With Understanding

      Хотчнер тяжело садится, положив руки на стол. Ему было известно многое из того, что пришлось пережить Кастиэлю за последние восемнадцать месяцев, но услышанные подробности оказались для него неожиданным испытанием. Однако он не позволил себе выдать эмоции во время разговора, что, безусловно, пошло на пользу. Кастиэль начал вести себя спокойнее после первых нескольких вопросов. Хотчнер уверен, что здесь есть немалая заслуга доктора Кац — реакция Каса на вопросы о Винчестере сильно изменилась по сравнению с их первым днём, когда он едва мог вымолвить хоть слово.       Хотчнер испытывает гордость за прогресс, которого достиг Кастиэль, и за его готовность принять выводы терапевта о том, что он может вернуться к работе в офисе. На интервью он справился удивительно хорошо, по крайней мере, на первый взгляд.       Запись разговора сохранена на цифровом диктофоне, лежащем сейчас на столе рядом с папкой, в которую Хотчнер вносил заметки. Этот файл останется в кабинете, вдали от базы данных, — всё официальное будет оформлено на основе его заметок.       Открывая папку, он видит первую запись: «Говорит свободно, выразительно». Кастиэль начал рассказ уверенно, хотя старался сдерживать эмоции. Порой проявлялся страх или стыд.       Он описывал своё похищение, используя терминологию, привычную для их работы. Но было одно важное отличие — он ни разу не назвал Винчестера подозреваемым или субъектом, что было вполне логично. Он точно знает, кто стоит за каждым преступлением.       И всё же... когда Кастиэль произносил имя Винчестера — Дин — в этом ощущалось что-то интимное.       — Он дома, в безопасности, — говорит Морган, входя в кабинет. Он имеет в виду Кастиэля, которого привёз сюда и отвёз обратно. По просьбе самого Каса Морган присутствовал во время разговора.       Хотчнер кивает.       — Хорошо. Садись.       — Что думаешь? — спрашивает Морган, усаживаясь в кресло. — По-моему, он в основном говорил правду.       — «В основном» — ключевое слово, — замечает Хотчнер. — Я одобряю его возвращение к офисной работе. У меня нет серьёзных сомнений в его способности выполнять свои обязанности.       — Ты имеешь в виду пробелы в его рассказе? — уточняет Морган. — Я тоже их заметил.       — Часто жертвы скрывают детали, которые считают несущественными или слишком личными, чтобы делиться, — объясняет Хотчнер, слегка качая головой. — Только вот мы не просто коллеги, но ещё и друзья.       Морган откидывается в кресле, обдумывая услышанное, и Хотчнер терпеливо ждёт.       — Его рассказ о том, как Винчестер удерживал его в плену, действительно интересен, — наконец произносит Морган. — Я не ожидал такого уровня изощрённости от Винчестера. Хотя Кастиэль привёл убедительные доводы, что тот действительно способен на подобное.       Хотчнер смотрит на свои записи:       «Д.В. использовал наручник с сигнализатором, который блокировал двери. Постепенно расширял доступ к комнатам по мере роста доверия К.Н. Было три попытки побега: 1) К.Н. не знал о сигнализаторе; 2) отключил сигнализатор (как? без подробностей); 3) снял наручник (без деталей, намёк, что это сделал Д.В.). Наручник был заменён на GPS-версию во время публичных выходов; К.Н. усыпляли для установки. Д.В. утверждал, что наручник был заколдован».       Морган вспоминает слова Кастиэля:       — «Дин не глуп и даже весьма образован. Он мастерил механизмы с сигнализатором из экономии или ради интереса, и несколько раз собирал свою машину с нуля», — Дерек делает паузу, затем добавляет: — «Он мог обсуждать практически любую интеллектуальную тему, которую я выбирал». Кастиэль уважает Дина в какой-то степени.       — Что не обязательно плохо для профайлера, — замечает Хотчнер.       — Но это тревожный сигнал для жертвы, даже если эта жертва — агент ФБР, — возражает Морган, разводя руками. — Это напоминает мне, что он говорил сразу после побега: что не хочет делиться информацией, которая помогла бы нам поймать Винчестера. А что, если он что-то скрывает? Он ведь знает нас, наши методы, и может удерживать какую-то, даже незначительную, деталь.       — Ты говорил об этом с Кастиэлем? — интересуется Хотчнер. — Мне показалось любопытным, что он хотел, чтобы ты присутствовал.       Морган качает головой.       — Нет. Наш разговор был скорее... личным, — отвечает он, потирая подбородок. — Хотя, возможно, я могу поделиться с тобой основными моментами.       — Только если это не нарушит его доверие.       — Обещания не было, — говорит Морган после небольшой паузы. — Ему тяжело принять, что он имеет право ненавидеть Винчестера.       Хотчнер моргает от неожиданности.       — Он считает, что есть причина, по которой он не может его ненавидеть?       — Насколько я понял, да.       Хотчнер задумчиво размышляет над сказанным. Кастиэль был прекрасно осведомлён об истории преступлений Винчестера ещё до своего похищения. Более того, теперь он, вероятно, знает о нём ещё больше, учитывая, что может предсказывать его поведение. Например, Кас уверен, что Винчестер не нападёт на больницу или полицейский участок, чтобы избежать жертв среди «мирных жителей».       — Если не учитывать преступления Винчестера против самого Кастиэля…       — Да, — кивает Морган, слегка морщась. — Странно, что Кастиэль вообще не упоминает эти вещи, когда говорит о Винчестере. Как будто их просто не было.       Хотчнер этого не заметил.       — Любопытно.       — Немного странно. Даже больше, чем странно.       — И он чувствует, что не может ненавидеть Винчестера? — уточняет Хотчнер.       — Да, почти, как будто... — Морган замолкает. — Как будто он считает Винчестера невиновным. Хотя это явно не так, и у Кастиэля есть доказательства его вины, по крайней мере по отношению к себе.       — Кастиэль никогда не утверждал, что Винчестер невиновен, — замечает Хотчнер. — Даже в разговорах с Бальтазаром он говорил только, что «всё не так» или что мы не сможем понять. Выходит, мы упускаем что-то важное.       — А что насчёт татуировки?       Кастиэль упомянул о ней на встрече, хотя Хотчнер её ещё не видел. Кастиэль, конечно, должен будет предоставить фотографию для архива. Все агенты ФБР обязаны сообщать о любых татуировках, и по регламенту они не должны быть видны. Татуировка у Каса на боку, так что вряд ли это станет проблемой — её можно увидеть только в случае, если он будет без рубашки. Но за двадцать лет службы он никогда не делал татуировок. Почему же он решил сделать её сейчас, и к тому же такую странную?       — Он сказал, что это символ защиты.       — Кастиэль никогда не был суеверным, — подмечает Хотчнер, хмурясь и откидываясь на спинку кресла.       — А вот Винчестер — был, — возражает Морган.       — Морган...       Морган подаётся вперёд, опираясь локтями на колени.       — Слушай, Кастиэль — мой друг. Я не хочу строить подозрения вокруг него. Но он что-то скрывает, и мне страшно за него. Речь не о его карьере, а о его безопасности.       — То есть, он что-то скрывает, связанное с Винчестером, и, возможно, пытается его защитить?       — Часть его, возможно, испытывает симпатию к Винчестеру, или к его делу, или это какой-то странный коктейль из того и другого. Может, он верит, что в рассказах Винчестера о сверхъестественном есть доля правды. Это могло бы объяснить татуировку.       — Кастиэль не сумасшедший и не бредит...       — Я не говорю, что он такой, — отвечает Морган. — Просто напоминаю, что этот психопат держал его в плену полтора года. А на свободе он всего пять месяцев, — Дерек устало вздыхает, откидывается в кресле и смотрит в потолок. — Я не знаю...       Хотчнер обдумывает слова. Они уже обсуждали этот вопрос раньше, и все признаки указывали на то, что у Кастиэля был Стокгольмский синдром. Доктор Кац этого не подтвердила, поскольку Кас не разрешил делиться подробностями их встреч, но Хотчнер видел подобные случаи слишком часто, чтобы не заметить симптомы. Сейчас многие явные проявления синдрома уже исчезли. Более того, Кастиэль даже смог в ходе разговора употребить такие слова, как «изнасилование» и «похищение».       — Как ты думаешь, он оправился?       — От Стокгольмского синдрома? В основном, — Морган слегка хмурится. — Но ключевое слово — «в основном».       — А как тебе кажется, он сделает что-нибудь, чтобы защитить Винчестера? — у Хотчнера сложилось впечатление, что Кастиэль вряд ли пойдёт на это. Тот явно не хочет навредить Винчестеру, но он также смирился с тем, что не всё в его власти. «К.Н.: Д.В. не является ответственностью К.Н.; К.Н. считает, что делом Д.В. должны заниматься другие. Сохраняет спокойствие».       Морган заметно раздумывает, прежде чем ответить:       — Скорее всего, он не станет вмешиваться напрямую. Мне всё ещё кажется, что он что-то от нас скрывает. Но тот факт, что он вообще не хочет иметь отношения к делу Винчестера, обнадёживает. Думаю, нам стоит просто присматривать за ним и следить, чтобы он оставался в стабильном состоянии.       — Согласен, — говорит Хотчнер. — Дай знать, если тебе придёт в голову что-то ещё.       Морган кивает, понимая, что разговор окончен, и поднимается:       — Обязательно.       Хотчнер остаётся наедине с диктофоном и своими записями. Он снова просматривает их:       «К.Н.: Бредовые идеи Д.В. были внутренне логичными. К.Н. не помнит специальных марок на предметах; не имеет доступа к кухне; большинство предметов выдавались уже вскрытыми. К.Н.: Разрешено покидать территорию только под наблюдением (GPS-браслета? Нет объяснений); задняя часть собственности, доступа к дороге нет. Никаких признаков почты или используемых адресов. К.Н. утверждает, что Д.В. не проявлял жестокости намеренно; сам Д.В. подвергался насилию в детстве и взрослом возрасте ("Я подозреваю, что его изнасиловали") — это объяснение К.Н. о поведении Д.В. по отношению к себе».       Во всём этом нет ничего удивительного. Даже вполне закономерно, что Кастиэль испытывает некоторую долю сочувствия к Винчестеру. Кастиэль ясно дал понять, что Винчестер не часто проявлял жестокость и неоднократно совершал, казалось бы, добрые жесты: дарил материальные вещи, готовил домашние блюда и предоставлял небольшие предметы роскоши. Однако, когда Кастиэля спросили напрямую, он также признался, что сильно страдал от изоляции и эмоциональных манипуляций, которым его подвергал Винчестер.       Хотчнер берёт цифровой диктофон, перематывает запись ко второму часу и нажимает кнопку воспроизведения.       Сначала звучит его собственный голос:       «Я хочу задать тебе несколько вопросов о твоём звонке Бальтазару во время твоего плена».       «Хорошо», — отвечает Кастиэль, его голос звучит тихо и напряжённо.       «Ты сказал: "Я хочу вернуться домой, но вы не можете причинить вред Дину". Что ты имел в виду?».       Слышны помехи, поскольку Кастиэль молчит несколько долгих секунд.       «Даже тогда я уже... эмоционально привязался к Дину. Я беспокоился о нём. Не хотел, чтобы ему причинили вред. Моя решимость бежать любой ценой, ну... постепенно угасала».       «Любой ценой?».       «Я имею в виду его смерть».       «Ты всё ещё так думаешь?».       «Это... это не моя задача — заботиться о том, чтобы с Дином ничего не случилось. Он совершил преступления, и этим должна заниматься система правосудия. Не я».       На записи наступает пауза. Хотчнер помнит этот момент: он наблюдал за выражением лица Кастиэля, пытаясь уловить хоть малейшие признаки, которые могли бы выдать его чувства. Но так и не нашёл ничего.       «Ты когда-нибудь отказывался от возможности сбежать, опасаясь, что это может навредить Дину?».       На этот вопрос Кастиэль тогда отвёл взгляд.       «Да. Я не хочу вдаваться в подробности. Но сейчас я уже так не думаю. Свобода помогла мне переосмыслить многое. Я, наконец, понял, насколько сильно разрушилось моё сознание».       «Понимаю. Но чтобы разобраться в том, что происходит у тебя в голове сейчас, мне нужно спросить: если Дин вновь появится, сможешь ли ты защитить себя и окружающих?».       Кастиэль делает прерывистый вдох.       «Во время моей третьей попытки побега, когда наручники были сняты, я пытался сбежать. Но Дин избил меня. Он буквально выбил из меня все силы. Тогда я получил сильное сотрясение мозга и был вынужден сделать МРТ, — Кастиэль замолкает. — Дин тащил меня по длинному коридору, пока я рыдал и умолял его отпустить меня. Я просил... умолял о свободе. А он заставил меня вернуться и снова надеть этот наручник».       Хотчнер помнит, как Кастиэль тогда посмотрел на него, с болью, но и с твёрдой решимостью.       «Нет, Хотч. Я никогда больше не позволю Дину причинить боль мне или кому-либо ещё».       Хотчнер останавливает запись.       Не хватает некоторых фрагментов. Команда будет пристально наблюдать за процессом восстановления Кастиэля, и этого достаточно для понимания текущей ситуации.       «К.Н. хочет, чтобы Д.В. был пойман».

***

      Самое удивительное — Куантико совсем не изменился.       Те же самые бежевые прямоугольные здания. Если не считать огромной вывески у входа, ничто не выдаёт, что это Академия ФБР. Кастиэль провёл здесь год, работая в отделе поведенческого анализа. Он привык возвращаться сюда между делами, которые были в разных уголках страны. У входа всё тот же охранник проверяет документы и пропуска. Прогуливаясь по знакомым коридорам, Кас испытывает странное чувство, будто его двадцатимесячное отсутствие было сном. Хотя он пробыл в ОПА лишь год, это место стало для него домом.       По пути в офисы ОПА он ловит на себе несколько странных взглядов и слышит перешёптывания, но старается не обращать на них внимания.       Когда он входит в зону, где располагаются офисы отдела, первым его замечает Джей-Джей. Она улыбается ему, откладывает папку и обнимает.       — Рада видеть тебя снова, — говорит она. — Готов утонуть в бумажной рутине?       Кастиэль смеётся:       — Да. Более чем. Сейчас я готов на всё, лишь бы не скучать.       — Например, добить последние остатки своей рассудительности? — раздаётся голос Моргана, который появляется из-за угла. — Эй, дружище.       Морган обнимает его одной рукой и хлопает по спине.       Теперь, когда Кастиэль работает в офисе, он будет выполнять задачи, которые раньше распределялись между разными членами команды. Его обязанности включают анализ всех поступающих дел, выбор тех, на которых ОПА сосредоточится, и определение степени их участия. Некоторые случаи требуют лишь телефонных консультаций или советов по судебным разбирательствам и допросам, тогда как другие — личного присутствия команды. Ранее координацией с местной полицией занималась Джей-Джей, но во время внутренних перестановок в команде эти обязанности были разделены между коллегами. Поскольку Кастиэль остаётся в Куантико, имеет смысл поручить ему эту работу, а также обработку других документов, не требующих подписи Хотчнера.       — Ах, дорогой! — Пенелопа Гарсия появляется в ярком розовом платье в горошек. На её волосах закреплено что-то пушистое, напоминающее цветок. Она бросается его обнимать и крепко держит. Затем быстро начинает тараторить: — Я всё перепроверила и пересмотрела, эта стерва больше не получит доступа к моим системам! А если попробует, я буду у неё на хвосте, как адская летучая мышь! Твои данные в полной безопасности, клянусь.       Кастиэль мягко кладёт руки ей на плечи.       — Я тебе верю, Пенелопа. Не переживай. Это не твоя вина.       — Это мои системы, Кастиэль, — отвечает Пенелопа, и в её глазах видна боль. — Конечно, это моя вина. Но, — добавляет она с более бодрым видом, — такого больше не повторится!       В этот момент из своего кабинета выходит Хотчнер. Он ждёт, пока Пенелопа успокоится и сделает глубокий вдох, а затем протягивает руку Кастиэлю.       — Рад снова видеть тебя в команде, — произносит он лаконично, как обычно.       — Я тоже, — отвечает Кастиэль с лёгкой улыбкой.       Росси заходит с коробкой пончиков, имея немного рассеянный вид. Ему требуется несколько секунд, чтобы понять, что Кастиэль здесь, затем он ухмыляется.       — Пончик?

***

      Три дня спустя Кастиэль лежит в постели, а на его коленях уютно устроилась голова Адити. Он нежно гладит её, массируя область вокруг ушей. Если бы она была кошкой, то наверняка мурчала, но вместо этого медленно пускает слюну ему на ногу. Кастиэлю всё равно — он не спал почти сутки. Хотя он больше не выезжает на задания, он поддерживает команду, которая этим занимается. Конечно, он далеко не Пенелопа Гарсия, но помогает коллегам с исследованиями, пока они общаются со свидетелями. Он изучает старые материалы дел и предлагает альтернативные теории, которые могут пригодиться в работе.       Дело завершено. Преступник сидит в тюрьме, ожидая предъявления обвинений. Хотчнер отправляет всех на заслуженный отдых — кто-то уезжает в местный отель, кто-то домой. Кастиэлю тоже дали день на восстановление.       Он с трудом поднимается с дивана, спотыкаясь. Адити недовольно поскуливает, возмущённая тем, что её место отдыха потревожили. Шатаясь, Кастиэль направляется в спальню, раздевается и падает в постель. Это его первый настолько длинный рабочий день после возвращения. После плена и месяцев, когда он жил без графика и спал в своё удовольствие, возвращаться к прежнему темпу непросто. Неужели он и правда работал так неделями?       Он переворачивается на бок. Кровать слегка качается, когда Адити забирается рядом. Рука Каса, тянущаяся к будильнику, нащупывает вместо него кусочек бумаги.       Визитка.       Кастиэль поднимает её. На ней имя — Стефан Бэйли, биржевой брокер, а на обратной стороне написан номер мобильного. Не раздумывая и доверившись внезапному порыву, он берёт телефон и отправляет короткое сообщение:       «Это Кастиэль. Всё ещё хочешь встретиться?».       Кастиэль почти засыпает, когда получает ответ.       «С удовольствием».

***

      В течение нескольких следующих дней Кастиэль и Стефан продолжают обмениваться лёгкими, флиртующими сообщениями. Одно из них заставило Кастиэля не спать почти всю ночь, прежде чем он ответил «да» на просьбу о свидании. Проснувшись, он выглядит настолько измотанным, что продавщица в магазине пончиков спрашивает, не опасно ли ему садиться за руль. Он выпивает кофе четырьмя большими глотками и уверяет её, что всё в порядке.       К тому моменту, как он добирается до офиса, кофе начинает действовать, и он чувствует себя чуть бодрее. Он кладёт коробку с дюжиной пончиков на стол Джей-Джей и интересуется, где все. Сначала он проверяет кабинет Хотчнера, затем конференц-зал, который использует команда, но и там, и там пусто. Сбитый с толку, он направляется к кабинету Пенелопы и обнаруживает, что там уже полно народу. Постучав в дверь, он видит, как Пенелопа резко поднимает голову и роняет ручку.       — Доброе утро, Кастиэль, — произносит Хотчнер.       — Что происходит? — наконец спрашивает Кастиэль, чувствуя нарастающее подозрение.       — Я нашла её, — говорит Пенелопа. Джей-Джей и Морган расступаются, давая Кастиэлю возможность подойти ближе. Пенелопа берёт ручку и начинает вертеть её в руках. — Ну... точнее, я выяснила, как с ней связаться.       Кастиэль моргает, пытаясь осмыслить сказанное.       — Чарли? — уточняет он. А затем: — У нас есть ограничение по времени?       — Есть, — признаётся Пенелопа, нервно снимая и надевая колпачок на ручку. — Скорее всего, у нас есть несколько часов, прежде чем она снова сменит идентификацию в сети. А может, и меньше. И я не могу быть полностью уверена, что это она. Но я почти уверена. Я проследила за её взломами: она взломала меня, так что я изучила её почерк, следила за рядом атак, и всё привело меня на форум «Волшебника страны Оз», что очень странно, но...       — Пенелопа, — произносит Кастиэль, — если ты говоришь, что это она, то я тебе верю.       Пенелопа выдавливает из себя слабую улыбку.       — Ты такой милый, — она переводит взгляд на Хотчнера. — Но я не знаю, что теперь делать.       — Судя по тому, что ты рассказывал о ней, — начинает Джей-Джей, — она не знала, как использовались её хакерские способности? Ты говорил, что он утверждал, что она никогда бы не одобрила твоё похищение?       Кастиэль кивает, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство.       — Да, всё так.       — Тогда, возможно, мы могли бы привлечь её на нашу сторону, — рассуждает Джей-Джей, переводя взгляд с Кастиэля на остальных, кто собрался вокруг стола Пенелопы.       — Но как она могла не заметить дело Кастиэля? — задаёт вопрос Росси. — Его случай был освещён во всех новостях. Мы буквально заполонили лицом Винчестера весь Средний Запад.       Кастиэль не может сказать, что она, вероятно, списала бы это на недоразумение или какое-то сверхъестественное явление. Поэтому он высказывает более практичное предположение:       — Может быть, её нет в Штатах.       Росси смотрит на него, слегка приподняв брови.       — Может.       — Но главный вопрос — что мы будем делать дальше? — мягко вмешивается Хотчнер. — Нам нужно определиться, как с ней связаться. Кастиэль, ты можешь вспомнить ещё что-нибудь, что Дин говорил об этой Чарли?       — О ней? Нет, — чувствуя необходимость быть честным, он добавляет: — Хотя я почти уверен, что во время моего плена они поддерживали связь. У Дина не так много друзей, но раз в несколько недель он разговаривал с кем-то по телефону. Правда, всегда за пределами моей слышимости.       Хотчнер поворачивается к Пенелопе.       — Основываясь на том, что ты знаешь о её навыках, как думаешь, она тесно связана с хакерским сообществом? Может, она вращается в этих кругах?       Пенелопа задумчиво прикусывает губу.       — Хм, наверное.       — Тогда, скорее всего, лучше всего, чтобы с ней говорила ты, — предлагает Хотчнер. — У тебя больше общего с ней, по крайней мере, из того, что мы знаем.       — Я? Ты уверен?       — Если чувствуешь, что готова, думаю, тебе стоит попробовать. Мы будем присутствовать, чтобы поддержать тебя.       — Я хочу участвовать, — твёрдо заявляет Кастиэль.       Хотчнер сразу же соглашается.       — Хорошо. Гарсия, можешь организовать нам разговор с ней в конференц-зале? Я бы также хотел, чтобы у нас был доступ к делу Винчестера на случай, если оно пригодится.       — Есть, сэр, — отвечает она, с энтузиазмом фокусируясь на задаче.       Пенелопа переносит свой ноутбук в конференц-зал, подключает его к системе офиса и выводит изображение на большой монитор. На экране появляется форум «Волшебника страны Оз», где Чарли, как выяснилось, активно участвует в чате. Кастиэль предполагает, что она каким-то образом скрывает свой IP или применяет другие хитрости, которые он не понимает, потому что Пенелопа, судя по всему, не думает, что её сейчас легко отследить, несмотря на связь с ней — по крайней мере, теоретически.       Спустя несколько минут Пенелопа создаёт учётную запись.       — Готово.       Хотчнер кивает, понимая, что промедление сейчас недопустимо.       — Поздоровайся.       Pinkpolkadots: Привет.       Glindasalesbian: Кто это?       — Эмм... — Пенелопа замолкает, не зная, как лучше ответить.       — Скажи, что мы друзья Дина, — вмешивается Кастиэль. Он чувствует, что нужно действовать быстро и решительно. Ему нужно довести это дело до конца; чувствовать себя в безопасности. — Для начала. Если она узнает, что мы из правоохранительных органов, она может сразу выйти из чата.       Пенелопа кивает и набирает сообщение:       Pinkpolkadots: Подруга Дина.       Glindasalesbian: Дин — технический идиот. Он не имеет ни малейшего понятия, как меня найти, не говоря уже о том, чтобы разбираться в именах пользователей. Так как же ты это сделала?       — Потому что я мастер своего дела, дорогуша, — вслух произносит Пенелопа.       — Скажи, что встретила Дина на охоте, — предлагает Кастиэль. — Он помог тебе. Ты спросила его, не нужен ли ему хакер, а он сказал, что у него уже есть.       Пенелопа бросает взгляд на Хотчнера, словно ожидая подтверждения. Кастиэль не обижается; он не полевой агент, и это вполне логично.       — Делай, как он говорит, — соглашается тот, больше размышляя, чем отдавая приказ.       Pinkpolkadots: Дин помог мне однажды. Он упомянул тебя, хотя и не вдавался в детали. Сказал, что у него уже есть друг-хакер.       — Напиши, что ты беспокоишься о нём, — говорит Кастиэль. — Что тебе нужно обсудить что-то, что ты недавно услышала.       Морган смотрит на Кастиэля с лёгким удивлением:       — Ты как будто знаешь, что говорить.       Кастиэль отвечает спокойно:       — Я знаю, что Дин верит в паранормальное, и его друзья тоже, — и это правда. Друзья Дина знают его как охотника, а не как преступника.       Хотчнер поднимает руку, призывая к молчанию.       — Продолжай, Гарсия.       Pinkpolkadots: Я не так хорошо его знаю, но волнуюсь. Услышала кое-что странное и хочу понять, правда ли это.       Glindasalesbian: Что именно?       Кастиэль делает глубокий вдох и говорит:       — Расскажи ей обо мне. Упомяни, что это было в новостях — всё, что случилось.       Пенелопа печатает:       Pinkpolkadots: Я слышала, что он похитил агента ФБР.       Glindasalesbian: Что? Дин бы никогда так не поступил!       Pinkpolkadots: Это было во всех новостях. Я случайно наткнулась на статью, поискав его имя. ФБР за ним охотится, особенно теперь, когда похищенный парень сбежал.       Glindasalesbian: Если Дин тебе помог, ты должна понимать, что есть другое объяснение.       Кастиэль пытается добавить:       — Спроси её...       Но Пенелопа уже набирает следующий вопрос:       Pinkpolkadots: Какое?       Возникает напряжённая пауза. Кастиэль нервно ёрзает, наблюдая за экраном. Наконец, спустя почти две минуты, приходит ответ:       Glindasalesbian: Блять. Что он делает?       — Скажи ей, чтобы попросила Дина объясниться, — говорит Кастиэль.       — Ты уверен, что это разумно? Нам лучше сразу настроить её против него, пока у нас есть такая возможность. Если Винчестер начнёт выкручиваться, второго шанса может и не быть, — возражает Морган.       Кастиэль качает головой.       — Дин не станет лгать. Поверь мне.       Хотчнер долго смотрит на Кастиэля, а потом кивает Пенелопе.       Pinkpolkadots: Ты же знаешь Дина, верно? Спроси у него, что случилось.       Glindasalesbian: Не пытайся выследить меня. Я это сразу замечу. Скоро вернусь.       — Если она не сможет с ним связаться, предложи поговорить позже. Пусть она поставит какое-то условие, чтобы она чувствовала себя в безопасности и была уверена, что мы её не поймаем, — предлагает Кастиэль.       Джей-Джей впервые нарушает молчание:       — Но разве мы не должны поймать её? У нас уже есть доказательства её взлома системы ФБР, это федеральное преступление. Мы можем использовать это, чтобы заставить её дать показания против Винчестера.       — Не уверена, что смогу её поймать, — признаётся Пенелопа. — Заблокировать доступ к моей системе — легко. Но вот выследить её? Не факт. Она слишком умна, чтобы допустить простую ошибку. Возможно, я смогу найти её настоящее имя или местонахождение, но не даю никаких гарантий. Она ведь не обычная преступница, которая взламывает сайты направо и налево. Простите...       Она бросает извиняющийся взгляд на собравшихся, чувствуя, что подвела команду.       — Посмотрим, что она сделает, — решает Хотчнер.       Ждать приходится добрых десять минут. Всё это время Пенелопа что-то проверяет в другом окне, предположительно пытаясь найти способ отследить Чарли.       Glindasalesbian: ЧТО ЗА НАХУЙ блять блять блять блять       — Он сказал ей правду, — предполагает Морган.       Кастиэль выдыхает с заметным облегчением, откидываясь на спинку стула. Его взгляд остаётся прикованным к экрану.       Glindasalesbian: Я не знала! Боже, я не знала! Когда передала файл, я ничего об этом не знала.       Glindasalesbian: Он в порядке?       Glindasalesbian: Ты не подруга Дина       Glindasalesbian: Ты из ФБР       — Скажи ей правду, — но это произносит не Кастиэль, а Хотчнер.       Pinkpolkadots: Да. Кастиэль...       — «Восстанавливается»? — спрашивает она.       Кастиэль кивает, соглашаясь.       Pinkpolkadots: Кастиэль восстанавливается. Но нам нужно поймать Дина, чтобы убедиться, что он больше не причинит вреда.       Пенелопа делает паузу, а затем добавляет от себя:       Pinkpolkadots: Он очень страдал. Я видела его всего несколько дней спустя после того, как он сбежал, и он мучился.       Glindasalesbian: Я не знала... Боже, я не знала...       Glindasalesbian: Он и Сэм спасли мир       Glindasalesbian: Я не сумасшедшая       Glindasalesbian: Но блять       Glindasalesbian: Если я его сдам       Но дальше ничего нет.       — Дави на неё, — говорит Хотчнер.       Pinkpolkadots: Если Дин признался тебе, разве он не должен взять ответственность за свои поступки?       На экране появляется короткий ответ:       Glindasalesbian: Да.       Glindasalesbian вышла из сети.       — Блять, — выдыхает Морган, встаёт и вытирает рот ладонью. Он начинает мерить комнату шагами, его разочарование ощущается, словно тяжёлое, нависшее облако.       — Она не сказала «нет», — тихо замечает Кастиэль, оставаясь сидеть на месте. Его голос звучит задумчиво. — Она думает. Думает о том, чтобы сдать Дина.       От этой мысли пробегает дрожь, но он не может понять, боится ли он за себя или за Дина. Хочет ли он, чтобы она помогла им, или, напротив, отказалась?       — Согласен, — подтверждает Хотчнер, переводя взгляд на Пенелопу. Она склонилась над клавиатурой.       — Простите, — шепчет она, не поднимая головы.       — Не переживай. Ты молодец, — успокаивает её Хотчнер. — Попробуй найти эту Чарли, посмотри, сможешь ли отследить её или узнать её имя. Действуй осторожно, постарайся не дать себя обнаружить, но используй любую возможность. Есть хороший шанс, что она сама выйдет на связь с нами, так что будь готова и к этому.       Пенелопа отчаянно кивает.       — Я могу сделать это.       — Остальные займутся составлением её профиля, — продолжает Хотчнер. — У нас мало данных, но это может быть полезным. Кастиэль, ты нужен нам. Ты её не знаешь, но знаешь Дина. Если она долго общалась с ним, твои знания помогут нам лучше понять, кто она.       — Я понял, — коротко отвечает Кастиэль, кивая.       Команда начинает расходиться. Несколько человек бросают на Кастиэля беспокойные взгляды, но никто не задерживается. Только Морган остаётся, словно решив, что его задача — проследить, чтобы с Кастиэлем всё было в порядке.       — Кастиэль? — спрашивает Морган. — Ты в порядке?       — Честно? Думаю, да, — наконец говорит он. Затем добавляет, словно утешая самого себя: — Мне кажется, есть хороший шанс, что Дин больше не будет использовать её как ресурс.       Морган ободряюще хлопает его по плечу.       — По одному шагу за раз.       Кастиэль улыбается ему.       — Наверное, ты прав.

***

      Кастиэль занимается оплатой счетов на ноутбуке, когда неожиданно ему пишет кто-то под именем Глинда, представившись сотрудником Comcast.       Его сердце на мгновение замирает. Абсолютно нелогично, но он машинально оглядывает гостиную, затем тянется за пистолетом и кладёт его рядом с ноутбуком, который стоит на кухонном столе.       Глинда: Не паникуй. Я не собираюсь натравливать на тебя Дина.       Гость: И я должен в это поверить?       Глинда: Прости. Я не знала, что Дин сделал с тобой. Меня не было в стране, когда это произошло. Когда всё это произошло. Этот ублюдок солгал мне.       Гость: Зачем ты меня выследила? Ты ведь, наверное, теперь знаешь, где я живу, раз у тебя есть доступ к моим счетам.       Глинда: Слушай, я понимаю, насколько это всё запутано, но это был единственный способ связаться с тобой так, чтобы твои друзья из ФБР ничего не заподозрили. Клянусь своей ЖИЗНЬЮ, Дин не знает, где ты сейчас.       Гость: Ладно. Чего ты хочешь?       Наступает напряжённая пауза. Кастиэль ждёт ответа, но сообщение не приходит.       Глинда: Дин сказал, что ты уже знаешь, где он. Поэтому я не знаю, есть ли смысл сдавать его, если это вообще что-то изменит. Если это то, чего ты хочешь. Дин сказал — и я не могу поверить, что пишу это, — но он сказал, что всё должно быть только по твоему решению. Что ты должен иметь контроль. Я бы сдала этого ублюдка сама, но он настоял, что это было бы неправильно по отношению к тебе, если ты этого не захочешь.       Дин верит, что Кастиэль спасёт его?       Кастиэль убирает руки с клавиатуры и задумывается. С одной стороны, он хотел бы, чтобы решение не лежало на нём. Но с другой, он чувствует удовлетворение, вновь обретя контроль над судьбой Дина. Это то, чего Дин всегда лишал его — контроля. И всё же, он честно сказал Хотчнеру, что не хочет брать на себя ответственность за арест. Он хочет, чтобы этим занималась система правосудия.       Гость: Оставь его в покое. Я знаю, где он. Если захочу, чтобы его поймали, я знаю, как это сделать. Но мне нужно кое-что от тебя.       Глинда: Что угодно. Я помогла монстру.       Гость: Никогда больше не помогай ему. И убедись, что никто другой тоже не поможет.       Глинда: Считай, сделано.       Кастиэль верит ей.       Теперь он в безопасности. Дин может найти его лишь по чистой случайности, и это его единственный шанс. Он не может заставить Чарли снова взломать ФБР. Он не может получить записи Кастиэля. Этот ресурс исчез. И это действительно всё, чего хочет Кастиэль. Он правда не хочет, чтобы ФБР поймало Чарли, потому что не считает её виновной во всей ситуации, связанной с похищением. Дин... не невиновен. Но Кастиэль не хочет быть тем, кто приведёт к его поимке.       Наконец, он смотрит на последнее сообщение от Чарли, прежде чем выйти из системы, со слезами облегчения на глазах.       Глинда: Думаю, тебе не стоит беспокоиться о том, что ты окажешься с Дином в одном раю. Он отправится в ад.

***

      Не давая себе задуматься о причинах, Кастиэль покупает одноразовый телефон, звонки с которого невозможно отследить.

***

      Кастиэль переодевается четыре раза.       Летняя погода заставляет его выбрать чёрные брюки и тёмно-синюю рубашку с расстёгнутыми верхними пуговицами. Цвет почти идеально совпадает с его глазами. Он выглядит... без мала повседневно. Кастиэль уверен, что похож на человека, идущего на свидание. Стефан предложил заехать за ним, но он по-прежнему слишком насторожен, чтобы позволить кому-то узнать, где он живёт, поэтому он вежливо отказался и пообещал встретить его в ресторане. Хотя он, проверив Стефана, не нашёл ничего подозрительного, этого недостаточно, чтобы успокоиться.       Непринуждённая обстановка ресторана с баром и грилем располагает к тому, чтобы спокойно провести время. Множество разных людей вокруг, и Кастиэль не чувствует себя неуместно.       — Кастиэль?       Он оборачивается и видит Стефана. Он улыбается и подходит к нему, чувствуя себя более нервным, чем при встрече с подозреваемым. К сожалению, нет лёгкого алкогольного опьянения, чтобы расслабиться. Стефан в тёмных джинсах и футболке, но Кас, привыкший замечать реакцию людей, видит, как взгляд мужчины ненадолго задерживается на его теле.       — Привет, Стефан.       Стефан медленно подходит, нарочито тянется к его руке — не для рукопожатия, а чтобы просто взять её в свою.       — Мне сказали, что нам придётся подождать пять минут.       Кастиэль сжимает его руку.       — Хорошо. Как прошла твоя неделя? — он не смотрит на их сцепленные руки, но сердце всё равно бьётся быстрее.       — Не без стресса, — отвечает Стефан. — Много стресса. Надеюсь, твоя прошла легче. Ты говорил, что начал работать?       — Да, всё нормально. Офисная работа. Ничего сложного, даже скучновато.       Стефан вздыхает.       — По-моему, не так уж скучно. Хотя я люблю цифры, так что, наверное, я странный.       Что-то в груди Кастиэля становится мягче.       — Может быть. Мне нравится адреналин, а его я могу получить только с пистолетом в руке.       Стефан приподнимает бровь.       — Учту.       Кастиэль краснеет.       Ужин проходит легко. И еда, и компания приятные. Стефан всё время шутит, и постепенно Кастиэль расслабляется. Стефан как будто чувствует, что именно юмор и непринуждённый разговор помогают Кастиэлю успокоиться. Дину понадобилось больше времени, чтобы научиться этому, но он всё-таки научился. Кастиэль, конечно, не хочет сравнивать Стефана с Дином, но не может избежать таких мыслей. Всё, что он может сделать, — не зацикливаться на них и сосредоточиться на том, что говорит Стефан.       Опыт прошлого помогает Кастиэлю анализировать слова Стефана о его жизни и взглядах, складывая их в общую картину. Но при этом он понимает, что по-настоящему понять человека можно только со временем. А чтобы узнать всю правду о нём, нужно ещё больше времени; нужно увидеть его ошибки и слабости и вписать их в общую картину.       Места преступлений, будь то случайные или намеренные, часто раскрывают правду. Романтические ужины — не так часто.       Но Стефан — хороший человек. Его главная цель — успех в работе, но он уже почти десять лет ищет спутника жизни — иногда более активно, иногда нет. В конце концов, хотя Стефан не против весёлого времяпрепровождения, он ищет долгосрочные отношения, а не мимолётный роман на одну ночь. Это совпадает с подходом Кастиэля: он никогда не встречался просто ради удовольствия. Для него свидания всегда были способом найти того, с кем можно построить будущее. Неудачи в прошлых отношениях многому его научили: и тому, что важно ему, и тому, что нужно его партнёру.       Кастиэль ещё не уверен, хочет ли он, чтобы Стефан стал чем-то большим, чем просто приятным времяпрепровождением, но он не согласился бы на свидание, если бы не видел в этом возможность для чего-то большего. И тот факт, что Стефан ищет того же, немного его успокаивает.       Кастиэль изучает странности Стефана, одновременно открывая некоторые из своих собственных. Стефан сделал каминг-аут в тот же период, когда начал заниматься плаванием, что привело к множеству смешных неловких ситуаций. Кас же до недавнего времени считал себя «абсолютно равнодушным к мужчинам». Кастиэль не смотрел ничего нового за последний год, и Стефан обещает порекомендовать ему те картины, которые действительно стоят внимания.       — Знаешь, для человека, который, кажется, ещё не до конца вышел из шкафа, ты выглядишь довольно расслабленным, — замечает Стефан.       — Почему ты так думаешь?       — По твоим словам, — отвечает Стефан. — Ты говоришь, что твои коллеги «не будут» возражать. Я, может, и не профайлер, но тоже наблюдательный.       Кастиэль улыбается, глядя на свой стакан с колой.       — Это не секрет, — наконец решает он. — Я не хочу, чтобы у тебя сложилось такое впечатление. Я бы так не поступил.       — Стало чуть легче, — признаёт Стефан. — Я не хотел тебя обидеть, просто сам через это прошёл. Это приносит много стресса в отношениях, — Стефан немного смущённо ёрзает. — То есть, если ты открыт к чему-то большему... — их тарелки почти пусты. Он облизывает губы, тонкие и аккуратно очерченные, и встречает взгляд Кастиэля. — Я бы хотел увидеться с тобой снова.       — Завтра я не работаю, — осторожно отвечает Кастиэль. — Почему бы не продолжить это свидание?       Стефан моргает, но усмехается.       — Магазин йогуртов на десерт?       — Как насчёт твоего дома? — это очень смело, очень смело, и ему требуется куда больше усилий, чтобы это сказать, чем в последний раз, когда он говорил подобное своей бывшей девушке.       Стефан медленно откидывается на спинку стула.       — У меня в морозилке есть Rocky Road.       После нескольких поспешных поцелуев, завершившихся тем, что Стефан оплачивает ужин, Кастиэль выходит из ресторана и садится в машину, держа в руках адрес Стефана.       Собирается ли он заняться сексом со Стефаном? Он долго проводит пальцами по рулю, прежде чем повернуть ключ. Может быть. Может быть, да.

***

      Квартира Стефана впечатляет. Она намного более ухоженная и стильная, чем у Кастиэля. Все приборы, выполненные из нержавеющей стали, блестят, и Кастиэль не может не заметить, что здесь явно работал профессиональный дизайнер. Стиль интерьера современный, минималистичный, с яркими акцентами, которые добавляют жизни, но не перегружают пространство. И, судя по всему, дизайнер или сам Стефан — большой поклонник красного цвета. Всё идеально отражает стиль и образ жизни хозяина.       Кастиэль сидит на диване, который оказывается удивительно удобным, и наблюдает, как Стефан подходит к морозильнику. Он достаёт ту самую коробку мороженого Rocky Road и раскладывает десерт по мискам, добавляя по ложке в каждую, и вполголоса напевает мелодию, которую Кастиэль не узнаёт. Когда он поворачивается, на его лице играет мягкая, немного насмешливая улыбка. И заметно, что он полон надежд. Он садится рядом с Кастиэлем, берёт ложку и начинает есть мороженое.       Кастиэль делает то же самое, а затем облизывает ложку.       Стефан замирает, наблюдая за ним.       Кастиэль ставит свою миску на столик и наклоняется вперёд, целуя его. Стефан отвечает стонами, его миска с грохотом падает, и он обвивает руками Кастиэля за талию, притягивая его ближе. Кас садится сверху и углубляет поцелуй, почти захватывая его рот. На этот раз Стефан целуется настойчивее, и в этом поцелуе ощущается желание — он хочет, чтобы Кастиэль был так же возбуждён, как и он.       Когда Кастиэль опускает своё тело на Стефана, он чувствует его эрекцию, отчётливо выделяющуюся под джинсами. Стефан снова стонет, вытаскивает рубашку Кастиэля из брюк и проводит руками по его обнажённой спине.       Возбуждение затмевает всё, но Кастиэль ощущает и второстепенные эмоции — панику и страх. Не страх от насилия или принуждения, а скорее от неизвестности. Но он не намерен позволить этому остановить себя. Он изучает тело Стефана, проводя ладонями вверх по его футболке и обнаруживая волосатую грудь. На мгновение он замирает, а Стефан шепчет ему на ухо:       — Я могу побриться, если хочешь. Позже.       Кастиэль качает головой и отстраняется, чтобы встретиться взглядом с серыми глазами. Затем он снимает с него футболку.       Стефан тянется к рубашке Кастиэля и спрашивает:       — Можно?       Кастиэль кивает.       Стефан аккуратно расстёгивает каждую пуговицу, прежде чем снять рубашку. Его пальцы с любопытством обводят татуировку Кастиэля, вызывая лёгкую щекотку, от которой Кастиэль невольно вздрагивает. Стефан улыбается и шутливо говорит:       — Придётся запомнить, что ты боишься щекотки.       — Также запомни, что я владею боевыми искусствами, — отвечает Кастиэль, его голос звучит твёрдо и уверенно. Он чувствует возбуждение и прижимается сильнее, давая понять Стефану, что это не угроза. Не сейчас.       Стефан слегка подаётся вверх, прижимаясь к ягодицам Кастиэля, а затем наклоняется вперёд и берёт в рот его правый сосок.       И тут Кастиэль вспоминает, как Дин впервые прикоснулся к нему так же, его пальцы скользнули по соску Кастиэля. Тот первый, пугающий раз, когда Кастиэль поцеловал Дина в ответ. Он вспоминает ощущение огрубевших рук Дина, таких непохожих на мягкие руки Стефана, запах дешёвого шампуня, мягкость хлопковых простыней под ним и холод металлической манжеты на его лодыжке.       Стефан замечает, что Кастиэль замирает, и отстраняется, оставляя руки на его бёдрах.       — Кастиэль?       Внезапно Кастиэль ощущает вину — он думает о Дине, о том, что он изменяет ему.       — Я... я... всё в порядке, — говорит он, опуская руку между ног Стефана, скользя по его члену.       Стефан перехватывает его руку, останавливая.       — Не думаю, что...       «Я делал это, — думает Кастиэль, — я делал это с Дином». И этого достаточно, чтобы его охватило чувство паники. Он быстро соскальзывает с дивана, падает на пол и, как будто в спешке, начинает ползти прочь на четвереньках. Остановившись посреди ковра, он тяжело дышит и не может успокоиться. Медленно, почти с трудом, он подтягивает колени к груди и обхватывает их руками.       Стефан остаётся на диване, поднимает руки, как будто Кастиэль держит перед ним пистолет.       — Ладно, ладно. Всё в порядке. Кастиэль, я не подойду ближе. Но мне нужно, чтобы ты поговорил со мной.       Кастиэль смотрит на него. Стефан выглядит одновременно обеспокоенным и испуганным.       — Прости, — произносит Кастиэль, и слёзы катятся по его щекам.       Стефан кивает, потом ещё раз.       — Не за что извиняться. Мы просто зашли чуть дальше, чем собирались, верно? Хочешь воды?       Слёзы застилают глаза Кастиэлю, и он не может найти в себе сил ответить, даже кивнуть. Он чувствует себя... чувствует себя ничтожным, глупым и виноватым. Он слышит, как Стефан двигается по комнате, но не боится, что тот может ударить его или попытаться насильно увести в спальню. Кас понимает, что всё дело в нём, в его собственных внутренних ранах.       Слёзы постепенно высыхают, но он всё равно крепко зажмуривает глаза, не решаясь их открыть, пока не слышит, как Стефан подходит ближе.       Через несколько минут самобичевания Кастиэль замечает, как Стефан опускается на колени перед ним, снова в футболке. В его руках запечатанная бутылка воды. Он протягивает её Касу.       Кастиэль берёт бутылку, но только сжимает её в руках, не открывая. Наконец, он снова произносит:       — Прости.       — Хочешь поговорить? — спрашивает Стефан. Он устраивается примерно в шести футах от него, скрестив ноги на полу.       Кастиэль на секунду закрывает глаза.       — Это долгая история.       Это всё, на что он способен — уклониться от ответа.       — Кастиэль. Я знаю, что ты что-то скрываешь. Это связано с твоим бывшим? Это из-за него ты не работал?       Может быть, ему стоит рассказать Стефану. Он заслуживает объяснений, особенно после того, как Кастиэль так сильно испугался из-за того, что сам же и начал.       — Бывший — не совсем подходящее слово, — медленно говорит Кастиэль. — Это не то, что использует ФБР, — он поднимает взгляд и встречается с обеспокоенным лицом Стефана.       Стефан неловко сглатывает.       — Понятно, — произносит он и ждёт.       — Я был... — Кастиэль замолкает, но потом продолжает: — Мы охотились на серийного убийцу в Вайоминге. Он действовал по всей стране, годами, но это был первый случай, когда я работал над его делом. Мы так и не поймали его. Три недели спустя, когда мы вернулись домой, он похитил меня прямо из моей квартиры.       — О, Боже, — тихо говорит Стефан.       — Он держал меня в плену восемнадцать месяцев. Сказал, что я — его родственная душа. Мы... мы занимались сексом. Это не было изнасилованием, потому что он никогда не привязывал меня, никогда. Он просто... — Кастиэль замолкает, не находя нужных слов. — Я сбежал чуть больше четырёх месяцев назад.       Стефан тяжело выдыхает, его тело слегка дрожит.       — И он был твоим первым опытом с мужчиной.       Кастиэль кивает.       — Боже, Кастиэль, мне так жаль.       — Самое глупое в этом, что я чувствую, будто изменяю ему. Потому что иногда... иногда я всё ещё хочу его, — шепчет Кастиэль. — Большую часть времени, пока я был его пленником, я был доволен, — он больно улыбается. — Он был сломан, но никогда не причинял мне боль намеренно. Честно говоря, я не думаю, что он даже полностью понимает, что он со мной сделал, — Кастиэль смотрит на свою бутылку с водой.       — Ну... — Стефан делает паузу. — Хрен с ним. Я знаю, что мой опыт не сравнится с твоим, но у меня был парень, который пытался меня ударить. Я бросил его и рассказал всем, почему. Он даже потерял работу из-за этого. И он этого заслужил. Нельзя бить... нельзя причинять боль кому-то, а потом говорить, что это было не так уж плохо.       — Ты прав, — тихо говорит Кастиэль. — Я знаю, что ты прав, — он вздрагивает, чувствуя холод.       — Вот, эм, давай я дам тебе твою рубашку, — поспешно говорит Стефан, находя её по ту сторону комнаты и протягивая Кастиэлю.       — Мне пора домой, — говорит Кастиэль, всё ещё чувствуя себя немного растерянным. Так будет правильно, не так ли? После того, как он опозорил себя, признался, что его похитили, и рассказал о Дине. Он встаёт, держа рубашку в руке.       — Ты уверен, что тебе стоит вести машину? Позволь хотя бы вызвать тебе такси, — говорит Стефан. Он поднимает руки. — Я просто беспокоюсь. Не стоит садиться за руль в таком состоянии. Вообще-то... ты уверен, что тебе стоит быть одному?       — Если тебе не сложно, вызови мне такси, — отвечает Кастиэль, надевая рубашку и неуверенно застёгивая пуговицы. — И... мне очень жаль. Это не то, чего ты ожидал от меня.       — Эй, смотри на меня.       Кастиэль поднимает взгляд.       — Всё в порядке. Это не... ну, если это важно для тебя, это не станет преградой для меня.       Каким-то образом, чувствуя глубокий стыд, Кастиэль говорит:       — Спасибо.       Стефан встаёт и говорит:       — Я вызову такси и заплачу, не волнуйся.       Он уходит, чтобы сделать это.       Кастиэль, наконец, успевает одеться, берёт бутылку воды и пьёт. Горло пересохло, и он выпивает всю бутылку. После этого он протирает глаза, стирает следы слёз с лица и пытается привести себя в порядок.       Стефан возвращается и сообщает:       — Такси будет через пять минут. Я провожу тебя, хорошо?       Ночь тёплая, воздух лишь немного влажный, но Кастиэль всё равно стоит на тротуаре и дрожит. Стефан замечает это, он точно замечает, но, похоже, слишком смущён, чтобы подойти ближе, учитывая, как Кас отстранился от него и сжался. Стефан не винит его за желание держать дистанцию. В конце концов, Кастиэль вполне может наброситься и сломать ему руку.       — Напиши мне, — говорит Стефан, когда подъезжает такси. — И дай знать, что ты дома.       Кастиэль кивает и садится в машину.       В его квартире холодно. Он оставил включённым кондиционер. По привычке он выпускает Адити, чтобы она сделала свои дела, чувствуя оцепенение. Потом укладывает её в ванной на ночь — она привыкла спать или там, или в его кровати. Он просто сидит на своей кровати.       Он возбуждён, но не знает, что с этим делать. Может быть, потому, что он научился возбуждаться от Дина, даже несмотря на все сложные чувства, которые с этим связаны, но он по-прежнему полутвёрдый.       Он медленно раздевается догола. Он трогает свой член, который наливается кровью, но пока не полностью эрегирован. Он несколько раз поглаживает его, чувствуя, как тот становится твёрдым и выгибается вверх. Но ему кажется, что этого недостаточно, чтобы почувствовать удовлетворение. К тому же его тошнит, но пенису, похоже, всё равно.       Затем он вспоминает о том, что купил пару недель назад. Почти машинально он идёт к шкафу и достаёт чёрную неприметную сумку без надписей, как будто стыдился её.       Внутри — фаллоимитатор. Чёрный, изогнутый, как настоящий член, и с искусственными яйцами.       Он направляется к своей кровати. Он научился получать удовольствие от этого с Дином. Дин научил его наслаждаться анальным сексом. Конечно, он знал, что делает Дин, сочетая одно приятное занятие с другим, менее желанным. Мысленное сопоставление этих двух действий — распространённая поведенческая техника. В книгах по самосовершенствованию даже советуют людям проделывать то же самое с собой, когда они пытаются привить себе неприятную, но необходимую привычку. В то время Кастиэль рассуждал так: он всё равно занимался сексом с Дином, поэтому для него имело смысл наслаждаться всеми аспектами секса с мужчиной.       Теперь, когда он сбежал, когда он свободен... хочет ли он по-прежнему этого?       Он берёт смазку и садится на кровать. Он делает глубокий вдох, а затем проникает в себя скользкими пальцами, открывая себя одним, двумя, а затем тремя пальцами. Ощущения до жути знакомые — ничего подобного он не испытывал после побега — и он стонет. Потом, встав на колени, он приставляет фаллоимитатор к своему входу и проталкивает его внутрь, дюйм за дюймом. Пока фальшивые шарики не упираются в его задницу.       Он вытаскивает игрушку. Вставляет. Грубо. Растяжение немного жжёт, но пенис подрагивает.       Он трахает себя фаллоимитатором, чувствуя приближение оргазма. Это одновременно приятно и нет, похоже на Дина и нет. Особенно сильный толчок, и он громко задыхается, произнося: «Дин!», а сперма растекается по его руке.       Вынимая фаллоимитатор, он чувствует себя странно. Игрушка по-прежнему твёрдая, а не мягкая, как Дин — Дин всегда ждал, пока он не станет мягким, прежде чем выйти. Он лежит, задыхаясь, несколько долгих минут.       Затем он чувствует ярость. Ярость, словно он хочет кого-то убить. Как будто если бы Дин был здесь, он бы напал и не знает, остановился ли. О, он знает, где Дин. Он мог бы поехать туда прямо сейчас, со своим личным «Глоком» в руке, и выстрелить Дину в голову.       Он представляет это.       Дин стоит там...       Он скучает по Дину. Он скучает по хорошему, по той привязанности и любви, которую он чувствовал к Дину и от Дина. Ему не хватает общения, не хватает ума и драйва Дина. Он скучает по охоте, по сверхъестественным закономерностям там, где раньше видел лишь случайность статистики или совпадение жизней, столкнувшихся друг с другом странным образом. Он скучает по нежному взгляду Дина, когда тот говорил ему: «Я люблю тебя».       Он не скучает по изоляции, по эмоциональным манипуляциям, по потере контроля над собственным разумом и телом.       Скучает ли он по Дину или по тому, как Дин мог заставить его чувствовать себя? Защищённым и любимым, желанным сверх всякой меры?       Он встаёт и идёт на кухню. Запустив руку в старую кастрюлю, которой он никогда не пользовался, он достаёт телефон. Он набирает номер, который запомнил.       — Это Дин, — произносит Винчестер.       Кастиэль сглатывает.       — Я тебя ненавижу.       — Ох. Кас, я...       — Нет! Нет, ты не можешь, блядь, говорить со мной. Ты слушаешь, но не говоришь ни слова. Я так долго слушал тебя и твоё дерьмо, и ты, блядь, в долгу передо мной, Дин. Ты мне должен.       Дин молчит, но Кастиэль слышит его дыхание.       — Я ненавижу то, что ты сделал со мной. Я даже не могу мастурбировать, не думая о тебе, о том, как ты прикасался ко мне, как ты тренировал меня, чтобы я был таким, каким ты хотел меня видеть. И я, блядь, позволил тебе, позволил, и я ненавижу себя за это. Мне снятся кошмары, Дин, кошмары, в которых ты возвращаешься и снова похищаешь меня, и они заканчиваются тем, что я кончаю в свои простыни. Я ненавижу то, что ты заставил меня полюбить тебя, что я был таким слабым, что узнал, кто ты, и что я знаю все хорошие стороны, что я любил тебя, и это твоя чёртова вина, Дин! Ты испортил мне жизнь, и я никогда не вылечусь. Меня всегда будут терзать противоречия, каждый раз при знакомстве с парнем. Я буду думать, хочу ли я его или это твои навязанные мне идеи?!       — Прости.       — Ты, блядь, даже не знаешь, за что извиняешься! — кричит Кастиэль в трубку. — Я должен быть тем, кто скажет тебе, за что, и я боюсь, что ты снова будешь искать меня. Я умолял тебя, Дин, я умолял тебя отпустить меня. Я ненавижу тебя, я ненавижу тебя и надеюсь, что ты попадёшь в ад!       Кастиэль вешает трубку, не дожидаясь ответа. Затем он опускается на колени на пол кухни и плачет.