With Understanding

      Кастиэль задумчиво смотрит на экран телефона, погрузившись в свои мысли.       Рядом на диване устроилась Адити. Её холодный нос неожиданно касается полоски обнажённой кожи между задравшейся рубашкой и джинсами, заставляя мужчину вздрогнуть и отодвинуться, но собака тут же устраивается у него на коленях, словно не собирается отступать. Вздохнув, Кастиэль проводит ладонью по её голове, потирая за ушами. Сколько же времени он просидел так, уставившись на мобильник, что Адити решила вмешаться? Обычно она послушная, но, возможно, Дин успел привить ей плохие привычки. Странная мысль, ведь он так старался не думать о происходящем в бункере; с Дином. Мысль о нём в настоящем времени — то, чего он упорно избегал.       До сегодняшнего дня.       После минутного колебания Кастиэль нажимает на вызов.       — Алло? — раздаётся голос Бальтазара.       — Привет, Бал, — отвечает Кас, откидываясь на спинку дивана и стараясь придать своему голосу расслабленность. Может, если выглядеть спокойным, это будет заметно даже по телефону.       — У тебя всё нормально?       — Во-первых, хочу сразу сказать, что со мной всё в порядке, и тебе не нужно сюда приезжать, — говорит Кастиэль, надеясь, что звучит убедительно.       На том конце линии слышится грохот, словно Бальтазар уронил что-то тяжёлое.       — Я УЖЕ ЕДУ. Что случилось?       Кастиэль вздыхает и морщится.       — Я был на прогулке, встретил Дина. Мы поговорили, потом он ушёл. Всё.       — О, Господи, — раздаётся громкий удар, звук чего-то упавшего, а затем скрип открывающейся двери. — Я выезжаю. Они что, до сих пор не поймали этого ублюдка? — Бальтазар кипит от возмущения, в то время как на заднем плане доносятся чьи-то крики.       Кастиэль напрягает слух. Кажется, это... пожилая женщина.       — Что? — рычит Бал кому-то. — Вы никогда раньше голую задницу не видели?       Кастиэль ошарашенно моргает, не зная, как реагировать.       — Я, блять, одеваюсь, так что заткнитесь! — добавляет Бальтазар, хлопая дверью. — Я буду у тебя через четыре часа. Я уже проверил рейсы. Он знает, где ты живёшь?       — Нет, Бал, он наткнулся на меня совершенно случайно.       — Ага, случайно. Он просто случайно оказался в твоём районе, да? Не будь идиотом, Кэсси!       — Суть в том, что со мной всё в порядке. Он не знает, где я живу, — успокаивает его Кастиэль, а затем добавляет с долей сарказма: — И, кстати, думаю, сотрудники аэропорта не позволят тебе лететь голым, так что можешь не торопиться. Да, я понимаю, ты уверен, что каждая женщина старше тридцати без ума от твоего тела, но честно, Бал...       — Не смешно, Кэсси.       Только через десять минут уговоров и заверений, пока Бальтазар в спешке собирает вещи, Кастиэль, наконец, завершает разговор.       Он чувствует себя абсолютно вымотанным, что неудивительно. Дин появился на рассвете, и, хотя сейчас уже середина утра, Кастиэль всё ещё не спал. Он плетётся в спальню, падает на кровать. Адити тут же устраивается рядом, навалившись на его бок всем своим весом, как он её когда-то научил.       Кастиэль обнимает её и вскоре засыпает глубоким сном.

***

      Стук в дверь будит Кастиэля. Он резко поднимается, инстинктивно касаясь собачьего меха рядом. В глазах сухость, и ему приходится несколько раз моргнуть, чтобы окончательно прийти в себя. Он медленно сползает с кровати; Адити с глухим звуком следует за ним. Несмотря на месяцы разлуки, её присутствие кажется абсолютно естественным. В глубине души Кас радуется, что при проверке на ней ничего не нашли.       Его ноутбук находится в гостиной. Подойдя, он включает его, чтобы проверить камеру наблюдения у входной двери. Увидев, кто стоит на пороге, он закрывает крышку и потирает глаза, делая несколько глубоких вдохов. Затем направляется к двери и открывает её.       На пороге стоят Хотчнер и Морган.       — Мы тебя разбудили? — спрашивает Хотчнер с лёгкой озабоченностью на лице. — Мы можем зайти позже. Кастиэль качает головой.       — Всё в порядке. Лучше разобраться с этим сейчас, — он отступает в сторону, пропуская их внутрь. — Вы его нашли?       Хотчнер устраивается на диване, сцепив руки и оперев локти на колени. Морган садится рядом, но намеренно занимает более расслабленную позу, откинувшись назад.       — Нет, — отвечает Хотчнер. — Мы засекли его на нескольких камерах наблюдения, когда он уезжал из города, но потом след оборвался, — он переводит взгляд на Кастиэля. — Ты выглядишь лучше. Ты готов ответить на наши вопросы?       Кастиэль садится в кресло, подтянув ноги. Адити возле него.       — Да, — и он не лжёт. Он всё ещё не знает, как поступить с Дином, но чувствует себя достаточно уверенно. Правда, где-то глубоко внутри остаётся ощущение, будто что-то важное ускользает от него, но он решает не зацикливаться на этом.       — Расскажи всё с самого начала, — говорит Морган.       — Я вышел на прогулку около четырёх утра, — начинает Кастиэль, опустив глаза на Адити, которая, опираясь передними лапами на кресло, с любопытством смотрит на него. Он щёлкает языком и указывает ей на пол. Та нехотя спрыгивает и устраивается рядом. — Мне показалось, что я услышал звук мощного автомобиля, как у Дина, но он быстро затих, и я решил, что мне просто померещилось. А потом кто-то произнёс моё имя, — он ненадолго замолкает, будто снова слышит тот голос — тихий и испуганный. — Это был Дин. Он назвал меня «Кас». Никто, кроме него, так меня не называет.       Хотчнер кивает, внимательно слушая, не перебивая.       — Я тут же вытащил пистолет, обернулся и направил его на него. Дин поднял руки, показывая, что он безоружен, и начал говорить, что не собирается похищать меня, — голос Кастиэля становится напряжённым, но он продолжает. — Он поклялся, что больше никогда не попытается забрать меня против моей воли. Сказал, что он здесь не за этим. Я спросил его, как он нашёл меня и зачем.       — Он ответил? — уточняет Хотчнер.       — Да, — Кастиэль кивает. — Он сказал, что искал меня уже какое-то время. Он упомянул, что не может часто использовать фальшивые кредитные карты в одном районе, поэтому просто ездил на своей машине, пока случайно не наткнулся на меня, — Кас опускает руку, чтобы погладить собаку, и, глядя на неё, добавляет: — Он сказал, что хочет загладить вину за всё, что сделал со мной.       — Ты веришь ему? — спрашивает Морган.       Кастиэль неловко пожимает плечами, переводя взгляд на Дерека.       — Думаю, он говорил правду. Во всяком случае, он сам в это верит, — его голос звучит осторожно, но искренне. ФБР считает, что Дин глубоко болен психически, и, наверное, так оно и есть, только у него нет психоза.       Морган начинает делать записи в маленьком блокноте, который есть у всех агентов.       — Продолжай, — говорит он, не поднимая глаз.       Кастиэль вздыхает, собираясь с мыслями.       — Он... он признал... — Кас запинается. — Я сказал ему, что он причинил мне боль, и он согласился. Потом он спросил, хочу ли я забрать Адити. Я сказал «да». Он позвал её из машины. Он выглядел... счастливым. Наверное, из-за того, что я обрадовался её возвращению. Он сказал, что думал, будто она делает меня счастливым. Мне кажется, в его понимании это был способ хотя бы немного загладить вину.       — И что было потом? — спрашивает Морган.       Кастиэль молчит, его пальцы нервно перебирают ткань на подлокотнике кресла. Он вытирает рот рукой.       — Хочешь, чтобы это было вне протокола? — мягко спрашивает Морган.       Кастиэль немного дрожит.       — Да. Если можно.       Он переводит взгляд на Хотчнера, надеясь на понимание.       — Вне протокола, — подтверждает босс. — Хотя я не могу обещать, что это не станет предметом обсуждения, когда ты захочешь вернуться на службу.       — Всё нормально, — произносит Кастиэль. — Я, э-э... обвинил его в изнасиловании. Сорвался на него. Всё то время я давал ему согласие на всё, что он делал со мной. Но он отнял у меня всё: мою свободу, друзей, работу и даже право принимать решения. В какой-то момент я перестал быть способен решать хоть что-то сам. Он лишил меня контроля над моей жизнью, и... как после этого можно говорить о согласии? — он глубоко дышит, не глядя ни на одного из своих друзей, желая выговориться. — Спустя три месяца заточения я предложил ему сделку: секс в обмен на свободу, потому что уже тогда понимал, что шансов выбраться у меня почти нет. Но он отказался. Сказал, что это было бы изнасилованием. И всё равно... в итоге он сделал это. Он изнасиловал меня.       — Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти, — тихо отвечает Хотчнер, и в этих словах звучит то же сочувствие, которое Кастиэль не раз сам выражал жертвам, с которыми работал.       Но глаза предательски щиплет. Кастиэль поднимает взгляд и видит, что Хотчнер и Морган смотрят на него спокойно, с неподдельным пониманием.       — Он признал это. Признал, что я прав. Я заставил его сказать это. Я вынудил его признать, что он меня изнасиловал.       Морган поднимается, подходит ближе, опускается на колени рядом с ним и молча кладёт руку ему на плечо. Это простое прикосновение, от которого Кастиэль всё ещё порой чувствует себя неловко, сейчас кажется уместным. Кажется правильным.       — Он сказал, что хочет искупить вину, но не знает как, — чуть увереннее добавляет Кас, коротко кивая Моргану в знак благодарности. — Он пообещал, что больше не будет меня искать, если я этого не хочу. После этого он ушёл. Я прицелился, но так и не выстрелил.       — Он оставил тебе способ связаться с ним? — спрашивает Хотчнер. — Если он хочет искупить вину, это кажется необходимым.       Кастиэль качает головой. Это первая ложь, которую он говорит.       — Я верю, что он действительно не попытается похитить меня снова. Но сможет ли он найти меня? Думаю... думаю, что может попробовать, — потому что это единственное логичное объяснение поведения Дина, если не учитывать местонахождение бункера и номер телефона. — Возможно, чтобы извиниться или по какой-то другой причине... Я не знаю. Думаю, ему приходила в голову мысль сдаться властям, но будет ли он это делать — не знаю.       — В каком направлении он скрылся? — спрашивает Морган, убирая руку с плеча Кастиэля, но оставаясь рядом.       — На запад, от того места, где вы меня нашли, как я и говорил, — отвечает Кастиэль без промедления. Это правда. — Я предполагаю, что там стояла его машина, хотя её не было видно, — он переводит взгляд на Хотчнера. — У меня будут проблемы из-за того, что я не выстрелил? Я понимаю, что Дин — общественная угроза, и в таких обстоятельствах мой выстрел был бы оправдан.       — Почему ты этого не сделал? — спрашивает Хотчнер.       Кастиэль кусает губу.       — Не знаю.       — На данный момент у тебя нет проблем, — отвечает Хотчнер спокойно. — Ты всё ещё на больничном. Никто не ждёт, что человек, восстанавливающийся после такой травмы, идеально среагирует на нападавшего, особенно если это первый случай после инцидента.       Кастиэль медленно кивает, обдумывая его слова. Хотчнер кажется понимающим, и поэтому он добавляет:       — Я не хочу участвовать в его деле. Знаю, что меня и так не допустили бы, но мы уже нарушали это правило раньше. В этот раз я сам не хочу, чтобы меня включали в расследование или чтобы я был как-то связан с его поимкой, — Кастиэль на мгновение замолкает. — Разве что в части, касающейся Чарли. Но что касается непосредственно Дина — нет.       Хотчнер смотрит на него своим привычным, сосредоточенным взглядом. Его лицо остаётся непроницаемым, хотя в глазах иногда мелькают едва заметные эмоции.       — Рад это слышать. Думаю, это к лучшему.       Морган поднимается на ноги.       — Ты думаешь, Дин может представлять для тебя угрозу?       Кастиэль смотрит на него.       — Не думаю, — медленно отвечает он. — Дин... Дин не такой уж лжец.       Морган бросает быстрый взгляд на Хотчнера. Этот немой обмен кажется Кастиэлю непонятным, но затем Морган обращается к нему:       — Хочешь, чтобы я остался с тобой, пока не приедет твой брат?       Кастиэль качает головой, хотя на мгновение его удивляет, откуда Морган вообще об этом знает. Наверное, Бальтазар позвонил ему в панике, пытаясь узнать подробности.       — Не стоит. Правда, всё в порядке, — говорит он с лёгкой улыбкой. — У меня есть Адити, чтобы составить мне компанию.       После ещё пары заверений Морган и Хотчнер уходят, оставляя Кастиэля одного. Тот остаётся стоять у двери, задумчиво прикусывая губу. Спустя несколько мгновений он подходит к окну и открывает его, впуская солнечный свет и лёгкий ветерок. Хотя Дин в итоге позволял ему бывать на улице, отсутствие окон в бункере ощущалось им особенно остро.       Дин хочет искупить свою вину. Он хочет исправить то, что сделал, предполагает Кастиэль.       А чего хочет сам Кастиэль?       Этого. Он хочет вернуть свою жизнь — свою работу, своих друзей и своего брата. И осознаёт, что даже после встречи с Дином, даже видя его боль, его собственные цели остались прежними.       Он садится в кресло, а Адити уютно устраивается у его ног. Улыбнувшись, он спокойно ждёт приезда своего брата.

***

      Кажется, Кастиэль неплохо адаптировался к жизни за пределами тюрьмы Дина.       Он ходит в магазин за продуктами, готовит себе еду, оплачивает счета. Его финансовое положение оказалось лучше, чем он предполагал: благодаря приличным сбережениям и тому, что его брат взял на себя расходы по содержанию квартиры, он справляется. Постепенно Кас возвращает себе квалификацию, необходимую для ношения оружия на работе.       Но в других моментах всё не так просто.       Когда он впервые идёт в парикмахерскую, прикосновение ножниц к коже заставляет его вздрогнуть настолько сильно, что парикмахер едва не оставляет порез. Извинившись, он в спешке покидает салон, оставив на стойке пару двадцаток, но так и не завершив стрижку. Ему требуется неделя, чтобы найти другое место и решиться пойти туда. На этот раз он не вздрагивает, но исключительно благодаря упорству и силе воли.       Ему приходится купить новое пальто, так как моль добралась до его старого. Он ловит себя на том, что десять минут разглядывает кожаные куртки, прежде чем отойти и взять строгое и официальное пальто, которое носят агенты ФБР.       Когда он впервые заходит в зал боевых искусств, где тренируются местные правоохранители, его накрывает внезапное воспоминание о том, как он в последний раз боролся с Дином. Он чувствует себя плохо: бледнеет, потеет и в итоге уходит. То, что они с Дином несколько раз спарринговались после этого, похоже, ничуть не помогает. Он больше не может заставить себя вернуться туда.       Поэтому, когда, наконец, приезжает Бальтазар, уставший и раздражённый после разборок с сотрудниками службы безопасности в аэропорту, Кастиэль уже не удивляется своей реакции. Его переполняют эмоции: он бросается ему в объятия и заходится слезами.       — Всё хорошо, Кэсси, я здесь, всё хорошо, — тихо говорит старший брат, крепко обнимая его. К счастью, Бальтазар обходится без привычного «я же говорил».       Через минуту Кастиэль делает шаг назад и торопливо вытирает глаза.       — Прости.       — Не будь идиотом, Кэсси, — отрезает Бальтазар, мягко толкая его в сторону дивана. — Садись.       Кастиэль безвольно подчиняется, всё ещё чувствуя себя немного растерянным.       — Твой босс сказал, что здесь безопасно?       — Насколько они могут судить, да...       — Это что ещё за фигня? — резко обрывает его Бальтазар, замерев на полпути к тому, чтобы сесть рядом с ним.       Кастиэль моргает, пытаясь понять, что тот имеет в виду, и следит за его взглядом. Адити. Собака, почувствовав внимание, тихонько скулит и тут же подбегает к нему, утыкаясь холодным носом в его колени.       — Моя собака, — спокойно объясняет Кастиэль. — Эм... та, которую мне подарил Дин, — он поднимает руку, останавливая Бальтазара, который уже открыл рот для возмущений. — С ней всё в порядке. Никаких трекеров. Хотчнер проверил её, прежде чем привёз мне.       Бальтазар заметно бледнеет, в глазах появляется напряжение.       — Этот ублюдок подарил тебе напоминание о себе?       Кастиэль вздыхает.       — Не думаю, что это было его намерением, Бал. Она всегда была моей собакой. Она помогала мне. Очень, — увидев, что брат собирается что-то сказать, он быстро добавляет: — Пожалуйста, давай не будем спорить.       Бальтазар, стиснув челюсти, выдыхает и наконец садится.       — Ладно.       Они сидят молча несколько секунд, прежде чем Кастиэль внезапно морщится, принюхиваясь.       — Ты курил?       — Нет! Да. Это имеет значение?       — От тебя воняет. Ты же знаешь, как это опасно. Мне напомнить...       — Нет! Я не буду слушать твои лекции о раке! — раздражённо отмахивается Бальтазар.

***

      Через три дня Кастиэль провожает брата в аэропорт. Ему снова и снова приходится напоминать Бальтазару об их разговоре на пляже: о том, что он должен вернуть свою жизнь и научиться жить заново, нормально; о том, что они оба должны жить нормально. Перед отлётом Бальтазар добивается ещё одного обещания от Кастиэля — убить Дина, если придётся, чтобы остаться свободным.       Кастиэль не думает, что до этого дойдёт. Вряд ли Дин снова неожиданно появится.       Когда Кастиэль покидает аэропорт, на улице уже темно. Часы показывают почти девять вечера. Хотя он знает дорогу домой, маршрут складывается иначе: он осознанно выбирает объездные пути, исследует новые дороги. Знание города для него всегда было необходимостью — он запоминал общий план любого места, где жил, чтобы знать все возможные входы и выходы, а также кратчайший путь, если вдруг перекроют улицу или случится непредвиденное. Но теперь он живёт не там, где раньше. Вернуться в прежний город было бы слишком опасно даже для него, поэтому пришлось учиться ориентироваться в новом месте.       Его путь неожиданно заканчивается у неброской двери, за которой скрывается бар.       Кастиэль знает, что это гей-бар. Название — Manor Lodge — не выдаёт ничего, звучит просто и безлико, как одна из тех вывесок, которые легко забыть. Даже неоновая подсветка отсутствует — бар сливается с окружающим миром, словно прячется на виду.       Кастиэль выходит из машины и осторожно открывает входную дверь, заходя внутрь слабо освещённого помещения. Тут царит атмосфера сдержанной элегантности: кожа, мягкий свет и тёплые оттенки дерева. Всё это создаёт впечатление обычного высококлассного заведения, если бы не одна деталь — посетители здесь исключительно мужчины. Кажется, мир гей-баров тоже имеет свои категории, и этот рассчитан на более состоятельную и утончённую публику.       Не задерживаясь у входа, Кастиэль направляется к барной стойке и занимает место на отшибе, вдали от оживлённой толпы.       — Привет, красавчик, — приветствует его бармен с лёгкой улыбкой. Видно, что тот загружен работой — большинство мест занято, свободны лишь несколько стульев рядом с Кастиэлем, — но его голос звучит тепло. — Что будешь пить?       — Разливное, любое, пожалуйста, — отвечает Кастиэль коротко.       Он успевает сделать пару глотков, прежде чем рядом оказывается ещё один посетитель. Мужчина садится на соседний стул — подтянутый, хорошо одетый, в классическом костюме, который словно подчёркивает его статус. Тёмно-русые волосы, серые глаза. Когда Кастиэль бросает на него мимолётный взгляд, тот отвечает широкой, почти безупречной улыбкой, и странно, что именно она цепляет его внимание в первую очередь.       По привычке Кас начинает анализировать человека: он явно работает в бизнесе, возможно, в напряжённой среде. Его манеры говорят о достатке, уверенности в себе, возможно, лёгком самолюбовании. Если он здесь, значит, скорее всего, открытый гей. Присмотревшись внимательнее, Кастиэль замечает ещё несколько деталей: лёгкая седина на висках, мимические морщинки у глаз. Мужчина чуть старше, но выглядит энергичным. И всё это время он смотрит прямо на него.       — Привет. Меня зовут Стефан, — произносит мужчина с лёгким южным акцентом, протягивая руку для рукопожатия.       Кастиэль с неохотой принимает руку. Он сомневается, стоит ли ему вступать в разговор. На самом деле он даже толком не понимает, зачем вообще пришёл сюда.       — А тебя как зовут?       — Кас, — отвечает Кастиэль, и тут же проникается лёгким удивлением к самому себе. Кас? Серьёзно? Это прозвище когда-то придумал для него Дин, и Кастиэль всегда отказывался от подобных сокращений, предпочитая полное имя. Почему же он вдруг решил иначе?       — У меня почему-то складывается впечатление, что ты здесь впервые, — замечает Стефан с улыбкой, подавая знак бармену.       — Никогда не заходил сюда по личным причинам, только по работе, — отвечает Кастиэль, но сразу же понимает, как это звучит. — Правоохранительные органы. Я из правоохранительных органов, — поспешно добавляет он.       Стефан поднимает брови.       — А в этот раз — по личным?       Кастиэль молча кивает.       — Не часто видишь копов, которые открыто посещают такие места.       Кастиэль криво улыбается и пожимает плечами.       — Моим коллегам всё равно на личную жизнь других людей.       — Моим нет, но меня это никогда не беспокоило, — произносит Стефан. — Биржевой брокер. Наверное, моя работа кажется скучной по сравнению с твоей.       — И как выглядит обычный день биржевого брокера? — спрашивает Кастиэль, решив поддержать разговор.       Стефан улыбается, его губы изгибаются в лёгкой, слегка кривой улыбке, и он начинает рассказывать.       Кастиэль быстро замечает, что Стефан — человек остроумный, обаятельный и приятный в общении. И всё же, несмотря на это, он не может перестать мысленно сравнивать его с Дином. Сходства — и, конечно, различия. Стефан гораздо более открыт: он легко рассказывает о себе, своей семье, делится историями без малейшего стеснения. Он не требует от Каса такой же откровенности, не настаивает, чтобы тот раскрыл свои тайны. Мужчина свободен в своей простоте и непринуждённости — в том, чего никогда не было и быть не могло у Дина. Для Дина Кастиэль был чем-то большим — неизменной частью судьбы, родственной душой. Для Стефана он просто приятный незнакомец в баре, и только.       Спустя какое-то время Кастиэль начинает тоже немного открывается. Он упоминает свою работу в ФБР, что неожиданно вызывает шутку о том, что он использует это как способ завязать знакомство.       Жизнь Стефана разительно отличается от жизни Дина. Он вырос в обычной семье среднего класса, совершил каминг-аут после окончания магистратуры по деловому администрированию и теперь работает в офисе, справляясь с бесконечным стрессом.       — Но я уверен, ты понимаешь, каково это после тяжёлого дня, — заканчивает Стефан. — С твоей-то работой.       Кастиэль кивает.       — Со временем я понял, насколько важно уметь расслабляться. Раньше я делал это с коллегами: пиво, ужин или иногда просто обсуждение работы... чаще всего с Ридом, — он на мгновение замолкает. — Ещё я раньше бегал на длинные дистанции.       — «Раньше»? — уточняет Стефан, слегка приподняв бровь.       — Я сейчас на больничном, — признаётся Кастиэль после короткой паузы. — Было одно дело... В общем, это грязная история. Без огнестрельных ранений, но... я пока не могу работать.       Стефан чуть морщится, явно из сочувствия. Но, к счастью, не задаёт лишних вопросов.       — Значит, у тебя теперь много свободного времени, верно?       — Выходит, что так, — отвечает Кастиэль, потягивая третью кружку пива. У него появляется ощущение... что Стефан с ним флиртует. И этот флирт, похоже, к чему-то ведёт.       Стефан проводит рукой по его запястью, мягко касаясь кожи.       — А как насчёт сегодняшнего вечера?       Кастиэль неожиданно для себя чувствует волну возбуждения, поднимающуюся внутри него. Его язык на мгновение касается пересохших губ, и он замечает, как взгляд Стефана прослеживает это движение.       — Возможно.       — Хочешь подышать свежим воздухом?       Когда Кастиэль расплачивается за напитки и следует за Стефаном через заднюю дверь бара, в его голове наконец проясняется мотив, который привёл его сюда. Это был своего рода эксперимент — проверка самого себя. Раньше он считал себя исключительно гетеросексуальным, пока Дин не вошёл в его жизнь... и изменил всё. До того момента Кастиэль никогда не смотрел на мужчин в таком ключе. Он задаётся вопросом: это новое чувство — результат тех обстоятельств, в которых он оказался? Или это всегда была скрытая часть его самого?       Дин был особенным случаем, и даже их связь не возникла мгновенно — влечение пришло лишь спустя долгие месяцы полной изоляции. Кастиэль знает статистику не только о сексуальном насилии в тюрьмах, но и о добровольных отношениях, которые исчезают, когда заключённые выходят на свободу. Он предполагает, что его опыт можно сравнить с этим.       Но когда Стефан нежно прижимает его к капоту спортивной машины, проводит пальцем по его скуле и, не колеблясь, наклоняется для поцелуя, он ощущает вспышку желания. Оно ещё не захлёстывает его полностью, но его тело отвечает. Где-то глубоко внутри него зарождается возбуждение.       Поцелуй Стефана совсем не похож на то, что было с Дином. Его губы мягкие, уверенные, но в них нет той настороженности, словно он боится пересечь черту. Стефан просто делает то, что ему нравится, спокойно, но страстно. Кастиэль сначала остаётся пассивным, но вскоре, исследуя губы и рот Стефана, замечает, как тот легко уступает.       Стефан ниже его ростом, кожа его чисто выбрита, и Кастиэль, не осознавая, как это происходит, скользит рукой от его щеки вниз, к шее, а затем к груди. Когда Стефан смело прижимает колено между его ног, с губ Кастиэля срывается приглушённый стон.       Стефан тихо улыбается и шепчет:       — О, чёрт...       Стефан скользит рукой под плащ Кастиэля, стремясь обхватить его талию, но Кас автоматически перехватывает его движение. Всё дело в привычке — пистолет надёжно закреплён с правой стороны, и прямо сейчас Кастиэль вооружён.       — О, так ты не шутил насчёт работы в ФБР? — Стефан улыбается. — Это у тебя пистолет или ты просто рад меня видеть?       Кастиэль чуть усмехается и закатывает глаза. Он всё ещё зажат между Стефаном и машиной, но, подавшись немного вперёд, показывает, что хочет двигаться. Стефан тут же отступает, давая ему больше пространства.       — Хочешь поехать ко мне? — спрашивает Стефан, его рука мягко скользит по предплечью Кастиэля.       Но в груди Кастиэля внезапно зарождается странная тревога.       — Я... э-э... — он запинается, потому что сам не уверен, готов ли зайти так далеко.       В этот момент он понимает, что уже доказал себе: он может находить привлекательными мужчин, и это больше не связано исключительно с Дином. Однако внутри остаётся сомнение: разве Стефан заслуживает быть просто его экспериментом?       — Если честно, у меня был только один... партнёр, — признаётся он после паузы, взгляд его становится отстранённым. — И это...       — Всё ещё продолжается? — осторожно предполагает Стефан.       Кастиэль горько смеётся.       — Всё закончилось. И закончилось плохо. Хотя, если быть честным, всё с самого начала было неправильным... Это были... жестокие отношения.       Эмоции мелькают на лице Стефана — шок, сожаление, даже искреннее сострадание.       — О, дорогой. Мне так жаль, — он делает шаг назад, в его жестах появляется уважение к личным границам Кастиэля. — Я не хотел оказывать давление.       — Ты не давил, — произносит Кастиэль.       Стефан внимательно смотрит на него, а затем спрашивает:       — Не возражаешь, если я дам тебе свой номер?       Кастиэль прикусывает губу, а затем улыбается.       — Я был бы не против.       Стефан достаёт из кармана кошелёк.       — У меня есть только визитка. Извини, — он быстро пишет номер на обратной стороне. — Звони, когда захочешь. Мне бы хотелось узнать тебя лучше. Для меня это не просто про одну ночь, ты мне действительно понравился, Кас.       — Кастиэль, — поправляет его Кастиэль. Это имя принадлежит ему целиком, без сокращений и чужих интерпретаций. — Обычно меня называют по имени полностью, Кастиэль.       — Кастиэль, — повторяет Стефан, выделяя каждую букву своим лёгким акцентом. — Звучит красиво, хотя я не знаю, что оно значит. — Он протягивает визитку, слегка касаясь пальцев Кастиэля, прежде чем тот берёт её. — Позволишь мне вызвать тебе такси, Кастиэль?       После трёх стаканов пива Кастиэль соглашается. Стефан ведёт себя как настоящий джентльмен, пока они ждут такси, и даже говорит, что поедет на другом. Они расстаются как друзья. Стефан не пытается поцеловать его напоследок, и Кастиэль испытывает смешанные чувства — одновременно облегчение и лёгкое разочарование.       Когда Кастиэль возвращается домой, остатки опьянения почти рассеиваются. Прежде чем расслабиться, он внимательно осматривает каждую комнату, заглядывает в шкафы и тщательно запирает дверь. Только после этого убирает пистолет, как привык делать с тех пор, как Бальтазар покинул город. Он хочет верить, что Дин был искренен, когда пообещал больше не преследовать его, но доверие и осторожность — разные вещи. Даже если Дин осознал, насколько ужасными были его действия, — а какая-то часть его наверняка понимала это всегда, просто игнорировала — всего четыре месяца назад Кастиэль всё ещё был его пленником. Можно ли измениться за такой короткий срок?       Этот вопрос тревожит не только в отношении Дина. Насколько изменился он сам? Что осталось от напуганного человека, который некогда боялся покинуть пределы мотельного номера? Насколько он сам вернулся?       Адити скулит, просясь на улицу. Кастиэль снова берёт оружие, выводит её наружу, терпеливо ждёт, пока она справит нужду, и убирает за ней. Затем он приводит её обратно и закрывает на ночь в запасной ванной, оставляя ей лакомство. Этот ритуал стал для него привычным, частью новой рутины.       К этому времени он полностью трезв. Его рука машинально тянется в карман, откуда он достаёт визитку. Стефан Бэйли.       Кастиэль никогда не был сторонником одноразовых интрижек. Все его отношения начинались с дружбы, и он не предполагал сделать их краткосрочными. Сексуальное влечение обычно было на втором месте, а не на первом. Он кладёт визитку на тумбочку у кровати.       Он раздевается и ложится на кровать, беря в руку свой вялый член. Несколько минут он ничего не делает, потом медленно начинает ласкать себя, доводя до эрекции. Его мысли сначала блуждают без конкретного образа, тело просто реагирует на физическую стимуляцию, но внезапно возвращают ощущения — колено Стефана между его ног, мягкое давление на бёдра. Кастиэль закусывает губу, глухо стонет, и впервые достигает оргазма, не думая о Дине. Он лежит, тяжело дыша, убирает за собой, сворачивается на бок и засыпает. Ему ничего не снится.

***

      — Вы выглядите напряжённым, — замечает доктор Кац.       Кастиэль машинально потирает затылок, пытаясь расслабиться в мягком кресле.       — Да, наверное, — отвечает он уклончиво. Он знает: она хочет, чтобы он открылся и рассказал, почему, и он понимает, что должен это сделать, но никак не может заставить себя.       — Кастиэль, вы можете говорить со мной обо всём, что вызывает беспокойство. Вам не обязательно ограничиваться тем, что связано с вашим заключением или с Дином.       Её слова настораживают его, и он прищуривается, словно пытаясь понять, откуда у неё это знание.       — Думаете, вы мой первый пациент? — она слегка улыбается, словно заранее зная, что вызовет этим улыбку в ответ.       Кастиэль не сдерживает нервного смешка, чувствуя, как напряжение немного ослабевает.       — Пару ночей назад я пошёл в гей-бар, — неожиданно признаётся он.       Доктор Кац кивает, давая понять, что готова выслушать продолжение.       — И как всё прошло?       — Вы же знаете, что я... у меня никогда не было сексуального влечения к мужчинам. До Дина. Не так, как... — Кастиэль замолкает, подбирая слова. — Я вообще никогда не думал о мужчинах в таком ключе. А теперь всё больше задаюсь вопросом, было ли это чувство к Дину просто следствием обстоятельств. Что, возможно, поскольку он был единственным доступным человеком, я научился хотеть его таким образом.       — В вашей ситуации определённо были обстоятельства, которые могли повлиять на ваше восприятие, — произносит она. — Вы были изолированы, и он был вашим единственным источником человеческого контакта. Это действительно может вызвать временное сексуальное влечение, которое не возникло бы, будь у вас доступ к вашим предпочтительным сексуальным партнёрам. Но также не редкость, когда бисексуалы не осознают, что могут испытывать влечение к другому полу, пока не появляется конкретный человек, — она делает паузу, подняв руку. — Я не утверждаю, что это ваш случай, Кастиэль, но это одно из возможных объяснений.       — Я тоже думал об этом.       — Вы с кем-нибудь познакомились в баре?       Он медленно кивает:       — Да. С мужчиной. Он был... приятным. Мы быстро нашли общий язык. И он меня поцеловал. А я... я ответил на его поцелуй.       — Вспышек воспоминаний не было?       — Удивительно, но нет. Мне понравилось. Он предложил продолжить вечер у него дома, но я отказался. И он принял это, — Кас делает паузу. — Мне понравилось, что он просто принял мой отказ. Без давления, без попыток убедить, что он может сделать мне хорошо. Он просто отступил.       Доктор Кац мягко улыбается.       — Это хорошо. Я рада, что у вас был положительный опыт, — мягко говорит доктор Кац.       — Он дал мне свою визитку, чтобы я мог ему позвонить, — признаётся Кастиэль.       — Вы уже звонили?       Кастиэль качает головой.       — Пока нет, — он сам удивляется, как твёрдо звучат его слова. Пока нет? — Я не уверен, что вообще позвоню.       — Единственное, что я могу посоветовать, — не спешите и не заставляйте себя. Вам не нужно торопиться с выводами или пытаться определить свою сексуальность прямо сейчас. Хорошо?       Кастиэль кивает.       Доктор Кац открывает папку, которую принесла с собой.       — Ваш брат уехал домой? — спрашивает она.       Кастиэль кивает, гадая, на что она там смотрит. Она никогда раньше не делала записей во время их сеансов.       — Да, два дня назад, — отвечает он, с любопытством глядя на неё. — Он оставался на выходные, но я не хотел, чтобы он пропустил ещё больше дней на работе.       — Вы справляетесь без него? — она поднимает взгляд на Кастиэля. — Я знаю, вы не захотели перенести наш сеанс на более раннюю дату, но, думаю, встреча с Дином была для вас большим потрясением. У меня сложилось впечатление, что вы не ожидали снова его увидеть.       Кастиэль колеблется, подбирая слова.       — Я не ожидал. Или, может быть... я просто не думал об этом, — его голос становится тише. — Всё это время я старался вообще не думать о Дине. Я полностью избегал мысли, что он реален. Просто хотел отстраниться от всего, связанного с ним, чтобы сосредоточиться на своём восстановлении.       — Что вы почувствовали во время встречи с ним?       Кастиэль задумчиво опускает взгляд. Неужели где-то глубоко внутри он всегда знал, что однажды снова встретит Дина? Хотел ли он этого или боялся?       — Не уверен. Просто... я правда не знаю.       Доктор Кац принимает его ответ.       — А какие были ощущения после?       — В каком-то странном смысле это стало для меня подтверждением; тем, что я там, где должен быть. И что занимаюсь тем, что хочу делать.       Кастиэль слабо улыбается.       — Это странно?       Доктор Кац качает головой, она выглядит довольной.       — Совсем не странно. Наоборот, это замечательно. Я очень рада это слышать.       — Я сказал Хотчу, что не хочу иметь никакого отношения к делу Дина. Конечно, по стандартной процедуре меня и так бы не допустили. Но я знаю, что в ОПА иногда нарушали такие правила. Я не хочу этого. Когда дело касается Дина, я просто не могу быть беспристрастным. И, честно говоря, сомневаюсь, что когда-нибудь смогу относиться к нему, как к любому другому подозреваемому, — Кастиэль делает паузу, его голос звучит твёрдо. — Это правда. Не уверен, что ФБР хотело бы это услышать, но это так.       — Кастиэль, можно задать вам несколько вопросов?       — Конечно.       — Во-первых, вы согласны, что то, что сделал с вами Дин, было неправильно?       — Да, — не колеблясь, отвечает он.       — Вы позволите ему навредить кому-то ещё?       — Нет. Ни за что.       — Тогда я готова дать своё согласие на ваше возвращение к работе в офисе, — она поднимает руки. — Я понимаю, что это может показаться слишком поспешным, особенно после того, как Дин снова появился, но я вижу вас дважды в неделю на протяжении четырёх месяцев. Сокращение наших встреч до одного раза в неделю уже показало вашу стабильность. И услышать от вас, что вы твёрдо решили держаться подальше от Дина, — это невероятно обнадёживает. Это очень здоровая позиция. Как и ваши недавние попытки социализации.       Кастиэль чувствует, как его дыхание сбивается, пока он переваривает услышанное.       — Вы серьёзно?       Доктор Кац кивает.       — Безусловно. Но, конечно, решение остаётся за вами. Если вы считаете, что ещё не готовы, это совершенно нормально. Но если вы сомневаетесь в своих силах — поверьте, я в вас не сомневаюсь.       Кастиэль тихо смеётся, опуская взгляд.       — Я правда хочу вернуться к работе.       — Хорошо, я сообщу об этом агенту Хотчнеру. Мы начнём с работы за столом, а возвращение к активной службе будет зависеть от вашего прогресса и нашего с агентом решения. Договорились?       — Да.       Кастиэль не может сдержать своего воодушевления до конца сеанса, и в итоге доктор Кац отпускает его раньше. Он заходит в магазин за йогуртом и выбирает разные вариации с шоколадным вкусом.       — Хороший день? — спрашивает кассирша с улыбкой, замечая его сияющее лицо.       — Определённо, — отвечает Кастиэль, осознавая, что не может перестать улыбаться.