With Understanding

      Несмотря на реакцию Каса, Дин находится в приподнятом настроении до самого утра.       После того, как Кастиэль порезался, ударив по зеркалу, и они поговорили, Дин не может выбросить из головы то, что произошло прошлой ночью. Согласился ли Кас? Винчестер без понятия, хотя тот сказал «да», но...       Может, Новак не уверен в своих чувствах и не знает, что точно ответить? Дин не имеет представления, что происходит, но это могло бы объяснить его поведение. Конечно, Кас проявляет признаки стресса, но ведь Дин не причиняет ему вреда, правда?       Кастиэль постоянно говорит о том, как скучает по брату, и охотнику трудно это игнорировать. Он общается с Чарли, обсуждая, как связаться с ФБР и не быть пойманным, и, к счастью, у неё есть идеи. Дин понимает, каково это — долгое время обходиться без семьи. Очень тяжело. И речь идёт не только о смерти Сэма. Когда Сэм уехал в колледж, а отец решил охотиться в одиночку, у Дина остались лишь «Импала» и случайные перепихоны с женщинами. У Каса же нет даже этого — у него есть только Дин и то, что он может ему предложить.       У Кастиэля почти нет контроля над собственной жизнью, что ужасно. В какой-то степени ситуация с похищением равна той, что была между Дином и Михаилом, когда Дину пришлось сказать «да». Только вот сейчас в роли Михаила выступает он сам.       Но Винчестер твёрдо решил, что теперь он будет лучше заботиться о своей родственной душе. Да, он больше не облажается. Он будет осторожнее и внимательнее. Будет ждать столько, сколько потребуется, и даже откажется от своих желаний, если ничего не получится.       Он загладит свою вину перед Касом. Касом, который настолько заботится о нём, что однажды сказал: «Я не заслуживаю быть пленником, но и ты тоже», — и передал ему телефон со слезами на глазах.       Охотник уставился на огромный холодильник, купленный Сэмом. В бункере есть и холодильная камера, но он редко её использует. Личный холодильник — это, конечно, круто, но, глядя на его блестящую поверхность, Дин никак не может перестать думать о Касе. Перед глазами снова всплывает заплаканное лицо агента, и с каждым ударом сердца вспоминается момент, когда он нашёл его в ванной, окровавленного.       На секунду Дину показалось, что Кас намеренно сделал себе больно. Но тот выглядел удивлённым, увидев свою порезанную руку, так что Винчестер думает, что это был скорее порыв, вызванный эмоциями.       Дин захлопывает дверцу холодильника и идёт проверить Каса.       Новак лежит на диване, свернувшись калачиком, с книгой на коленях. Его травмированная рука неуклюже поднята вверх, словно он не может найти удобное положение для неё. Дин берёт одну из тех декоративных подушек, которые есть у всех, хотя сам он никогда не понимал, зачем они нужны, и говорит:       — Эй.       Кас поднимает глаза. Он выглядит спокойным, но немного отстранённым.       — Можно? — спрашивает Дин, указывая на его руку и поднимая подушку.       Новак кивает в ответ.       Дин осторожно кладёт подушку на бедро Каса и подсказывает, как лучше разместить руку. Он и правда знает, что делает. Кастиэль смотрит на него с удивлением.       — Я столько раз травмировал руки, что научился с этим справляться, — поясняет Дин. — Раньше мы покупали самые дешёвые подушки в долларовом магазине и держали одну в машине для таких случаев.       — Наверное, быть охотником — тяжёлая ноша, — комментирует Новак.       — Физически тяжёлая, это точно, — соглашается Дин, почёсывая затылок. — Как ты?       Кас отворачивается в сторону, явно избегая ответа.       — Пожалуйста, давай не будем об этом, Дин, — тихо просит он.       Винчестер садится на диван и поднимает одну ногу Каса, затем вторую, так что обе конечности оказываются у него на коленях. Кастиэль настороженно смотрит на него, но не возражает. Дин начинает массировать сначала икры, а затем пятки. Кас вздыхает и откидывает голову назад, напряжение понемногу уходит. Его рука плотно обмотана бинтом, но Дин видит, как его пальцы слегка подёргиваются.       Прошло уже больше пяти месяцев, и за это время Дин научился лучше понимать реакции Каса. То, что раньше казалось ему безразличием или натренированным спокойствием, на самом деле не являлось таковым. Поскольку у Новака было безмятежное детство, его трудно вывести из равновесия. Он не поддаётся панике и не действует вслепую; он думает, размышляет и анализирует. Он старается обдумывать всё и действовать рационально. То, что Дин считал выработанной тактикой, оказалось естественным поведением.       Но когда Дин видит, что Кас испытывает явные трудности, это означает, что ситуация настолько серьёзная, что даже его привычная выдержка на пределе.       Кровь пока не просочилась сквозь бинты, но Дин понимает, что к вечеру их придётся сменить. Эта кровь — свидетельство того, что творится в голове у Кастиэля.       — Расскажешь ещё раз про своё детство? — спрашивает Дин. У него есть идея, как помочь Касу выйти из подавленного состояния.       — Дин, мои истории о детских ссадинах и синяках не такие уж интересные. Не понимаю, почему ты продолжаешь спрашивать.       — А мне интересно, — возражает Дин. — Всё, что связано с тобой, интересно, Кас.       — Любовь слепа.       Винчестер смеётся.       — Ну, расскажешь, пожалуйста?       — Ладно, но только если принесёшь мороженое с вишней.       — Идёт.       Теперь Кас улыбается. Успех.       — Я уже рассказывал тебе про Хейэль?       — Младшая сестра, — кивает Дин, продолжая мягко массировать Касу стопу, от чего тот слегка вздрагивает.       — Единственная сестра, — уточняет Кастиэль. — Однажды я застал её, когда она вернулась в ночи, хотя должна была давно спать. Мы с Бальтазаром... Э-э-э, ну, неважно.       — Ну-ка, что?       — Пропустим эту часть, — отмахивается Кас своей здоровой рукой. — Главное, что мы не спали. Она пришла пьяная, с размазанной помадой. Бальтазар повернулся ко мне и спросил: «Как думаешь, на сколько её посадят под домашний арест?». Хейэль устроила сцену и заявила, что сбежит в Гранд-Каньон, если мы выдадим её. Я хотел просто сдать её родителям и лечь спать, но Бал настоял на сотрудничестве, — Кас делает паузу, — и припомнил ей этот должок, когда она застукала его за оргией.       Дин заливается смехом.       — Серьёзно?       Кас пожимает плечами, но на его лице появляется улыбка.       — Ага. А потом он стал школьным учителем. До сих пор не понимаю, как это произошло.       — Ты скучаешь по ней? — спрашивает охотник, тут же осознавая, что вопрос может быть немного неуместен, учитывая обстоятельства их отношений.       — Она не читает мои письма, — говорит Кастиэль. Он почти не реагирует, когда Дин ненароком напоминает, что по сути удерживает его в плену. И Винчестер не может понять, делает ли это Кас из вежливости или просто предпочитает не заострять внимание на ситуации. Может, агент просто не хочет причинять ему дискомфорт, напоминая, что он является похитителем. — Так что, в основном, нет. Хотя иногда — да. Но я уже привык к этому.       — Сэм сменил номер телефона посреди учёбы в колледже, — вспоминает Дин. — Тогда я подумал, что он окончательно решил оборвать со мной все связи. Не то чтобы я часто ему звонил, но иногда проверял, как он там, понимаешь?       — Но в итоге вы наладили отношения.       Дин кивает.       — Да.       Кастиэль опускает взгляд.       — Я беспокоюсь о Бальтазаре.       Дин нежно целует его лодыжку.       — Мне очень жаль. Хочешь мороженое прямо сейчас?       — Да, пожалуйста.       Где-то внутри Кас злится на него. Но Дин постепенно стирает эту злость, шаг за шагом, день за днём. Новак становится мягче, начинает спокойнее относится к присутствию Дина и находит в нём утешение. Винчестер, в свою очередь, больше узнаёт о своей родственной душе, и то чувство одиночества, которое долгое время терзало его так, что становилось больно дышать, постепенно отступает с каждой новой улыбкой Каса.

***

      Рука Кастиэля не полностью зажила, когда он заболел гриппом.       Дин, как обычно, просыпается первым, но в этот раз замечает, что Кас тяжело дышит и громко храпит. Винчестер вылезает из кровати и подходит к нему, на мгновение зависнув над ним. Потрогав лоб Кастиэля, он понимает, что тот горячий. При этом Кас не потеет, что указывает на продолжающуюся лихорадку. Дин идёт в ванную, мочит полотенце холодной водой и возвращается, чтобы положить его на лоб мужчины. Он не собирается его будить — лучше пусть отдохнёт.       Дин направляется на кухню, достаёт блендер и замороженные фрукты, чтобы приготовить смузи. Спустя пятнадцать минут он возвращается в их спальню.       Кастиэль уже проснулся, держит в руках рулон туалетной бумаги и смотрит на Дина с явным раздражением.       — Ты меня заразил, — хрипло заявляет он.       Дин не может это отрицать. Где ещё Кас мог бы подхватить болезнь?       — Извини, — он протягивает стакан со смузи. — Голоден? Он холодный.       Кас вздыхает и протягивает руку.       Дин передаёт ему стакан и садится рядом на кровать, ещё раз проверяя его лоб. На этот раз Кас не сопротивляется и молча начинает пить смузи через соломинку. Дин напоминает себе, что Кас болен, потому что вид мужчины, сосущего соломинку, немного... ну, возбуждает. Всё в Кастиэле возбуждает, но некоторые вещи особенно. Винчестер прочищает горло и отворачивается.       — Тебе нужно что-нибудь ещё?       — Салфетки, — отвечает Кас, делая паузу. — И фильмы?       — Будет сделано, — спокойно произносит Дин и уходит за необходимыми вещами.       Он выбирает мультфильм. Он знает, что когда у него самого жар и он начинает бредить, просмотр чего-то мрачного или жестокого пробуждает в нём охотничьи инстинкты — случалось, что он даже замахивался на Сэма. Жизнь Каса, возможно, была не такой жестокой, как у него, но, определённо, Новак имел дело с насилием чаще, чем это бывает у обычных людей. Странные вещи всплывают, когда ты не в своём уме.       «В поисках Немо» оказывается настолько скучным, что Кастиэль засыпает на середине. Дин использует этот момент, чтобы убраться в комнате и начать готовить суп на обед.       Когда он возвращается, Кас вроде бы просыпается. Его взгляд затуманен, и он смотрит на Дина как-то растерянно.       — Бал?       — Нет, это Дин, — отвечает охотник, касаясь его лба тыльной стороной руки. Жар усилился. — Ты меня узнаёшь, Кас?       — Я тону, — невнятно говорит Новак.       Дин моргает.       — Ты можешь нормально дышать? Вдохни глубоко, — спрашивает он, опасаясь пневмонии.       Кас хватает его за руку.       — Бал, я тону. Дин не отпускает меня, и я тону, я теряю себя, — он всматривается в лицо Дина. — Кастиэль исчез.       По спине Винчестера пробегает холодок. Он застывает на пару секунд, потом осторожно выдыхает. Он снова смачивает теперь уже тёплое полотенце холодной водой и кладёт его на лоб агента, но тот больше не реагирует. Его взгляд бессмысленно блуждает по комнате. Примерно через пятнадцать минут, когда мультфильм почти заканчивается, Кас снова засыпает.       Кастиэль исчез. Я теряю себя.       Дин начинает задумываться: получается, всё, что осталось Касу, — это лишь заполнять собой пустоты в его жизни? Поэтому он стал мягче, более восприимчивым к его нуждам и желаниям? Это не значит, что Кастиэль полностью сдался, его борьба ещё не окончена, ведь манжета на нём не для украшения. Но считает ли Кастиэль свою заботу об охотнике утратой собственной сущности? Своего рода капитуляцией?       И всё же Кас остаётся тем же человеком. Тем, кто спорит с ним о статьях в газетах, кто проверяет все двери, когда Дин уходит на охоту, и кто продолжает просить освободить его.       Хотя слова Каса тревожат, их истинный смысл остаётся непонятным.       Не зная, что делать, Дин решает приготовить ещё один суп, на этот раз куриный с лапшой. Он добавляет много чеснока, полагая, что это поможет Касу быстрее выздороветь. Он роется в аптечке и находит витамин C в порошке, растворяет его в воде. С подносом в руках он возвращается к мужчине.       Подойдя, Дин проводит рукой по влажным от пота волосам Каса.       — Эй, ты тут? — тихо спрашивает он.       Кастиэль приоткрывает глаза.       — Я принёс тебе суп и кое-что попить. Думаешь, сможешь сесть?       Кас кивает, и Дин помогает ему сесть. Он даёт стакан и следит, чтобы Новак выпил всё до дна, а затем вручает тарелку с супом.       — Кас... что ты имел в виду, когда сказал, что теряешь себя?       — Хм, — агент закрывает глаза, и тарелка начинает падать. Дин подхватывает её. Вдруг Кастиэль резко открывает глаза и пытается встать. — Мне нужно выбраться!       Дин откладывает тарелку и берёт его за руки, чтобы удержать.       — Кас, тебе нельзя вставать, ты болен. Тебе нужно лежать, — но тот продолжает сопротивляться, пытаясь вырваться. Его движения неуклюжи. — Кас!       Кастиэль наклоняется ближе и смотрит Дину прямо в глаза.       — Надо бежать.       — Завтра, — обещает Дин. — Завтра мы выйдем на пробежку, — добавляет он, понимая, что Новак говорит совсем о другом.       Тем не менее, слова Дина, кажется, успокаивают его, и Кас садится на кровать.       — Разбуди меня утром, Бал, — просит он, после чего валится на подушку и засыпает.       Дин долго смотрит на него. Кас. Его любимый Кас. Даже сейчас, с красным носом, приоткрытым ртом и храпом... Дин любит его. Винчестер приносит миску с холодной водой, ставит её на тумбочку и ложится рядом с ним. Через некоторое время ему удаётся убедить полусонного Кастиэля устроиться у него на руках, и Дин нежно обнимает его.       Проходит два дня, прежде чем температура Каса спадает, и он быстро выздоравливает, почти не помня, как тяжело болел.       Но Дин помнит. Он помнит, как Кас просыпался, пытаясь убежать, и звал своего брата. И как Дин каждый раз успокаивал его, шепча: «Не волнуйся. Я позабочусь о тебе».

***

      За неделю до дня рождения Каса, к которому Дин, конечно же, готовится (он закупился сливочным сыром, печеньем Oreo, хорошим шоколадом для выпечки и новым телефоном), он заходит в спальню после душа с полотенцем на голове. Он забыл взять пижамные штаны, поэтому на нём только боксеры. Кастиэль уже лежит в кровати с книгой в руках. Когда охотник входит в комнату, Кас сначала смотрит на него небрежно, но затем бросает быстрый взгляд... на его боксеры.       После чего слегка краснеет, устраиваясь поудобнее и вновь погружаясь в чтение.       Дин останавливается, вытирая волосы полотенцем, и размышляет: не показалось ли ему, что Кас смутился? Или это был... интерес?       Решив проверить, Винчестер бросает полотенце на пол и забирается в кровать, не утруждая себя походом за пижамой. Агент откладывает книгу на прикроватную тумбочку, и Дин успевает заметить небольшой бугорок у него под одеялом. Но прежде чем он успевает рассмотреть больше, Кастиэль натягивает одеяло и поворачивается на бок.       Дин немного колеблется, но потом придвигается ближе, устраиваясь позади него. Он дрочил в душе, так что не беспокоится о том, что у него может встать, и прижимается всем телом к ​​тёплой спине. Кас расслабляется, как обычно, и Дин мягко проводит рукой по его бедру, медленно поглаживая. Новак издаёт едва слышный звук и замирает. Дин улыбается в темноте.       Может быть... он сможет доставить Касу удовольствие. Сделать минет. Интересно, понравится ли Касу? Да, Дин спросит.

***

      День рождения Кастиэля прошёл гораздо лучше, чем Дин ожидал. Сейчас Кас лежит у него на руках, свернувшись клубочком. Он не спит, но притворяется, что спит. Он даже имитирует глубокое дыхание, которое бывает у людей, когда они полностью отключаются. Однако Дин понимает, что Новак притворяется, потому что тот время от времени чешется или подёргивается. Дин обнимает его одной рукой, а в другой держит книгу, надеясь, что Кас вскоре действительно уснёт.       Эта книга — копия той, которую Дин увидел у Каса в библиотеке. Автор — Дэвид Росси, и она о психологии профилирования и ловли серийных убийц. Книга оказалась более полезной и информативной, чем другие, которые Дин читал раньше, где обычно разбирали конкретные случаи. Дин нашёл её в комнате Сэма, когда протирал пыль с его вещей. Сэму, скорее всего, было бы забавно узнать, что человек, чью работу он читал, теперь охотится за его братом.       Но Дину сложно сосредоточиться на чтении. Он постоянно возвращается к воспоминаниям о недавнем интимном моменте с Касом — о вкусе его спермы, ощущении плотного члена во рту и о том, как Кас толкался в него во время оргазма. То, как он выгибал спину, смотрел в потолок и прикусывал губу, когда его пенис пульсировал. Его мышцы живота подёргивались, а бёдра дрожали. Это было прекрасно и так горячо.       Впервые в жизни Дин кончил без какой-либо физической стимуляции, потому что ему пришлось удерживать Кастиэля, чтобы тот случайно не перекрыл ему кислород во время минета.       После того как Винчестер предложил удовлетворить его, Кас стал чуть более прилипчивым, но на этом всё и ограничилось. Для охотника это огромное облегчение, так как он переживал, что такое интимное взаимодействие может травмировать мужчину, ведь тот не до конца понимает, почему соглашается, а потом начинает из-за этого волноваться.       И ещё был тот телефонный звонок. Дин сделал всё, чтобы вернуть Каса в его обычное рациональное состояние, ведь агент, если честно, всегда лучше справлялся, когда анализировал, а не поддавался эмоциям.       — Кас, ты не спишь?       Кас вздыхает.       — Нет.       Дин откладывает книгу.       — Мы можем поговорить?       Новак оборачивается, отталкивая одну руку Дина в сторону.       — Дин, ты же ненавидишь такие разговоры.       — Эй, с чего ты взял, что я не хочу поговорить о твоих шептунах? — возражает Дин. — Чувак, некоторые из них просто убойные.       Кас разражается смехом.       — Дин.       Дин самодовольно ухмыляется ему в ответ.       — На самом деле я хотел задать тебе вопрос.       — Ладно, — говорит агент, становясь немного настороженным.       — Ты говорил серьёзно, когда сказал: «Он не такой, как мы думали»? Это было... Ну... — Дин колеблется. — Что ты тогда имел в виду?       Кастиэль выпрямляется. Он внимательно смотрит на Дина, его руки покоятся на коленях, но затем он тянется одной рукой к нему. Дин берёт его за руку, и его сердце на миг замирает. Кас редко инициирует физический контакт, обычно полагаясь на Дина, тем не менее сейчас он сам делает первый шаг. С грустной, но тёплой улыбкой Кас смотрит на него.       — Я говорил серьёзно, Дин. Ты не злой человек.       — Даже после всего этого? — спрашивает Дин, обводя жестом тюремную клетку Каса и дом Дина.       Новак кивает.       — Даже после этого. Я не буду лгать и утверждать, что запереть меня здесь было правильным решением, потому что это не так. Но я понимаю, почему ты так поступил. Ты пережил столько боли, помогая другим, — Кас опускает взгляд. — Я восхищаюсь тобой, Дин.       Винчестер чувствует себя словно влюблённый подросток, но всё же уточняет:       — Я тебе нравлюсь?       На лице Каса мелькает боль.       — Да.       Но сердце Дина переполняется радостью.       — Я не должен, — признаётся Кастиэль, и Дин слышит стыд в его словах. — Не должен, но ты мне нравишься, — он пожимает плечами, а после кривится. — Мне даже нравится твоё чувство юмора.       Дин смеётся.       — Наконец-то хоть кто-то оценил мои шутки про пердёж.       Новак закатывает глаза.       — Не эту часть твоего юмора.       Охотник наклоняется вперёд и целует его, настолько легко, насколько это возможно, но чтобы был физический контакт.       — И этого достаточно.       Голубые глаза Каса на мгновение вспыхивают, а его губы расплываются в улыбке.       Дин бросается за камерой, стоящей на прикроватной тумбочке, но, неверно рассчитав расстояние, с грохотом падает на пол. Быстро вскочив, он хватается за камеру и включает её. Он смотрит на экран с грустью.       — Чёрт, — говорит Винчестер. — Не то чтобы мне не нравилось твоё беспокойство, — добавляет он, опуская камеру.       Кас лишь качает головой.       — Дин, ты идиот.       — Да-да, — отвечает Дин, поднимая камеру. — Улыбнёшься?       Кастиэль улыбается, и Винчестер запечатлевает этот момент на снимке и в памяти — как и все остальные моменты, связанные с человеком, которого он любит.       Позже, разглядывая фотографию, Дин понимает: если он потеряет эти драгоценные улыбки, если он потеряет Каса, его жизнь лишится смысла. Пошутив ещё пару раз, он снова прижимается к агенту, и на этот раз Кас засыпает легко, словно сбросив тяжёлый груз. Дин нежно целует его в затылок, зная, что это не разбудит его. Он любит этого человека, и умрёт, если потеряет его.

***

      Дин начинает осознавать, что, несмотря на то что он нравится Касу и тот привязался к нему, в Кастиэле по-прежнему живёт страх. Бледное, испуганное выражение на лице мужчины, когда Дин вернулся с шприцом, — то, что Винчестер ещё долго не забудет. Это напомнило ему о дне, когда он похитил парня из его квартиры. Кас боролся, словно его жизнь висела на волоске, и иногда Дин забывает, что именно так Кас и воспринимал ситуацию. Кастиэль был уверен, что умрёт там, на своей кухне.       Для Дина это был момент, когда зародилась его собственническая любовь, но для Каса — начало плена у серийного убийцы.       Охотник понимает, что должен найти способ избавить Каса от страха. Да, он похитил его и держит против воли, но он не собирается причинять ему боль, ведь любит его.       Иногда Дину больно видеть Каса с манжетой на ноге — это напоминание о том, что он здесь не по своей воле. Но порой это также облегчение — знать, что Кастиэль не уйдёт, как сделали все остальные.       Дин никогда не рассказывает Касу, но его мучают кошмары, в которых Кастиэль исчезает посреди ночи и никогда не возвращается. Винчестер просыпается в холодном поту, с эхом от пистолета, приставленного собственной рукой к своему виску.       Однажды, за обедом, Дин встаёт на колени перед Касом и закатывает его штанину, обнажая манжету.       — Что ты делаешь? — с недоумением спрашивает Кас.       — Проверяю лодыжку, — отвечает Дин, хотя это лишь частично правда. Конечно, он действительно осматривает её на предмет ран или раздражений, но всё, что он замечает, — это появляющиеся мозоли. Никаких пролежней или синяков, вероятно, благодаря тому, что манжета достаточно лёгкая. Винчестер проводит пальцами по тёплой коже Каса, затем скользит по прохладной поверхности браслета. Где-то глубоко внутри у него всплывает мысль: «Ты мой. Ты принадлежишь мне». И манжета служит тому доказательством.       — Всё в порядке, — говорит Кас.       Дин поднимает глаза и улыбается.       — Болит?       Кас колеблется.       — Уже нет.       Дин поднимается, нежно касаясь манжеты напоследок.       — Хочешь пообедать на улице? Может, стоит насладиться солнечным светом.       — Мне бы этого хотелось.

***

      Тульпы, блядь, полный отстой.       Кас больше не скован, его лодыжка свободна, и он смотрит на Дина. Винчестер замечает на его лице проблеск осознания: всё, что теперь стоит между ним и свободой, — это сам Дин. Но Дин не намерен отпускать его так просто. Нет. Кас принадлежит ему. Кастиэль должен быть рядом с ним, и Дин сделает всё, чтобы заботиться о нём, любить его, и однажды Касу придётся смириться. Дин не выдержит его потери. Он просто не сможет.       — Кас, не надо, — говорит Дин с отчаянием в голосе, гораздо сильнее, чем тогда, когда тульпа чуть не убила Каса в коридоре. Опасность он может пережить. А потерю Каса? От одной только мысли сердце колотится как бешеное.       — Дин, я не хочу причинять тебе боль. Не хочу, — произносит Кастиэль, его лицо полно боли, но теперь в его взгляде появляется оттенок жалости. — Просто отпусти меня... Я никому не скажу, где ты. Отпусти меня.       — Я не могу, — отвечает Дин, поднимая монтировку.

***

      Дин смотрит на бутылку водки, оставшуюся в лазарете. Он сделал один глоток после драки с Касом — это первый алкоголь, который он выпил с тех пор, как резко завязал со спиртным во время охоты с Гартом. Он даже не обдумал своё желание выпить, это было чисто инстинктивное действие. Для него и Сэма это было привычкой — накатить после сложной охоты, когда полученные синяки и порезы требовали внимания, но не настолько серьёзного, чтобы тратить запасы «Викодина» (который им приходилось красть, так что эти запасы были ограничены).       Кастиэль спит, снова прикованный наручниками, в полубессознательном состоянии после сотрясения, но в безопасности, в постели.       Дин тоже хочет отключиться — при помощи алкоголя.       Он причинил боль Касу. Чёрт, он действительно его травмировал. Сильно.       И дело не только в физическом уроне, хотя очевидно, что он нанёс Новаку серьёзную травму головы. Нет, он никогда не забудет лицо Каса, мокрое от слёз, когда он тащил его по коридору обратно к наручникам. Или звук хруста костей в запястьях агента, когда он их скручивал. Как больно было Касу, когда его насильно волокли, как он обмяк и разрыдался, а Дин, будучи настоящей сволочью, даже не остановился — просто взял Кастиэля под мышки и продолжил тащить дальше. Кас, даже несмотря на свои травмы, пытался отползти от Дина, держащего манжету для его лодыжки.       Всё это время, когда Дин убеждал себя, что не причиняет боль своей родственной душе, он просто занимался самообманом. Тешил свои иллюзии.       И даже тогда... даже тогда Дин заставил его снова надеть манжету. Сказал: «Я люблю тебя, Кас. Мне нравится твоя борьба, мне нравится, какой ты сильный, но ты нужен мне здесь. Пожалуйста, надень её».       Дин не лгал, когда говорил эти слова. Они были искренними. Но есть и другая истина: Кас не хочет быть здесь. Он хочет вернуться домой, к семье, работе и своей прежней жизни. И, хотя охотник ему дорог, это не изменилось за восемь месяцев плена. Кастиэль не хочет причинять ему боль и, по сути, уже доказал, что не станет этого делать. Но может ли Дин сказать то же самое?       Он подносит бутылку водки к губам и делает большой глоток.       Была первая попытка побега. Дин едва заметил её, но на лице Кастиэля были следы слёз, размытых кровью. Вторая попытка была более отчаянной — Кас старался не усугубить ножевую рану. Потом он злился и кричал, что следовало просто выстрелить из пистолета.       Дин делает ещё два глотка.       Физическая травма на самом деле менее важна. Синяки и раны со временем заживают. Но раны в душе и разуме — нет. Дин знает это лучше всех.       Допив бутылку, он вваливается пьяным в спальню Каса, берёт с кровати подушку и кладёт её на пол. Затем он ложится на холодный, твёрдый пол и засыпает.

***

      Дин просыпается в четыре утра с ужасным похмельем. У него во рту пересохло, как в пустыне, а голова раскалывается будто от удара молотком. Тошнота подступает к горлу, и он с трудом подавляет её. Его мышцы скованы, каждый шаг отдаётся болью, но он заставляет себя подняться. Ему нужно несколько минут, чтобы размять тело и не врезаться в дверь или не потерять сознание. Одного сотрясения мозга в этом доме вполне достаточно.       Кастиэль всё ещё спит. Дин осторожно опускается на колени у кровати, кладёт руку ему на лоб — отчасти проверяет, нет ли температуры, но главным образом просто хочет прикоснуться. Кас сонно открывает глаза.       Слова вылетают прежде, чем Дин успевает их остановить:       — Хочешь, чтобы я тебя отпустил, Кас?       Кас выглядит озадаченным.       — Бал?       — Мне подбросить тебя до дома? — настаивает Дин. — Если ты скажешь... если ты скажешь, я подброшу.       Кас щурится на него, потом закрывает глаза.       Он не вспомнит об этом утром, и Винчестер втайне испытывает облегчение.       Потому что он — грёбаный трус.

***

      Дин готовит яичницу-болтунью, приправленную только солью и перцем, чтобы не раздражать желудок Кастиэля, и размышляет о том, какой он идиот. Перед агентом он держится уверенно, делая вид, что всё под контролем, хотя внутри буквально разрывается от эмоций. Он причинил боль Касу. У Каса не только сотрясение, но и глубокая депрессия. Заставить его поесть — это как пытаться накормить маленького ребёнка, который не умеет говорить. Новак не только придирчив; он не в силах сказать, чего хочет.       Дин старается скрыть свои чувства, но по мере того, как депрессия Каса становится сильнее, он всё чаще находит утешение в алкоголе. Он уже не прячет бутылку — Касу всё равно, он не будет её искать. Оба словно погружаются в бездну, и Дин чувствует себя абсолютно беспомощным перед происходящим.       Но он не перестаёт говорить. Бесконечно разговаривает с Касом.       О Сэме, о себе и о жизни. О своей «детке» — Импале. О разных охотах и людях, которых встречал на пути. Многие из них стали ему дороги, но в итоге он потерял их: Бобби, Эллен, Джо, Эша и многих других. Каждая потеря оставляла глубокую рану, особенно в той войне, за которую он отчасти чувствует ответственность. Но мысль о том, что он может потерять Кастиэля — свою родственную душу — будто конец света.       Это напоминает ему о потере Сэма.       Дин сломался. Если он потеряет Каса, он окончательно разобьётся.       Винчестеру приходит в голову, что лучшим выходом было бы отпустить Каса, а потом застрелиться. Так бы сразу решились две проблемы. Но он дал обещание Сэму, что никогда не сделает этого. Одно из последних обещаний брату. Младший Винчестер хотел, чтобы Дин продолжал жить. Тем не менее хотел ли он, чтобы его старший брат жил ценой жизни другого человека? Сэм бы сказал...       Дин резко отбрасывает эти мысли. Нет, он не может их допустить.       Яичница начинает подгорать. Дин ругается, выключает плиту, выбрасывает её и начинает готовить заново, уже на другой сковороде. Он разбивает яйца в миску, взбивает их, добавляет соль и перец.       Может быть, это и есть то, что ему нужно. Начать сначала.       Заботиться о Касе, но на этот раз лучше. Если он не допустит ошибок и не оставит Касу ни малейшего шанса на побег, всё будет иначе, верно? Новак был немного нервным из-за манжеты, но в остальном всё было нормально. Проблемы возникают только, когда у него появляется возможность сбежать. Так что главное — не дать такой возможности. Не оставить ни единого шанса. Тогда Кас поправится, а Дин сможет удержать его, и всё пойдёт как надо.       В этот раз яичница получилась. Дин выкладывает её на тарелку, берёт вилку и направляется в спальню.       Кастиэль полулежит, окружённый подушками, как в кресле. Когда Дин заходит, он медленно открывает глаза. Взгляд всё ещё пустой, но он реагирует на присутствие Винчестера. И для Дина это уже маленькая победа.       — Яичница-болтунья, — говорит Дин. Он садится рядом с Касом, держа тарелку. — Свежая, приготовленная на слабом огне, чтобы была мягкой. Я знаю, тебя тошнит, но это поможет.       Кастиэль отводит взгляд в сторону.       Винчестер набирает на вилку немного яичницы и пытается вложить вилку в руку мужчины, чтобы тот сам держал её. Но Новак не реагирует и не смотрит на него, его рука остаётся безвольной. Дин замирает, ощущая страх, тревогу и вину, затем подносит вилку к губам Каса.       — Тебе нужно поесть, Кас. Я знаю, как тебе тяжело, но тебе нужна еда.       Кастиэль открывает рот, и Дин аккуратно кладёт ему немного яичницы, наблюдая, как тот медленно её жуёт. Дин невольно вспоминает, как раньше ему приходилось помогать Касу пить воду, массируя ему горло.       — Я люблю тебя, — нежно произносит Дин. И это правда. Он безумно любит всё, что связано с Касом.       Кастиэль зажмуривается, не отвечая, но позволяет Дину продолжить кормить его.       — Я позабочусь о тебе, — шепчет Дин. — Всегда буду о тебе заботиться.       Той ночью, вместо того чтобы спать на полу, он забирается на кровать и сворачивается рядом с Касом. «Пожалуйста, пожалуйста, будь моим», — думает он.

***

      Кас страдает, но постепенно идёт на поправку. Были моменты, когда он пытался флиртовать с Дином, а затем срывался, крича, что ненавидит его, — что было предсказуемо, поэтому Дин не держит зла на Каса. Чувство вины постоянно пытается сожрать Винчестера изнутри, но он борется с ним через действия: заботу о Касе, разработку новых способов не дать ему сбежать, снимающую часть внутреннего напряжения и удовлетворяющую всё растущее чувство собственничества. Дин ловит себя на том, что иногда проводит пальцами по манжете Кастиэля, представляя, что могло бы произойти, если бы Кас одержал победу в той драке.       Эти мысли заставляют Дина крепко прижимать Новака к себе.       Но да, Кас поправляется. Он начал есть немного больше, иногда даже шутит с Дином и встречается с ним взглядом. Охотник покупает ему раскраски для взрослых и уговаривает его обедать на свежем воздухе. Они гуляют, а позже даже бегают, когда Кас становится более сговорчивым. Дин слушает всё, что говорит агент, не осуждая и не злясь. Постепенно Кастиэль расцветает. Дин чувствует себя садовником, который выращивает редкий и драгоценный цветок, и каждое его прикосновение помогает Касу почувствовать себя немного лучше.       Но как же Дин не прав.       После первой охоты с тех пор, как Кас в третий раз попытался сбежать, Дин никак не ожидал увидеть его снаружи, покрытого кровью. Раны на его бёдрах глубокие. Винчестер знает, что от них останутся шрамы.       Дин понимает, что за физическими ранами скрываются душевные. Кас выражает их единственным способом, который ему доступен. И когда агент, цепляясь за плечо Дина, шепчет: «Я не могу оставаться один. Ты не можешь оставлять меня здесь, Дин», — охотник отвечает: «Я здесь, я здесь. Я не уйду. Я больше никогда тебя не оставлю, ясно? С тобой всё будет в порядке. Я люблю тебя и всегда буду заботиться о тебе».       Дин соберёт Каса по кусочкам, даже если это будет последнее, что он сделает.

***

      Позже Дин приходит к мысли, что где-то между тем, как Кастиэль порезал себе бедро и его просьбой спать обнажёнными, Новак принял своё место в его жизни.

***

      Дин действительно пытается уснуть, крепко зажмурив глаза. Кастиэль лежит в его объятиях полностью голый, но сейчас, как и в первый раз, нет никакого желания заниматься сексом. Дин сомневается, что Кас хочет этого сейчас, поэтому он старается отбросить все мысли, сосредоточившись на тепле его кожи. Это ощущение настолько приятное, что кажется, будто Кас способен раствориться в Дине и собрать все его разбитые части воедино. Дин не понимает, почему рядом с Касом он чувствует себя цельным, но это так.       И вдруг Кас касается его. Его рука скользит от плеча Дина к пояснице, чуть выше ягодиц. Второй рукой он нежно проводит по его груди и животу. Затем первая рука опускается ниже, касаясь ягодиц с явным сексуальным подтекстом.       Несмотря на то что Дин только недавно достиг оргазма, его тело снова начинает реагировать.       — Кас, — говорит он, моргая.       Кастиэль целует его — глубокий и уверенный поцелуй. На секунду ошеломлённый, Дин отвечает, стараясь следовать за Касом, не торопя события.       Затем Кас берёт в руку его член.       Ох, блять. Блять. Дин громко стонет, чувствуя, как его возбуждение нарастает от одного лишь прикосновения. Кас ещё даже не начал двигать рукой — ох, чёрт, пока. Он просто исследует его пенис, медленно касаясь основания, яичек, а затем проводит пальцами вдоль вены, собирая предсеменную жидкость.       Дин продолжает целовать его, но с трудом может на этом сосредоточиться, ведь Кас впервые ласкает его член; впервые проявляет активность в сексе, вместо того чтобы просто принимать ласки.       — О, Кас, ох, чёрт, — произносит Винчестер и обхватывает рукой член агента.       Они начинают дрочить друг другу. Кастиэль почти полностью копирует движения Дина, повторяя его ритм и силу хватки. Глаза Каса сверкают и не отрываются от Дина, он не прячется.       Это всё, о чём Дин когда-либо мечтал. Кас, который является добровольным партнёром. Секс с ним. О, чёрт, секс с ним. Дин искренне боялся, что они никогда не дойдут до этого, что ему всегда придётся мастурбировать, представляя рот агента или его шелковистый член в своей руке, что он будет кончать на воображаемый образ, а не на реального человека. Дин уже на грани, он хочет кончить прямо сейчас, но сдерживается. Он сосредоточен на ощущении чужого пениса в своей руке, на мягкости кожи и на текстуре яичек.       Когда Кас сжимает член Дина крепче, этого хватает, чтобы довести Винчестера до пика. Дин кусает плечо Кастиэля, чтобы заглушить крик, и вскоре кончает ему в руку. В этот момент он едва замечает, что Кас на секунду замер.       — Я люблю тебя, — говорит Дин своему возлюбленному.       Придя в себя, Дин нежно отталкивает руку Каса от своего ослабевающего члена. Затем он осторожно переворачивает его на спину и просит раздвинуть ноги, на что Кас реагирует сразу, без колебаний. Такое послушное поведение заставляет член Дина вновь дёрнуться, несмотря на усталость. Он улыбается Касу, его сердце переполняется радостью и редким для него ощущением счастья. Счастья, которое раньше он мог испытывать только в отношениях с Сэмом. Дело не только в сексуальном удовлетворении, но и в том, что Кас принимает Дина таким образом в свою жизнь.       Кастиэль дарит Винчестеру лёгкую улыбку, и у Дина появляется желание заплакать от переполняющих его эмоций. Он быстро моргает, чтобы сдержаться, и начинает втирать свою сперму в кожу Каса, словно отмечая его. Он хочет, чтобы Кас был его — полностью и навсегда.       — Ты выглядишь невероятно сексуально, — говорит Дин, облизывая губы. — Охуительно с моей спермой на твоём животе. Если бы ты позволил, я бы сфотографировал тебя вот так.       Не давая Касу времени на раздумья, Дин наклоняется и берёт его член в рот, нежно лаская, облизывая головку и проводя языком по щёлке.       Кас говорит:       — Я хочу тебя, — мягко и отчаянно, а затем кончает в рот Дина. Охотник глотает.       Дин целует его, позволяя Касу ощутить вкус собственной спермы. Потом он прижимается каждой частью своего тела к коже мужчины, стараясь соприкоснуться с ним как можно больше, надеясь, что Кастиэль почувствует его глубокую любовь через этот контакт. И Новак отвечает тем же, прижимаясь к Дину, его глаза полны мягкости и доброты. Дин осознаёт, что это только начало их интимных отношений. В глазах Каса нет ни страха, ни тревоги, ни сожалений.       Прежде чем заснуть, Дин думает, что всё это стоило того.

***

      Они снова занимаются сексом. Кас кончает, когда палец Дина находится у него в заднице, и позволяет тому покрыть свои красивые ягодицы спермой, но выглядит при этом немного неуверенно. Поэтому Винчестер не инициирует секс снова и даёт Кастиэлю время.       Позже в тот же день Дин убирает весь алкоголь и начинает принимать хлордиазепоксид — препарат, который Сэм оставил для облегчения симптомов алкогольной абстиненции.

***

      Кас смеётся.       — Что ты делаешь?       — Пытаюсь найти чёртову камеру, — бурчит Дин. Он наклоняется над диваном, ощупывая пространство за ним в поисках камеры, которая туда упала. Это один из диванов в другой комнате (не в гостиной), оставшийся в бункере с самого начала. Иногда они приходят сюда, чтобы посидеть у камина, и Кастиэль читает здесь. Вот почему Дин оказался в этой комнате, хотя не планировал споткнуться и уронить камеру. Он же охотник, а значит, умеет двигаться ловко. Правда. Наконец, Дин поднимается на ноги. — Ты собираешься помочь или как?       С лёгкой улыбкой Кас кладёт руки на край дивана и спрашивает:       — Готов?       Они вместе отодвигают диван. Дин, довольный собой, поднимает камеру и пытается её включить. Ничего не происходит — камера не реагирует.       — Чёрт, — произносит Дин. — Похоже, батарейки сели.       — Кажется, момент упущен, — отмечает Кас, садясь на диван. — Знаешь, если ты действительно хочешь запечатлеть мою улыбку, тебе просто нужно выставить себя дураком. Срабатывает каждый раз.       Дин бросает на него раздражённый взгляд.       — Я заставлю тебя самого выглядеть глупо... — Дин запинается, не закончив фразу.       Кас берёт свою книгу, какой-то триллер от автора, который ему нравится.       — Верю, — сухо отвечает он.       Дин плюхается рядом с ним.       — Почему ты так много читаешь?       — Что ты имеешь в виду? — озадаченно спрашивает Кас.       — Ну, я тоже читаю. Иногда. Не так часто, как ты, но, например, Воннегута читал. Мне нужно больше двигаться, быть активным.       — Я тоже активен, — возражает Кас. — Достаточно физически активен.       — Ты понимаешь, о чём я.       Кастиэль задумывается.       — Мне нравится окунаться в другой мир, погружаться в чужие мысли и мечты, а не свои. Как будто... на какое-то время я не я.       Дин немного напрягается при этих словах.       — В этом нет ничего плохого, Дин, — говорит Кас. — Это просто способ справляться со стрессом.       — Ну раз ты так говоришь... — произносит охотник. — Если ты счастлив, то и я счастлив.       Кастиэль слегка улыбается. После короткой паузы он добавляет:       — Я счастлив.

***

      Дину уже привычно вставать среди ночи, чтобы справиться с эрекцией. Он довольно часто просыпается со стояком. А кто бы не просыпался, когда под боком лежит обнажённый Кас? Поэтому Дин выбирается из постели так, чтобы не потревожить одеяла — холодный воздух может разбудить Кастиэля, — и тихо уходит в ванную, прикрыв за собой дверь.       Прислонившись к холодной стене, он начинает мастурбировать, представляя, как Кас прижимается к нему, их тела тесно соприкасаются, и он тянет его ближе за бёдра. Мысленно он видит, как Кас встаёт перед ним на колени, делая ему минет.       Винчестер стонет:       — О, Кас.       В этот момент дверь открывается, и на пороге появляется Кастиэль, заставляя Дина замереть.       — Кас.       Кастиэль спокойно смотрит на него, казалось бы, раздумывая, но его член наполовину твёрдый. Молча он делает шаг вперёд, мягко отодвигает руку Дина и начинает ласкать его сам. Его пальцы скользят к головке, он пробует предэякулят и хмурится от вкуса.       Дин едва сдерживает стон, его ноги подкашиваются от наслаждения, и он уже чувствует приближение оргазма. Кас только что попробовал его предэякулят.       Затем Новак опускается на колени. Дин вынужден сжать основание члена, чтобы не кончить мгновенно от одного лишь вида. Кас выглядит немного неуверенно, но сосредоточенно. Он берёт головку в рот и начинает осторожно сосать, делая паузы, словно изучая технику. И действительно, Винчестер понимает, что для Каса это первый опыт орального секса с мужчиной, и Дин — его первый партнёр. Единственный. Последний.       Эта мысль почти доводит его до оргазма. Он первый, кого Кастиэль удовлетворяет таким образом, и это возбуждение, которое пылает у него внизу живота, чуть ли не взрывается. «Мой», — проскальзывает у него в голове.       — М-можно мне кончить тебе в рот? — спрашивает охотник. — Ещё минута, и я не смогу сдерживаться.       Кас отстраняется ровно настолько, чтобы кивнуть.       — Ох, — говорит Дин, не в силах выдавить из себя ничего другого. Через минуту он кончает, ощущая тёплую, влажную плотность рта мужчины.       Кастиэль отстраняется, морщится, а потом сплёвывает на пол.       — Прости.       Дин слишком измождён, чтобы беспокоиться; он понимает, что для первого раза это вполне нормальная реакция.       — Не извиняйся.       Он опускается на пол, убирает руки Каса и сам начинает удовлетворять его, прилагая все усилия, чтобы сделать глубокий минет. Стонет и рычит, наслаждаясь каждым мгновением, ведь Кас всегда был для него таким «вкусным». Через некоторое время Кастиэль тоже кончает.       Дин, не колеблясь, глотает, удовлетворённый тем, что произошло. Ещё мгновение он посасывает очень нежно, а после отпускает Новака.       — Я должен спросить. Что побудило тебя на это? Не то чтобы я возражал, потому что это было просто потрясающе.       Кас с серьёзным выражением лица задаёт вопрос:       — Дин, мы любовники?       — На мой взгляд, да, — отвечает Дин, стараясь не показывать лёгкую тревогу, которая у него внутри. Для него они с Касом были любовниками с того момента, как Кас впервые позволил прикоснуться к себе более интимно. Винчестер не знал, как долго это продлится и оттолкнёт ли его мужчина в будущем, но с тех пор он был верен только ему. Кас стал для него всем. Абсолютно всем. — Ты единственный человек, которого я хочу видеть в своей постели, Кас. На всю оставшуюся жизнь.       Кастиэль лишь серьёзно кивает.       — Вот почему.       Дин чувствует, что сейчас разорвётся от счастья. Ухмыльнувшись, он помогает Касу подняться на ноги, а затем немного смеётся, когда Новак потирает свои больные колени. Дин укладывает его в постель, нежно целуя колени, бёдра и его прекрасное тело. Когда он ложится рядом и натягивает одеяло, Кас первым придвигается ближе, сворачиваясь у него под боком.       Его любовник. Кас его любовник. Дин засыпает с улыбкой на лице.

***

      Итак, собака.       Касу нужен... ещё один Дин. Кто-то такой же преданный и верный, но, может быть, с чуть большей энергией, чем у стареющего Винчестера. Возможно, даже лучше него в каких-то аспектах. Ведь, если честно, Дин не самый идеальный пример для подражания. Любовь собаки к Касу была бы намного более чистой. Это точно.       У Дина множество чувств к Кастиэлю, и некоторые из них действительно чисты. Он искренне любит, как Кас забавно морщит нос, когда смеётся. Он восхищается его силой и спокойствием. Ему нравится, что Кас любит читать и что он добр к нему, даже когда Дин не всегда этого заслуживает. Это чистые чувства. Но есть и другое — его желание, физическое влечение к Касу. Их сексуальная жизнь приносит Дину глубокое удовлетворение, и каждый раз, когда Кас пробует что-то новое, их близость всё сильнее ощущается особенной.       Но Новаку нужен кто-то ещё, кроме Дина. Компаньон, когда Винчестера нет рядом. Потому что Дин всё ещё жаждет охоты. Он любит Кастиэля, но если бросит охотиться, будет чувствовать, что больше не заслуживает его любви. Будто его ценность только в том, чтобы постоянно доказывать, что Кас не зря остаётся с ним. Эта мысль тревожит Дина, но он не может от неё избавиться. Пока Кас рядом, ему нужно доказывать свою значимость.       Так что, собака.

***

      — Я никогда не понимал привлекательности разговора с собакой, — говорит Дин, уловив последние слова Каса и останавливаясь в дверном проёме. Он улыбается, наблюдая за агентом. Не ожидал, что Кас будет из тех, кто разговаривает с собаками. Да и с растениями тоже. Хотя когда Кас работал, у него даже растений не было. — Она ничего не понимает из твоих слов.       Кастиэль пожимает плечами.       — Она понимает эмоции.       Дин обдумывает его слова.       — Да, я полагаю, это правда, — похоже, Кас хорошо приспособился к тому, что рядом с ним теперь Адити, и это радует. — Она тебе нравится?       Новак встаёт и смотрит на Дина с нежностью.       — Я люблю её.       — Тогда я тоже люблю её, — выдаёт охотник и слегка целует мужчину. — Мне нравится, когда ты так улыбаешься, — говорит он, подходя ближе, чтобы почувствовать тепло Каса. Дин ищет на его лице следы неуверенности или тревоги, но видит лишь морщинки от смеха. Он осторожно касается уголков его глаз, затем большим пальцем проводит по нижней губе. — У тебя морщинки от смеха.       Следующие слова агента пугают его.       — Дин, почему ты не можешь отпустить меня домой?       Винчестера пробирает холод.       — Я не могу потерять тебя. Ты знаешь это, — он почти отводит взгляд, но всё же удерживает контакт.       — Что если мы продолжим видеться даже после? — спрашивает Кас, немного отчаянно. — ФБР не обязательно будет об этом знать.       Это последнее, что Дин ожидал услышать. Но он не уверен, что верит в это. Возможно, Кас и перестал думать о побеге в ближайшее время, но у него всё ещё остаётся ощущение, что манжета необходима. Манжета успокаивает ту часть, которая продолжает утверждать, что Кастиэль сбежит. Если бы Кас вернулся к своей жизни... что бы он на самом деле подумал о Дине? Когда так много людей говорят ему, что Дин — монстр?       — Ты серьёзно так думаешь?       Кастиэль отводит взгляд. В нём — страх и немного гнева.       Это даёт Дину силы сказать горькую правду.       — Я знаю, что ты не любишь меня, Кас. Ты заботишься обо мне, и я никогда не перестану быть благодарным за это, но ты не любишь меня так, как я люблю тебя. Ты бы сбежал, — шепчет охотник. — Ты всё равно будешь хотеть сбежать. Я вижу это по твоим глазам.       — Я не хочу причинять тебе боль, — говорит агент, наконец, поднимая глаза.       Дин кивает, глубоко дыша.       — Я знаю.       — Дин, возможно, я не смогу полюбить тебя вот так. Не тогда, когда я с тобой против своей воли.       Чёрт, неужели всё из-за их первого раза?       — Я бы никогда тебя не изнасиловал...       — Я не это имею в виду. Я имею в виду, как я могу полюбить тебя, когда ты мой похититель? — Кастиэль пристально смотрит на него. — Дин, что, если я никогда не смогу ответить на твои чувства таким образом? Когда я в какой-то мере боюсь тебя?       Дин открывает рот, но слова застревают. Чёрт. Он пытался не думать об этом — о страхе, который увидел в глазах Каса, когда держал шприц.       — Ты боишься меня? — спрашивает Винчестер наконец.       — Ты причинил мне боль, чтобы удержать меня здесь. Дин, похищение кого-то, чтобы сделать этого человека своим партнёром, — это признак того, что твой разум нездоров. Откуда мне знать, что ты не сорвёшься каким-то другим способом? Каким-то другим способом, который я даже не могу предсказать?       — Я не сумасшедший, — возражает Дин. — Не в прямом смысле слова. Я не такой. Я прошёл через чёртов апокалипсис и ад и вышел из него относительно нормальным. Я не... я не собираюсь срываться на тебе, Кас.       — Тогда не бери в голову. Я должен...       Дин, схватив лицо Каса в ладони, пытается донести до него всю серьёзность своих слов, показать, что он не может рисковать, потому что слишком сильно любит его.       — Прости меня, Кас. Правда, прости. Но это единственный выход. Ты агент ФБР, ты обязан по закону выдать меня за преступления, которых я не совершал, и я даже не смогу доказать, что не совершал их. Если бы я столкнулся с тобой в кафе, ты бы меня арестовал. И я не виню тебя за то, что так есть.       — Но теперь я знаю это, Дин. Я бы не выдал тебя.       Но Дин не может в это поверить. Не может. Он хотел бы, потому что мечтает о том, чтобы Новак сидел на пассажирском сиденье «Импалы», присоединился к нему на охоте; чтобы был рядом по собственному выбору. Но Кастиэль пока не готов к этому. Может, никогда и не будет. Поэтому Дин цепляется за то, что есть.       Кас напрягается, зажмурив глаза.       — Что, если я не смогу полюбить тебя, Дин? Что ты сделаешь тогда? Оставишь меня здесь навечно?       — Я не верю в это, Кас. Ты моя родственная душа, — тихо говорит охотник. — Но даже... даже если бы это было правдой. Я не могу потерять тебя. Ни тебя, ни ту часть тебя, которую ты готов отдать.       Адити скулит.       Кастиэль не смотрит на Дина.       — Ладно, — произносит Винчестер, отступая на шаг. — Как насчёт того, чтобы я принёс Адити немного еды? У меня в машине ещё шесть сумок.       Когда Дин выходит на улицу, он замедляется и в итоге просто останавливается у машины, задумчиво глядя в окно.       Возможно, Дин ошибается. Может, чтобы Кас остался с ним, нужно предоставить ему немного свободы. Не полной свободы, конечно, а такой, чтобы они были вместе, но без возможности сбежать. Прошёл почти год с тех пор, как Винчестер всерьёз задумывался о том, чтобы позволить Касу выйти из бункера. Но, наверное, совсем не обязательно отпускать его полностью. Если Кас сам захочет остаться, они смогут выходить наружу вместе; если Кас пообещает остаться — Дин отпустит его.

***

      Секс с Касом всё больше сводит Дина с ума.       Дин просыпается ночью с болью в мышцах после тренировки с Кастиэлем. Его полутвёрдый член прижимается к спине Каса, оставляя влажные следы. Дин касается себя, разок проводя рукой по члену, хотя его мысли заняты чем-то другим, а не сексом. Он вспоминает, как Кас двигается — точно и плавно, как танцор. Сам Дин больше похож на уличного бойца, хотя у него за плечами много тренировок с отцом и другими охотниками, таких как Калеб. Пастор Джим тоже был опытным военным, владевшим ножами. После того как Дин помогает Касу устранить слабые стороны в его технике, Кас постепенно начинает брать верх в их поединках.       Однако, даже когда Новак прижимает его к земле или подносит деревянный нож к его горлу, он делает это без агрессии, с полной сосредоточенностью и без намерения причинить вред.       Дин скользит членом между ягодиц Каса, проводя по его входу. Он ощущает напряжённые мышцы. Агент продолжает спать, явно сильно устав. Дин облизывает палец и осторожно вводит его в тело Каса. Тот слегка шевелится, но вскоре мышцы расслабляются, и Винчестер чувствует, как будто Кас отдаёт ему контроль, подчиняется.       Вместо того чтобы трогать член Каса, Дин двигает пальцем внутри, позволяя возбуждению медленно нарастать. Он облизывает второй палец и добавляет его, растягивая Каса.       Дин бы соврал, если бы сказал, что не приучает Кастиэля к этому. Он всегда связывает проникновение пальцами с сильным оргазмом, и теперь, как только Дин начинает растягивать его, член агента немедленно реагирует. Не всем нравится анальный секс, даже среди геев, но Дин его обожает. Ему нравится ощущение полного погружения в тело другого мужчины, а Кас — это не просто мужчина, это Кас. Винчестеру снятся эротические сны, где он занимается с ним сексом и кончает ему внутрь, оставляя метки, словно делая его своим. Каждый раз, когда Кас позволяет Дину погружать пальцы, Дин понимает, что приближается к моменту, когда сможет заняться со своей родственной душой настоящим сексом.       Может, анальный секс и не должен иметь такого значения, но для Дина это важно. Он жаждет этого, жаждет Каса. Он хочет всё, что Кас готов отдать.       Теперь Дин полностью возбуждён. Он кусает губу, обдумывая, что делать дальше.       Кас просыпается от толчка.       — Дин? — невнятно спрашивает он. — Хм-м-м.       Дин ещё сильнее растягивает его.       — Позволишь мне кончить на тебя, Кас?       — Хорошо, — сонно соглашается Кас.       Охотник убирает пальцы и начинает тереться головкой своего члена об его отверстие. Оно до сих пор слегка расслаблено, как будто достаточно лишь немного надавить, чтобы войти. Дину очень хочется продолжить, но он останавливается — Кас ещё не дал согласия. Поэтому он решает мастурбировать, планируя оставить свой след на теле мужчины. Может быть, однажды Кас позволит Дину полностью завладеть им.       Всё, чего хочет Дин, — чтобы Кас был его.       Он быстро кончает на ягодицы Новака, наблюдая, как семя стекает между его ног. Дин помечает его.       Кас недовольно ворчит.       — Тебе лучше убрать это.       — Ты портишь момент, Кас.       — Иди-ка ты на хер, — отвечает Кас с лёгкой усмешкой.       — О, да? Тогда так и сделаю, — отвечает Дин, переворачивая Кастиэля на спину и наклоняясь над ним, чтобы взять его полуэрегированный член в рот. Винчестер обожает его вкус. Он сосёт, наслаждаясь процессом, а потом поднимает голову и добавляет: — Раз уж ты так вежливо попросил.       Кас смеётся, его живот подрагивает под руками Дина, и вскоре он кончает ему в рот.

***

      Кастиэль улыбается, провожая взглядом Дина, когда тот отправляется на свою первую охоту после того, как подарил ему собаку Адити.

***

      Дин приходит в себя на больничной койке с ужасной головной болью.       Чёртовы проклятые предметы и их защитные заклинания. С одним ещё можно справиться — снял, уничтожил и всё. Но когда их два? Вот так Дин и оказался на почти пустынной дороге, пытаясь снять последнее заклятие, чтобы сжечь этот проклятый медальон до пепла. Хотя заброшенная дорога — не самое лучшее место для таких дел, но если артефакт взорвётся или сработает какое-то другое проклятие, лучше, чтобы это случилось подальше от людей. Снятие первого слоя заклинания уже уложило его напарника в мотельном номере.       Поэтому, разумеется, Дин оказался в больнице.       Он сдерживает стон и приоткрывает глаза, оглядываясь. В палате никого нет — соседняя кровать пуста, — но за дверью слышны голоса, и кто-то говорит по рации. Он не может разобрать слова, но явно слышит полицейскую рацию, что подтверждается, когда ответ доносится через шум помех. Ебать.       Дин резко скидывает одеяло и начинает искать свои вещи. Под кроватью обнаруживает свою сумку, быстро натягивает джинсы и проверяет телефон. Если копы уже знают, что он здесь, значит, скоро догадаются, кто он на самом деле, а там и до ФБР недалеко. Нужно убрать всё, что может привести к Касу. Он спешно надевает ботинки, натягивает футболку и осторожно подходит к двери, прислушиваясь.       — ... проверь. Похоже, ты прав насчёт его личности. Это точно не Джон Пол Джонс.       Дин прижимается к двери и ждёт.       Полицейский заходит в комнату, держа пистолет на бедре, но не в кобуре. Дин решает первым обезоружить его — ему это удаётся. Он тут же хватает копа за шею. Он, конечно, не так хорош, как Кастиэль, но захват получается правильным с первого раза, и через пару секунд коп теряет сознание. Дин аккуратно укладывает его на пол, забирает рацию и прячет тело в углу. Затем спокойно покидает больницу.       На улице светит яркое солнце, день в разгаре. «Импала» Дина, вероятно, всё ещё где-то на заброшенной дороге, поэтому он идёт через парковку в поисках подходящего автомобиля. Вскоре он находит старенькую малолитражку, которую легко угнать и которая не привлечёт внимания. Вскрыв замок и заведя машину с помощью болта, он трогается с места, направляясь к «Импале». По пути он останавливается в переулке, выбрасывает телефон в мусорный бак у частного дома и снова выезжает на дорогу, надеясь, что местные копы окажутся такими же некомпетентными, как обычно.       Но через несколько минут он замечает полицейские машины с мигалками, которые несутся по дороге. Дин не паникует — продолжает спокойно ехать, прикрыв лицо рукой.       Одна из полицейских машин, проехав мимо, внезапно разворачивается и устремляется за ним. Дин резко давит на газ.       Бля. Погоня — последнее, что ему сейчас нужно.       Он давит на педаль, набирая скорость, в то время как к погоне присоединяются ещё две полицейские машины. Пытаясь вспомнить план улиц, он хаотично сворачивает то туда, то сюда, стараясь уйти от преследования. Через несколько миль он попадает на тупиковую улицу, которая ведёт к складу. Дин бросает машину, перелезает через забор и бежит, не оглядываясь.       — Полиция! Стоять!       Дин сворачивает за угол и снова оказывается в тупике. Как будто судьба издевается над ним.       — Полиция! — голос ближе. — Стоять!       Дин оборачивается и видит пятерых полицейских с оружием наготове, их лица серьёзные и полны решимости.       — Ну, я сегодня популярен, — усмехается Дин.       Полицейские не в настроении шутить.       — Руки за голову! На колени!       Вот так Дина и поймали.

***

      Окей, это точно ненормально. Наручники — привычное дело, но Дин сейчас полностью скован цепями в своей камере. Его руки и ноги закованы, а цепь связывает их вместе. Дин осознаёт, что это те же меры, которые он использовал, чтобы удерживать Каса в багажнике своей машины. Но это не стандартная полицейская практика, особенно для нового заключённого. Даже с его прошлым, обычно его ограничивали лишь наручниками, потому что полицейские предпочитают следовать протоколу. Всё, что он сделал — это вырубил копа в больнице. Его должны были заковать в наручники по дороге и при оформлении, но затем освободить в камере. Однако в этот раз всё иначе. И полицейские явно ведут себя с особой осторожностью. У Дина не было ни малейшей возможности спрятать что-либо; даже ту маленькую скрепку, которую он всегда держал в ботинке, они обнаружили.       Кажется, ФБР не теряло времени зря.       Дин в полусне ощущает, как начинают ныть мышцы. Позднее, почти в ночи, его, наконец, выводят из камеры и приковывают к столу в комнате для допросов. Хотя бы наручники сняли с его ног, так что он может размять суставы, пытаясь хоть немного облегчить боль. Ему зачитывают права, и Дин подписывает отказ от адвоката, чтобы поговорить с копами. И с агентами ФБР. Он хочет узнать, что они уже выяснили и как думают действовать дальше. Если ему придётся здесь задержаться, он хотя бы постарается извлечь из этого пользу.       Это ведь те самые люди, которых знает Кас. Они были друзьями Каса. Дин должен признать, что ему любопытно.       Он узнаёт Дерека Моргана — одного из напарников Каса по отделу поведенческого анализа.       Дин не ожидал, что Морган так резко набросится на него, хотя, вероятно, стоило бы. Сначала он осторожно расспрашивает о Кастиэле, интересуется, как у того дела. Дин спокойно отвечает, что с Касом всё в порядке, он в безопасности, дома. Но затем Морган вдруг... просто... этот ублюдок...       Дин кипит от злости. Всё это дерьмо про Сэма. «Этому тебя научил отец? Чтобы удержать кого-то, ты забираешь его у людей, которые действительно его любят? Так ты держал Сэма? Ты убил Джесс? Они не нуждались в тебе. Ты им был не нужен, ведь так? Не так, как ты нуждался в них. А теперь они мертвы и, честно говоря, вероятно, счастливы». И да, Сэм сейчас на небесах — с Джесс, с родителями, со всеми. Он умер и оставил Дина, но сделал это ради спасения грёбаного мира, хотя придурок Морган никогда бы этого не понял.       Но самое худшее было: «Мы больше не живём в твоих больных фантазиях, Дин. Ты же знаешь, что Кастиэль не любит тебя, не так ли?».       Потому что Дин боится этих слов. Он боится этой реальности. Кас заботится о нём, очень заботится о нём, но он никогда не говорил: «Я люблю тебя». Это раздражает. Это жжёт. Это ранит так, как может ранить только страшная правда.       — Но ты ошибаешься, — произносит Дин. — Я люблю Каса, правда люблю. Просто быть рядом с ним... этого достаточно. Я доволен этим. И я проведу остаток своей жизни, делая его счастливым. Я выйду отсюда, вернусь к нему, обниму его и буду любить. И твоя чушь не изменит этого. Так что. Иди. В. Пизду.       После этих слов агент Морган уходит. Что бы они ни пытались выудить из Дина, им это не удалось. Пытались поколебать его веру в Каса? Нет. Дин знает то, что знает. Морган не знает ничего. Он не был рядом с Кастиэлем последние одиннадцать месяцев. Он не знает его так, как Дин. И Винчестер не думает, что кто-либо из них когда-либо по-настоящему знал Каса. Потому что понять Каса — это труд. Настоящая работа, упорство и любовь. А они не любят Каса так, как Дин.       Женщина, агент Джеро, другая.       Она говорит о Касе.       Несмотря на всю свою злость, Дин почти никогда не обсуждает Каса. Даже его близкие друзья не знают о существовании Каса. Хотя, если честно, Кастиэль занимает огромную часть его жизни. Постепенно Дин начинает раскрываться и отвечать на её тревожные вопросы. Он не хочет, чтобы Бальтазар или отдел поведенческого анализа волновались о состоянии Каса. Винчестер прекрасно о нём заботится. Кас счастлив. Когда, наконец, ему удаётся убедить Джеро в этом, хотя бы частично, она тоже начинает делиться мелкими фактами. Например, тем, что Кас получил своё имя в честь ангела одиночества, потому что он не плакал, когда родился. Охотник много раз спрашивал о его имени, но Кас никогда не давал ему прямого ответа.       Дин тоже рассказывает ей о Касе. Всё, что знает, всё, что любит в нём.       Не осознавая этого, он даже начинает говорить о том, как похитил Каса. «Но я не ожидал, что он так перепугается, клянусь. Ему ведь так хорошо было, понимаешь? Он привык к жизни дома. И когда он начал плакать, как будто хотел... — Дин качает головой. — Но я заботился о нём. Я хочу, чтобы вы это знали. Я всегда рядом с ним, даю ему всё, что ему нужно. Я люблю его».       Джеро кивает. И когда она спрашивает, не думал ли он отпустить Каса, Дин говорит правду. Он думал об этом, когда Кас плакал у него на руках. Джеро мягко подталкивает его к новым ответам, осторожно задавая вопросы. Похоже, она даже верит, что Дин искренне любит Каса.       Наконец, она говорит:       — Любить его значит отпустить его и дать ему возможность выбрать своё собственное счастье, Дин. Ты понимаешь?.       Дин смотрит на неё, чувствуя, как сердце разрывается, но молчит.       — Пожалуйста, Дин. Скажи нам, где он.       — Я не могу, — тихо говорит Дин. Как бы ни были сложны последние одиннадцать месяцев, это того стоило. И Кас счастлив. Он сам так сказал.

***

      Первые часы ночи Дин проводит, слушая, как охранники каждый час шумно проходят мимо его камеры, стуча дубинками по решёткам. Когда его терпение иссякает и он начинает кричать на них, его жестоко избивают под предлогом того, что он якобы нарушил порядок и сопротивлялся перемещению. Остаток ночи уходит на то, чтобы залечить раны и молиться Анне с просьбой вытащить его из этой передряги.       К утру Дин устал, весь в синяках, зол и совсем не уверен, что хочет разговаривать с ФБР.       Мольбы Джеро отпустить Каса задели его за живое. Между ударами дубинок по решёткам он уловил в её голосе настоящую боль. Когда утром охранники пришли забрать его на очередной допрос, он сидел, уткнув голову в руки, отчаянно пытаясь заглушить эти мысли. Он даже представить не может, что сделают или скажут другие агенты, и не уверен, что готов к этому.       Его молча заводят в комнату для допросов и приковывают к столу. Охотник смотрит на свои закованные руки, вспоминая те моменты, когда точно так же заковывал Каса в наручники. Он вспоминает, как холодный металл охватывал его тонкие запястья, которые он так любил целовать. Как Кастиэль осторожно крутил запястьями, чтобы снять напряжение, и как менял положение тела, стараясь устроиться поудобнее, но при этом ни разу не жаловался, что наручники причиняют ему боль.       Вместо этого он просто улыбался ему.       Чёрт. Дин — монстр.       Дверь открывается, но это не кто-то из агентов. Входит Бальтазар, старший брат Каса. У него светлые волосы, он выглядит старше и уставшим, но кажется, что большинство его морщин появились от смеха. Однако глаза у него такие же, как у Каса, что пугает Дина. Будто Кас смотрит на него, но вместо грустной привязанности в этих глазах только злоба и горечь.       Бальтазар садится напротив.       — Где мой брат, ублюдок?       Дин старается сохранять спокойствие.       — Бал, верно?       У Бальтазара дёргается щека.       — Да, это я.       — Ты не очень похож на Каса, — замечает Дин, отмечая его светлые волосы и другой оттенок кожи.       — Его прозвище Кэсси, а я на него похож, потому что... знаешь что, кому какое дело. — глаза Бальтазара сверкают гневом. — Где ты держишь моего младшего брата? Где он? — требует он, голос срывается, звучит напряжённо.       Дин чувствует, как внутри у него всё переворачивается. В голове всплывает слово «монстр».       — Я не могу тебе этого сказать, — я не могу его потерять. — Но с ним всё в порядке.       Бальтазар закатывает глаза.       — О, о, и я должен поверить серийному убийце, когда он это говорит. Аж отлегло от сердца! — сарказм сквозит в каждом слове. — Что, блять, с тобой не так? Как ты смеешь вести себя так... как будто ты можешь сказать хоть слово о Кэсси. Где он? Куда ты увёз моего младшего брата?       Кас, безусловно, хотел бы, чтобы Бальтазар знал, что с ним всё в порядке. Это было бы важно для него. Но Дин не может об этом думать сейчас, когда Кастиэль один, с собакой и с манжетой на лодыжке. Закованный в цепи.       — Я знаю, это звучит безумно, но я люблю его, — говорит Дин, надеясь, что Бальтазар ему поверит. — Правда. Я бы сделал всё, чтобы он был счастлив, но я не могу его отпустить. Он мне нужен, Бальтазар.       — Он нужен мне, — кричит Бальтазар.— Он нужен его семье! Его друзьям! И даже если бы не был нужен, он — человек, а не твой чёртов питомец!       Дин впервые чувствует прилив гнева. Он знает Каса лучше, чем Бальтазар. Именно он понимает Каса.       — Я это знаю. Он не мой питомец, он — моя родственная душа. Клянусь, с ним всё в порядке. Он здоровый и сильный, он читает чёртову тонну книг, смеётся над фильмами про полицейских и требует зубную пасту с корицей. Он в порядке. Он ворчит, что я люблю слишком много соли, и швыряет в меня книги, когда расстраивается. Я знаю его, я люблю его, и со мной он в безопасности, — Дин останавливается, дыша немного быстрее.       Глаза Бальтазара наполняются слезами.       — Пожалуйста. Пожалуйста, мне нужен мой младший брат.       У Дина был младший брат, за которого он был готов на всё.       — Мне жаль, — говорит Дин и Бальтазару, и Сэму.       — Если бы тебе было действительно чертовски жаль, ты бы сказал мне, где он!       Эти слова больно ранят Дина, и они должны ранить, потому что это правда. Дин сожалеет, но недостаточно.       — Я не могу. Я не могу.       Бальтазар долго дышит, просто глядя на Дина.       — Как... как он? Он спрашивает обо мне?       На этот вопрос ответить проще.       — Да. Иногда он говорит о тебе, а также о ваших родителях и сестре. А вот о Михаиле молчит. Я не нашёл хорошего способа, чтобы он общался с тобой. Я имею в виду, без риска быть пойманным. И Кастиэль опасался писать письма, думая, что это ещё больше напугает тебя, если ты не сможешь ответить.       Бальтазар выглядит опустошённым.       — Он ошибается, — он говорит так, будто слова причиняют боль. — И у него должен быть шанс сказать мне об этом лично.       — Я могу рассказать тебе всё, что ты хочешь знать, — предлагает Дин, понимая, что делает это частично, чтобы хоть как-то успокоить своё чувство вины. — Кроме того, где он находится. Но всё остальное. Я уверен, Кас не хотел бы, чтобы ты беспокоился о нём.       — Ты шутишь? Ты хоть осознаёшь, что натворил?       — Да! — наконец восклицает Дин. Слова вырываются из него, как поток правды, который он не может сдержать. — Я знаю. Конечно, я знаю. Да, я похитил твоего брата и держу его против его воли — это не ново. Да, я прекрасно понимаю, насколько это пиздец! Но знаешь что? — однажды я уже потерял всё. Я не могу позволить этому повториться. — Вся моя жизнь была пиздец какой хуёвой, так что нет причин останавливаться сейчас.       — Что, если он умрёт от голода, пока ты в тюрьме? — неожиданно спрашивает Бальтазар.       Дин моргает. Это последнее, что он ожидал услышать.       — Этого не случится, — говорит он, зная, что предусмотрел несколько запасных планов. У него есть не только Чарли, но и Анна, и Гарт.       — Ты готов поставить на кон жизнь моего брата? Потому что ты любишь его так сильно, что рискнёшь его жизнью?       — Он окружён столетней защитой, и у него есть всё: еда, кров, компания, — лучшее, что могли собрать «просвещённые», и всё, что они с Сэмом узнали, сражаясь с небесами и адом. — С ним всё будет в порядке       Гнев в глазах Бальтазара постепенно уходит. Он наклоняется и, заикаясь, говорит:       — Пожалуйста, блять, пожалуйста, просто скажи мне, где он. Он мой младший брат, и я знаю, он агент ФБР и он силён, но он ребёнок, который целовал ободранные коленки своей младшей сестры, тот, кто звонил мне каждую неделю и выслушивал все мои дерьмовые истории, и он не заслуживает этого.       Эти слова сбивают дыхание у Дина. И наконец, Дин не может подавить то, что сказал бы Сэм. Сэм посмотрел бы ему в глаза и сказал: «Ты должен отпустить его, Дин. Ты не можешь заставить кого-то полюбить тебя».       — Мне сказали, что у тебя есть младший брат, неужели ты бы ничего не сделал для него? Всё, чтобы он был в безопасности? Я хочу, чтобы мой брат вернулся домой, неужели ты этого не понимаешь? — каждое слово — как удар.       Дин открывает рот, но не знает, что ответить.       — Не смей говорить мне, что он уже дома, — но это звучит скорее как мольба. Бальтазар уже плачет. — Не делай этого. Пожалуйста, позволь ему вернуться домой.       — Мне жаль...       Вдруг Бальтазар прыгает через стол и бьёт Дина по лицу. Удар оказывается достаточно сильным, и охотник чувствует, как у него раскалывается губа. Он всё ещё прикован к столу, и ему не остаётся ничего другого, кроме как откинуться назад и попытаться принять следующий удар, не напрягаясь слишком сильно. Раздаётся звук, и в комнату входят несколько человек.       Дин не сердится.        — Всё хорошо, всё хорошо, со мной всё в порядке, — говорит он, глядя на агента Моргана.       — Где он! — кричит Бальтазар, как дикое животное.       Дин может что-то сделать для Бальтазара, даже если не может вернуть ему брата.       — Послушай меня. Если я умру, если я не вернусь, то кто-нибудь придёт и отпустит Кастиэля.       Бальтазар замирает в руках Моргана.       — Что?       — Ты прав, я бы не стал подвергать его такой опасности, — слова Дина звучат немного невнятно из-за травмы. — Так что если вы сможете продержать меня здесь достаточно долго, Кас выйдет на свободу. Ты заслуживаешь это знать.       — Надеюсь, в следующий раз, когда кто-то решит причинить тебе боль, ты сдохнешь, — в глазах Бальтазара горит ненависть. И это справедливо.       Но Дин сглатывает. Он чувствует свою решимость заставить Каса сломаться, чтобы тот не сбежал, потому что тогда он разорвётся на мелкие части, как пуля, которую он вставит себе в голову. Он оборачивается к Моргану и говорит:       — Мне нужен адвокат. И я воспользуюсь своим правом на пятую поправку.       Медик осматривает его, после чего его возвращают в камеру. Дин не общается ни с кем. Даже когда на следующий день его забирают, чтобы отвезти в федеральную тюрьму, он остаётся молчаливым. Ему не предоставляют сокамерника, вероятно, считая его слишком опасным, так что Винчестер проводит время, уставившись на стены из шлакоблоков, и молится Анне.       Он произносит ещё несколько молитв Богу, которому, вероятно, всё равно. Дин не понимает, о чём именно просит.       Сохранить Каса. Спасти Каса. Найти силы отпустить Каса или сделать его счастливым.       Пять дней спустя в его камере появляется Анна, как ответ на молитву.       — Привет, Дин.       Дин поднимает глаза и улыбается.

***

      Дин начинает замечать в Касе некоторые изменения.       Сначала это проявляется в мелочах. Кас не задаёт много вопросов о встречах Дина с профайлерами и Бальтазаром, словно ему трудно думать об этом. Затем это становится заметным в более серьёзных вещах, например, когда Кас делает охотнику минет после того, как тот признаётся, что его друзья и семья всё ещё его ищут. Это было невероятно, но когда Кас посмотрел на него с глазами, полными возбуждения, а тяжёлый член Дина был у него во рту, Винчестер начал сомневаться, делает ли Кас это из-за чувства долга или потому, что для него заниматься сексом с Дином — это просто порядок вещей. Когда Кастиэль проглотил, Дин уже ни о чём особо не думал, кроме того, какой Кас горячий и как сильно Дин его любит.       Кас всегда старается угодить Дину, и Дин за это безмерно благодарен. Кас даже попросил трахнуть его.       Но в темноте ночи Дин начинает сомневаться, действительно ли Кас хочет его. Может, он просто обманывает себя, думая, что Кас хочет его и ему это нравится. Конечно, Кастиэль возбуждается, когда Дин говорит о том, как сильно он его хочет, как сильно нуждается в нём. Член Каса встаёт в ответ на эти слова. Но Новак не говорит, что любит его, и не обещает остаться.       Когда Дин спрашивает об этом, Кас пугается.       И тогда Дин решает не продолжать разговор. В ту ночь, перед тем как кончить на ягодицы Каса, он целует его лодыжку, лежащую у него на плече, и с облегчением замечает, что манжета на месте.       Кас по-прежнему принадлежит ему.

***

      Работа в саду сильно утомляет Дина, поэтому он спит так крепко, что ему снятся сны. В одном из них Кас находится с ним в машине, и «Импала» мчится по тёмному шоссе. Это не первый раз, когда Дин видит этот сон, но на этот раз Кас смеётся и улыбается. Он не заперт в багажнике и не прикован наручниками к заднему сиденью, как в прошлый раз, когда Дин представлял, как вывозит Каса из бункера. Теперь Кас сидит на пассажирском сиденье, постукивает по двери и смотрит в окно.       — Ты меня любишь? — спрашивает Дин у Каса во сне.       Кас отвечает, но его слова размыты.

***

      Кас лежит голым на кровати.       Это не что-то новое, но Дин всё равно останавливается, чтобы полюбоваться видом. Кас всё ещё стройный, немного худее, чем Дину на самом деле бы хотелось, но в то же время довольно мускулистый. Особенно после работы в саду — Дин знает, что спина мужчины теперь хорошо выделяется. Редкие волосы красиво подчёркивают его тело, акцентируя внимание на члене, который спокойно лежит на бедре. Винчестер касался и целовал каждую часть тела агента, кроме одной. Он был внутри рта и кончал на живот, но никогда не был в прекрасной упругой заднице Новака.       Кас наконец поднимает взгляд.       — Что?       Дин шевелится, его член наливается.       — Ты всё ещё хочешь, чтобы я тебя трахнул?       Кастиэль на мгновение замирает, затем подтягивает конечности, словно пытается спрятаться.       — Поговори со мной, — ободряюще говорит Дин, садясь рядом с ним и кладя руку ему на бедро, находя жёсткие волосы на ноге сексуальными. — Я вижу, что у тебя есть некоторые сомнения или переживания. Поделишься мыслями?       Кас немного хмурится.       — Я знаю, это нелогично, но...       — Но?       — Ты получишь всего меня, Дин, — агент отводит взгляд в сторону. — Всё, что у меня есть, ты заберёшь.       Дин колеблется. Он не может отрицать, что хочет этого. Он хочет забрать каждую частичку Каса. Возможно, дело в том, что Кас не верит, что Дин хочет его навсегда? Для Дина это не просто физическая близость, это любовь, желание сделать Кастиэля своим и быть вместе.       — Хочешь сказать, ты боишься, что я больше не захочу тебя после этого? После того, как получу эту часть тебя?       Кас качает головой. Он выпрямляется и спокойно встречает взгляд Дина.       — Что я полностью отдамся тебе.       Член Дина дёргается. Да, ему бы это понравилось — иметь Каса сейчас и навсегда. Это не только возбуждает, но и успокаивает страх Дина, что Кас его бросит.       — Ну, не буду отрицать, что хочу этого. Не потому, что я хотел бы контролировать тебя. Я просто... Я просто хочу, чтобы ты был моим полностью, так же как и я твоим. Слушай, я не любитель метафизической сентиментальной фигни...       — Но ты веришь в родственные души, — перебивает Кас с приподнятой бровью, явно дразня.       Дин немного расслабляется.       — Но, да, я хочу, чтобы мы владели друг другом.       — Значит, и я смогу тебя трахнуть?       Дин закатывает глаза.       — Да, — член Каса в Дине. Да. Дин хочет этого. В глубине души Дин надеется на большее, но сейчас ему важно, чтобы Кас согласился. — Кас, я люблю тебя. Я хочу этого. Но если ты скажешь «нет» — значит нет, — он не хочет, чтобы Кас сказал «нет», но он не может надавить.       Кастиэль смотрит на свои руки, а затем поднимает взгляд на Дина, задерживаясь на его возбуждённом члене.       — Хорошо. Да.       Сердце Дина подпрыгивает.       — Ты не пожалеешь, — уверяет охотник. — Клянусь, я заставлю тебя чувствовать себя просто потрясающе.       Кас улыбается, его улыбка небольшая, но искренняя.       Естественно, Кас будет напряжён и нервничать, а это последнее, чего Дин хочет, когда собирается его трахнуть. Чтобы Кас испытал максимальное удовольствие, ему нужно полностью расслабиться, когда Винчестер войдёт в него. Дин знает, что Касу нравится, когда его растягивают и трахают, остаётся только убедить его разум, что это будет приятно. А чтобы это сделать, Дин начнёт с его тела.       Он начинает с лёгкого массажа. Сначала прорабатывает спину Каса — от шеи до ступней, затем переворачивает его и массирует переднюю часть. Новак уже немного возбуждён, и его щёки слегка краснеют, как будто он всё ещё девственник. Дин нежно целует его член, чувствуя удовлетворение. Возможно, в каком-то смысле Кас действительно ещё девственник.       Дин продолжает ласки, двигаясь медленно и уверенно, ощущая, как Кас расслабляется под его руками. Он проводит рукой от плеча до запястья, повторяя те же движения с другой стороны и спускаясь по ногам Каса. Да, это хорошо. Намного лучше.       — Ты прекрасен, — говорит Дин, поднимая ноги Кастиэля, открывая доступ к его дырочке. Но он пока не начинает, вместо этого засасывает член мужчины в свой рот, наслаждаясь моментом. Дин двигается вверх и вниз, пока Кас не станет полностью твёрдым, затем берёт лубрикант, который они держат рядом с кроватью, и вводит один палец внутрь. Винчестер не может сдержать смех, услышав удивлённый вскрик Каса. Он поворачивает и скручивает палец, не только растягивая Каса, но и даря ему приятные ощущения изнутри.       Вот сюда и войдёт член Дина. Он чувствует, как из его пениса вытекает предэякулят.       Добавляет второй, потом третий палец, прижимая их к тугому кольцу.       — Ох, — говорит Кастиэль. — Дин. Я не уверен, что он поместится.       Дин никогда не вводил Касу три пальца, но отчасти потому, что хотел, чтобы Кас действительно почувствовал толщину его члена, когда они наконец дойдут до полноценного анального секса.       — Не волнуйся, — говорит Дин, отстраняясь. — Поместится.       Три пальца, и Дин направляет их к простате Кастиэля. Тот сжимается так сильно, что Дин понимает — Кас на грани оргазма. Чтобы удержать его, он кладёт другую руку на основание члена агента, не позволяя ему кончить.       — Дин, — стонет Кас, звуча так, будто ему больно.       Этот звук эхом отзывается в голове Дина. Он снова и снова доводит мужчину до оргазма, но каждый раз не даёт ему достаточно стимуляции. Если Кас сильно захочет кончить, он не будет так много думать о том, что происходит, и его сомнения уйдут. Дин понимает, что его беспокойство может испортить этот прекрасный момент, и он хочет, чтобы всё прошло на высшем уровне. Он так долго мечтал о том, как войдёт в эту тугую задницу, и не может представить, до чего это может быть восхитительно.       Кас полностью открыт перед ним. Он его.       — Три пальца, Кас. Мне бы хотелось, чтобы ты мог увидеть себя со стороны.       Кас краснеет, его бедра дёргаются вниз, пытаясь загнать пальцы Дина глубже. Это так мило.       — Кас, поверь мне, — говорит Дин. — Блять, ты выглядишь так сексуально, — его член дёргается только от мысли о том, что будет дальше. — Я тебя подвину, ладно?       Кастиэль почти закатывает глаза.       — Ты дашь мне кончить?       Этот вопрос от саркастичного, ворчливого Каса заставляет Дина улыбнуться.       — А то.       Дин тянется к смазке, немного выжимает на себя и начинает аккуратно поглаживать. Он не хочет кончить сразу — хочет, чтобы этот момент длился. Он замечает, как Кас смотрит на него, немного нервничая. Успокаивающе улыбнувшись, охотник берёт Каса за бёдра, разводя их ещё шире.       — Твою мать, какой же ты гибкий, — говорит Дин, тяжело дыша, и начинает двигаться вперёд. Он использует одну руку, чтобы держать агента в нужном положении, а другую — чтобы не дать своему члену двигаться.       Затем он прижимает головку к отверстию Каса. Он собирается взять Каса, раздвинуть его своим членом. Дин много думал о своём желании заявить права на Новака, сделать его своим, но сейчас ему кажется, что это последний раз, когда он должен это сделать. Агент отдаёт ему всё, последнюю часть себя, которую он хранил отдельно от него. Теперь Кас принадлежит ему.       Кас сглатывает.       — Дин.       — Давай, ты справишься, — произносит Дин, почти не в силах сдержать возбуждение. Мышцы Каса немного напряжены, и Дин хочет, чтобы он расслабился ещё немного, чтобы не было больно входить. Он медленно кружит головкой члена вокруг отверстия Каса, слегка надавливая, когда снова достигает центра. — Позволь мне войти.       Кас закусывает губу. Дин, чувствуя прилив эмоций, начинает продвигаться вперёд, и головка его члена входит внутрь. О, чёрт. Ох. Кас принимает его.       — Бля-я-я, — стонет Кастиэль, его бёдра беспокойно дёргаются, как будто он не знает, стоит ли уклоняться или принимать Дина.       — О, Кас, — говорит Дин, едва способный выдавить слова. — Эти ощущения... Ты так плотно обхватываешь мой член. Сможешь принять остальное?       — Я... — Кас замирает, быстро моргая и выглядя ошеломлённым.       Значит, Винчестеру нужно взять контроль. Иногда Кас теряется, когда ему нужно принимать решения, не понимая, чего он действительно хочет. Поэтому Дин решает взять на себя инициативу. Он сделает это хорошо, заставит Кастиэля получить максимальное удовольствие. Это будет лучший оргазм в его жизни, и Дин позаботится об этом.       — Расслабься, — произносит Дин и делает толчки. Он входит на полдюйма, наблюдая, как его член проникает в Каса, медленно беря его. Кас сжимается вокруг него. — Я чувствую, как ты сжимаешься вокруг меня.       Пенис агента становится немного мягким, поэтому Дин гладит его свободной рукой, и тот немного расслабляется под этой стимуляцией.       Воспользовавшись моментом, Дин полностью входит в Каса, по самые яйца. Новак вскрикивает, но Дин почти не слышит этого, потерявшись в ощущениях. Дырка Каса невероятно тесная, и Дин вспоминает, что это первый раз, когда Каса трахают. Он никогда не позволял этого никому другому. Винчестер остаётся в нём, чувствуя тепло, и тяжело дышит. Это так удивительно. Кас доверяет ему эту последнюю часть себя. Дин гладит растянутый край отверстия, сгорая от желания начать двигаться.       — Ты такой тугой. Не могу поверить, что ты разрешил мне это сделать, забрать твою невинность.       Кас щурится на него и, несмотря на вскрик, выглядит не расстроенным, а скорее немного оскорблённым, что мило.       — Я не девственник.       — В этом ты девственник, — говорит Дин с улыбкой. — Ну, был, — добавляет он. — Ты готов, чтобы я двигался?       — Не хочу тешить твоё самолюбие, но ты огромный. Это будет больно? — спрашивает Кас, его глаза полны неуверенности.       — Может, немного, — признаёт Дин, — но ты достаточно расслаблен и хорошо смазан, быстро станет приятно, — обещает он, делая Касу небольшой толчок.       Кас слегка поглаживает свой член.       — Хорошо.       Дин немного вынимает член, а затем снова входит в Каса. Он трахает его мягко и нежно. Кастиэль облизывает губы и, похоже, сознательно расслабляется, что позволяет Дину двигаться глубже и сильнее. Кас издаёт тихие стоны, и охотник начинает вытаскивать почти до конца, а потом снова вталкивать. Ободок Каса трётся о член Дина, давая невероятное количество стимуляции, и Кас непроизвольно сжимается вокруг него. Кажется, что всё тело агента пытается доставить удовольствие Дину, словно волны по его члену. Винчестер начинает трахать его всё сильнее, пока не врезается в Кастиэля с такой силой, что звук разносится по комнате.       Мокрые, скользкие звуки. Дин внезапно сожалеет, что не может записать это — что Кас ему позволил. Тогда он мог бы наблюдать за тем, как трахает Кастиэля снова и снова. Лицо Каса раскраснелось, он тяжело дышит, а его глаза расширены от удовольствия и возбуждения. Он гладит свой член, по-видимому, сосредоточенный на ощущениях, которые испытывает от пениса, проникающего в него.       — Так долго этого ждал, — говорит Дин, и это действительно так. Он много раз мечтал об этом, просыпаясь и обнаруживая, что трётся о спину мужчины, желая лишь одного — толкнуть его на живот и взять то, что хочет. И теперь Кас это позволяет.       Винчестер меняет угол своих движений, стараясь попасть по простате Новака, и тот вскрикивает. Дин делает всё, чтобы добраться до этого места каждый раз, желая увидеть, как Кастиэль кончит. Он хочет, чтобы Кас испытал оргазм от его члена. Дин ещё сильнее раздвигает ноги мужчины, стремясь проникнуть глубже.       И Кас позволяет ему это.       — Мой, — шепчет Дин. — Ты мой. Мой.       С любовью и облегчением, охватывающими Дина, он понимает, что Кас его. Кас не уйдёт. Дин владеет им, и Кас разрешил себе быть его. К чёрту ФБР и весь мир. Сомнения Дина по поводу того, что Кас хочет быть здесь, исчезают. Кас его.       Внезапно Винчестер может думать только о том, как Кастиэль кончит. Ему нужно это увидеть. Он хватает член Каса и начинает энергично его ласкать.       — Кончи для меня, — требует Дин. — Пожалуйста.       — О, Дин, — стонет Кас, и в этот момент из его пениса вырывается струя спермы. Его тело сильно сжимается вокруг члена Дина, почти заставляя его кончить, но охотник сдерживается, жадно наблюдая за тем, как капли приземляются на живот агента. Оргазм Каса длится долго, один из самых продолжительных, и Кастиэль полностью погружается в него, его тело сначала напрягается, а потом расслабляется. Его глаза закрываются, когда пенис дёргается в последний раз.       Дин трахает его. Берёт Каса, удерживая его в удобном положении, несмотря на нагрузку на руки. Он снова и снова вонзается в него, мысленно повторяя: «Мой. Кас мой. Ты мой. Ты принадлежишь мне». Он толкается сильнее. Кас просто принимает это, даже когда приходит в себя и смотрит на Дина, его глаза полны доверия и удовлетворения.       Внезапно у Дина возникает яркое представление о том, как он вытаскивает Каса и трахает его на заднем сиденье машины. У Каса нет ничего, что могло бы удержать его там, но он всё равно позволяет Дину трахать себя.       Дин кончает.       Он падает вперёд, наполовину приземляясь на Кастиэля, но тот принимает его вес и опускает Дина на себя.       Кас не позволяет Дину ласкать себя пальцами, но Дин думает, что в следующий раз может увидеть, как его сперма вытекает из задницы. Потому что будет следующий раз. Теперь, когда охотник знает, что такое анальный секс с Кастиэлем, он будет постоянно им заниматься, пока Кас позволяет.       Поэтому он спрашивает:       — Но оно того стоило?       Улыбка Каса искренна.       — Да.

***

      Дин снова видит тот сон. Во сне Кас сидит на пассажирском сиденье, и они слушают какую-то неразборчивую рок-музыку. Кас стучит по дверце в такт музыке, глядя в окно на тёмное шоссе. Дину кажется, что они мчатся быстро, но он не обращает внимания на другие машины. Есть только они вдвоём, вместе.       И Дин спрашивает Кастиэля:       — Ты меня любишь?       Кас отвечает, его слова ясные и чёткие:       — Я люблю тебя.       После этого Дин просыпается, и его сон становится реальностью.

***

      Идея вывести Каса из бункера приходит к Дину постепенно. Всё начинается со снов, но есть и другие моменты, которые подталкивают его к этой мысли. Серьёзно это становится, когда Винчестер видит Кастиэля на улице. Кас смотрит вдаль с таким выражением, будто потерял что-то важное и не надеется это вернуть. Спустя некоторое время он переводит взгляд вниз, делая вдох, будто отпуская свою печаль, а затем снова смотрит на Дина и улыбается.       Вот он, Кас.       Дин начинает думать, что, возможно, сможет избавить агента от этого груза. Кас любит его, и это что-то значит, не так ли? Охотник понимает, что должен быть осторожен, но знает, что Кас не причинит ему вреда и не привлечёт внимание ФБР. Если учесть чувства Новака, это должно означать, что Дин может доверять ему и попытаться вывести его на свободу, соблюдая некоторые меры предосторожности.       Да, у Каса началась паническая атака, когда Дин заговорил об этом. Но такие вещи случаются, и Дин понимает, почему — Касу трудно полностью отказаться от прежней жизни, даже если он уже частично это сделал.       Рождество наступает раньше, чем Дин окончательно определяет свои намерения. Это чудесное Рождество, полное любви и подарков. Даже после того, как они с Сэмом перебрались в бункер, они не отмечали праздники с размахом — с ёлкой и украшениями. Это не в их традициях. Но с Кастиэлем Дин чувствует, что это ожидается. Ведь Кас — обычный человек и отмечает Рождество.       И Кас выглядит мило, когда покрыт блёстками.

***

      В январе Дин активирует GPS, а в феврале надевает его на Каса.       И наблюдает, как Кас разваливается на части.       Кас на грани панической атаки всё время, пока находится вне бункера, начиная с того момента, как делает первые шаги на кухне. Дин следит за ним, замечая, как тот тяжело дышит и сжимается, будто пытаясь укрыться от всего. Он едва может отвечать на вопросы Дина, его глаза широко раскрыты, словно всё вокруг абсолютно новое и незнакомое. Немного расслабляется, садясь в «детку». Его взгляд начинает блуждать по салону машины.       Это даёт Дину надежду на то, что всё будет в порядке.       Когда Винчестер просит Каса закрыть глаза, тот делает это без проблем, устраиваясь так, словно собирается немного вздремнуть. Дин даже задумался о том, чтобы завязать ему глаза — это мера предосторожности, чтобы Кастиэль не узнал, где находится бункер. Но Кас послушно не открывает глаза, пока охотник не разрешит. Когда Кас смотрит на город, он крепко сжимает ручку двери, как будто это единственное, что удерживает его на плаву.       — Я... я в порядке. Просто это так странно. Видеть людей, — говорит Кас, едва заметно дрожа.       Семнадцать месяцев прошло с тех пор, как Кас видел кого-то, кроме Дина, если не считать Анну, которая не является человеком. Дин провёл в чистилище целый год, большую часть времени один, и с ним всё в порядке. Дин уверен, что Кастиэль справится.       Однако, когда Кас попадает в здание с людьми, он начинает нервничать. Дин не может избавиться от мысли, что Кастиэль может обратиться к случайному человеку и сказать: «Помогите, меня похитили». Или что может появиться полицейский, и всё, что Касу нужно будет сделать — это крикнуть: «Помогите!». С таким количеством людей вокруг ему не составит труда сбежать. Единственный способ, которым Дин сможет его остановить — это применение физической силы, но прохожие могут помешать ему увести Каса на улицу и посадить в машину. Дин не уверен, решится ли он достать пистолет, который у него с собой, чтобы заставить Кастиэля вернуться, но, возможно, он сделает это от отчаяния. Поэтому каждое слово Каса заставляет сердце Дина биться быстрее.       Но Кас не кричит о помощи. Вместо этого он крепко держится за Дина, не произнося ни слова. Дину почти приходится тянуть его в магазин.       Он никогда не видел Новака таким испуганным. Этот человек, который почти спокойно отреагировал на своё похищение, выглядит сейчас совершенно иначе. Даже когда Дин злился и пугал Каса, это было лишь мимолётно и не так страшно, как сейчас. Обычно Кастиэль быстро приходил в себя, но сейчас всё иначе. Винчестер берёт его за руку, чтобы следить за ним и подбадривать, время от времени сжимая ладонь Каса, чтобы напомнить ему, что он рядом. Кас не один, Дин позаботится о нём.       Когда сотрудник магазина бросает на Дина подозрительный взгляд, потому что Кас выглядит обеспокоенным, Дин быстро выпаливает:       — ПТСР. Он был солдатом. Думаю, Вы знаете, как это бывает.       Подозрение исчезает.       Но слова Дина крутятся у него в голове. ПТСР. У Каса ПТСР или что-то похожее. Семнадцать месяцев одиночества.       Дин смотрит на Каса, его горло сжимается. Они бродят по магазину, и слова, которые он хочет сказать, не могут вырваться. Он кладёт руки на плечи Каса, надеясь, что тот почувствует себя увереннее, и говорит:       — Я знаю, что это тяжело. Я знаю, что это так. Но ты справишься, Кас. Всё в порядке. Ты здесь со мной, и я не уйду, и мы поедем домой.       Кажется, Кастиэлю немного легче.       — Да. Да.       Дин ведёт его по магазину, стараясь держать Каса рядом. Ему нужен Кас. Когда они наконец доходят до кассы, Кас напряжённо смотрит на кассира, как будто собирается что-то сказать. Позвать на помощь? Нет, он рад, что они поедут домой, так что он этого не сделает.       — Да, — с грустью отвечает Кас.       Дин чувствует напряжение, пока не усаживает Каса в машину. Затем они уезжают. Кастиэль смотрит в окно, как будто мир за пределами автомобиля — это незнакомая страна. Когда они начинают приближаться к окраинам с названиями улиц и автомагистралей, Дин просит его закрыть глаза. Кас делает это без колебаний, не подглядывая.       Неужели это значит, что Кас хочет остаться?

***

      Кас ведёт себя странно — он слишком привязан и настойчив в течение нескольких дней после этой поездки. Он требует спать рядом с Дином и просыпается сразу же после того, как Дин встаёт с кровати. Обычно Кас спокойно спит, пока охотник принимает душ и готовит завтрак, но теперь Кас следует за ним на кухню, уставший и с пустыми глазами. Кастиэль наблюдает, как Дин готовит вафли, и быстро улыбается, когда тот спрашивает, как у него дела.       Дин передаёт ему тарелку с вафлями, покрытыми джемом и взбитыми сливками.       — Как насчёт того, чтобы сегодня провести немного времени во дворе? Ты говорил, что тебе нужно заняться ландшафтным дизайном.       Кас принимает тарелку.       — Хорошо.       Теперь задний двор окончательно превратился в сад. Кас создал разные уровни из кирпичей и плитки, и, хотя травы пока нет, несколько растений уже высажены в землю. Один плоский камень, который изначально находился здесь, был перенесён в центр и стал любимым местом для Каса, чтобы сидеть. Утром они занимаются очисткой участка и выкапыванием небольшого пруда. (Дин купил Касу несколько книг о DIY-ландшафтном дизайне и теперь слегка об этом сожалеет, потому что, как и во всём остальном, Кас подходит к этому с энтузиазмом).       Дин кладёт руку на плечо Каса.       — Я собираюсь приготовить обед. Ты сможешь побыть здесь один?       Кас кивает и слегка улыбается.       Чувствуя небольшое облегчение, Дин направляется на кухню. Через сорок пять минут он готовит два больших сэндвича.       Он находит Кастиэля, сидящим на земле с окровавленной рукой на коленях. Дин замирает на мгновение, затем осторожно подходит ближе. Кас втыкает палец в порез, его лицо выглядит странно сосредоточенным. Затем он поднимает взгляд, с безразличием смотря мимо Дина на горизонт.       — Кас?       Кас вздрагивает и поворачивается.       — Привет, Дин. Я, гм, моя рука соскользнула с лопаты.       — Так вот почему ты причинял себе боль ещё больше? — спрашивает Дин, сохраняя мягкий тон.       Кас открывает и закрывает рот.       — Это помогает мне чувствовать себя настоящим.       Это пугает Дина.       — Ну, я бы предпочёл другие способы чувствовать себя настоящим. Пойдёшь за мной? Я позабочусь о твоей руке.       Кас молча кивает.

***

      Этой ночью Дин слышит, как Кас говорит во сне: «Это моя вина, моя вина». Он успокаивается только тогда, когда Дин гладит его по спине.

***

      Дин просматривает стопку газет рядом с Касом. Он всегда доверял эту работу Новаку, но в последнее время тот погружён в свои мысли, поэтому Дин решил потихоньку перепроверить его работу. Шуршание газет — единственный звук, который слышен в комнате. Когда Кастиэль читает, он выглядит спокойным и наиболее похожим на себя. В другие моменты он колеблется между желанием отвергнуть прикосновения Винчестера и просьбами о них, что проявляется в его тихом и осторожном поведении. Поездка в город явно выбила его из колеи или выявила какие-то проблемы. Дин не знает точно, но он понимает, что нужно что-то с этим делать, ведь он видит, как Кас постепенно теряет контроль над собой.       Кас не в порядке. Дин понимает, что единственный способ помочь ему — это продолжать выводить Каса на свет, знакомить с внешним миром, который Дин долгое время у него отнимал. Ему нужно это исправить.       Но это не значит, что нужно отпустить Каса. Охотник не может просто так его отпустить. Изоляция и заключение сделали Кастиэля таким, какой он есть. Если Дин сможет взять Каса с собой, они вдвоём сядут в «Импалу» и начнут новую жизнь. Кастиэль сможет поправиться, ему просто нужно общение с другими людьми. Дин чувствует, что может предоставить это Касу, и делает это безопасно. Он не думает, что Кас захочет сбежать. Кас любит его. Он осознанно решил дать себе шанс влюбиться в Дина, и он это сделал.       Понимать это сейчас, когда Кас не убегает, — это хреново, но Дин осознаёт, что не догадывался, как сильно Кастиэль страдает от изоляции. Дин воспринимал силу Каса как данность и он правда любил эту силу, борьбу. Теперь, когда она начинает ослабевать, Касу нужна поддержка Дина. Ему нужно доверие.       Дин думает о возможности охоты, в которой они могли бы поучаствовать. Это не требует много времени, так что рука Каса сможет зажить. Это не требует особого взаимодействия, но даст Касу шанс встать и двигаться. Просто немного соли и сожжение.       Винчестер представляет, как Кас копает могилу вместе с ним, и тихо смеётся. Разделение работы будет полезным. К тому же Кастиэль теперь в отличной форме после всех работ во дворе, и он действительно хорошо управляется с лопатой. Задний двор превращается в прекрасный сад с его гармоничными линиями и различными уровнями. У Каса есть грандиозный план по этому поводу, и Дин с нетерпением ждёт весны и лета.       Да. Дин знает, что ему нужно сделать.       — Всего лишь соль и сожжение. К сожалению. Ненавижу делать это зимой, — говорит он, отрывая взгляд от газеты и внимательно смотря на Каса. — Хочешь поехать со мной?       Кас заметно бледнеет.       Дин кивает. Ему нужно принять решение за Каса.       — Ты едешь. Моё решение. Понял?       Что-то в Касе расслабляется от этих слов, напряжение в его теле исчезает.       — Когда?       — Завтра, — произносит Дин. — Не думай об этом, договорились? Будем только ты и я.       На протяжении всей охоты Дин постоянно напоминает Касу, что тот принадлежит ему. Иногда это слова вроде «Ты мой», а иногда просто физическое присутствие — он держит Кастиэля рядом, обнимает его за руку и поддерживает, когда Кас теряет спокойствие в общественных местах. Винчестер понимает, что если Кас чувствует себя комфортно, это значит, что он не думает о побеге и принимает, что они вместе.       Касу становится лучше. Пока они ищут могилу, он даже улыбается и говорит:       — Хотелось бы, чтобы они были в алфавитном порядке.       Дин любит его.       После того как они возвращаются в мотель, Дин занимается с ним любовью. Это, как всегда, удивительно — Кас очень отзывчив на него, реагирует на прикосновения и исследование тела. Это первый раз, когда они занимаются сексом вне бункера, и для Дина это имеет особое значение. Кас позволяет Дину заявить о своих правах в этом мире. Он говорит: «Я твой», и это значит всё. Чувство страха, которое у Дина было ранее, постепенно уходит.       Дин достаёт наручники из сумки, наблюдая, как Кас приводит себя в порядок, вытирая влагу с тела.       — Когда будешь готов, я надену их, — говорит Дин. — Я надену их. Пока мы спим. У них длинная цепь, — добавляет Дин, показывая двухфутовую тонкую цепь между наручниками, — так что никаких неудобств.       Кас кивает и, откинув одеяло, залезает в постель. Он подаёт охотнику своё правое запястье, и Дин надевает наручник, затем прикрепляет его к изголовью кровати, чтобы Кас мог двигаться. Изголовье не самое прочное, но оно и не должно быть. Дин думает, что наручники скорее нужны, чтобы дать Касу чувство безопасности, а не чтобы предотвратить его побег. Если Кастиэль решит вырваться, он обязательно разбудит Дина. Винчестер целует запястье Каса и нежно трогает кожу под наручником.       — Тебе нравится, когда я в наручниках? — с любопытством спрашивает Кас.       Дин смотрит на него, поражённый. Затем смущённо пожимает плечами.       — Немного. Это придаёт мне чувство защищённости. — Он целует Каса. — Мне нравится, что ты здесь, ты знаешь это?       Кас нежно смотрит на Дина и кивает.       Дин сворачивается калачиком позади него, звук цепи, движущейся вместе с Касом, усыпляет его.       Он просыпается первым. Кас не двигался во сне, хотя, конечно, он не может легко это сделать. Дин уже твёрдый. Он берёт смазку с тумбочки и вводит два пальца в Каса, замечая, что тот всё ещё скользкий и расслабленный. Дин вводит свой пенис и начинает двигаться, ожидая, когда агент проснётся. Он меняет угол, пытаясь достать до простаты Каса. Трахать Кастиэля, пока тот спит, оказывается невероятно приятно — Кас просто принимает его, позволяя Дину наслаждаться. Но Дину также нравится видеть, как Новак реагирует, извивается и стонет.       Когда Кас просыпается, он сжимает член Дина.       — Хм, — говорит Кас, наклоняя бёдра.       Дин трахает его, пока тот не кончит, заполняя Каса и шепча ему на ухо:       — Ты мой.       Кас не отрицает этого.       Сняв наручники с Каса, Дин просто наблюдает, как тот просыпается. Кастиэль потирает глаза, спотыкается и направляется в ванную, закрывая за собой дверь. Внезапно в груди Винчестера возникает чувство паники, и он протягивает руку, не позволяя Касу закрыть дверь. Кас моргает, но молчит. Дин делает шаг вперёд, не давая Касу возможности отдалиться.       После короткого раздумья Кас начинает мочиться прямо перед Дином. Дин просто смотрит. Он любуется всем Касом — от изгиба его спины до формы задницы и того, как тот держит свой член. Это всё его.       Кас щурится и спрашивает:       — Могу ли я посрать в уединении? — его голос звучит немного раздражённым.       Дин краснеет.       — Конечно, да. Извини. Я знаю, что схожу с ума. Я просто никогда не думал, что мы окажемся здесь, даже полгода назад.       Может быть, смотреть на Каса в ванной немного жутко, но это успокаивает скрытое беспокойство Дина.       А потом они едут домой.

***

      — Хорошо. Ты поедешь. Я доверяю тебе.       Это начало конца.

***

      После того, как Дин понимает, что ему придётся охотиться после наступления темноты, когда это опасно, встаёт вопрос, брать ли Каса. Чтобы было действительно безопасно брать его с собой, Дину придётся его вооружить. И даже в этом случае — Кастиэль никогда раньше не имел дела с призраком, и, с учётом того, что тот заперт в определённой цепи событий, неизвестно, насколько он может быть опасен.       Дин ужасается при мысли оставить Каса. Этот страх он не хочет признавать. Кас любит его и, скорее всего, не бросит.       Он смотрит на Каса, сидящего на кровати в полном облачении. Кастиэль выглядит сгорбленным, как будто пытается скрыть свою уязвимость. Он не смотрит на Дина, а уставился на свои руки, понимая, что произойдёт дальше, но не высказывая ни слова, оставляя решение за Дином. Это отличается от того, каким Кас был раньше, когда говорил «да». Дин чувствует, что он сломал его.       — Кас. Я оставлю тебя в номере мотеля. Меня не будет всего два часа, максимум. Кас, посмотри на меня.       Кас встречает его взгляд, в его голубых глазах читается тревога и страх.       — Хочешь, я пристегну тебя наручниками к раковине? — спрашивает Дин, пытаясь понять, что нужно агенту.       Кас хмурится и выглядит ещё более уязвимым.       — Я не знаю.       — Я бы предпочёл этого не делать, на случай, если что-то случится. Это не бункер, — безопасность Каса превыше всего. — Но ты не можешь уйти, Кас. Ты понимаешь?       Кас кивает.       — Я люблю тебя, — медленно говорит Дин, надеясь, что Кас поймёт и поверит в это. Он нежно целует Каса, замечая, как в его глазах появляются слёзы. — Я доверяю тебе.       Кастиэль отчаянно целует Дина. Он подводит руку Винчестера к своему паху. Дин пытается отстраниться, но Кас не позволяет ему, так что Дин доводит его до оргазма. Кас быстро моргает, голубые глаза полны неуверенности. Сердце Дина болит. Кас всё ещё не в порядке, но Дин верит, что сможет помочь ему. Он держит Каса ещё немного.       — Останься ради меня, — говорит Дин. Это не просто о том, чтобы Кас не сбегал; это о том, чтобы он сам выбрал остаться. Дин думает, что Кас сбежит. Ты сломал меня. Но Дин может собрать его обратно. Касу просто нужно дать Дину время.       Кас молча кивает.       Дин поправляет штаны Каса и обнимает его.       — Я скоро вернусь, — обещает Дин.       На охоте он сталкивается с более серьёзными опасностями, чем ожидал, что добавляет волнений. Когда призрак пытается его атаковать, Дин понимает, что не ошибся в своём решении. Он едва избегает удара, но затем вновь берёт в руки дробовик и стреляет, призрак исчезает. Дин повторяет заклинания, стараясь не сбиваться, и в конце концов ему удаётся завершить ритуал, освобождая призрака и позволяя ему перейти в загробную жизнь.       Когда призрак покидает этот мир, Дин смотрит на часы — прошло чуть больше часа.       Он возвращается к машине, проклиная боль в мышцах, и нарушает ограничение скорости по пути обратно в мотель. Он добирается до номера 116 и берёт ключ.       Дверь не заперта.       Дин замирает, его зрение на секунду затуманивается. Он достает пистолет и осторожно открывает дверь. Кровать смята, но в комнате нет никаких признаков борьбы. Дин начинает трястись, когда проверяет ванную — она пуста. Обернувшись к кровати, он замечает сумку с одеждой, но пальто Каса пропало. Он ушёл.       Дин падает на колени.       — Нет, нет, нет, нет, — шепчет он.       Он отсутствовал чуть меньше двух часов. Если Касу понадобилось время, чтобы решиться на побег, Дин может его остановить, как в прошлый раз. На Кастиэле манжета, поэтому Дин знает, что сможет его найти. Даже если Кас как-то отключил GPS, на манжете всё равно есть компас. Дин может вернуть его обратно, снова в бункер, снова в наручники, и Кас не сможет сбежать.       Конечно, Кас будет сопротивляться. Он будет ранен и в слезах. Опять. Всё это потому, что Дин не может справиться с одиночеством, не может вынести отсутствие агента.       Ты сломал меня.       Дин смотрит вверх, представляя, что бы сказал Сэм. Он видит, как брат смотрит ему в глаза с искренностью и теплотой, как всегда, и советует отпустить Каса. Сэм говорит, что Кас невиновен. Дин думает о Кастиэле и закрывает глаза, пытаясь забыть о том, что он делает в этом жутком мотеле.       Воспоминания накатывают.       Я не слышал ни одного человеческого голоса две недели. Я вынужден жить в одних и тех же девяноста квадратных метрах. Я не могу передвигаться без напоминания о том, что я в ловушке. У меня даже нет солнечного света.       Ты думал, что мы уже прошли через это? Ты мой похититель! Ты удерживаешь меня против моей воли! Мой брат... мой брат, наверное, думает, что я умер в подвале у какого-то урода!       Кас, я не хочу, чтобы ты страдал. Тогда отпусти меня!       Я хочу домой.       Дин, я сбежал, потому что ты держишь меня против моей воли. Ты держишь меня в плену. И как бы сильно ты мне ни нравился, этот факт никуда не денется. Пока на мне эта волшебная манжета.       (Он помнит боль в глазах Каса, когда он это говорил. Он помнит, как Кас водил руками по своему браслету. Дин наблюдал, как агент пытается справиться с паникой и отчаянием. Он не хочет об этом думать и старается загнать эти воспоминания подальше, успокаивая себя, что Кас силен и всё будет в порядке. Как будто сила Каса оправдывает его страдания).       Бал, я тону. Дин не отпускает меня, и я тону, я теряю себя. Кастиэль исчез.       (Но Дин не может продолжать мучить Каса. Он не должен этого делать. Кас так много страдал из-за Дина. Его оторвали от всего, и теперь Дин остался единственным выбором. Если Кас решил уйти, Дин должен его отпустить. У него был Кастиэль — его ум, сердце и тело, улыбки и нежные прикосновения).       Как это любезно с твоей стороны! Ты хочешь, чтобы я выбрал быть с тобой... стал твоим любовником, партнёром по преступлениям, кем угодно... пока я прикован. Как ты думаешь, я когда-нибудь смогу принять это решение без принуждения?       (Кас заслуживает свободы).       Чего я не могу тебе предложить? Свободу. Мой дом, мою квартиру, мои отношения с семьёй и мою работу в ФБР. Можешь ли ты дать мне всё это, Дин? Здесь? Потому что, как я вижу, это осуществимо, только если ты меня отпустишь.       Ты похитил меня, Дин, и мне дважды не удалось сбежать от тебя. Я знаю, что такое «Стокгольмский синдром», я видел его у жертв, я чёртов агент ФБР. Я обучен. Я знаю лучше, чем кто-либо другой, что именно происходит с людьми в плену, и это, блядь, происходит со мной.       (Он сказал однажды, обманывая себя) Скажи мне, Кас. Как мне всё исправить? Ты не сможешь.       Если ты больше никогда не скажешь мне «да», я приму это. Я тебя ненавижу! Я тебя ненавижу!       Что если я не смогу полюбить тебя, Дин? Что ты сделаешь тогда? Оставишь меня здесь навечно? Я не верю в это, Кас. Ты моя родственная душа. Но даже... даже если бы это было правдой. Я не могу потерять тебя. Ни тебя, ни ту часть тебя, которую ты готов отдать.       Ты сломал меня. Ты не сломан, Кас. И я бы не хотел, чтобы ты сломался.       (Если Дин по-настоящему любит Каса, ему нужно отпустить его. Как он позволил Сэму сделать выбор и пожертвовать своей жизнью, так и сейчас он должен дать Касу возможность быть счастливым и свободным. Дин слишком долго лишал Сэма выбора, и с Касом он поступил ещё хуже, ведь Кас был связан не только физически, но и эмоционально).       Дин приходит в себя. Мрачные зелёные стены кажутся ему слишком тесными, а шум работающего кондиционера звучит в его голове, как постоянный гул. Одеяло грязное, простыни тонкие и грубые — Дин считает это настоящим издевательством. Как будто это что-то изменит для Каса. Но, честно говоря, именно такие «подарки» он всегда дарил своей второй половине.       Пистолет всё ещё в его руке, предохранитель снят. Дин проводит пальцами по его контурам и изгибам, которые знакомы ему так же, как его собственное тело. У пистолета лёгкий спусковой крючок, и его просто нажать. Никакого «безопасного» дерьма. Малейшее нажатие — и он выстрелит. Дин охотник, ему нужно надёжное и простое в использовании оружие. Поэтому, когда он направляет пистолет к себе, держа большой палец на спусковом крючке, он понимает, что это единственный выход.       — Мне жаль, Сэмми.       Но Сэм наверняка предпочёл бы это тому, что Дин сделал с Касом.       Ствол ледяной, когда он вставляет его в рот, и он чувствует его тяжесть на языке. Дин дышит носом, и его зрение начинает расплываться. Он едва нажимает на спусковой крючок.       Карта на стене колеблется перед ним. Она изменилась.       Пистолет выскальзывает изо рта Дина и падает на пол из его расслабленной руки. Встать с пола — это всё равно что пытаться взобраться на гору, но Дин делает это. Он шатаясь подходит к карте, которая занимает почти всю стену. Дин любит всё планировать визуально, особенно после последнего ареста ФБР. Ему нужно знать все переулки и иметь чёткий план отступления в любой момент. На этой карте даже отмечены важные правительственные здания, включая местный полицейский участок.       На полицейском участке написаны три слова: «Не убивай себя». Последнее слово размазано, как будто намокло, а потом высохло.       Кас пошёл в полицейский участок. Кас вернулся домой.       Но Кас сказал ему не убивать себя.       Что если мы продолжим видеться даже после? ФБР не обязательно будет об этом знать.       Кас отверг Дина, попал в ситуацию, которую тот создал. Но Кас всё равно заботится о нём, он любит Дина, и это значит, что у Дина есть шанс. Даже самый маленький шанс, что Кас позволит ему продолжать общаться, возможно, даже снова заняться любовью. Кас говорил это несколько месяцев назад, и Дин не знает, насколько искренними были эти слова, но то, что он хоть на мгновение допустил мысль, что Дин не должен его удерживать...             Может ли Дин вернуть Каса?       Не вернуть его, а доказать, что он достоин быть частью жизни Каса. Где и как Кастиэль захочет. Страх довёл Дина до желания полностью обладать Касом, до того, что он требовал, чтобы тот признал, что принадлежит ему. Он даже не позволил Касу уединиться в туалете. Он надевал наручники на его лодыжку. Он изолировал его на семнадцать месяцев от всех людей. Это было неправильно. Дин больше никогда не сможет так поступить, и, возможно, Кас никогда его не простит. Дин не знает, сможет ли он вернуть любовь и доверие Каса.       Но это его цель. Миссия. Надежда. Дин оглядывается на пистолет на полу. У него есть только один выбор — искать искупление или принять смерть.       Дин должен уйти отсюда.       Возможно, Кас уже отправил сюда полицию, чтобы поймать его. Даже не для того, чтобы арестовать Дина, а чтобы продемонстрировать свою состоятельность своим людям.       Немного дрожащими руками он хватает пистолет, ставит на предохранитель и засовывает его за пояс. Он достает телефон и удаляет все контакты, делая глубокие вздохи. На нём есть GPS, и если Кас расскажет о наручниках, ФБР сможет отследить его. Дин разбивает телефон, удаляя все данные, а затем кладет его в микроволновую печь и включает на десять минут. Он забирает всё, что может, включая карту со стены с этими тремя словами.       «Детка» ждёт его снаружи, привычное утешение. Дин садится за руль и уезжает, всё ещё ощущая горький привкус металла на языке.