With Understanding

      Кастиэль направляется к дому Стефана.       К его удивлению, тот не открывает дверь. Время уже около девяти вечера, сегодня выходной, а значит, Стефан должен быть дома. Кастиэль точно знает, что тот не уезжал в командировку. Озадаченный, он достаёт телефон и отправляет мужчине сообщение.       За дверью раздаётся приглушённый звук уведомления.       Кастиэль опирается о дверной косяк и громко говорит:       — Стефан. Если ты там, открой дверь и скажи, что с тобой всё в порядке, даже если сразу же захлопнешь её перед моим носом. Иначе я выломаю её.       Проходит полминуты. Затем слышится щелчок поворачивающегося замка. Спустя мгновение дверь открывается, и на пороге появляется Стефан — бледный, измождённый.       — Стефан, что случилось? — требовательно спрашивает Кастиэль, входя внутрь и заключая любимого в объятия. В голове проносятся тревожные мысли. Он подозревает, что дело в каких-то внешних обстоятельствах, но после всего, что произошло в последнее время, он не может быть уверен.       — У моей мамы инсульт, — едва слышно шепчет Стефан, уткнувшись в его плечо. — Я не знаю, выкарабкается ли она... — его голос срывается, и он начинает плакать.       Кастиэль крепко держит его, пока тот не успокаивается. Они садятся за ноутбук и бронируют билеты в Хьюстон. Кастиэль покупает билет и для себя, хотя ещё не получил разрешения на отгул. По закону он не считается Стефану супругом, но случай достаточно серьёзный, и он надеется, что начальство пойдёт ему навстречу.       Он не даёт Стефану выпить больше двух бутылок пива, а после отправляет его в постель, напомнив, что через шесть часов им предстоит поездка в аэропорт.       Когда Стефан засыпает, Кастиэль звонит Хотчнеру.       — Кастиэль, ты насчёт Моргана?       — Нет, — устало вздыхает Новак. — Мама Стефана пережила тяжёлый инсульт. Мы не знаем, выживет ли она. Я хочу взять несколько дней семейного отпуска, чтобы поехать с ним.       В разговоре наступает короткая пауза — Хотчнер, кажется, удивлён.       — Конечно. Я оформлю документы, а ты подпишешь их, когда вернёшься.       Кастиэль закрывает глаза и с облегчением выдыхает:       — Спасибо. Я правда это ценю.       — Семья есть семья, — просто отвечает Хотчнер.       По какой-то странной причине в этот момент Кастиэль думает о Дине. И о Бальтазаре.       — Я позвоню завтра, сообщу, когда вернусь.       — Удачи, Кастиэль.

***

      Кастиэлю не впервой поддерживать кого-то.       Несмотря на всю боль, которую ему причинял Дин, он продолжал быть рядом, заботиться о нём, особенно в моменты, когда тот болел или был ранен, но также и тогда, когда его терзали кошмары про ад или смерть Сэма. Дин был сгустком подавленной боли. Они оба были. Кастиэль едва сдерживал собственные мысли, находясь в четырёх стенах; ему было трудно справляться с собой, не говоря уже о том, чтобы беспокоиться о состоянии Дина, но иногда, всё же, он находил в себе силы на беспокойство и поддержку.       Бальтазар — его полная противоположность. Тот всегда кричал о своих чувствах на весь мир. Кастиэлю никогда не приходилось гадать, чего тот хочет или в чём нуждается.       А вот Стефан находится где-то посередине.       Во время перелёта в Хьюстон он так крепко сжимает руку Кастиэля, что та начинает неметь. Кастиэль мягко проводит пальцами по тыльной стороне ладони, и только тогда мужчина расслабляется, разжимая пальцы.       Стефан не из тех, кто жил бок о бок со смертью.       Он обычный человек. Конечно, как и у всех, в его жизни случались потери. Несколько лет назад он похоронил дядю, с которым был близок. Его отец умер, когда он был ещё ребёнком, слишком маленьким, чтобы помнить его. В детстве он терял любимых питомцев — его первый настоящий опыт столкновения с неизбежным.       Но он не знает, как пахнет тело, пролежавшее три дня в летний зной. Он не видел внутренностей, вырванных наружу. Никогда не смотрел смерти в лицо, когда на него направляли оружие, и не убегал от чудовища, которое преследовало его.       Кастиэль понимает, что был бы так же потрясён, если бы инсульт случился у Бальтазара. Но сейчас всё ощущается иначе — словно напоминание о том, что он и Стефан живут в двух совершенно разных мирах.       Стефан — хороший человек. Кастиэль хочет, чтобы так и оставалось. Чтобы самым мрачным, с чем он может столкнуться, была потеря матери.       Когда самолёт приземляется, он поворачивается к Стефану и тихо говорит:       — Я рядом. Ты справишься.       Стефан благодарно улыбается.       Больница, в которую их направляют, — чудо современной медицины, что вселяет надежду.       Стефан перевозбуждён, поэтому Кастиэль не вмешивается, пока тот засыпает сотрудников стойки регистрации вопросами. Они направляются в основное здание, где, отметив своё прибытие, получают номер палаты Шелли Бейли.       Кастиэль бережно поддерживает мужчину под локоть, когда они идут по коридору.       Стефан тянется к двери, его пальцы едва заметно дрожат.       Первое, что они видят внутри, — молодую женщину лет тридцати, прижавшую к себе младенца. У малыша огромные, любопытные глаза. Женщина оборачивается, тут же заливается слезами и, чуть не уронив ребёнка, порывисто обнимает Стефана.       Кастиэль остаётся в стороне, позволяя им воссоединиться.       Они долго держат друг друга в объятиях, прежде чем разойтись. Глаза у обоих блестят, но теперь в них читается и нечто большее — спокойствие.       Женщина поворачивается к Кастиэлю и с тёплой улыбкой протягивает руку:       — Привет, я Тиффани, сестра Стефана.       — Кастиэль.       Она крепко пожимает его руку, а после отступает в сторону.       В центре комнаты, среди медицинской аппаратуры, лежит мать Стефана. Она почти не двигается. Её не подключили к аппарату ИВЛ, что немного успокаивает, но постоянное наблюдение за её состоянием всё же говорит о том, что ситуация ещё нестабильна.       Кастиэль невольно вспоминает своих родителей такими, какими он видел их в последний раз — только перешагнувшими сорокалетний рубеж, с едва заметной сединой. Шелли же совсем другая: её волосы белоснежные, тонкие и волнистые, кожа сухая, почти прозрачная. И вдруг Новак задумывается, как выглядят его собственные родители сейчас.       — Что говорят врачи? — спрашивает Стефан, садясь рядом с кроватью и беря мать за руку.       — Был тромб, — отвечает Тиффани, покачивая на руках малыша. — Ей дали препараты, и, насколько я поняла, последнее МРТ показало, что операция не требуется. Уже хорошо.       — Но то, что инсульт случился в людном месте и её быстро доставили в больницу, тоже плюс? Я читал, что это важно.       Тиффани кивает.       — Да, каждая секунда сыграла роль. Её вводили в медикаментозный сон, чтобы уменьшить отёк мозга, но уже вывели. Она может проснуться в любой момент, — женщина морщится. — Хотя, скорее всего, не так скоро. Пока она только реагирует на боль и моргает при тестировании. Больше ничего конкретного врачи сказать не могут.       — Значит, остаётся только ждать, — подытоживает Стефан.       — Да, — вздыхает Тиффани. — Жаль, что я не могу сказать больше.       Она осторожно вытаскивает малыша из слинга и устраивается в кресле напротив, посадив ребёнка к себе на колени.       — Посещения заканчиваются в восемь вечера. Тимоти приедет через полчаса, чтобы забрать Натана. Не знаю, останусь ли здесь — я тут почти весь день. А ты можешь оставаться, сколько нужно.       — Мы можем посидеть с ней, пока ты отдохнёшь, — предлагает Кастиэль. — Тебе тоже нужно заботиться о себе.       Тиффани благодарно улыбается.       — Спасибо.       Стефан бросает на него короткий, но выразительный взгляд.       — Да, иди. Мы будем рядом.       В следующие полчаса Тиффани расспрашивает Кастиэля о его жизни и работе. Он уже много знал о ней со слов Стефана, но сам видит её впервые. Судя по её вопросам, она не в курсе его похищения — что логично. Вряд ли Стефан рассказывал ей о нём без его разрешения.       Так что разговор идёт легко: от серийных убийц и полицейских расследований до странных случаев, с которыми Кастиэль сталкивался во время патрулей. Несколько раз ему удаётся рассмешить её.       Стефан уже слышал эти истории, поэтому в основном молчит, сосредоточив всё внимание на матери.       Когда появляется Тимоти, муж Тиффани, знакомство проходит быстро — обмен рукопожатиями, несколько вежливых фраз, и вот Кастиэль и Стефан остаются вдвоём.       — Как ты? — тихо спрашивает Новак.       — Думаю, до сих пор в шоке, — отвечает Стефан. — Она не молода, наверное, мне не стоило так удивляться, но... я всё равно удивлён.       Стефан коротко смеётся, но взгляда от матери не отводит.       — Она твоя мама. Она была рядом всю твою жизнь. Думаю, такое в любом случае будет неожиданностью.       Стефан поднимает глаза.       — Твои слова должны меня утешить?       — Лишь в том смысле, что никто не бывает готов к такому, — осторожно отвечает Кастиэль.       — Пожалуй, ты прав, — он прочищает горло. — Спасибо, что приехал.       — Разумеется.       Они остаются рядом друг с другом в молчаливом бдении до самого конца часов посещения.

***

      Два дня спустя Шелли просыпается и дарит сыну слабую, но тёплую улыбку.

***

      Отель постепенно становится чем-то похожим на дом.       Кремовые стены и синие акценты уже не кажутся чужими. Здесь проходят встречи с сестрой Стефана и её мужем. Кастиэль не раз держал на коленях их маленького сына, укачивая его до сна. Правда, Тиффани относится к нему с лёгкой настороженностью — особенно когда ей напоминают, что он всегда носит при себе оружие, даже вне службы. Она не осуждает, просто ей неловко и непривычно. Впрочем, поначалу и Стефан реагировал так же, только скрывал это куда лучше.       Кастиэль не удивлён. В его прошлых отношениях люди сначала испытывали мгновенное влечение к образу мужчины, работающего в опасной, но уважаемой сфере. Однако реальность жизни с человеком, который каждый день носит оружие и сталкивается с преступностью, оказывалась куда сложнее.       Иногда ему кажется, что Стефан смотрит на него по-новому.       Между визитами к Шелли в больницу и встречами с Тиффани и Тимоти Кастиэль работает удалённо. Некоторые дела слишком конфиденциальны, чтобы разбирать их вне офиса, но он помогает с рутинной документацией, оставаясь рядом со Стефаном и его семьёй. А в редкие свободные часы изучает старые, странные, то закрытые, то так и оставшиеся нерешёнными дела. Любой, кто заглянет в его историю поисковых запросов, окажется в замешательстве.       Он ищет не дело.       Он ищет охотника.       Когда Дин был охотником, он чаще всего сам находил случаи. Но нередко информация поступала от людей, которых он когда-то спас. Новаку нужно лишь отыскать похожий инцидент с участием охотника и попытаться выйти на след. Конечно, те, с кем он заговорит, вряд ли захотят обсуждать не только саму ситуацию, но и загадочных людей, пришедших тогда на помощь. Однако другого выхода у него нет.       Ему нужна помощь.       Кто-то, кто уже сталкивался с вампирами. Но не из правоохранительных органов — за ним и так пристально следят. Телефон, выданный ФБР, постоянно отслеживается, и если он вдруг пропадёт с радаров, ему придётся объясняться. Особенно перед Морганом, который всё пристальнее следит за ним, явно подозревая, что он теряет рассудок.       Найти охотника, который согласится сотрудничать с федеральным агентом неофициально, будет непросто. Но у него нет выбора. Обратиться к Дину напрямую — слишком рискованно, по множеству причин. Значит, другого варианта просто нет.       — Кастиэль, ты занят?       Кастиэль закрывает файл по делу о так называемом «измождённом на вид монстре», которое заканчивается пеплом и костями, и поднимает глаза. Перед ним стоит Стефан, переминаясь с ноги на ногу.       — Ничего срочного. Что случилось?       Стефан садится рядом с ним на кровать, кладёт руку на его колено и, чуть помедлив, говорит:       — Нам нужно поговорить.       Кастиэль чувствует, как у него неприятно сжимается желудок. Он закрывает ноутбук и откладывает его в сторону.       — О чём?       — Я беру длительный семейный отпуск, — сообщает Стефан. — Но, думаю, ты не можешь. Да и, наверное, не хочешь.       Кастиэль колеблется.       — Я бы хотел проводить больше времени с тобой и твоей семьёй. Но если я задержусь дольше, в ОПА придётся искать мне замену. Пусть даже временно.       Рано или поздно ему нужно будет принять решение.       Стефан тяжело кивает.       — Думаю, тебе стоит поехать домой. Самое тяжёлое для меня уже позади, особенно теперь, когда я знаю, что мама поправится. Ей понадобится уход, но я справлюсь. А ты... ты не можешь так долго оставаться вне работы, верно?       Кастиэль не уверен, насколько прямолинеен Стефан сейчас.       — Ты говоришь о нескольких неделях? Или о чём-то долгосрочном?       Стефан отводит взгляд.       — Не знаю. Я люблю свою работу, но перевестись сюда не могу — здесь просто нет нашего офиса. Да и мама не хотела бы, чтобы я отказывался от своего места. Я не прошу тебя переехать. Просто... мне кажется, у меня изменились приоритеты. Я ведь даже не видел Натана. Моего племянника. Только по видеосвязи до всей ситуации с мамой.       Кастиэль медленно кивает.       — Я не стану лукавить, — говорит он, — мне нравится быть в деле. Я хочу вернуться к работе. Но я также хочу, чтобы у нас всё получилось, Стефан. Если ты будешь чаще уезжать, я прекрасно пойму. Семья есть семья.       На лице Стефана появляется облегчение.       — Ладно. Именно такие слова мне нужно было услышать.       Кастиэль накрывает его ладонь своей.

***

      Семейный кризис Стефана, каким бы болезненным он ни был, оказался в каком-то смысле кстати. Кастиэль ненавидит саму мысль о том, что чужие страдания могут быть для него удобными, но отрицать очевидное не имеет смысла — у него появилось время, чтобы разобраться, как вести себя с Морганом и, что ещё важнее, с Хотчнером.       Пока он был в отпуске, вопрос о дисциплинарном взыскании даже не поднимался, и такой поворот его не удивил. Доказательства, которыми располагает Морган, годятся разве что для построения профиля, но не для обвинения. Даже если Хотчнер верит в его вину, действовать, опираясь лишь на косвенные улики, он не может. Кастиэль знает: чем сложнее ложь, тем легче её распознать. Настоящие мастера обмана всегда говорят просто.       Новак должен проявить лёгкое раздражение. Показать, что обвинения его задевают, но не пугают. Человек, который уверен в своей невиновности, не станет оправдываться.       Он стучит в дверь кабинета Хотчнера.       — Войдите.       Кастиэль заходит, опускается в кресло, расслабленно откидывается назад и молча ждёт.       — Спасибо, что зашёл, — говорит Хотчнер, откладывая в сторону папку. — Как там Стефан?       — Ему уже намного лучше, — Кастиэль улыбается, потому что не врёт. — Его мать идёт на поправку. Физически ей ещё предстоит восстановление, но когнитивные функции почти не пострадали. Она по-прежнему отлично помнит всё, что нужно, чтобы подтрунивать над ним из-за бывших парней.       Лицо Хотчнера смягчается, но улыбка исчезает так же быстро, как и появилась.       — Давай перейдём сразу к делу. Морган сообщил мне, что рассказал тебе то же, что и мне.       Кастиэль кивает.       — Да. Я ценю его заботу, но не совершал ничего незаконного и не собираюсь. Дин в тюрьме, а остальное... — он неопределённо взмахивает рукой. — Мы оба знаем, как наша работа развивает паранойю.       — Значит, ты отрицаешь обвинения Моргана?       — Категорически, — спокойно отвечает Кастиэль. — Я не совершал ничего противозаконного, предосудительного или опасного — ни для себя, ни для окружающих. Даже если я ушёл в религию — что с того? Разве это твоя забота? Или, может, ты теперь собираешься вызвать в кабинет Лесли Сивлейн из финансового отдела и проверить, достаточно ли она вменяема, раз уж является язычницей?       Новак фыркает, давая понять, насколько абсурдной считает такую мысль.       — На такое у меня не хватит смелости, — усмехается Хотчнер. — Ладно. Не скрою, у меня всё ещё остаются сомнения, но у меня нет ни единого доказательства того, что ты сделал что-то предосудительное. К тому же, отчёты доктора Кац полностью тебя оправдывают. Поэтому скажи мне честно: ты сможешь нормально работать с Морганом?       — Конечно, — отвечает Кастиэль, и в этих словах нет ни капли лжи. — Как я уже сказал, я понимаю, что за его словами стоит беспокойство, даже если он ошибается. Мы оба профессионалы. Всё будет в порядке.       — Позаботься, чтобы так и было, — говорит Хотчнер.

***

      После почти сорока безрезультатных звонков Кастиэль, наконец, получает первую стоящую зацепку. Дело о «длинноруком монстре», завершившееся находкой костей, выводит его на след охотника.       — У меня есть номер, — неохотно признаётся пожилая женщина. — Он сказал звонить, если случится что-то подобное. Но строго-настрого запретил передавать его полиции, хоть и уверял, что работает в ФБР. Ты ведь не коп, милый?       — Нет, — отвечает Кастиэль, представившись журналистом. — Пожалуйста, миссис Яск, мне очень нужна помощь.       Женщина колеблется, но в конце концов диктует номер. Кастиэль быстро записывает его, благодарит и вешает трубку.       Он некоторое время молча смотрит в стену гостиничного номера, переваривая произошедшее. Номер он снял на ночь, но останется здесь всего на несколько часов. Сегодня он не на смене и, хоть и неохотно, оставил служебный телефон ФБР дома. Если ему позвонят, а он не ответит, могут возникнуть проблемы. Впрочем, неприятности может принести очередной одноразовый мобильник, если Морган снова раздобудет записи сотовых сигналов.       Он набирает номер и слышит то, что ожидал — расплывчатое сообщение автоответчика.       — Мистер Джеймс, мне нужна ваша помощь, — произносит он ровным голосом. — У меня есть информация о гнезде вампиров, но сам я не охотник. Миссис Яск дала мне ваш номер. Пожалуйста, перезвоните мне, и я расскажу всё, что знаю.

***

      Щелчок.       — Кто ты, блять, на самом деле? — голос «агента» Джеймса звучит глухо и зло.       Кастиэля так и подмывает ответить: «Не агент ФБР», просто ради иронии, но он сдерживается.       — Я не журналист, ровно так же, как вы не агент ФБР. Но мне действительно нужна помощь. Здесь я не врал.       Короткая пауза.       — Говори.       — Если у вас есть электронная почта, я пришлю официальные документы и свои выводы. Дело не для полиции. И, клянусь, никакой ловушки.       — Лучше бы так, парень.

***

      Через два дня после отправки письма Кастиэль получает ответ:       «Дело, похоже, адское. Зову на подмогу друзей — в одиночку не справлюсь. Раз у тебя есть файлы ФБР, значит, ты так или иначе связан с законом. И именно поэтому решил спихнуть всё на нас, профессионалов. Спрошу прямо: если у нас будут проблемы, можем ли мы рассчитывать на твою помощь?».       Кастиэль отвечает:       «Сделаю всё, что смогу, не привлекая к себе внимания. Держите меня в курсе, где вы находитесь, и я предупрежу, если ФБР начнёт вас искать. Спасибо, что взялись за дело. Если ко мне на стол попадут похожие случаи, сразу сообщу. Даже если вам удастся лишь отпугнуть вампиров, прежде чем они унесут слишком много жизней, — это уже больше, чем можем сделать мы».

***

      Морган находит Кастиэля в комнате отдыха — тот как раз наслаждается пончиком. Завидев его, Кастиэль едва не давится.       — Что-то случилось по делу Олдис? — спрашивает он.       Морган качает головой.       — Винчестера только что экстрадировали в Техас. Там его ждёт суд, и ему грозит смертная казнь. Пока идут разбирательства, он будет в федеральной тюрьме.       Кастиэль замирает.       — Экстрадировали?       — Ты за ним не следишь?       Он чувствует, как напрягается всё тело, но всё же медленно качает головой.       — Нет. Я вообще не следил за его делом.       Во многом из-за страха. Думать о Дине в тюрьме — значит беспокоиться, переживать. А Кастиэль не хочет нервничать. Если бы с Дином что-то случилось, он бы узнал. Но Дин сам сделал свой выбор, и Кастиэль не имеет права ставить его под сомнение. Он должен его уважать.       — Судья дал ему двести пятьдесят один год. Последовательное отбывание. За то, что он сделал с тобой.       Кастиэль машинально прикидывает в уме. Почти наверняка большую часть срока дали за тридцать три эпизода изнасилования — по федеральным меркам за такое обычно дают не меньше семи лет за случай. Плюс двадцать лет за похищение. Лёгкое оцепенение накатывает на него.       — Я не знал, — признаётся он.       Морган чуть расслабляется.       — Ты ведь понимаешь, что я не хочу с тобой ссориться?       Кастиэль на секунду закрывает глаза.       — Да, знаю.       — Так, может, хватит?       Кастиэль внимательно смотрит на него.       — Ты всё ещё думаешь, что я мешаю следствию?       — Я не перестану за тобой следить. Ради твоего же блага. Но я не пытаюсь подставить тебя, Кастиэль.       Тот кивает.       — Тогда давай будем друзьями.       Морган ухмыляется.       — Подай-ка мне пончик?

***

      Проходит три месяца.       Однажды Кастиэль предупреждает Джеймса, чтобы тот не вмешивался в одно из дел, а позже получает от него запрос на файл по другому случаю. К счастью, у Новака есть доступ к нужной информации, и передать её не составляет труда. Вампиры затаились, предпочитая превращать свои убийства в случаи исчезновений. Джеймс с группой охотников смог зачистить одно гнездо, но, по их данным, в городе остаются как минимум ещё три. Пока справиться с ними полностью не удаётся — получается лишь снести пару голов.       Кастиэль благодарен.       Джеймс дважды упоминает Дина, и оба раза — в контексте расследования. Как и следовало ожидать, он выяснил, что Дин когда-то работал над этим делом. Интересуется, может ли тот знать ещё что-то, но Кастиэль ловко уклоняется от ответа. Он предлагает Джеймсу поговорить с Дином, если тот хочет узнать больше.       Морган продолжает пристально наблюдать за ним, особенно во время «странных» дел — тех, где фигурируют демоны и монстры. Внимание становится всё более заметным, и Кастиэль начинает чувствовать себя неуютно.       Зато последнее дело завершилось удачно. Преступника поймали, значит, уже успех.       В самолёте, на обратном пути, Кастиэль получает сообщение от Стефана. Тот спрашивает, не хочет ли он провести с ним вечер. Когда Новаку пришлось срочно уехать, Стефан не был в городе, и теперь даже не знает, что он уже вернулся. Кастиэль неожиданно для себя чувствует нетерпение. Он скучает.       Когда он подходит к двери, несмотря на ключ, всё равно стучит. Просто так кажется правильнее.       — Входи! — раздаётся голос изнутри.       Кастиэль открывает дверь.       Стефан встречает его широкой, искренней улыбкой. Он выходит из гостиной и направляется к телефону на кухне.       — О, привет! Я как раз собирался заказать... — он вдруг замирает, внимательно смотрит на него. — Что случилось? Ты хромаешь!       Кастиэль отмахивается:       — Пустяки. Даже не растяжение.       Но Стефан уже обходит кофейный столик и подходит к нему, бережно поддерживая под локоть, чтобы помочь дойти до дивана.       — Что произошло? — в его голосе звучит искреннее беспокойство.       — Подозреваемый сбил меня, пытаясь сбежать, — говорит Новак, устраиваясь на диване. Он снимает обувь и начинает массировать лодыжку. На ней надет поддерживающий носок. Откинувшись назад, он расслабляется. — Не переживай, Морган справился с ним.       — Убил его? — с ужасом спрашивает Стефан.       — Нет, просто сбил с ног. Он в порядке. Оба в порядке. А ты как?       Стефан глубоко вздыхает.       — Всё нормально. Почему бы тебе не приложить лёд на лодыжку?       Новак соглашается. Стефан заказывает пиццу и добавляет кучу оливок, которые так любит Кастиэль. Потом садится рядом и осторожно помогает ему устроиться в своих объятиях. Голова агента ложится на его грудь, а его рука крепко обвивает его плечи. Они остаются так, не спеша, позволяя тишине и близости заполнять пространство. Кастиэль ощущает, как уходит напряжение и стресс от работы, сосредоточившись лишь на тёплом теле рядом и своём дыхании.       — Как прошла твоя поездка? — спрашивает Кастиэль.       — Очень по-гавайски.       — У меня никогда не было конференции на Гавайях.       — Ты вообще бывал на Гавайях? — с любопытством спрашивает Стефан.       Кастиэль задумывается.       — Нет. Хотя, если посчитать, я побывал в двадцати двух штатах. Остальная команда — во всех, особенно те, кто работает в ОПА уже десять лет.       Стефан смеётся.       — Ого, как много вы путешествуете. Тебе нравится так часто менять локацию?       Новак неуверенно пожимает плечами, а затем меняет позу, чтобы посмотреть на Стефана и с улыбкой сказать:       — Я много переезжал и до работы в ОПА, но тогда мне приходилось таскать за собой все свои вещи. Терпеть не мог, честное слово.       — Мне нравится путешествовать, но всегда должно быть место, куда можно вернуться, — задумчиво отвечает Стефан, его голос становится мягче.       Раздаётся стук в дверь.       — Я открою, а ты сиди, — велит Стефан.       Без него диван сразу кажется холодным. Тем не менее пицца пахнет потрясающе. Кастиэль успевает съесть два кусочка, прежде чем замечает, что Стефан напряжён. Он сидит прямо, с жёсткой осанкой, в то время как сам Новак развалился на подлокотнике.       — Ты всё ещё выглядишь обеспокоенным.       — Просто... я не ожидал. Обычно я морально готовлюсь к тому, что ты можешь вернуться раненым, — натянуто улыбается мужчина, откладывая кусок пиццы в сторону. — Мне не нравится видеть тебя таким.       Кастиэль на мгновение задумывается.       — Такова часть работы, — говорит он. Одна из причин, почему ему было так легко со Стефаном, — его понимание того, что работа для него важна.       — Да, я знаю, — Стефан наклоняется ближе. — Но можно ли к такому привыкнуть?       — Говорят, со временем учишься просто с этим жить.       — Ты никогда не встречался с кем-то из своей сферы?       Кастиэль качает головой.       — Нет. Просто так сложилось, — он на секунду задумывается. Разве что с Дином... но то было совсем другое. — Да и в правоохранительных органах столько ограничений на служебные романы, что проще было даже не пытаться. Плюс... тогда я ещё не осознавал, что меня могут привлекать мужчины.       Стефан тихо смеётся.       — Все в правоохранительных органах работают в поле так же, как ты?       — Я оперативник, и меня к такому готовили. В других отделах бывает меньше выездов — иногда гораздо меньше, но такой путь мне не подходит. Да, я могу заниматься бумажной волокитой, но не ради неё выбрал эту профессию, — Кастиэль делает паузу, обдумывая, как лучше сказать. — Стефан, дело не только в растяжении. Ты мне дорог, но я не собираюсь менять работу.       Стефан смотрит на него долгим, грустным взглядом.       — И никаких обсуждений?       Кастиэль не хочет всю жизнь просидеть за столом. Ни сейчас, ни когда постареет.       — Нет.       — Если бы ты не работал в ОПА, тебя бы никогда не похитили...       — Не надо, — резко перебивает Новак, выпрямляясь, и в нём вспыхивает злость. — Даже не начинай.       Наступает тяжёлая пауза. Стефан смотрит себе в руки.       — Прости. Я не хотел тебя ни в чём винить.       Кастиэль медленно выдыхает, стараясь унять гнев. Задело его совсем другое.       — Это моя жизнь. Я не собираюсь от неё отказываться.       Дин тоже просил его об изменениях и принятии новой реальности — правда, совсем иначе. Если он уйдёт из ОПА, то только по собственному желанию или потому что выберет помогать охотникам и охотиться сам. Если его уволят — значит таков результат его действий. Однако если ещё один любимый человек попросит его отказаться от того, что даёт смысл его жизни, он не откажется.       К нему приходит озарение.       Дин пытался заставить его силой. Стефан давит на эмоции. Но теперь Кастиэль понимает: он может сказать «нет».       Стефан поднимает взгляд.       — Хорошо.

***

      Для Кастиэля телефонные разговоры — вещь непростая, особенно если на другом конце охотник, помогающий ему, или тот, кому помогает он сам. Честно говоря, он уже не уверен, в какую сторону всё движется. Гораздо безопаснее пользоваться электронной почтой, а в даркнете уровень защиты выше, чем при звонках по мобильному, но Джеймс настаивает на телефонном разговоре, и, раз уж именно он ведёт охоту на вампиров, Кастиэль не может отказать.       Он подъезжает к безымянному мотелю, заходит в номер и садится на кровать, к которой в других обстоятельствах и не прикоснулся бы. Зелёные стены давят, словно смыкаются вокруг, поэтому он старается сосредоточиться на деле: вставляет батарею в телефон и набирает номер.       — Алло?       — Джеймс. Это твой знакомый из правоохранительных органов. Что у вас?       — Есть кое-что интересное, — отвечает Джеймс. — Гнёзда вампиров — не просто случайные вспышки активности. У них есть лидер. Не альфа — насколько я знаю, Винчестеры уже расправились с альфой. Но кто-то достаточно харизматичный, чтобы заставить полсотни вампиров действовать по его указке. У меня есть ещё пятеро охотников, и мы готовим ловушку.       — Чем могу помочь? — спрашивает Кастиэль.       — Мне нужно, чтобы твои ребята из ФБР распространили предупреждения или что там у вас принято — какие-нибудь уведомления для местных копов. Если мы создадим давление в нужных районах, сможем загнать вампиров прямо к их главарю.       Кастиэль на мгновение задумывается.       — Я сделаю всё, что в моих силах.       Придётся как-то объяснить это Хотчнеру, но, учитывая, что дело зашло в тупик, он, скорее всего, позволит ему действовать на основе интуиции.       — Ты собираешься поговорить со своим начальником? Аарон Хотчнер, верно?       Кастиэль замирает.       — Что?       — Ты Кастиэль Новак.       Кастиэль молчит.       — Ну, я же охотник. Мы сталкиваемся с разным дерьмом. Он сел в тюрьму за то, что сделал с тобой.       — Как вы узнали? — спрашивает Кастиэль, решив не отрицать очевидное.       — Люди вроде нас обсуждали признание Винчестера и его последующие шесть месяцев в тюрьме. Ты в правоохранительных органах, но стоит мне упомянуть его имя, как ты сразу напрягаешься, — Кастиэль почти слышит, как собеседник пожимает плечами. — Прошло восемнадцать месяцев, конечно, ты знаешь правду.       — И что вы хотите сказать? — осторожно спрашивает Кастиэль, пытаясь понять, скрывается ли за словами угроза. Он сам не знает, что чувствовать — раздражение или усталость.       — Ничего. Просто теперь я лучше понимаю, чем ты можешь нам помочь.       — У всего есть пределы.       — Да, знаю. Заставлять кого-то жить такой жизнью... нет, я так не работаю. Я не хочу, чтобы тебя уволили или арестовали. Просто будь осторожен, — он делает паузу. — Большинство из нас не доживает до того, чтобы выйти из охоты.       Кастиэль чувствует, как у него сжимается горло. Он думает о Дине — таком уязвимом в тюрьме, несмотря на все свои заслуги. Он думает о себе: о том, как его насильно втянули в сверхъестественный мир. Жизнь была проще, пока он оставался в неведении.       — Я знаю.       — Я напишу, когда появится новая информация.       Джеймс вешает трубку.       Кастиэль долго смотрит на телефон, пытаясь собраться с мыслями, прежде чем, наконец, заставляет себя вернуться в квартиру — к рабочему мобильному ФБР, к своей привычной жизни.

***

      Кастиэль просыпается тёплым и обнажённым.       За окном всё ещё темно. Он и Стефан рухнули в постель около семи вечера, а уже к восьми уснули. Стефан продолжает крепко спать, прижавшись к нему: одна его нога удобно расположена между ног Новака, а рука лежит на его талии. Тёплое дыхание Стефана мягко касается его затылка. Кастиэль едва заметно шевелится, но мужчина мгновенно реагирует, крепче сжимая его.       Кастиэль пытается осторожно выбраться, но Стефан что-то невнятно бормочет во сне и не отпускает.       — Мне нужно в туалет, — говорит агент, немного усиливая попытку освободиться.       Стефан вздрагивает и разжимает руки.       Кастиэль встаёт и босиком направляется в ванную. Он щёлкает выключателем, морщится от яркого света, но быстро находит унитаз. Когда возвращается, Стефан сидит на кровати, потирая заспанные глаза.       — Который час?       Часы на прикроватной тумбочке показывают пять утра.       — Пять, — отвечает Кастиэль. — Хочешь поспать ещё?       — Или позавтракать?       — Хочешь яичницу? У меня даже есть продукты, — с лёгкой улыбкой говорит Кастиэль. Его кулинарные привычки мало изменились с тех пор, как Дин три года назад заглянул в его холодильник, полный полусгнивших продуктов и случайных контейнеров с едой на вынос.       Стефан кивает.       Кастиэль натягивает боксеры — даже дома он не любит ходить без одежды — и направляется на кухню. Там свет ещё ярче, но после нескольких морганий глаза привыкают. Он достаёт сковороду, лопатку, яйца, помидоры и миску. Когда Стефан присоединяется, на плите уже шкворчат взбитые яйца с помидорами.       — Что случилось с твоей спиной? — неожиданно спрашивает Стефан, в его голосе звучит тревога. — Ты же всю неделю был в офисе. Это что, какой-то преступник?...       — Стол, Стефан, — отвечает Кастиэль, оборачиваясь и закатывая глаза. Ещё одна паника из-за пустяка? — Просто наткнулся на стол, задумался и не заметил, куда иду.       Стефан выдыхает с облегчением и садится за барную стойку, которой Кастиэль практически никогда не пользуется, но зачем-то всё же держит возле неё табуреты.       — Ты заставляешь меня чувствовать себя параноиком, — ворчит он.       Кастиэль соскребает яичницу на две тарелки.       — Ты не параноик, но слишком много переживаешь.       — Ты ловишь серийных убийц, Кастиэль. Думаю, у меня есть основания волноваться, — резко отвечает Стефан.       — Мы опять об этом? — тяжело вздыхает Кастиэль, ставя тарелку перед мужчиной. Он берёт две вилки и начинает есть стоя. — Такова часть работы, в том числе и столкновения со столами.       — Я не хочу ссориться, — мягко отвечает Стефан, не трогая свою яичницу. — Правда, не хочу.       — Может, ты и не хочешь ссориться, но и оставить всё как есть тоже не можешь, да?       Стефан мешает яйца, берёт небольшой кусочек. Он выглядит недовольным.       — Я разговаривал с сестрой.       — Мы уже третий раз спорим об этом за последний месяц, Стефан. А до этого было ещё пять или шесть подобных разговоров, — Кастиэль ставит свою тарелку на стол. — Если есть что сказать, говори прямо.       Стефан молчит, пристально смотря на Кастиэля. В его взгляде нет злости, только сосредоточенность. Он внимательно изучает его лицо, затем взгляд опускается ниже, на старый пулевой шрам, а потом на шрамы на его бедре — те, что Кастиэль нанёс себе сам. Новак неловко подтягивает пояс боксеров, чтобы скрыть их.       — Я хочу, чтобы ты ушёл из ОПА. Не из правоохранительных органов, конечно, просто выбери что-то менее опасное.       — Стефан...       — Прежде чем ты начнёшь спорить, дай мне закончить, — перебивает мужчина. Он встаёт, всё ещё обнажённый, обходит барную стойку и протягивая Кастиэлю руку. — Пожалуйста.       Кастиэль немного колеблется, но в конце концов кивает.       Стефан ведёт его не в гостиную на диван, а в спальню. Он бросает подушки на изголовье кровати и молча приглашает Кастиэля лечь рядом с ним. Стефан смотрит ему в глаза, почти на таком же близком расстоянии, как и во время полового акта. Всё интимно.       — Знаешь, я стал проводить намного больше времени с семьёй. С мамой и сестрой. Я люблю свою работу, ты ведь знаешь, она бросает мне вызов, и мне необходимо ощущать движение вперёд. Я понимаю, Кастиэль, правда понимаю, — Стефан делает паузу, но Новак молчит, просто слушая. — Но мне также нужна моя семья. Хочу найти баланс в жизни. Думаю, что готов задуматься о браке, усыновлении. И хочу пройти этот путь вместе с тобой.       Кастиэль не может больше смотреть Стефану в глаза. Его сердце начинает биться быстрее.       — Я не могу представить, как всё получится, если ты будешь так часто уезжать, если твоя работа настолько опасна. Я знаю, ты говорил, что всё не так, но после последних трёх дел у тебя синяки. Мне так больно видеть твои травмы. Я не хочу, чтобы ты попадал в такие опасные ситуации. Ты пережил так много, Кастиэль, и я вижу, как ты снова бросаешься в бурю. Я страшно боюсь того дня, когда ты окажешься слишком медленным и не вернёшься домой; когда не вернёшься вообще... — мужчина кладёт руку под подбородок Кастиэля, осторожно поднимая его лицо. — Пожалуйста, подумай над моими словами.       — Я не хочу жить в безопасности. Никогда не хотел, — Кастиэль тяжело сглатывает. — Стефан, я оставил своих родителей и разорвал с ними всякие отношения, потому что не хотел прятаться от мира. Ты знаешь, как я к тебе отношусь, но я не могу отказаться от своего образа жизни, даже ради тебя.       — Всё из-за Дина? — резко спрашивает Стефан.       Кастиэль моргает, ошарашенный таким вопросом.       — Я работал в ОПА до Дина, Стефан. Он здесь ни при чём.       Стефан отстраняется, садится подальше.       — Думаю, он как раз при чём. Я, может, и не понимаю, что с тобой случилось, но я знаю, что ты изменился навсегда.       — Ты ошибаешься... — начинает Новак.       — Как раз нет! Ты так стараешься жить, как раньше, вести себя так, как будто ничего не изменилось, как будто всё как было. Я помню, как ты вздрагивал в первые разы, когда мы занимались сексом, как ты нервничал. Ты всё ещё не хочешь трахнуть меня, не даёшь мне прикасаться к тебе там. Твоя жизнь изменилась, Кастиэль, почему ты закрываешь глаза на очевидные вещи?       — Моя жизнь изменилась, но мои желания не изменились, — резко отвечает Новак. — И ты говорил, что тебя всё устраивает.       — Да, устраивает! Не все геи любят анальный секс, и это нормально, но вот что меня беспокоит — почему ты так с собой поступаешь? Почему ты постоянно ставишь себя в опасность, сталкиваясь с психами вроде того, кто держал тебя в плену восемнадцать месяцев?       — Это мой выбор!       — Очень глупый выбор! — кричит Стефан, его голос полон ярости.       — Мне не важно, что ты думаешь, — шипит Кастиэль, сдерживая желание вскочить с кровати. — Это мой выбор.       — Я не... всё ради твоего блага! Я хочу заботиться о тебе, а как я могу заботиться, если ты не позволяешь мне? — Стефан умоляет, его голос трещит от отчаяния. Он просит Кастиэля выслушать его, поверить ему, стать на его сторону.       Кастиэль делает несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться.       — Мне нужно было, чтобы ты заботился обо мне, да. Но сейчас уже нет, и не таким образом.       — Почему? Почему ты не можешь принять то, что я хочу тебе дать? — мужчина продолжает умолять, его рука скользит по плечу Кастиэля. — Я хочу, чтобы ты был счастлив и в безопасности.       — Потому что это контроль, — огрызается Кастиэль. — Ты можешь говорить, что всё ради моего блага сколько угодно, но я устал. Я слышал то же самое от ОПА, когда они приказали арестовать меня, если я попытаюсь сбежать из того полицейского участка в Канзасе, и теперь ты повторяешь их, но я не собираюсь тебе подчиняться, Стефан! Я не позволю тебе принимать такие решения за меня! — он убирает руку с плеча. — Я сам должен принимать такие решения.       Стефан отступает, его взгляд полон боли, но он не оспаривает то, что сказал Кастиэль.       — Я не могу так жить, — произносит он, отчаявшись. — Сильно переживать за тебя. Как ты не можешь понять?       — Я не могу жить так, как ты хочешь, — отвечает Кастиэль, не сдаваясь. — Брак? Дети? Я даже не знаю, что сказать. Я не могу пойти на компромисс в столь серьёзном вопросе.       Глаза Стефана наполняются слезами.       — Я тоже не могу.       Они молча смотрят друг на друга.       — Кастиэль...       — Всю свою жизнь, — с горечью говорит мужчина, — мне был нужен смысл. Работа в полиции и в ФБР дала мне смысл — как ничто другое. Я не могу сказать, что готов посвятить себя тебе, стать твоим мужем, стать отцом. Ты спрашивал, почему я никогда не встречался с кем-то из правоохранительных органов. Думаю, я не встречался, потому что в конечном итоге мы бы дошли до такого... исхода. Эта мысль постепенно пробивалась в мою голову с каждым нашим спором.       Стефан внимательно изучает его лицо.       — Что ты имеешь в виду? — шепчет он.       — Ты заслуживаешь кого-то лучше меня, Стефан, — тихо отвечает Кастиэль.       — Не говори так, — отрицает Стефан. — Ты замечательный человек.       — Кого-то другого, — повторяет Новак, не позволяя себе отвлечься. — Стефан, я не думаю, что у нас что-то выйдет. Мы всё время спорим. Тебе нужен кто-то, кто сможет быть рядом с тобой по-настоящему.       Стефан слушает. Свет в его глазах погас, он не отрицает слов Кастиэля.       — Я готов продолжать пытаться. Я не хочу так.       Кастиэль делает глубокий вздох.       — Я хочу.       — Значит всё? Ты заканчиваешь с нами? — спрашивает Стефан, вытирая глаза.       — Мы всё время спорим о моей работе, и я не собираюсь менять своё мнение, — мягко говорит Кастиэль. — Ты правда хочешь продолжать наши отношения, причиняя себе и мне боль?       На лице Стефана появляется боль поражения. Тяжело смотреть, но Новак не видит другого выхода. Напряжение между ними накапливалось с того момента, как у матери Стефана случился инсульт. Когда близкий человек едва не умирает, приоритеты меняются, и теперь их приоритеты стоят между ними. Недавние травмы Кастиэля на работе, хоть и незначительные, стали дополнительным источником стресса для его партнёра.       Теперь Стефан видит все риски, которым Кастиэль подвергает себя. Он понимает, почему тот нуждается в своей работе, но больше не разделяет его стремлений. Стефан, возможно, не хочет расставаться с ним, но, похоже, у них нет другого варианта.       Кастиэль чувствует, как его сердце разрывается, но он понимает, что расставание было неизбежно.       Стефан наклоняется вперёд и целует его.       Кастиэль отворачивает голову, но Стефан не отступает. Он шепчет:       — Не говори ничего. Просто... ещё раз.       Стефан целует его снова, и на этот раз Кастиэль отвечает на поцелуй. Они прощаются. Стефан осторожно и медленно раздевает мужчину, целуя его шрамы. В темноте спальни они приближаются друг к другу — медленно, нежно, сладко. Кастиэль кончает первым. Он правда любит Стефана, но не настолько, чтобы остаться с ним.       Стефан заслуживает большего.       После секса они лежат в постели в абсолютной тишине.       Кастиэль заставляет себя встать и сходить за полотенцем, чтобы вытереть их обоих. Когда он заканчивает, он садится рядом со Стефаном и задаёт вопрос, на который хочет знать ответ:       — Ты жалеешь, что встретил меня в том баре?       Стефан выглядит ошеломлённым.       — Нет. Конечно, нет.       — Я ценил время, проведённое с тобой. Хочу, чтобы ты знал, — говорит Кастиэль, его голос срывается.       — Я чувствую то же самое. Я никогда не буду сожалеть о наших отношениях, — отвечает Стефан. — Я хочу, чтобы мы остались друзьями.       Кастиэль думает о своих родителях, которые его любят, но... недостаточно. Не настолько, чтобы выдержать. Он не винит Стефана больше, чем винит их, но всё равно больно.       — Как я со своими родителями?       Стефан сразу же понимает.       — Нет, настоящими друзьями. Я хочу знать о твоей жизни, даже о самых страшных её частях.       Кастиэль смеётся, а затем плачет. Он обнимает Стефана, и тот отвечает на объятия, утешая его в последний раз.       — Ты так много дал мне, — произносит Новак, прижимаясь к плечу мужчины. — Я никогда не перестану быть благодарен тебе.       — Я чувствую то же самое, — шепчет Стефан.       Они держатся друг за друга до самого утра, медленно прощаясь. Хотя Кастиэль не говорит этого вслух, он знает, что Стефан злится из-за разрыва. Не столько из-за окончания отношений, сколько из-за причины. Стефан понимает, что он не изменит своего мнения, но всё ещё надеется, что пересмотрит решение, и гнев не угасает.       Утром Кастиэль возвращает Стефану его ключ и говорит ему оставить свой. Они целуются, всего один раз.       А потом они расстаются.

***

      Три дня спустя Кастиэль все ещё не говорит команде ни слова о разрыве.       Но Морган собирает их после работы и, не скрывая эмоций, признаётся:       — У меня новости, — он не может сдержать взволнованной улыбки, хотя его взгляд выдаёт лёгкий шок. — Саванна беременна.       Пока звучат поздравления, Кастиэль понимает, что эта новость только укрепляет его решение.       Стефан хочет семью. Кастиэль не может дать ему того, чего он хочет. И хотя Стефан был готов продолжать бороться, эта борьба стала бы борьбой за контроль. Новак заметил намёки в его поведении. Стефан — заботливый человек, и год назад агент отчаянно нуждался в таком: здоровом, нормальном мужчине, который мог бы позаботиться о нём, но теперь Кастиэль уже не тот человек, что был раньше, и ему больше не нужно, чтобы кто-то держал его за руку.       Он не хочет отношений, похожих на те, что были у него с Дином — неравных. Привязывать Стефана к себе было бы плохо для обоих.       Чувство облегчения охватывает его. Как будто он прошёл через испытание.       Бальтазар, как и следовало ожидать, узнав о разрыве, настаивает на том, чтобы приехать к нему на выходные и набухаться — с рвотой и похмельем. Рид приходит и читает лекцию о лечении похмелья. Росси делится с ним рюмкой скотча. Хотчнер молча говорит: «Если нужно поговорить...», а Джей-Джей обнимает его. Морган единственный, кто смотрит на него и спрашивает: «Почему?».       Кастиэль может сказать ему правду. Приятно иметь возможность быть честным.

***

      Спустя несколько месяцев он получает письмо от Джеймса.       «Ловушка сработала. Главного ублюдка, который стоит во главе всех этих вампиров, нам поймать не удалось, но второго по рангу — его напарника — мы взяли. Оказывается, солнечный свет и вправду жжёт не хуже раскалённого железа. Мы потеряли многих, охотников почти не осталось, так что рисковать больше никто не собирается. Я буду держать тебя в курсе».

***

      Джеймс больше не отвечает на звонки. Спустя две недели его номер отключён.

***

      Пенсильвания. Поздняя зима.       Снег и тьма здесь неразлучны. В заснеженных переулках и промышленных зонах (там, где нет ни одного фонаря) находят тела. Сначала кажется, что люди замёрзли, но у всех одна общая деталь: застывшее выражение ужаса на лице.       Причину смерти установить оказалось непросто. Опытный судмедэксперт заметил странность: у всех жертв внезапно отказали внутренние органы. А ещё — на затылке обнаружены пять крошечных уколов, похожих на следы от иглы. Однако токсикологический анализ ничего не показал: ни наркотиков, ни ядов, которые могли бы вызвать подобную реакцию.       Когда число погибших достигло семи, местная полиция обратилась в отдел поведенческого анализа ФБР. Детективы в замешательстве — зацепок нет.       — Все жертвы исчезли из собственных домов, — говорит Росси, разглядывая фотографии. — Никаких следов борьбы, никаких отпечатков. У одних двери были заперты, у других — нет.       — Все они были одиноки и здоровы, — добавляет Джей-Джей, бросая взгляд на бумаги. Они сидят в пыльной комнате для совещаний, выделенной местной полицией. — Пол, возраст, раса и место жительства — для убийцы ничего не имеет значения.       — За исключением возраста, — замечает Морган. — Никому из них не было и пятидесяти. Преступник выбирает физически крепких людей. Все они следили за собой, правильно питались, занимались спортом — настолько, что об этом сказали их друзья и близкие. Но больше их ничто не связывает. Даже социальный статус.       Рид, нахмурившись, разглядывает фотографии, касаясь пальцем губ.       — Пять уколов... Странный способ убивать, особенно если преступник действует по чёткому шаблону. Почему не один?       — Значит, есть необходимость, — предполагает Джей-Джей, — возможно, вот и часть его почерка. Неотъемлемая деталь.       — Может быть, он думает, что «высасывает» здоровье из своих жертв, — произносит Рид. — Для него иглы могут символизировать забор крови — самой сути жизни. А то, что все жертвы одиноки, может говорить о том, что их проще похищать.       Он делает паузу, обводит взглядом коллег.       — Наверное, наш преступник болен?       — Возможно, — соглашается Хотчнер. — Всё равно ничего нет, чтобы двигаться дальше. Есть какая-то закономерность в том, где находят тела? Гарсия?       Голос Гарсии звучит из динамика громкой связи:       — Только одна — там, где ночью никого нет. Географически никакой связи: разные районы, разные социальные слои, никаких линий, узоров или логики.       — Спасибо, Пенелопа, — тепло говорит Морган.       — Простите, что ничего полезного, — в её голосе слышится разочарование.       — Преступник действует аккуратно, без ошибок, — замечает Хотчнер. — Но проверь ещё похожие случаи. Может, в начале он не был таким осторожным.       — Поняла. Позвоните мне, если я понадоблюсь, — в трубке раздаётся щелчок.       — Как он избавляется от тел? — спрашивает Росси, оглядывая команду. — Некоторые из его мест с трудом доступны даже днём, не говоря уже о ночи. Крыша промышленного склада с компьютерными чипами — туда просто так не залезешь. Переулок у элитного клуба с камерами и высоким забором. Закрытая территория импорто-экспортной компании. На записях камер — ничего. Будто тела появляются из ниоткуда.       — Значит, между всеми этими местами есть нечто общее, что позволяет убийце их использовать, — делает вывод Морган. — По-другому не объяснить.       — Думаю, это наша зацепка, — кивает Хотчнер. — Кастиэль?       Но Кастиэль не отвечает. Он читает одно из свидетельских показаний — то, что полиция изначально сочла бесполезным. Бездомный мужчина утверждает, что видел в переулке не человека, а нечто худое, тёмное, с горящими красными глазами. Оно просто появилось из воздуха, удерживая в руках безжизненное тело, а затем исчезло, как только сбросило его на землю.       Свидетельский рассказ звучит бредово, но в голове у Кастиэля всплывает воспоминание. «Люди-тени» для охотников — слишком обширное понятие, включающее множество существ с разными методами убийства, но этот случай слишком точно вписывается в знакомую картину.       — А? — Кастиэль рассеянно отрывается от бумаги.       — Что-то нашёл? — уточняет Морган.       Кастиэль качает головой:       — Пока ничего конкретного. Думаю. Дам знать, если к чему-то приду.       — Тогда разбиваемся на группы, — произносит Хотчнер. — Кастиэль, Джей-Джей, вы осматриваете три последних места, где нашли тела. Росси, Морган, берёте следующие три.       — А первое место? — спрашивает Кастиэль, откладывая бумаги и встречая взгляд Хотчнера.       — Я возьму с собой пару патрульных и расспрошу местных. Когда кто-то из вас закончит, приходите — лишний взгляд не помешает.       Первое место, где нашли тело, вряд ли даст полезную информацию. Прошло слишком много времени, и память у людей коротка, но оно важно хотя бы потому что было первым. Краткий разговор о том, что стоит спросить у свидетелей: сколько человек работает поблизости, когда они бывают в этом районе, а также есть ли те, кто часто проходит через это место по работе или личным делам.       Потом команда разделяется.       Джей-Джей и Кастиэль всегда работали слаженно. Ещё до их первого официального знакомства Новак заметил, как легко она находит общий язык с людьми — её естественная доброжелательность не исчезала, даже когда она надевала профессиональную маску. Он сразу понял, почему она так долго была медиа-координатором команды.       Но он также знал, что её мягкость порой может заставить некоторых усомниться в её профессионализме. Поэтому, когда они познакомились, он не побоялся попросить её о помощи. С тех пор они стали близкими друзьями.       По дороге ко второму месту, которое им предстоит осмотреть, Джей-Джей внезапно спрашивает:       — Что у тебя с Морганом?       Кастиэль вздыхает, сжимая руль немного крепче.       — Ничего, что могло бы повлиять на...       — Но это не ответ, — перебивает она. — Мы профайлеры, Кастиэль. Думаешь, никто не заметил? Полгода назад вы вроде бы уладили конфликт, но всё равно что-то не так.       Кастиэль бросает на неё короткий взгляд. Конечно, он знал, что они догадаются, но раз Хотчнер не стал поднимать эту тему, он надеялся, что и остальные будут обходить её стороной. Хотя бы какое-то время.       — Мы поругались.       — Из-за чего?       Новак пожимает плечами.       — Из-за моего профессионализма.       Джей-Джей удивлённо приподнимает бровь.       — Ты всегда был профессионалом.       — Не когда дело касается Дина.       Она молчит, но её выражение меняется. Всё становится на свои места, и она больше не требует объяснений.       Кастиэль знает, что молчание — мощный инструмент любого хорошего следователя, но всё равно продолжает говорить, не обращая внимания на тишину.       — Дин не мешает моей работе, но Морган думает иначе. Или думал. В любом случае, он пошёл к Хотчу, но тот не стал ничего предпринимать, потому что не было причин.       Джей-Джей медленно кивает.       — Ты знаешь, что всегда можешь поговорить с нами.       Кастиэль усмехается.       — Я уже слишком много сказал. Сейчас хочется просто двигаться дальше.       — Я могу поговорить с Морганом, — предлагает Джей-Джей.       Кастиэль качает головой.       — Не стоит, пожалуйста. Мы с ним сами разберёмся. Ладно?       — Ладно, — соглашается она. — Итак, элитный спортивный клуб. Как думаешь, почему убийца выбрал именно это место, чтобы избавиться от тела?       — Мне кажется, здесь может быть настоящая случайность, — отвечает Кастиэль. — Я знаю, что человеческий разум склонен искать закономерности даже там, где их нет.       — Возможно, наш преступник сознательно позаботился о том, чтобы не оставлять паттернов. Чтобы мы не смогли предсказать его следующий шаг.       — Проблема в том, что хаотичный выбор мест увеличивает шанс быть замеченным, особенно если он действует в таких зонах с высоким уровнем безопасности. Но он остаётся невидимкой, и убийства происходят слишком часто, чтобы их можно было планировать за месяцы вперёд.       Они продолжают размышлять об этом, пока едут.       Опрос сотрудников клуба и нескольких клиентов ничего не даёт. Почти ничего. Лишь один повар, явно нервничая, утверждает, что видел в темноте два красных глаза. Они исчезли в тот момент, когда он попытался рассмотреть их получше.       Джей-Джей хмурится, а у Кастиэля неприятно сжимается в груди. Он замечает её пристальный взгляд, но игнорирует его и продолжает расспрашивать остальных. Несколько сотрудников признаются, что тоже видели нечто странное, но быстро отмахиваются от своих слов, решив, что им просто показалось. Клиенты же лишь смеются над подобными рассказами.       — О чём ты думаешь? — тихо спрашивает Джей-Джей.       Кастиэль пожимает плечами:       — Один бездомный свидетель описал похожую картину. Очевидно, наш преступник — не призрак. Но в этих словах есть доля истины.       — Может, стоит проверить, нет ли в местах преступлений следов галлюциногенов? Вдруг преступник использует их, чтобы свидетели сомневались в собственной памяти?       Кастиэль кивает, но на самом деле не питает особых надежд.       День заканчивается без ощутимого прогресса. Убийства происходят раз в пять дней, и у них остаётся всего два, чтобы найти хоть какую-то зацепку.

***

      Прежде чем взяться за любое дело, Кастиэль выработал привычку заранее изучать, какие ресурсы могут пригодиться, если ситуация окажется связана с чем-то сверхъестественным. К тому же у него всегда есть свои собственные меры предосторожности: нож, освещённый благословением, бутылка святой воды и другие средства защиты. Он чувствует себя достаточно подготовленным к встрече с большинством существ, хотя понимает, что не способен уничтожить их всех.       Кровь ягнёнка найти трудно, да и на самолёте её не перевезёшь, как и многие другие ингредиенты, которые охотники обычно носят с собой в своих машинах.       Кастиэль вспоминает, как однажды увидел арсенал Дина, когда тот принёс весь набор, чтобы убедиться, что ничего не забыл.       Новак знает все местные магазины — по крайней мере легальные, а также различные лавки эзотерики и магазины «новой эпохи», где можно найти полезные вещи. Впрочем, он использовал свои знания только однажды, в относительно лёгком случае охоты: ему нужно было провести простое заклинание, чтобы утихомирить дух.       Он успел сделать всё до того, как кто-либо понял, что дух вообще существует. Сейчас у него нет никого, кто мог бы помочь, и предстоит справиться самостоятельно.       К счастью, ночной поиск в интернете, который он тщательно скрывает, подсказывает, что нужно делать, чтобы справиться с теневым серийным убийцей.       Особый тип теневого существа высасывает жизненную силу из человека, прикоснувшись рукой к его затылку. Они забирают жертву в нематериальное состояние прямо перед тем, как «поесть» в своём укрытии. Чтобы убить их, нужно сначала сделать их материальными. Всё не так сложно. Гораздо сложнее — найти их.       Хорошо, что мифология даёт важную подсказку.

***

      Морган не сомневается, что Кастиэль что-то скрывает. Каждый раз, когда в деле появляется хотя бы малейший намёк на сверхъестественное — будь то мотив преступления или его исполнение — Новак становится напряжённым. Он начинает задавать странные вопросы. Дерек не может понять, что именно его настораживает. Кастиэль слишком умён, чтобы допустить ошибку.       Морган понимает: у Кастиэля свой взгляд на расследование. Он часто находит новые способы интерпретации улик, приводящие к выводу, что преступник не только психически болен, но и одержим конкретным мифом о сверхъестественном. Возможно, всё объясняется тем, что Кастиэль знает об этих мифах не меньше, чем Рид. Но в отличие от Рида, его знания больше похожи на систему взглядов охотников за призраками, чем на исследования собирателей легенд.       Кастиэль нервничает с того момента, как прочитал показания свидетелей. Морган не пропустил одну деталь — о тёмной фигуре с красными глазами, которая исчезла в воздухе сразу после того, как сбросила одно из тел.       Сегодня Кастиэль исчезает почти на два часа, занимаясь текущим делом. У него есть объяснение: он вернулся в полицейский участок один, но никто не может подтвердить его слова из-за суматохи с двадцатью проститутками и их сутенёрами. Затем он пошёл перекусить, прежде чем вернуться и помочь Риду снова просмотреть собранную информацию. Объяснение звучит вполне убедительно. Теоретически.       Морган наблюдает, как он встаёт с кровати в их общем номере.       — Я выйду, возьму кофе, немного подумаю. Не могу уснуть. Хочешь пойти со мной? — глаза Кастиэля полны искренности.       — Нет, спасибо, — отвечает Морган, но уже решил последовать за ним. Он воспользуется машиной под прикрытием, предоставленной местной полицией.       Кастиэль кивает и уходит, пряча оружие.       Морган быстро собирается, надевает бронежилет и выходит через заднюю дверь отеля. Он забирает ключи, спрятанные под задним колесом неприметного седана, садится в машину и выезжает с парковки. Машины Новака не видно — скорее всего, тот на внедорожнике ФБР. Уже поздно, Рид, Росси и Джей-Джей остались в полицейском участке, дежурят, если будет новое убийство. Морган выбирает направление и надеется, что оно правильное.       Он прав. Через несколько минут он замечает номерной знак Кастиэля.       Морган откидывается на сиденье и выдыхает с облегчением.       Кастиэль проезжает мимо кафе и направляется в старую часть города. Он выходит из машины, идёт по узкому переулку и возвращается с сумкой. Морган замечает, как Новак начинает следовать стандартному протоколу, чтобы избавиться от слежки. Дерек с трудом продолжает преследование, ориентируясь на повороты и стараясь делать круги, чтобы вернуться на след своего друга. Лишь удача помогает ему снова найти его.       Морган почти набирает номер Хотчнера. Почти. Он уже ввёл цифры, но не нажал кнопку вызова. Вместо этого, сжав руль, он надавливает на газ.       Он не может понять, куда направляется Кастиэль. Тот едет в центр города, останавливается у заброшенного склада, паркуется и выходит. Морган проезжает мимо и паркуется на целый квартал дальше.       Он замечает, что дверь склада взломана.       Внутри царит пустота. В центре — большая площадка, окружённая пустыми коробками.       И вот он, Кастиэль, уверенно движется, рисуя на земле мелом странные символы.       — Кастиэль, что ты делаешь? — спрашивает Морган.       Кастиэль вздрагивает и поднимает взгляд. Его глаза расширяются от ужаса.       — Морган, берегись!       Инстинкты берут верх, и, несмотря на все свои сомнения, Морган мгновенно реагирует. Он уворачивается влево, вытаскивает пистолет и принимает боевую позу, готовый к атаке, но он не стреляет. Всё, что он видит — тёмный дым. Нет, не дым. Странная тень извивается, формируя руки, ноги и торс. И вдруг — красные глаза. Они вспыхивают в воздухе, словно огонь, но Морган может видеть сквозь них коробки и бетон. Что за чертовщина?!       Он слышит, как мел скользит по бетону позади него.       — Морган, назад. Морган!       Морган, ошарашенный тем, что видит, делает несколько шагов назад, направляясь к Кастиэлю. Джей-Джей говорила, что у Кастиэля есть теория: люди, видящие плавающие красные глаза, подверглись воздействию галлюциногена от преступника. Может, и он в бреду? Но Морган не ощущает искажённого восприятия. Всё вокруг чётко и ясно, нет ни головокружения, ни слабости.       Глаза мигают и стремительно двигаются вперёд.       Морган не теряет времени. Он стреляет — раз, два, три, но пули проходят прямо через тёмную фигуру. Через дым, если можно так назвать это явление. В следующую секунду фигура оказывается прямо перед ним. Он чувствует руку, которая проникает в его живот, как будто её нет, но она продолжает ползти вверх, к его шее. Ему не больно, пока рука не достигает затылка. В следующий момент склад исчезает из поля зрения и вокруг появляется чёрная пустота. Дерек ощущает, как погружается в глубокую и неизведанную бездну.       Он понимает, что оказался в месте, где не должен быть ни один человек. Он словно парит в пустоте, не в силах понять, как он здесь оказался.       Внезапная боль пронзает его тело, и он кричит, но из его горла не выходит ни звука — пока он не начинает кричать всерьёз, с яростью и отчаянием, с каждым мгновением чувствуя, как его тело всё больше теряет связь с реальностью.       Склад снова становится видимым, и вся жизнь покидает его конечности. Он падает, роняя пистолет, но его глаза остаются открытыми.       Красные глаза приобретают тело — тело старика, совершенно голого, с морщинистой кожей. Кастиэль стоит перед ним с ножом в руке, и Морган теперь понимает, что старик — не человек. Он — нечто нечеловеческое. Существо не в силах пошевелиться.       Морган в ужасе. Адреналин бурлит в венах.       Тело существа двигается неестественно, будто оно не понимает, как правильно управлять своими конечностями. Но оно быстрое. Когда оно прыгает на Кастиэля, Морган едва успевает уловить размытое движение. Однако Кастиэль, похоже, предвидел его действия. Он действует совершенно иначе, чем любой агент ФБР — отступая, как будто уже заранее зная, что его ждёт. Морган бросает взгляд на пол, на линии мела, которые он едва различает в своём положении на земле. Кастиэль движется к центру.       Существо с красными глазами шипит.       Кастиэль наносит удар не туда, куда, казалось бы, должен был ударить, а вонзает нож прямо в лоб существа. Даже сильному человеку было бы сложно пробить череп, но нож Кастиэля входит до рукоятки. Боль, что терзала затылок Моргана, исчезает.       Существо перестаёт двигаться. Оно стоит на месте.       Кастиэль извлекает нож — на нём нет ни крови, ни мозгового вещества. Он достаёт пистолет и, не медля, выстреливает четыре раза в грудь существа. Оно падает, как дерево. Кастиэль проверяет пульс, затем оглядывается на Моргана.       Морган чувствует головокружение и боль, но он точно знает, что только что видел. Это не была галлюцинация. Всё было настоящим. Боль в теле тому подтверждение.       — Кастиэль, это был... настоящий монстр, — говорит Морган, его голос дрожит.       Кастиэль кивает, затем наклоняется вперёд и садится рядом с Морганом на одно колено. Он берёт его лицо в свои руки.       — Я знаю, — отвечает Новак.       — Мы должны рассказать команде, — начинает Морган, пытаясь сесть. В его голове мелькают фрагменты разговоров. Наркотики. Удары по голове. Психические срывы. Неужели всё правда? Всё было так реально.       — Нет! Морган, ты же знаешь, что будет, если мы расскажем правду о том, что здесь произошло. Тебе скажут, что это было всего лишь твоё воображение, и, возможно, ты сам поверишь в услышанное. Но твои слова разрушат твою карьеру, — произносит Кастиэль, не позволяя Моргану отвести взгляд. Он наклоняется так, чтобы поддерживать с ним зрительный контакт.       — Морган, если ты скажешь правду, мне придётся тебя поддержать, и тогда мы оба потеряем работу. Ты же не можешь забыть о Саванне, о своём ребёнке.       — Насколько случившееся реально? — спрашивает Морган, имея в виду всё.       — Я могу ответить на твой вопрос и обязательно отвечу, но не сейчас. Слушай меня. Я слышу сирены. Кто-то, вероятно, сообщил о твоём выстреле. У нас мало времени. У меня было предчувствие, ты настоял на том, чтобы идти со мной, мы уже нашли большую часть того, что нам нужно. Нас атаковали. Тот мужчина... Он напал на тебя с иглой, я выстрелил в него — и вот его тело.       — Не его тело. Не изначально, — Морган отталкивает руки Кастиэля и с трудом встаёт, ощущая резкую боль в шее. Он понимает, что находится в шоке — физическом или психологическом, возможно, в обоих. Его разум с трудом работает на нормальной скорости. Он не видел, как тень превращается в старика, но теперь замечает, что на теле старика нет раны от ножа, хотя он точно помнил, как Кастиэль вонзил нож в его голову до рукоятки. Имеются четыре выстрела в грудь.       — Эй, нам нужно сосредоточиться на настоящем. Ты понимаешь?       Морган медленно кивает.       — У тебя было предчувствие. Я пошёл за тобой. Мы нашли всё, что нам нужно, и нас атаковали.       — Хорошо. Я скажу, что у тебя травма головы, и если ты что-то не помнишь, просто говори, что не помнишь.       — А про галлюциноген? — добавляет Морган. — О котором Джей-Джей говорила. Пройдём тесты. Может, именно он даст объяснение, — Дерек хотел бы, чтобы всё было галлюцинацией.       — Хорошая идея. Тесты, конечно, ничего не покажут, но такие препараты не всегда легко обнаружить, — Кастиэль кивает, проводя рукой по волосам. Он глотает, прикусывает губу и снова глотает. Потом встречается с Морганом взглядом, уверенно.       — Мы справимся, Морган. Обещаю.       После своих слов он набирает номер дежурной части.

***

      Поскольку Кастиэль, вероятно, тоже подвергся воздействию галлюциногена, Хотчнер настаивает на том, чтобы он поехал в больницу и сдал анализ крови. Новак соглашается пройти мониторинг в течение часа. Почувствовав себя немного лучше, он уверяет, что всё в порядке, и отключает все провода. Он идёт в палату к Моргану. Там находятся Джей-Джей, Хотчнер, Рид и Росси. Кастиэль успевает услышать, как Дерек рассказывает Хотчнеру заранее согласованную версию событий. В ней есть пробелы, и Кастиэль понимает, что вопросы не заставят себя ждать.       Когда он входит в палату, Морган встречает его взглядом — долгим и настойчивым. Он будет ждать. Кастиэль знает. Он будет ждать, чтобы услышать всю правду. Чтобы подтвердить ту истину, в которой Кастиэль живёт.       Он снова ощущает, каково это — ясно видеть сверхъестественное и не иметь возможности от него отвернуться. Не иметь права отрицать собственные чувства. Свой разум.       Кастиэль отказывается возвращаться в отель, говоря, что хочет немного подышать свежим воздухом. Джей-Джей выглядит обеспокоенной, но коллеги позволяют ему уйти.       Он направляется на крышу больницы.       Игнорируя старые окурки, которые напоминают о том, что многие сотрудники больницы пользуются этой крышей, Кастиэль садится на самой высокой точке. Ещё одно здание больницы расположено в двадцати футах ниже. Есть только один вход и один выход.       Небо ясное, тёмно-синее. Кастиэль смотрит ввысь и размышляет.       Охотники являются умирающим сообществом — так сказал Джеймс перед тем, как исчез сам. Апокалипсис сильно уменьшил их число, а семьи, которые занимались охотой поколениями, исчезают всего за год-два. Демоны, Люцифер и альфы, скрывающиеся среди людей, оказались слишком тяжёлым бременем для охотников.       Дин никогда не встречался с демоном за все годы, проведённые в охоте с отцом, пока Сэм учился в колледже, до того момента, как его отец заключил с ним сделку. Сэм закрыл врата в ад, и с тех пор количество демонов начало сокращаться: с сотен и тысяч до нескольких десятков активных по всей территории США.       Но другие существа не прекратили своё существование из-за жертвы Сэма.       Призраки, вампиры, гули и многие другие. «Люди-тени», такие, как то, что убил Кастиэль.       Он больше не может игнорировать их существование. Слишком много людей умирает.       У Дина есть своя роль в этом мире. Да, он совершил преступление, но не ради какой-то высшей цели. Преступление было направлено против одного конкретного человека — Кастиэля, и теперь Кастиэль должен решить, что с ним делать. Разве нет? С юридической точки зрения — нет. Хотя поступки Дина касались только его, они продолжают считаться преступлением против общества, и за такие действия должны отвечать государственные органы, а не отдельные люди.       Но вот Кастиэль снова уходит в юридические размышления, которые совершенно не имеют отношения к сверхъестественному. Нет научных работ на эту тему. Некого спросить.       Однако есть Морган со своим новым взглядом. Кастиэль мог бы поговорить с ним, получить совет.       Ему неловко молиться вслух, но он понимает, что ангел и так должен услышать, поэтому он просто думает об Анне. «Это Кастиэль». Интересно, она его слышит так же, как люди, когда разговаривают по телефону? «Я хочу, чтобы ты вытащила Дина из тюрьмы. Я знаю, Дин не захочет, но если ты скажешь ему, что я прошу, он последует за тобой. Скажи ему следовать протоколу своего брата. Я найду его там». Первый отель в телефонной книге.       — Скажи мне, почему я должна тебя слушать? — спрашивает Анна. Кастиэль резко встаёт. Она стоит позади него, уверенно, широко расставив ноги. Новак точно знает, что может бросить ядерную бомбу, и ей не будет больно. Она по-прежнему в лёгком платье, её рыжие волосы падают на плечи.       — Как ты меня нашла? — спрашивает он.       — Сначала я нашла твоих друзей, — отвечает она.       Логично. Слабое место, о котором Кастиэль всегда знал. Как и его работа в ОПА, позволившая Дину узнать, где он живёт.       Анна наклоняет голову и повторяет:       — Ответь мне.       — Во-первых, ты мне задолжала, — спокойно отвечает мужчина, не спеша, шаг за шагом двигаясь в сторону. Он направляется к техническому зданию, которое выступает с крыши, как маленькая постройка.       — Должна? Я не помню, какое из моих действий могло бы создать перед тобой долг, — замечает Анна.       — Ты совершила неправильный поступок и знала об этом, — отвечает Кастиэль. — Ты можешь говорить, что у тебя нет той морали, что есть у людей, но мне трудно поверить, будто ты посчитала бы нормальным, если бы Дин или кто-то ещё удерживал ангела против его воли, как это было со мной.       Анна сужает глаза, не споря, а просто спрашивает:       — Почему ты хочешь, чтобы Дин был освобождён? Он несколько раз молился мне, прося не помогать ему.       — Мне нужен охотник, — говорит Кастиэль, и, возможно, на каком-то уровне, теперь, когда он простил Дина и уверен, что тот больше не повторит своё похищение, он правда хочет, чтобы Дин был свободен. Он провёл в тюрьме почти год. Новак опирается на стену технического здания, находит острый кусок металла и разрезает ладонь. Кровь капает на пальцы, на ту руку, которую Анна не видит. — И если я попрошу, думаю, Дин станет тем охотником, который мне нужен.       — Он успешно адаптировался к жизни в тюрьме и обеспечил свою безопасность, — замечает Анна, наблюдая за ним чуждыми глазами, несмотря на всю заботу, которую она якобы проявляет к Дину. — Он сдался ради тебя. Разве не этого ты хотел?       — Ты собираешься выполнить мою просьбу или нет? — требует Кастиэль. Его указательный палец проводит по символу, который он запомнил больше года назад.       Анна не отвечает, кажется, она обдумывает его слова.       — Кстати, — добавляет Кастиэль, — невежливо приходить без приглашения, — и накрывает символ ладонью.       Глаза Анны, цвета ореха, расширяются, и её охватывает свет, уносящий в небытие. Изгнана.       Есть что-то зловещее в пустоте, оставшейся на её месте. Осознание, что ангелы существуют и не имеют морального компаса, пугает и смущает. Дин жил с этим долгие годы, но Кастиэль — нет. Хотя и Дин не раз сталкивался с необходимостью изгнать и уничтожить ангела, защититься от них.       Дин.       Кастиэль поворачивается, поглощённый мыслями, и задерживается взглядом на кровавом символе. Он опирается о стену здания, медленно скользя вниз, пока не ощущает холод земли под собой. Дин уже научился жить в тюрьме. Было ли верным просить Анну освободить его, когда сам Дин выбрал поступить иначе, заключив себя в клетку ради него? Он проигнорировал решение Дина. Он не знает, какой выбор был правильным.       Он смотрит на свою кровавую ладонь, обдумывая, как объяснит рану команде. Он знает, что нужно будет сделать прививку от столбняка, но он не может выйти с такой раной без объяснений. Он размазывает символ изгнания ангела и спускается вниз.       Джей-Джей и Хотчнер стоят у стойки медсестры, о чём-то разговаривая. Остальных Кастиэль не видит. Он излагает свою неубедительную версию, ему перевязывают руку.       Он находит Моргана в палате, тот как раз надевает пальто. Дерек останавливается, когда видит его.       — Очередная рана? — спрашивает Морган с сухой усмешкой.       Кастиэль отвечает ему улыбкой.