, на его лице появляется шок.       — Что за...       Охотник перебивает его, прежде чем Анна успевает прочитать Касу лекцию о богохульстве.       — Кас, это Анна.       Анна одаривает Дина тёплой улыбкой, и Дин отвечает ей тем же. Несмотря на всё, что они пережили вместе, Анна всегда будет другом Дина. Да, они ссорились, и порой серьёзно, особенно когда Анна вышла из-под контроля и решила связаться с Кроули... Это был тяжёлый год. Не улучшало ситуацию и то, что Анна долгое время держалась подальше от Дина в Чистилище, и что Дину понадобилось время, чтобы найти Бенни. Без сна и отдыха, только постоянная борьба — казалось, что он провёл годы в одиночестве. И с тех пор одиночество сделало его нервным. Но теперь между ним и Анной всё хорошо.       — Здравствуй, Кастиэль. Рада наконец-то познакомиться с тобой, — говорит Анна. Она делает шаг вперёд и прикладывает два пальца к его лбу, не реагируя на его инстинктивное вздрагивание. — Так лучше.       Кастиэль поднимает рубашку — Дин моргает, но не отводит взгляд — и снимает повязку, которую охотник наложил прошлой ночью, обнажая гладкую, зажившую кожу.       — Как ты это сделала?       — Исцеление — это врождённая способность ангелов. Только демонам требуется сила в виде сделки.       Кастиэль пристально смотрит на неё.       — Ты действительно ангел?       Дин наблюдает за происходящим. Анна эффектно демонстрирует свои крылья, создавая массивные тени и немного портя проводку в бункере. В другой ситуации это могло бы рассердить Дина, но выражение лица Каса полностью оправдывает будущий ремонт. Кастиэль задаёт вопросы — в том числе про Бога — и пока он переваривает ответы, Анна рассказывает ему обо всём, что происходило.       Небеса, похоже, действительно меняются. Дин радуется за Анну и за человечество в целом. Если небеса приведут себя в порядок, это улучшит жизнь для всех. Дин сомневается, что Люцифер когда-либо выбрался бы, если бы этот идиот Михаил не помогал. Некоторые ангелы хуже демонов. Но теперь у них есть правильная система иерархии и власти, которая основывается не на грубой силе, а на хороших лидерских навыках. Анна не самый могущественный ангел, но она умна и предана своим братьям и сёстрам.       Кстати, о них. Дин смотрит в пол.       — Как там Сэм?       — Налаживает отношения с вашим отцом.       Дин фыркает, и ему становится немного легче на душе. Он рад, что Анна позволила ангелам дать людям свободу передвижения.       — Да, на это уйдёт целая вечность.       Кас прерывает его, оставаясь бледным.       — Анна...       — Думаю, пришло время нам с тобой поговорить, Кастиэль, — говорит Анна и затем касается лба Каса. В следующую секунду их обоих уже нет.       Дин медленно выдыхает.       Анна не объяснила, что имела в виду, и Дин слегка обеспокоен. Да, Дин обеспокоен, не стоит скрывать. Он не станет скрывать это. Анна никогда особо не интересовалась социальными нормами, считая их бесполезной мелочью, поскольку они постоянно меняются. «За всем не уследить», — как-то раз сказала она. Иногда Дин забывает, насколько же чертовски стара Анна.       Винчестер расхаживает по кухне, гадая, сделает ли Анна ситуацию лучше или хуже. Скорее всего, и то и другое одновременно. Но хотя бы Кас теперь поверит Дину в отношении апокалипсиса. Да, они с Сэмом начали его, но их подтолкнули к этому как небеса, так и ад. Дину кажется, что это делает их поступки хоть немного оправданными. И они остановили его — Сэм остановил его, пожертвовав собой. То, что Дин сделал с Касом, ужасно, но он не ужасный человек. Ведь так? Сэм так не думал, но Сэма нет рядом, чтобы увидеть эту манжету на лодыжке мужчины.       Через несколько минут размышлений Дин видит, как Кас возвращается вместе с Анной. Его глаза полны слёз, когда он встречается взглядом с Дином.       Кас делает шаг вперёд и обнимает его.       Охотник в замешательстве, ему нужно время, чтобы ответить на объятие. Это невероятное чувство — Кас рядом, так близко, и он пытается утешить Дина. Дин обнимает его так крепко, как только может, столько, сколько ему позволено.       — Эй, — шепчет он, тронутый до глубины души.       — Приму это как прощание, — говорит Анна, но Дин едва слышит её. — Удачи вам обоим, — и она исчезает.       — Куда она тебя забрала? — спрашивает Дин, держа одну руку на талии Кастиэля. Он всё ещё не отпускает его, и Кас не против, он просто позволяет Дину прикасаться к себе.        — Разве это имеет значение?       Дину приходится улыбнуться.       — Думаю, нет, — не с таким... таким ласковым Касом.       — Дин...       — Да? — осторожно спрашивает Дин.       — Я отказываюсь от своего предложения, — говорит Кас.       Эти слова словно могут исцелить весь мир. Или хотя бы Дина. Это не просто отказ от предложения, это признание, что их отношения не будут двигаться в этом направлении. И неважно, будет ли между ними секс или нет, это положительное развитие. Дин хочет, чтобы чувства агента к нему, какими бы они ни были, были искренними. И теперь Кас смотрит на него с сочувствием и теплотой. Настоящей теплотой. Спасибо, Анна.       Остаток дня проходит в счастливом тумане.

***

      Кас свернулся калачиком на диване.       Дин украдкой смотрит на него, стараясь не выдать себя, потому что знает, что у него сейчас на лице сентиментальное выражение, за которое Сэм дразнил бы его веками. Но Кас такой красивый, такой светлый, такой умный и такой добрый. Он весь такой... нереальный. Да, он не идеален, но чертовски близок к этому. Дин поражается, кто вообще решил, что он заслуживает такую родственную душу? Неужели никто не понял, каким придурком он окажется?       — Чего уставился?       Дин вздрагивает, осознав, что погрузился в свои мысли и смотрел на Каса дольше, чем думал.       — Эм, прости.       — Дин. Почему ты пялишься на меня?       — Я люблю тебя, — наконец говорит Винчестер. — Вот почему.       Между бровями Кастиэля появляется небольшая складка.       — Понятно.       Дин смущённо краснеет и отводит взгляд.       — Знаешь, гораздо более уместно смотреть на кого-то, когда ты с ним разговариваешь, — замечает Кас.       Дин поднимает глаза, чувствуя, как на его лице появляется улыбка.       — Да. Наверное, так и есть. Что читаешь?

***

      Начинается всё с того, что Дин просит Каса просматривать газеты в поисках охоты (это дело, которым Кастиэль мог бы заняться, ведь Дин понимает, как сильно тот хочет быть полезным, особенно после всех разговоров о своей работе в ФБР), а заканчивается тем, что Новак не делает звонок (к счастью, Дину удалось отговорить его от звонка своему брату).       Кастиэль впал в панику, передав телефон Дину, но Винчестер смог его успокоить. Теперь Кас свернулся клубочком на коленях у Дина, положив голову ему на плечо. Сначала его руки крепко сжимали рубашку охотника, но теперь, когда он уснул, они расслаблены и спокойно лежат у него на коленях. Он даже немного пускает слюни на рубашку Дина, и это не должно быть милым, но всё же это так. Кас даже не вздрагивает, когда Дин немного двигается, чтобы устроиться поудобнее и не дать правой руке затечь.       Забота о Касе стала одной из величайших радостей в жизни Дина. И да, Дин понимает, что отчасти сам создаёт необходимость в утешении, но Кас позволяет Дину заботиться о себе. Он с готовностью принимает любимую еду, приготовленную Дином, слушает разговоры, даже если ему не особо интересна тема, видит смысл в словах Дина, понимает его намерения и успокаивается от дурацких фраз, которые тот произносит. Он редко отталкивает Дина. Он не отпускает саркастических замечаний, как это делал Сэм, а просто принимает заботу, впитывая её. Это удовлетворяет в Винчестере потребность быть нужным.       Кастиэль нуждается в нём.       И Дин всегда будет рядом, когда бы он ни понадобился.       Дин мягко касается щеки Каса, проводя пальцем по его нижней губе, но мужчина продолжает спать спокойно.       Внутри Дина бурлит целый вихрь эмоций, но самой сильной из них оказывается надежда. Кас начинает испытывать чувства к нему. Это единственная причина, по которой агент не натравил на него ФБР — потому что он по-настоящему и искренне заботится о Дине. Возможно, это ещё нельзя назвать любовью, но это точно не ненависть, и это гораздо больше, чем простое равнодушие. Новак заботится о Дине, и это для него важнее, чем желание сбежать. Мысли о побеге больше не занимают главное место в его голове.       Блядь. Кас мог бы полюбить его. Дин мог бы сделать Каса своим любовником. Своим всем.       Через полчаса, несмотря на любовь, доверие и надежду, от которых кружится голова, Винчестеру становится неудобно держать агента на руках. Он немного раздумывает, что делать, и решает: если Кас проснётся, они разберутся, а пока он отнесёт его в постель. Дин осторожно подводит руку под ноги мужчины и неловко поднимается. Кас тёплый, тяжёлый, но настолько расслабленный, что Дин едва не роняет его.       Дин облегчённо выдыхает, когда восстанавливает равновесие, и относит Каса в постель. Уложив его, он на несколько минут задерживает взгляд на нём.       Затем, не особо задумываясь о том, что он делает, он стаскивает с Кастиэля штаны, носки и, наконец, рубашку. Кас спит безмятежно, и Дин догадывается, что тот, должно быть, совершенно измотан как физически, так и эмоционально. Сам Дин тоже раздевается до боксеров и ложится рядом, накрывая их обоих одеялом. Он позволяет себе погрузиться в лёгкую дремоту, прижимаясь к чужому телу. Много обнажённой кожи соприкасается с обнажённой кожей. Да, Дин этого хочет, но он также понимает, что люди могут страдать от нехватки человеческих прикосновений. Он сам это испытал и даже не осознавал, пока Кас не позволил ему держать себя за руку. Дин был голоден. И он не хочет, чтобы его родственная душа испытывал эту нехватку, поэтому обнимает его. Он чувствует дыхание мужчины, ощущает грубые волоски, ведущие к его члену, когда кладёт руку на его обнажённый живот.       И вскоре Дин засыпает.       Когда он просыпается, он уже полностью возбуждён и упирается в спину Каса. Блядь. Пора вставать и заниматься делами. Дин осторожно откидывает одеяло, стараясь оставить его на Кастиэле.       Однако Кас поворачивается и смотрит на него.       — Ты проснулся? — шепчет Дин.       Кас кивает.       Дин аккуратно выбирается из кровати, хотя мужчина уже не спит. Затем он становится на колени перед агентом, наблюдая, как тот смотрит на него с каким-то странным выражением лица.       — Как дела? — тихо спрашивает Дин.       — Почему ты шепчешь? — шепчет Кас.       Дин почти фыркает.       — А ты почему?       Не задумываясь, он протягивает руку и тыльной стороной ладони касается щеки Кастиэля. Это сентиментально, но Кас расслабляется, и у Дина почти разрывается сердце. Он повторяет снова, наблюдая, как губы агента приоткрываются. В третий раз Винчестер нежно берёт его лицо обеими руками и целует.       Снова. И снова.       Кас отвечает тихим стоном, и Дин, не теряя времени, углубляет поцелуй. Его язык изучает тёплый рот Новака, он посасывает его нижнюю губу, используя все навыки и уловки, которые знает. Кастиэль реагирует на каждое прикосновение едва заметными движениями: то подаётся вперёд, то немного отстраняется, но затем снова прижимается к Дину. Его руки скользят по колючей щетине, и Дин задумывается, не впервые ли Кас целуется с кем-то настолько небритым.       Поскольку Кас всё ещё так расслаблен, так открыт и готов, Дин забирается на кровать. Чёрт, он примет всё, что Кас готов ему дать.       Поцелуи становятся всё более страстными, целенаправленными. Дин хочет разбудить в мужчине желание, хочет почувствовать, как его тело откликается. Он не знает, вырвет ли Каса снова или он оттолкнёт его, но пока Кас показывает хоть малейший признак желания, Дин будет продолжать. Он оставляет на чужой шее засосы, агент подаётся к нему, тихо постанывая. И Дин не может удержаться от собственного стона. Чёрт, Кас такой горячий. Такой чертовски удивительный. Дин никогда в жизни не был так возбуждён. Он хочет погрузить свой член в него, но знает, что не может этого сделать.       Пока нет.       Эта мысль заставляет его застонать, а член пульсировать в боксерах. Разрешит ли Кас Дину кончить на него? Дин начинает исследовать тело Каса, лаская мышцы, которые он до этого только видел, от груди до бедра, изучая каждый дюйм кожи. На животе у Каса есть старый шрам от пулевого ранения. У Дина есть с полдюжины таких же, и это только напоминает ему, что Кас боец, и насколько он силён. Сейчас этот сильный человек лежит здесь, издаёт стоны ради него — и это самое возбуждающее, что Винчестер может себе представить.       Он проводит рукой по дорожке волос на животе Каса, направляясь к его члену, но Кас резко хватает его за руку. Дин замирает.       — Хорошо, — шепчет Дин, снова целуя Кастиэля в губы.       Новак не хочет, чтобы охотник касался его там. Хорошо. Но Дин может показать ему, как сильно он его хочет, как сильно хочет подарить Касу удовольствие, такое же, какое Кас дарит ему. Он начинает тереться членом о бедро Кастиэля, давая тому почувствовать его впервые. И, чёрт возьми, ощущение того, как его член скользит по чужому бедру, даже через боксеры, невероятно. Он целует агента, при этом не закрывая глаз, и видит, как на лице Кастиэля мелькает шок и замешательство, но также и возбуждение, как его щеки краснеют, а зрачки расширяются. Кас не до конца понимает, что происходит, но он готов к тому, чтобы кончить. Его тело хочет этого.       Дин может довести его до оргазма. Показать ему, как это может быть хорошо. Если он заставит тело Каса откликнуться, его разум последует за ним.       И Дин больше всего на свете хочет и того, и другого.       — Я... ох, — говорит Кастиэль, голос у него выше обычного.       — Пожалуйста, — умоляет Винчестер, и только нерешительность мужчины удерживает его от того, чтобы кончить раньше. — Вот так? Пожалуйста, — он берёт руку Каса и целует её, словно старается выразить всю свою преданность одним прикосновением. — Кас, я так хочу тебя.       Кастиэль смотрит на него, по-прежнему возбуждённый, но в его взгляде теперь появляется неуверенность и страх.       Дин вспоминает, что Кас никогда не спал с мужчиной. Это его первый опыт. Мысль о том, что он первый, возбуждает Дина ещё сильнее. Никто никогда не прикасался к Касу так, только Дин. Охотник вынужден прижать руку к своему члену, чтобы не кончить прямо сейчас, и делает несколько глубоких вдохов, восстанавливая контроль.       Новак не уверен в том, что происходит, и эта неопределённость его беспокоит. Дин хочет помочь ему расслабиться.       Он осторожно ложится сверху, почти полностью накрывая собой тело Каса, и подстраивает своё дыхание под дыхание агента. Физический контакт. Сначала Кастиэль напряжён и насторожен, но когда Дин намеренно замедляет своё дыхание, Кас неосознанно начинает подстраиваться под него. Дин смотрит в голубые глаза Новака, стараясь заставить его успокоиться. Поддаться. Если Кастиэль позволит ему взять контроль в свои руки, то, как считает Винчестер, он расслабится. Дин сжимает запястье Каса, давая понять, что всё в порядке, и он рядом.       — Шшш, — мягко шепчет Дин, прикасаясь губами к уху Каса. — Успокойся. Я здесь, — ещё один поцелуй, но в шею. — Я сделаю тебе приятно, если ты позволишь мне.       И Кас расслабляется. Да, получилось!       — Вот и всё, Кас. Вот и всё. Могу я прикоснуться к тебе? Обхватить тебя рукой? Ртом? — спрашивает Дин.       Кас открывает рот, затем закрывает его и, наконец, очень тихо и неуверенно отвечает:       — Хорошо.       Но Дин полон решимости доставить Кастиэлю такое удовольствие, что он буквально потеряет связь с реальностью. С лёгкой улыбкой на губах охотник опускается ниже и аккуратно засовывает руку в чужие боксеры, впервые касаясь пениса Каса. Он чувствует, какой тот твёрдый и гладкий, проводит большим пальцем по головке, затем медленно и уверенно проводит рукой от основания до кончика. Новак выгибается, издавая громкий стон, и Дин продолжает, заворожённый тем, как мужчина отдаётся его прикосновениям, как его тело рефлекторно и отчаянно движется в такт его руке.        — О, блять. Какой же ты красивый в таком положении, — говорит Дин, и он говорит это абсолютно искренне.       Видя, как Кас увлечён и поглощён происходящим, Дин не может устоять и сам достаёт свой член из боксеров, прижимая его к бедру агента и оставляя предэякулят. Он собирается кончить на кожу своей родственной души. Оставить след. На лодыжке Кастиэля манжета, но семя — это нечто большее. Более глубокое. Дин хочет... он хочет всё.       Кас сжимает руки охотника, кусает губу и смотрит на него тёмными глазами. Сейчас он такой твёрдый в ладони Дина. И этот взгляд? Это активное участие. Дин целует его грудь, тронутый и поражённый.       А потом, без малейшего предупреждения, Кастиэль кончает прямо на руку Винчестера. Тёплая жидкость растекается по его пальцам, в ладонь, и Дин хочет слизать всё, но одного ощущения уже достаточно, чтобы дойти до собственного оргазма.       — О, Кас, — выдыхает он и кончает, горячий и скользкий, на бедро Каса.       Через несколько минут Дин приходит в себя, чувствуя последние капли своего семени, вытекающие из кончика члена, и затем он встаёт. Он снимает испачканные боксеры агента, сдерживая желание пососать мокрое пятно, и вытирает его и себя. Он смотрит на пенис Новака, который уже смягчается, но продолжает оставаться почти полным. Толстым. Дин мечтает о том, когда сможет отсосать ему. Его взгляд скользит к лицу Кастиэля, но тот просто смотрит в потолок с пустым выражением. Потрясён?       Слёзы текут по его щекам.       Блядь, блядь, блядь.       — Блять, Кас, не плачь, — говорит Дин, теперь уже в панике. Он что-то не так понял? Он зашёл слишком далеко? Он осторожно вытирает его слёзы, радуясь, что Кас не отстраняется. Дин колеблется, но берёт одеяла с пола, заботливо укутывает Каса и укладывает его рядом с собой, пока не убеждается, что тот полностью укрыт. Кастиэль прижимается ближе, и Дин с облегчением выдыхает. — Шшш, Кас. Ты хорошо справился. Я люблю тебя, я так сильно люблю тебя, — шепчет Винчестер.       Кас встречается с ним взглядом, его голубые глаза полны эмоций, которые Дин не может распознать. Но потом он закрывает их и ещё больше расслабляется в его объятиях.       — Я знаю.