With Understanding

      — Выкладывай.       Кастиэль отрывает взгляд от своей спортивной сумки. Морган стоит у стола гостиничного номера. Он напряжён, как натянутая струна. Сам Кастиэль не напряжён только лишь потому, что слишком устал.       — У нас всего два часа до вылета, — произносит Новак. — Мне почему-то кажется, что этого времени не хватит.       У Моргана дёргается скула.       — Ты хоть понимаешь, что сейчас творится у меня в голове?       Кастиэль смягчается.       — Да, понимаю. И поверь: то, что у тебя есть возможность задать вопросы и подумать — уже хорошо.       Кастиэль аккуратно укладывает в сумку ещё один костюм. Немнущийся. Настоящее сокровище для любого агента.       Он застёгивает молнию.       — Монстры существуют? Да. Вероятно ли, что ты с ними столкнёшься? Не особо. Нужно ли принимать меры предосторожности? Я принимаю, и тебя научу. Как отличить правду от бреда?... — Кастиэль пожимает плечами. — С опытом.       Морган фыркает:       — Вот уж спасибо, утешил.       — Это не та правда, с которой комфортно жить, — отвечает Кастиэль. — Ты только не паникуй. Большая часть мира всё ещё прежняя.       Морган медленно садится на край кровати. Он молчит, погружённый в свои мысли, пока Кастиэль проверяет комнату, тщательно осматривая каждый угол, чтобы убедиться, что ничего не забыл. Он уже целое состояние спустил на зарядку для телефона.       — Кастиэль... Винчестеры были виновны?       Кастиэль не поднимает головы, не в силах встретиться взглядом с Дереком. Он ожидал вопроса — с того самого момента, как в больнице, торопливо объяснив, кого убил, стал рассказывать о вампирах, а затем и ещё об одном расследовании, проведённом в одиночку. Вопрос «Ты уже делал это раньше?» сбил его с толку. Ответ на него занял полчаса, и как раз в тот момент вернулась команда, потребовавшая отчёта. Дело закрыли — подозреваемого нашли, хотя объяснение и не было полностью ясным.       — Нет. Не в том, за что мы их преследовали.       — Блять, — Морган встаёт и начинает нервно ходить по комнате. — Блять!       В дверь стучат.       Кастиэль бросает последний взгляд на Моргана. Тот напряжён, но делает глубокий вдох и кивает. Он справится. По крайней мере, внешне. Кастиэль, сам того не понимая, испытывает благодарность за то, что именно Дерек его нашёл. У него всегда была сильная практическая жилка.       Кастиэль открывает дверь. За ней стоит Джей-Джей, с чемоданом на колёсиках за спиной.       — Готовы? — спрашивает она. — Хотч хочет вернуться пораньше.       Морган застёгивает молнию на своей сумке. Он выглядит собранным и спокойным.       — Ага.

***

      — Призраки?       — Реальны.       — Оборотни?       — Видел лишь тех, что принимают облик собак. Классические — с когтями, клыками и силой в полнолуние — на деле выглядят почти как обычные люди.       — Джинны?       — Существуют. Только вместо исполнения желаний они дают иллюзию — перед тем, как убить.       — Банши?       — Есть.       — Полтергейсты?       — Тоже настоящие.       — Инопланетяне?       — Трудно сказать. Их часто путают с феями.       — Драконы?... — голос Моргана звучит уже почти растерянно.       — По слухам, вымерли.       — Чупакабра?       — Есть.       — Демоны?       — Были. Теперь — не проблема.       Морган моргает, пытаясь осмыслить услышанное. Он ошеломлён.       — Почему?       Кастиэль достаёт из ящика очередную бутылку пива, купленного накануне — он готовился к разговору. Пиво всё ещё холодное, что радует. Он устраивается в кресле, напротив Моргана, развалившегося на диване — босиком, в джинсах и футболке. У них сегодня выходной, никакого дежурства.       — Долгая история, — говорит Кастиэль. — Была одна древняя табличка, с заклинанием, которое может закрыть врата ада. Сэм завершил ритуал... и умер. С тех пор демоны заперты. Им не выбраться.       Морган молчит. Просто смотрит в пространство, пытаясь уложить услышанное в голове.       — Мне срочно нужно стать пьянее, чтобы всё переварить.       Кастиэль не отвечает. Он просто достаёт ещё одну бутылку и молча передаёт её Моргану. Тот берёт пиво, не отводя взгляда от стены, где висят чёрно-белые фотографии. Искусство. С намёком на стиль и скрытый смысл. Енохианские символы.       — То есть ты хочешь сказать, что Сэм Винчестер спас мир от демонов?       Кастиэль делает глоток.       — Именно так. Вот тогда и начались ментальные нарушения у Дина.       — И ты знал об этом? Всё это время? — спрашивает Морган. На его лице проступает ужас. Медленный, пропитанный осознанием.       Кажется, до Дерека наконец начинает доходить. Он осознаёт: с того самого момента, как Кастиэль сбежал, ему приходилось лгать. День за днём, снова и снова — тем, кто просто хотел помочь. Даже терапия не была для него безопасным пространством.       Может быть, теперь Дерек поймёт, почему Кастиэль после побега всё-таки связался с Дином. Хотя сам Новак пока не готов обсуждать эти звонки. Он не знает, освободила ли Анна Дина — новостей нет, а проверять через свои каналы страшно. Спросить у Моргана — значит, практически признаться. Хотя тот всё равно догадается. Скоро.       Кастиэль по уши в дерьме. Он явно не продумал всё до конца, когда молился Анне.       — Да. С самого начала моего плена, — признаётся он.       — Но Винчестер... он ведь виновен в том, что сделал с тобой, — произносит Морган. Это не совсем вопрос.       Кастиэль кивает.       — Виновен.       Морган отводит взгляд. Молчит некоторое время, прежде чем сказать:       — Но до этого... мы охотились на невиновных. На двоих людей, которые просто пытались спасти других. От монстров, о существовании которых никто и не догадывался.       — Дина и Сэма растили охотниками. Но мне кажется, что именно Дин пострадал от такого воспитания больше, потому что он был старшим. Он принял на себя всю тяжесть ответственности, будучи опекуном, тем, кто должен был заботиться о брате. Я знаю, что Дин совершал преступления — против меня и других людей. Мошенничал, нападал, убивал — в том числе и людей. Он сам признался. И не всегда он убивал, защищаясь... Но он сражался. Против врага, о котором никто даже не знал. И делал это каждый день. Один.       — Он не злой. Ты нам сказал, — тихо напоминает Морган, поднимая взгляд.       — Я и сейчас так считаю, — мягко отвечает Кастиэль. — Сэм и Дин спасли нас... и не один раз, Морган.       Наступает тишина. Тяжёлая, давящая. Морган долго молчит.       — Мне не хочется верить тебе. Не хочется думать, что всё действительно настолько серьёзно. Но, похоже, это правда, да?       Кастиэль молча кивает.       — И знаешь... часть меня не хочет знать эту правду, — добавляет Морган. — Хотя, по долгу службы, мы обязаны её знать.       Кастиэль пожимает плечами, как будто между делом.       — Среди охотников есть правило: не открывать людям правду о сверхъестественном, если на то нет крайней необходимости. Потому что правда... разрушает. Ломает, — он делает паузу. — Я не хотел, чтобы этот груз лёг и на твои плечи. Именно поэтому я молчал.       У Моргана напрягается челюсть, но он не спорит. Вместо этого задаёт вопрос:       — А сколько людей вообще знают о сверхъестественном?       — Точно сказать невозможно. Особенно в масштабах планеты. Есть те, кто просто защищается, а есть те, кто активно борется. Но я думаю, что только в США несколько сотен активных охотников. Так они себя называют.       Морган хмыкает, почти усмехается, но в этом звуке нет веселья:       — И сколько из них мы преследовали, как серийных убийц?       Кастиэль едва заметно улыбается.       — Немного. Просто Сэму и Дину не повезло: им попадались дела, которые охватывали целые штаты. Иногда даже страны.       — Но как же... как мы ничего не знали?       Кастиэль откашливается, будто готовится к лекции.       — Насколько я понимаю, был период затишья — длиной в несколько столетий. Всё началось в эпоху Возрождения. Люди забывали мифы, и мифы исчезали вместе с памятью о них. Особенно пострадали языческие боги — им нужны последователи. С ними ушло множество мелкой нечисти. Но какая-то сверхъестественная активность сохранялась всегда, и, как мы знаем, в разных уголках мира люди до сих пор соблюдают определённые обряды: оставляют молоко для домовых или, например, посыпают соль на подоконники, если в доме объявился призрак. А вот охота в Америке — настоящее испытание, — добавляет он с иронией. — Мы страна скептиков. Нам проще поверить в мистификацию, чем в монстра. Даже в случае с вампиром в Вайоминге все решили, что это просто зубные накладки. И даже ты принял объяснение с бронежилетом без особых сомнений.       — Потому что это было единственное, что хоть как-то укладывалось в голове, — отвечает Морган. Он вроде бы спорит, но голос звучит глухо. — Сколько же невиновных мы посадили?       Кастиэль задумывается. Он уже задавался этим вопросом. Пересматривал старые дела за год до похищения. Нашёл всего два, которые теперь вызывают сомнения.       — Не знаю. Только два дела, которыми я занимался до... до встречи с Дином, теперь вызывают сомнения в свете новой информации.       — И как, чёрт побери, мне теперь возвращаться к работе? — спрашивает Морган, пристально глядя на Кастиэля. — Я теперь буду видеть чудовищ за каждым углом.       — Ты ведь не один, — напоминает Кастиэль. — Если что-то покажется подозрительным — будем разбираться вместе. Как я и говорил, такие случаи — редкость. Из всех — только дело с вампиром до сих пор остаётся открытым, — он делает паузу. — Я связался с одним охотником. Анонимно. Хотел, чтобы он помог с расследованием. Но потом он просто исчез. Перестал выходить на связь... Думаю, он мёртв.       — Значит, мы не можем просто оставить всё как есть, — произносит Морган. Без нажима, спокойно, как неоспоримый факт. — Это ведь и есть наша работа, Кастиэль. Охотиться на монстров и спасать людей. И то, что некоторые из этих монстров — не совсем люди, сути не меняет.       Кастиэль смотрит на него пару секунд... и вдруг смеётся. Низко, хрипло, искренне.       — Что? — недоумевает Морган.       — У меня была такая же реакция, — признаётся Кастиэль. — Я мог бы злиться на Дина за то, что он втянул меня в этот мир, где кошмары — не метафора, а реальность. Но прятать голову в песок ради спокойствия — это не про меня. Только нам придётся быть осторожными. Терять работу или жизнь — не геройство. Это глупость.       Морган закрывает глаза и проводит рукой по лицу:       — Проклятие. Всё, что я говорил Хотчу...       — Не имело доказательств. Я не переживаю.       — Кастиэль...       — Не включай заднюю, — отрезает он. — Это только вызовет подозрения. Если он решит, что ты за мной следишь, ему самому не захочется копаться в этом деле.       — Ты всё продумал.       Кастиэль делает ленивый жест рукой, продолжая сжимать бутылку пива. Улыбается. Да, он всё продумал. Вряд ли кто-то из команды вообще должен был узнать о сверхъестественном. Тем более — Морган. Но с того самого дня, как он вошёл в участок с манжетой на ноге, он знал: придётся играть в долгую. Думать на шаг вперёд. Он хотел сохранить свою работу, свою жизнь — и понимал, что нужно будет всё продумывать.       — Есть ещё кое-что, Морган.       — Да?       — Ты скоро станешь отцом.       Лицо Моргана непроизвольно озаряет улыбка, полная теплоты, но почти сразу её сменяет тень тревоги. Он кивает:       — Да...       — Охота — это не просто опасно. Даже с условным прикрытием ФБР. Так что... давай я буду тем, кто рискует, ладно? Я лучше знаю, с чем имею дело. Пусть ты и старше по званию, но не в этом, — голос Кастиэля становится тихим, почти тяжёлым.       Морган колеблется, но потом всё же кивает.       — Тебя ждут дома? — спрашивает Кастиэль. — Я не знаю, как ты, а я сейчас мечтаю просто рухнуть в кровать. Хочешь, вызову тебе такси?       Морган мотает головой:       — Она уехала к родителям на выходные. А у меня к тебе ещё много вопросов... когда похмелье пройдёт.       Кастиэль смеётся. Несмотря на то, что мир Моргана необратимо изменился, он рад, что вернул друга. Рад, что может, наконец, говорить правду. Пусть даже только одному человеку.       — У меня есть гостевая комната.       — То, что надо, — произносит Морган, потирая глаза.       Кастиэль аккуратно застилает постель, достаёт из шкафа запасное одеяло. Он бросает взгляд на Дерека: тот молча стоит у дверей, будто собирается лечь, но не может решиться. Он выглядит не просто уставшим — измотанным. Из-за алкоголя и того, что разум был вынужден мгновенно принять совершенно новую реальность. У Новака хотя бы было немного времени, чтобы всё переварить, а на Моргана правда обрушилась как лавина — внезапно.       — Спокойной ночи, Морган, — говорит Кастиэль, разворачиваясь, чтобы уйти в свою комнату.       — Кастиэль, подожди.       — Да?       — Прости.       Кастиэль замирает в дверях.       — За что?       — Ты прошёл через это один. А мы... мы даже не были рядом. Не по-настоящему.       Морган смотрит на него внимательно, и в его глазах искреннее раскаяние.       — Не стоит, — тихо отвечает Кастиэль. — Вы меня спасли. Все вы, — он слабо улыбается: — Если ради этого мне пришлось кое-что скрыть... пусть. Главное, что я выжил.

***

      — Кастиэль. Проснись прямо сейчас!       Подушка исчезает из-под его головы, и он громко стонет — мир начинает кружиться, даже с закрытыми глазами.       — Что?..       — Дин Винчестер сбежал прошлой ночью из камеры смертников в тюрьме строгого режима. На записях с камер наблюдения по коридорам ходила рыжеволосая девушка. Ты что-то знаешь, ведь так?       Кастиэль открывает глаза и видит перед собой разъярённое лицо Морган. Адити не помогает ситуации — она радостно запрыгивает на кровать и начинает облизывать его лицо. Он снова стонет и отталкивает её вслепую. Та повизгивает, но подчиняется.       Кастиэль глубоко и протяжно вздыхает, но Морган просто ждёт.       — Я собирался тебе сказать, что, возможно, стоит обратиться за помощью к Дину, — произносит он наконец. — Я не думал, что Анна так быстро начнёт действовать.       — Анна? Ты про ту рыжеволосую девушку? Кто она?       — Та, кого ты забыл вписать в свой список вопросов, — отвечает он и морщится — от того, что собирается сказать, и от собственного утреннего дыхания. — Она ангел. Хотя, на твоём месте я бы не радовался. Ангелы... часто оказываются засранцами. С крыльями. Могущественными засранцами, — добавляет он. — Она прилетела и вытащила его. Буквально.       На лице Морган мелькают тени расчёта — он что-то быстро прикидывает в уме.       — Она знала, что Винчестер держит тебя в плену.       — И не сделала ничего, — подтверждает Кастиэль. — Можно я сначала просто... прополощу рот и выпью кофе? А потом продолжим.       — Ладно.       Морган разворачивается и уходит, не говоря ни слова. Кастиэль роняет голову обратно на матрас. Рядом снова раздаётся жалобное поскуливание — Адити. Ей нужно на улицу.       Новак ополаскивает рот, натягивает спортивные штаны и на босую ногу надевает кроссовки. Потом выводит Адити на прогулку. Вернувшись, сбрасывает обувь у входа и замирает в гостиной.       Почему Анна так быстро вытащила Дина?       Кастиэль решает начать с самого весомого аргумента. Он садится за кухонный стол и наблюдает, как Морган варит кофе в тесной кухне. Кастрюля, в которой раньше лежал телефон для разговоров с Дином, теперь стоит пустая на холодильнике.       — Он нам нужен. Мы с тобой не охотники. У нас нет ни нужных связей, ни снаряжения, чтобы справиться с серьёзным сверхъестественным делом вроде гнезда вампиров. А он с таким сталкивался. Бесчисленное количество раз. Насколько я знаю, он уже мог работать над этим делом, потому что этим и занимались братья Винчестеры — расследовали крупные дела.       Морган задаёт не тот вопрос, который Кастиэль ожидал:       — Значит, ангелы?       — Эм... да. Ангелы и демоны.       Морган ставит кружку кофе перед Кастиэлем.       — Ты сказал, что Винчестеры многое пережили. Если у Дина в друзьях ангел — на то, видимо, была веская причина.       Кастиэль глубоко вдыхает, подбирая слова. Он начинает объяснять, что ангелам нужны сосуды. Потом возвращается к Мэри Винчестер и тому, как её смерть повлияла на её сыновей. Когда он доходит до момента, где Дин попал в ад, Морган смотрит на него с недоверием. А Кастиэль ведь даже не начал говорить о Люцифере. На этом месте Морган только фыркает, но не перебивает. Однако когда разговор доходит до падения Сэма в ад — и его возвращения — он становится серьёзным. Ради его же душевного спокойствия Кастиэль опускает подробности того, как именно это произошло.       — И ты уверен, что всё это... реально?       — Анна... Я даже не знаю, как это описать, — Кастиэль хмурится, чувствуя, как в нём поднимается раздражение. — Она вернула меня назад. Заставила снова увидеть те события. Дин попросил её помочь мне понять, и она... просто показала. Показала всё. Я понимаю, насколько невероятно это звучит, но ты сам видел монстра на складе — и я его тоже видел. И я знал, что он настоящий.       — Но это всё ещё не доказательство.       — Другой охотник, с которым я говорил, поверил, — произносит Кастиэль.       — А теперь Дин на свободе, — Морган допивает кофе. — Ты собирался встретиться с ним один?       Кастиэль замолкает. Он понимает, к чему всё идёт, но всё равно кивает:       — Да.       — Знаешь, Кастиэль, для умного парня ты иногда ведёшь себя как полный идиот.       Кастиэль моргает. У него слишком сильное похмелье, чтобы обижаться.       — Я знаю правду о Дине, — продолжает Морган. — Я даже могу закрыть глаза и не арестовывать его. Потому что ты прав — он нам действительно нужен. Но ты собрался встретиться с человеком, который похитил тебя, держал в плену восемнадцать месяцев и, как минимум, принуждал к сексу? С этим человеком? Да даже если бы он спас сотни людей или весь чёртов мир — мне плевать. Подходить к нему — это безумие, Кастиэль. Чистой воды безумие. Он, в лучшем случае, сломан. А, может, и вовсе спятил. И знаешь, что особенно глупо? Что у тебя есть другой выбор — я.       Кастиэль опускает взгляд, разглядывает поверхность стола, и только потом тихо произносит:       — Я хочу его увидеть.       Морган с силой хлопает ладонью по столу. Звук резкий, глухой. Кастиэль вздрагивает и вскидывает взгляд. Но Морган не злится — в его глазах не ярость, а мольба.       — Не делай этого с собой.       — Морган... я должен. Это не так просто, и ты это знаешь.       Кастиэль смотрит на Моргана прямо, без тени колебания. В его взгляде — решимость, которую нельзя спутать ни с чем.       — Может, он и не воплощение зла, — Морган морщится, как будто каждое слово даётся ему с трудом, — но он всё равно опасен. Особенно для тебя. Я сказал бы то же самое любому, кто был в паре с героем войны.       Сравнение звучит немного комично — если не считать почти открытого признания в том, насколько глубокой и запутанной была связь между Кастиэлем и Дином.       — Теперь мне стало понятно, почему ты так по нему убиваешься. Ты правда считаешь его героем, да?       — А разве он не герой? — спокойно спрашивает Новак.       Дерек хмурится.       — Дин сломан, возможно, навсегда... но я не хочу от него отказываться, Морган. Пожалуйста, пойми меня.       Морган постукивает пальцами по столу. Затем говорит:       — Ты сам сказал, что мы партнёры. Значит — во всём. Если ты правда говоришь, что вытащил его, чтобы он помог нам...       Удар по больному. Ни обвинения, ни упрёка — просто факт. Но от этого не легче.       — Да, — вздыхает он. — Только ради дела.       К счастью, Морган не торжествует. Он просто спрашивает:       — Где встреча?

***

      Мотель «Бернард» вполне соответствует тому, что Дин называл типичным местом, где останавливаются Винчестеры. Обшарпанный, с облупившейся краской, дешёвыми занавесками и странной тематикой. На этот раз — собачьей.       Чтобы не вызывать подозрений, Кастиэль забронировал номер под вымышленным именем и расплатился наличными. Управляющий, живущий в пристроенной сбоку квартирке, даже не попросил удостоверение личности. Кастиэль на секунду задумывается, что тот подумал о двух мужчинах в костюмах, снимающих один номер с одной кроватью, но решает не обсуждать это с Морганом.       Свободных номеров нет. Последний уже занят. Кастиэль настаивает, чтобы они подождали — хотя бы четыре дня, прежде чем назначать встречу. Ему неизвестно, сколько времени понадобится Дину, чтобы добраться сюда. Более того — он даже не знает, куда именно Анна его отправила после того, как вытащила из камеры.       — Ты нервничаешь, — говорит Морган.       Кастиэль поднимает на него взгляд:       — Ты так думаешь?       Это неправильный ответ, потому что Морган сжимает ремень своей сумки сильнее. Удивительно, но к кобуре он не тянется.       — Я могу пойти один, — произносит он. Уголки его рта дёргаются. — Он ведь не убийца, да? Значит, стрелять сразу не станет.       — Нет, но он может сбежать. Морган, всё будет хорошо. Честно.       — Я ему не доверяю, — говорит Морган. И это звучит странно, учитывая, что секунду назад он признал: Дин вряд ли откроет огонь без причины. — Когда дело касается тебя, — добавляет он.       Кастиэль опускает взгляд, затем смотрит в сторону дальнего конца мотеля.       — Ты был прав, Морган. Я говорил с ним почти восемь месяцев, прежде чем он сдался, — и он скучал по Дину. До сих пор скучает. То, что он смог идти дальше, не отменяет этого. — Дин сломан, но он не причинит мне вреда.       Морган тяжело выдыхает, почти со стоном. Но, к удивлению Кастиэля, не говорит ни слова в ответ на это последнее признание.       — Пошли.       Морган выполняет просьбу, которую Кастиэль озвучил заранее, — остаётся примерно в двадцати футах позади и вне поля зрения, когда тот подходит к нужной двери. Табличка с номером «146» выцвела. Новак едва заметно дрожит — и радуется, что Морган стоит слишком далеко, чтобы это увидеть.       Дверь открывается.       Дин почти не изменился. Всё тот же худощавый, жилистый силуэт. Прямая спина. Он сразу встречает взгляд Кастиэля — твёрдо, без колебаний. Но в следующую секунду его выражение меняется: в глазах вспыхивает узнавание, за ним — смесь надежды и острого, обжигающего отчаяния. Он чуть открывает рот, будто хочет что-то сказать, но внезапно отшатывается, взгляд скользит через плечо Кастиэля. Правая рука, до этого скрытая, делает резкое движение.       Кастиэль узнаёт этот жест — Дин поднимает пистолет, который держал опущенным.       — Дин, подожди. Всё в порядке. Он знает, — быстро говорит Кастиэль.       — Я не собираюсь тебя арестовывать, — раздаётся голос Моргана из-за спины. В его тоне — спокойствие, но в нём слышится и сожаление.       Дин не отвечает сразу. Несколько секунд он просто смотрит на Моргана. На его лице каменная маска. Потом он произносит:       — У меня «Глок» в левой руке. Не взведён. Уберу, когда войдёте. Стрелять не собираюсь.       Он отступает в сторону, открывая проход.       Кастиэль оборачивается, чтобы убедиться, и Морган сразу кивает. Оба вооружены, но Морган даже не тянется к кобуре. Пока всё идёт нормально.       Кастиэль заходит первым. Внутри — стандартный номер: две кровати «квин-сайз», тумбочка, тусклая лампа. На одной из кроватей лежит сумка, наполовину расстёгнутая. Виднеется одежда — и, возможно, оружие. Комната тесная, и Кастиэль понимает: где бы он ни стоял, до Дина не больше двадцати футов от него. Мысль об этом вызывает лёгкое головокружение.       Морган входит следом. Кастиэль наблюдает, как Дин демонстративно показывает оружие, держа палец вдоль ствола. Потом аккуратно кладёт пистолет на шаткий столик у стены. И отходит — ближе к Кастиэлю, дальше от Моргана. Дерек в ответ оставляет руки свободно опущенными по бокам.       Кастиэль сосредотачивает взгляд на Дине. Тот отвечает ему тем же — внимательно, с лёгкой настороженностью. Но в глазах всё ещё остаётся знакомая мягкость. Он молчит и просто стоит, ожидая.       Страх и тоска захлёстывают Кастиэля, а в следующий миг им полностью овладевает импульс. Он делает шаг вперёд и обнимает Дина: одной рукой обвивает талию, другой — перехватывает его руку, ладонь ложится на спину. Дин замирает на секунду, будто не верит в происходящее, а затем издаёт тихий, сдавленный звук боли — и осторожно поднимает руки. Его объятие почти неощутимо, лёгкое, как дуновение, но он прижимает лицо к шее Кастиэля и делает глубокий вдох, будто старается запомнить его запах. Кастиэль ощущает оружейное масло и лёгкий аромат пота — знакомые, до боли живые детали.       Его тело внезапно переходит в состояние полной боевой готовности. Он остро осознаёт, что держал Дина в объятиях обнажённым — и наоборот. Что в последний раз, когда они прикасались друг к другу вот так, всем телом, это было в том самом мотельном номере, после секса. Тогда Дин поцеловал его на прощание. У Кастиэля сильно колотится сердце, и он не может понять, возбуждён он или нет, но тело напряжено, как оголённый провод. Он не знает, отстраниться или... прижаться крепче, впитать тепло Дина, пока оно рядом.       Но Дин первым делает шаг назад.       Кастиэль отпускает его.       Дин слабо улыбается:       — Рад видеть тебя целым.       Кастиэль неуверенно кивает:       — Да. Я тоже рад тебя видеть.       Морган, будто почувствовав напряжение, ставит сумку на одну из пустых кроватей:       — Мы принесли документы.       Это немного разряжает обстановку — Дин расслабляется, хоть и ненамного.       — Да, я тоже кое-что захватил. Я не был уверен, с чем именно у вас проблемы, но предположил, что это одно из двух или трёх дел, которые остались открытыми, когда меня взяли. Так что я собрал всё по ним, — он кивает на чехол от ноутбука, в карман которого напиханы старые папки.       — Это серия гнёзд вампиров, — произносит Кастиэль. — Ты в курсе? Я помню, ты что-то упоминал об этом... ну, по телефону.       Дин моргает — возможно, удивлён, что Кастиэль вообще вспомнил об их разговорах.       — Да. Вайоминг, ещё несколько штатов на западном побережье, потом они двигаются ближе к Среднему Западу? Убивают с десяток человек и исчезают?       — Именно. Что тебе удалось выяснить? — спрашивает Кастиэль.       Оказывается, Дин знает куда больше, чем можно было бы подумать. Он в курсе, что у вампиров есть лидер — связанный парой, за которым на данный момент следует около семидесяти особей. Он не уверен в численности отдельных групп, но сам уничтожил две из них полностью, что дало в общей сложности шестнадцать убитых вампиров.       Кастиэль воспринимает это спокойно, а вот Морган откровенно удивлён. Он помнит, насколько тяжело им было справиться даже с двумя — с их нечеловеческой силой и скоростью. Дин, похоже, замечает его реакцию и сразу начинает объяснять, как можно использовать солнечный свет и кровь мертвеца, чтобы замедлить их.       Точной схемы перемещений у него нет — несмотря на все старания, он так и не нашёл чёткого паттерна. Однако он уверен: лидер вампиров не просто направляет группы, а координирует их действия. Сам Дин чаще всего прибывает уже после первых жертв — одной-двух. Иногда ему удаётся уничтожить гнездо, если успевает приехать вовремя.       — Это и хорошо, и плохо — что твой друг убил его партнёра, — объясняет Дин. — Лидер теперь будет действовать импульсивно, потеряет осторожность. Но и станет опаснее. Вампиры связываются на всю жизнь. Моя первая задача — найти Джеймса и охотников, что ему помогали. Нужно собрать как можно больше информации, прежде чем переходить к плану по уничтожению лидера. Как только мы это сделаем, остальные гнёзда, скорее всего, развалятся или станут гораздо проще для охоты. У вампиров плохой самоконтроль, если они не древние. Это делает их уязвимыми.       — Ты правда думаешь, что справишься с ними? — спрашивает Морган с сдержанным выражением лица.       — Думаю ли я, что смогу довести дело до конца? — Дин пожимает плечами. — Да, наверное. У меня бывали и посложнее случаи. Хотя... никогда не знаешь, что упустишь. Или где ошибёшься.       За последний час, пока они обмениваются информацией и объяснениями, он заметно меняется. Его движения становятся уверенными, голос — твёрдым. Кастиэль видит, как его разум работает над головоломкой, пугающе похоже на то, как работают его коллеги, когда берутся за новое дело. Те две короткие поездки, в которые Дин раньше брал его с собой, едва ли можно было назвать настоящей охотой — по крайней мере, в представлении Кастиэля. Тогда всё уже было решено заранее. Сейчас же он видит охотника — внимательного, сфокусированного, полностью вовлечённого в процесс.       — Риск есть, — продолжает Дин. — Но он есть всегда. Этих кровососов надо обезглавить. И если вы вдруг заметите что-то странное — или получите свежие данные о вампирах — сразу сообщайте.       Кастиэль достаёт из кармана заранее подготовленный одноразовый телефон и протягивает его Дину. Ему приходится сдерживать дрожь, когда их пальцы касаются друг друга.       — Спасибо, — тихо говорит Дин и на мгновение встречается с ним взглядом.       — Я принял те же меры предосторожности, что и в прошлый раз, — произносит Кастиэль. Морган шевелится на кровати — он, по сути, настоял, чтобы Кастиэлю досталось кресло у стола. — Мой номер уже сохранён. Я позвоню, если узнаем что-то ещё.       Дин кивает и убирает телефон в карман джинсов.       — Морган, ты не мог бы оставить нас на пару минут? — спрашивает Кастиэль, понимая, что, возможно, просит слишком много.       Морган долго смотрит на него, потом переводит взгляд на Дина:       — Попробуешь что-то вытворить — убью.       — Хорошо, — просто отвечает Дин.       Морган выходит, не сказав больше ни слова. Он оставляет дверь приоткрытой.       — Прости, — говорит Кастиэль, как только слышит почти захлопывающийся дверной косяк.       Дин моргает.       — За что?       — За то, что вернул тебя в эту жизнь. Я не спросил. Нарушил своё обещание — оставить тебя в тюрьме.       На лице Дина появляется знакомая, чуть насмешливая улыбка.       — Ну, технически ты ничего не обещал. Ты просто... оставил меня там, — он разводит руками. — Что, по правде говоря, было правильным решением. Нет, Кас, не извиняйся. Я понимаю. Я охотник. Всегда был и остаюсь им.       Кастиэль кусает губу.       — Я не приходил к тебе... Не мог...       — Кас, не надо, — тихо произносит Дин.       — Дело не в том, что я не забочусь о тебе, — снова пытается сказать Кастиэль. В груди всё сжимается.       — Я рад, что ты пошёл дальше, хорошо? — в глазах и в словах Дина отражается искренность. — Это значит, что ты исцеляешься. А больше всего на свете я хочу, чтобы ты был здоров и счастлив.       Кастиэль опускает взгляд на свои руки.       — Спасибо.       — Я не причиню тебе вреда, — добавляет Дин. — Я знаю, что у меня есть только слово, которое я могу тебе дать, но я обещаю, что не сделаю этого снова. Я... у меня был психолог, типа того, в тюрьме. Я хотел привести голову в порядок, чтобы никогда... никогда не повторить то, что сделал с тобой.       Кастиэль поднимает глаза, удивлённый.       — Ты ходил к терапевту?       — Да.       — Это... это хорошо, Дин. Я рад за тебя.       Эта новость будто запускает в нём целую цепную реакцию. Дин добровольно пошёл к специалисту. К квалифицированному человеку, который, вероятно, слышал всё. Кастиэль не может не задуматься, о чём они говорили, к каким выводам пришли. Даже в тюрьме действует врачебная тайна. Терапевт может рассказать только самое общее о содержании сеансов.       — Кас. Мне пора. Нужно начать работать, — немного нерешительно улыбается Дин.       Кастиэль чувствует укол разочарования, сам толком не понимая, почему. Он ведь сам исчез почти на год, сам вычеркнул Дина из своей жизни. Так почему теперь ему так трудно отпустить его снова?       — Тебе нужна сумка или я могу... — спрашивает Дин.       — Возьми, — отвечает Кастиэль, качая головой.       Дин поднимается, и, следуя социальному сигналу, Кастиэль делает то же самое. Он обнаруживает, что просто смотрит на Дина, замечая больше деталей. На его виске есть новый шрам, светлый и едва заметный. Его волосы короче, чем когда-либо. Несколько дней щетины — раньше он всегда был почти гладко выбрит. А в его глазах есть тяжесть. Тот свет и счастье, которые Кастиэль видел каждый раз, когда Дин возвращался с охоты, теперь отсутствуют. Он рад видеть Кастиэля, это очевидно, но есть некая сдержанность, ожидаемое расстояние.       Не зная, что сказать — да и стоит ли вообще — Кастиэль поворачивается, чтобы уйти.       Когда его рука уже на дверной ручке, Дин говорит:       — Спасибо, что улыбнулся.       Кастиэль оборачивается, смущённо улыбается, будто по инерции, и просто кивает. Дин слегка склоняет голову, но без улыбки.       На улице прохладно и темно.       Морган стоит у стены, прислонившись плечом к кирпичу.       — Готов ехать? — спрашивает он, намного мягче, чем Кастиэль ожидал.       — Да.       Они садятся в машину — Кастиэль занимает переднее сиденье. Он ощущает, как тело, наконец, расслабляется. Вся встреча прошла на адреналиновом фоне, и только теперь он понимает, насколько он вымотан. Обычно такие всплески — часть работы, не личной жизни. Сейчас, когда дверь мотеля захлопнулась, а Морган поворачивает ключ в замке зажигания, Кастиэль чувствует, как его накрывает привычная усталость.       — Ты подслушивал? — спрашивает он, когда машина останавливается на красный свет.       — Немного, — признаётся Морган. — Но только чтобы убедиться, что всё в порядке.       Кастиэль кивает, закрывая глаза.       — Мне нужен тот телефон, — добавляет Морган. — Номер, который ты запрограммировал для Дина.       — Зачем? Ты мне не доверяешь?       Челюсть Моргана сжимается.       — Я беспокоюсь, — что, конечно, не является ответом, но в каком-то смысле — «да».       Кастиэль заранее всё продумал, и он уже выучил номер Дина наизусть. Он может взять другой телефон для общения с Дином.       — Ладно.       — Кастиэль. Сделай мне одолжение. Воспринимай это как возможность попрощаться, а не как привет.       К его собственному удивлению, он смеётся. Даже не совсем понимает, почему. Сколько бы раз Морган ни просил, Кастиэль так и не может сказать «прощай».

***

      Кастиэль получил официальное уведомление о побеге Дина лишь спустя тридцать шесть часов после самого происшествия — жест вежливости по отношению к бывшей жертве. Но само расследование попало к нему в руки только через неделю, вероятно, потому что предполагали, что Дин скрывается в лесах, пытаясь выбраться.       Дело взяли под контроль федеральные маршалы, но Кастиэль почти уверен: Дина в ближайшее время не поймают. Он слишком долго успешно избегал правоохранителей, расследуя дела, чтобы теперь так просто попасться. Если Дин не хочет быть найденным — его не найдут. Тем более, на его стороне есть магия, пусть и в небольшой степени, да и теперь он знает немного больше о делах, в которых замешан. А если его и поймают — Анна всегда сможет вытащить его снова.       Несмотря на страх перед тюрьмой, Дин сумел выжить. Кастиэль задумывается, предпринял ли он какие-то особые меры предосторожности. Скорее всего — да. Он на это надеялся с того самого момента, как узнал, что Дин сам сдался полиции. И верит, что даже если не ради себя, Дин сделал это хотя бы ради него.       Федеральный маршал, ведущий дело, проконсультировался с отделом поведенческого анализа. Больше Кастиэль ничего не знает; Морган только сказал, что сомневается в успешной поимке Дина.       Потому Кастиэль искренне удивляется, увидев за своим столом незнакомую блондинку.       — Могу я вам помочь? — спрашивает он, останавливаясь перед своим рабочим местом и ставя на стол завтрак с маффином.       — Маршал Эванс, — представляется женщина. — Я в составе группы, работающей по делу Дина Винчестера.       — Понятно.       — Я хотела бы узнать ваше мнение по нескольким вопросам, — добавляет она, приподнимая бровь.       У Кастиэля нет веских причин отказываться.       — Конечно. Перейдём в переговорную? — он кивает в сторону соответствующего кабинета.       Маршал Эванс идёт первой. Она полевой агент — пусть на ней строгий костюм, но обувь явно рассчитана на бег, а одежда сидит достаточно свободно, чтобы не мешать движениям. В руках у неё кейс, который она аккуратно кладёт на стол в переговорной. Садится. Кастиэль занимает место через один стул от неё, складывает руки и спокойно ждёт.       — Понимаю, что для вас это может быть непросто, — начинает она.       — Лучше сразу к делу, — перебивает Кастиэль. — Мне не нужно сочувствие. Я не сомневаюсь в вашей искренности, но в этом нет необходимости.       — Хорошо. Тогда скажу прямо: я знаю, что вы предприняли меры, чтобы скрыться. Как вы думаете, он попытается снова вас похитить?       Кастиэль качает головой. Он задаётся вопросом, видела ли она запись их последней встречи. Когда маршалы убедились, что Дин покинул район — хотя до сих пор не могут понять, как ему это удалось — они начали копаться в его прошлом.       — Нет, не думаю. Он искренне сожалел о содеянном. Он бы не сдался, если бы не раскаивался.       — У нас есть ордер на прослушивание ваших телефонов — на случай, если он решит вам позвонить, — говорит Эванс. — Говорю вам об этом из вежливости.       Кастиэль кивает.       — Я ожидал этого.       Маршал открывает кейс.       — Дин приехал в участок на угнанной машине. При нём не было ни документов, ни кошелька. Только три предмета. Думаю, он взял их с собой намеренно. Хотела бы показать вам их — возможно, вы сможете что-то прояснить?       — Показывайте.       Она достаёт фотографию ключей.       — Ключи от его «Импалы», выпуска 1967 года.       — Знаете, почему он их взял с собой? Он ведь был не на ней.       Кастиэль знает. Дин оставил ему эти ключи — на случай, если он всё же захочет забрать машину. Но говорить такое нельзя, поэтому он молча качает головой. Следующее фото — снимок Сэма. Немного размытый, но на нём Сэм улыбается и выглядит здоровым. Должно быть, сделан до испытаний.       — Это его брат. Больше ничего сказать не могу.       И наконец — последняя фотография. Кастиэль опускает взгляд... и замирает. Дрожащей рукой он берёт глянцевое изображение. Вторая рука невольно тянется к лицу — сначала к губам, потом к глазам, которые предательски наполняются слезами. Он вытирает их, глубоко вдыхая, пытаясь вернуть себе самообладание, которое уже уплыло. И всё это — перед посторонним человеком.       — Это для вас что-то значит, — мягко произносит она.       На снимке — его сад, залитый солнечным светом. Яркие краски: жёлтые, красные, зелёные — всё живое, ухоженное. Сорняков нет. Даже те уголки, что он когда-то не успел доделать, теперь завершены — дорожки, вымощенные плиткой по его собственному плану, аккуратные и законченные. Стены, которые он сам строил, чтобы сад был многоуровневым, теперь укреплены.       — Да, — тихо отвечает он. — Это мой сад. Когда Дин позволил мне выходить на улицу, я начал обустраивать пространство. Превратил его в настоящий сад. Я сбежал в конце зимы, ближе к весне, так и не успев увидеть его цветущим, — он поднимает глаза: — Он ухаживал за ним. Это фото, должно быть, сделано в разгар лета.       — Ваш сад... в том бункере, где он вас держал? — уточняет Маршал Эванс.       — Да.       — И вы до сих пор не знаете, где он находится?       — Где-то в Канзасе, — пожимает плечами Кастиэль. Он аккуратно возвращает фотографию на стол. — Больше — нет, не знаю.       — Спасибо. Это даёт мне хорошую зацепку.       И, что удивительно, действительно даёт — хотя Кастиэль и не рассчитывал, что эта встреча принесёт хоть что-то полезное. Если Дин заботился о саде и взял его фотографию с собой в тюрьму, значит, он по-прежнему привязан к тому месту. Даже после того, как Кастиэль сбежал. Он вернётся туда. Это — отправная точка, зацепка для маршалов.       Кастиэль кивает, чувствуя неприятную тяжесть под ложечкой. Он переживает за безопасность Дина. Бункер — это его дом, его опора. Он, конечно, сможет выжить и без него, но это будет гораздо сложнее. К тому же, там хранится целая коллекция артефактов, связанных с потусторонним.       — Это всё, что вам было нужно?       — Да. Спасибо. Хорошего дня, агент Новак.       Он не смотрит ей вслед, когда она уходит. Но всё же жалеет, что она не оставила фотографию.       Поздно ночью Кастиэль берёт запасной телефон и пишет короткое сообщение: «Это К. Они ищут бункер. Удали это сообщение».       Ответ приходит почти сразу, как будто Дин ждал: «Спасибо, Кас».       Кастиэль на мгновение медлит, прежде чем нажать «удалить».

***

      Прошло две недели. Кастиэль дома. Впрочем, как и вся команда — все восстанавливаются после последнего дела. Обошлось без травм, но случай был тяжёлый: похищение ребёнка. Никто толком не спал. Всё закончилось благополучно, и когда они, наконец, вернулись, Хотчнер просто махнул рукой и дал всем два дня выходных. Каждый разошёлся по своим углам.       Первый день Кастиэль провёл в постели — спал, ел, снова спал. Рядом устроилась Адити, свернувшись калачиком. Её тёплая шерсть была как дополнительное одеяло, и он даже включил кондиционер посильнее на ночь, чтобы не было слишком жарко.       Сейчас — рассвет второго дня. Кастиэль уже не спит.       Адити тихо скулит у двери, просясь на улицу. Кастиэль вздыхает, нехотя поднимается, одевается и выводит её. С собакой больше хлопот, особенно при такой работе, но он всё чаще ловит себя на мысли, что она — его якорь. Кто-то, кто ждёт его дома. Кто-то вне работы, постоянный, надёжный. Адити теперь не так вовлечена в его жизнь, как раньше, но продолжает оставаться важной частью. Сосед, к примеру, называет её «незаменимой». Она с радостью съедает всё, что Кастиэль роняет на пол, а поднять он уже не всегда может — бедро даёт о себе знать. К тому же, Адити научилась приносить мелочи по команде — вроде пульта от телевизора. Это не то, что Новаку особенно нужно, но забавно, и ему нравится, что Адити может быть полезна не только ему.       На кухне, в керамическом горшке с ложками, лежит новый телефон.       Кастиэль садится за стол, устремляет на него взгляд. Дин не присылал никаких сообщений, не делился новостями. Морган сейчас держит при себе основной телефон. И Кастиэль вдруг задумывается — знает ли Дин об этой негласной борьбе за контроль?       Он встаёт, подходит к горшку и достаёт из него телефон. Включает. Теперь он не регистрируется на местных вышках — все следы его активности будут стёрты ещё до окончания звонка. Кастиэль не повторяет ошибок дважды.       Обычно.       Он набирает номер.       — Алло? — голос Дина звучит так же, как всегда, до боли знакомо.       Кастиэль опускается на пол, закрывает глаза.       — Алло? — в голосе Дина начинает слышаться раздражение.       — Привет, Дин.       Долгая пауза.       — Привет, Кас. Что-то случилось? Есть новости по делу?       Кастиэль делает глубокий вдох.       — Нет, у меня пока ничего. А у тебя?       — Нашёл кое-какие следы. Пока разбираюсь, двигаюсь по ним. Ещё отыскал двоих, кто выжил из группы Джеймса — твоего знакомого. Они не сдались, просто отступили, чтобы всё обдумать. Но... Джеймс не выжил.       — Чёрт, — выдыхает Кастиэль. — Надо было поехать с ним. Подстраховать.       — Это не твоя работа, — отвечает Дин. — Ну, не совсем твоя.       — Разве?       — То, что ты делаешь — важно. А Джеймс был охотником. Он знал, на что идёт. Не вини себя, Кас. Такое случается.       Кастиэль тяжело вздыхает.       — Слушай, Кас... а почему Морган тебе сам об этом не сообщил?       — Когда ты ему рассказал?       — Вчера.       — Значит, просто не успел, — отвечает Кастиэль, надеясь, что это правда. Они довольно быстро договорились: никаких разговоров об охоте и Дине, кроме как лично и в безопасном месте. — Он забрал у меня тот запасной, запрограммированный телефон.       — Он не хотел, чтобы ты общался со мной, — это не вопрос, а утверждение.       — Он... переживает. Но он ошибается.       — Не знаю, Кас... Не пойми меня неправильно, мне нравится разговаривать с тобой, слышать твой голос. Но я понимаю, почему он не хотел этого.       Кастиэль улыбается, встаёт на ноги. Он чувствует себя более уверенно.       — Ну, это мой выбор.       — И мой тоже, — добавляет Дин, скорее напоминая, чем подтверждая.       — Ты хочешь сказать, что я не должен тебе звонить, Дин?       Дин тяжело выдыхает.       — Нет, конечно нет. Просто... ты знаешь. Я хочу, чтобы с тобой всё было хорошо.       — Я сам знаю, что для меня лучше, — немного резко отвечает Кастиэль, скорее думая о Моргане, чем о Дине.       — Я знаю, — тихо говорит Дин.       Наверное, он вспоминает все те моменты, когда забирал у Каса право на выбор. Кастиэль сжимает челюсти и, сглотнув, пытается собраться с мыслями.       — Я не хотел грубить.       — А стоило бы, — шепчет Дин.       Кастиэль молчит почти целую минуту, размышляя.       — Я хочу начать с чистого листа, Дин. Я не забыл прошлое, но я не хочу всё время возвращаться к нему, не хочу постоянно на нём зацикливаться. Ты сдался и позволил им отправить себя на смертный приговор. Ты изменился. И я не хочу... наказывать тебя за то, что ты изменился.       — Боже, Кас. Ты что, пытаешься стать святым или что? — Дин смеётся, но в его смехе чувствуется боль.       Кастиэль немного хмыкает.       — Нет. Это не только ради тебя, Дин. Это и ради меня тоже.       Дин глубоко вздыхает. Его дыхание сбивается, и он несколько раз пытается что-то сказать, прежде чем наконец отвечает:       — Хорошо.       — Где ты сейчас? Что будешь делать, когда закончишь то, чем занимаешься?       — Теннесси. Может, вернусь домой — зависит от того, какие улики найду. А что?       — Можешь ли ты приехать сюда? Увидеть меня?       На другом конце на мгновение воцаряется тишина.       — Зачем?       — Я хочу увидеть тебя.       Дин смеётся, ошарашенный.       — Зачем? — повторяет он.       Хороший вопрос. Кастиэль решает быть честным.       — Не знаю. Просто... хочу. Так ты можешь? — он чувствует себя подростком, уговаривающим парня прокрасться к нему домой.       — Да. Если ты уверен. То есть, может что-то случиться — у меня, у тебя тоже... Так что, да. Просто, эм, дай знать. Дай мне пару дней, чтобы добраться, ладно?       Кастиэль кивает, хоть и смотрит в пустоту.       — Понял. Напиши мне, когда будешь ближе. Если я не отвечу в течение суток — значит, мне пришлось уехать с группой. В этом случае возвращайся в бункер.       Он понимает, что звучит скорее как начальник, чем как друг, но так он привык решать вопросы логистики.       Но Дин звучит облегчённо:       — Принято.       — Пока, Дин.       Тихое:       — Пока, Кас, — и короткий звуковой сигнал окончания звонка.       Кастиэль выключает телефон, убирает его обратно в глиняный горшок и ставит горшок на верх холодильника. Затем садится у окна и даёт тревоге разлиться по телу.       Откуда это желание — увидеть Дина? Поговорить с ним? Быть рядом?       Сейчас это кажется нелогичным, но ведь всегда было так. Даже когда Дин не верил, что он придёт к нему в тюрьму — хоть на одну, последнюю встречу — Кастиэль ни на миг не сомневался, что пойдёт.       Да, ему нужно было закрыть гештальт. Но разве это единственная причина? Вряд ли. Просто он не может точно назвать другую. Сострадание? Привязанность? Он не хотел, чтобы Дин страдал. Он говорил ему не раз: да, ты ошибся, но ты не заслуживаешь наказания, которое сам себе выбрал. А когда Дин всё же настоял на своём — Кастиэль отпустил.       Теперь, когда он принял решение вернуть Дина в мир — почему не может снова исчезнуть? Почему не отпустит и не позволит Моргану заниматься делом без него?       Может, всё из-за одиночества? Он ведь расстался со Стефаном, и теперь будто по инерции возвращается к прошлому...       Но ведь он расстался со Стефаном, именно потому что не хотел повторения старого сценария.       Стефан стремился контролировать его — вмешивался в решения, пытался влиять на выбор, на образ жизни. А Кастиэль не был готов отдавать такую часть себя. Компромисса между ними не существовало.       Он снова возвращается мыслями к разговору с Дином. В тот момент он не придавал своим словам особого значения, но теперь, вспоминая их, понимает: возможно, всё изменилось тогда, когда он осознал, что больше не хочет наказывать Дина. Когда простил его? Может быть. А может, ещё раньше. Он ведь не раз говорил Дину, что тот не заслуживает тюрьмы.       Но теперь он уверен: Дин действительно изменился.       Он верил в это даже до того, как тот пришёл в полицию с повинной. Потому что видел — осознание вины у Дина было настоящим, глубоким, и он чувствовал: такого человека страх больше не толкнёт на те же поступки.       Хотя и тогда он был уверен — одного понимания мало. Обычно этого недостаточно, чтобы человек изменился по-настоящему. Особенно если он уже однажды перешёл черту.       Но Дин всегда был вне правил. Даже когда похитил его, даже несмотря на все тревожные поведенческие паттерны, он не вписывался ни в одну категорию. Ни в один архетип сталкера или похитителя. Он был... слишком личным, слишком неординарным. Почти иррациональным.       Иногда Кастиэль жалеет, что не может посмотреть записи Дина с терапевтом. Может, тогда он смог бы рационально объяснить себе, почему всё ещё чувствует себя в безопасности рядом с ним.       А может, стоит просто сказать себе: «Да пошло оно всё», как он и делает в последнее время.       Дин не был чудовищем тогда — и сейчас им не стал.       Кастиэль по-прежнему верит в это. Даже если не до конца верит в его способность справляться с собой.       Но всё это — лишь мысли вокруг да около. Вопрос-то остаётся прежним, прямым и простым: зачем он вообще хочет сохранить с ним связь?       Раздаётся стук в дверь. У Кастиэля замирает сердце от внезапного чувства вины. Он в панике проверяет, убрал ли телефон обратно в горшок, затем замирает, пытаясь восстановить самообладание.       Какого чёрта он прячет что-то — сразу после того, как, казалось бы, освободился от всех своих тайн?       Он открывает дверь.       На пороге стоит Морган, приподняв бровь:       — Можно войти?       — Конечно, — Кастиэль отступает в сторону. — Хочешь чего-нибудь? Кофе?       — Если у тебя есть хороший.       — У меня есть особый сорт, — отвечает Кастиэль и начинает рыться в кладовке. Слышит, как Морган усаживается за кухонный стол.       — Что-то случилось?       — Дин звонил.       Кастиэль не вздрагивает — он слишком хорошо натренирован, чтобы позволить себе такую реакцию. Вместо этого он просто замирает на секунду — как и сделал бы в любом другом разговоре — и говорит:       — С ним всё в порядке? Что-то новое?       Ладно, значит, он решил соврать.       — Всё нормально. Твой приятель-охотник, к сожалению, мёртв, но Дину удалось найти двух выживших. Сейчас он идёт по следу вампиров, пытается собрать улики до того, как они появятся снова.       Кастиэль медленно выдыхает, затем возвращается к кладовке и, наконец, находит заветный пакет с кофе. Начинает готовить — привычные движения действуют успокаивающе.       — Он сказал, как погиб Джеймс?       — Засада. Похоже, вампиры поняли, что на них вышли охотники.       Кастиэль ставит воду на плиту и засыпает молотый кофе в фильтр.       — А они знают, что за ними идёт ФБР? Даже не подозревая, с кем на самом деле имеют дело?       — Да, похоже на то. Мы ведь уже предполагали такое, но Дин согласился с нашей оценкой.       Судмедэкспертиза и маскировка улик почти не мешают охотникам — разве что помогают скрыть почерк преступления в медиа, а именно СМИ для них основной источник информации.       — Да, Дин... — Кастиэль осекается, потом, немного помедлив и не оборачиваясь, продолжает: — Он просил меня искать возможные охоты, пока я был с ним. Он собирал газеты со всей страны, следил за интернетом...       Морган молчит. Кастиэль заканчивает варить кофе, ставит кружку перед Морганом и садится напротив. Наконец, Морган спрашивает:       — Можно я задам личный вопрос?       Кастиэль слегка настораживается, но старается не показывать это.       — Конечно.       — Когда мы поймали его во время твоего похищения, Дин сказал, что вы — родственные души. Что он знал о тебе ещё до Вайоминга. Он говорил правду?       Кастиэль моргает. Такой вопрос он точно не ожидал услышать.       — Да, это правда.       — Что это вообще значит?       Кастиэль делает глоток кофе — скорее чтобы выиграть время и собраться с мыслями.       — Насколько я понял, это изначально был вопрос, который Сэм задал Анне. У Сэма были две родственные души — одна романтическая, Джесс, его погибшая девушка, и вторая — платоническая, Дин. Я не знаю, как именно выбираются родственные души... Похоже, ангелы просто узнают это.       — И ты был его романтической родственной душой?       — Да. Сэм был его платонической родственной душой. Вскоре после смерти Сэма Дин начал меня искать, но тогда решил не выходить на связь.       — Пока не увидел тебя в Вайоминге?       — Это вызвало у него какую-то инстинктивную реакцию, — объясняет Кастиэль. — Родственные души тянутся друг к другу, хоть и сохраняют свободу воли, — он делает паузу. — Я не говорю, что у Дина не было выбора, как реагировать. Он мог выбрать.       Морган медленно кивает, делая глоток из кружки:       — Думаешь, именно поэтому тебя к нему тянет?       Кастиэль медленно выдыхает:       — Вполне возможно.       — Но ведь у тебя есть свобода воли, — напоминает Морган.       — То, что я захотел поговорить с Дином наедине, — это был мой выбор, — в голосе Кастиэля появляется жёсткость. — Я не под гипнозом.       Морган морщится:       — Я так и не думал. Ну, по крайней мере, не в сверхъестественном смысле.       Кастиэль улавливает подтекст:       — Ты считаешь, что я до сих пор... сломан. Психологически.       — А разве не так? — спокойно спрашивает Морган. В его голосе нет ни укора, ни давления — только беспокойство.       — Я изменился, да. Но не потому, что живу на свежих, неосознанных ранах, — отвечает Кастиэль. Он слегка лукавит — ведь он до сих пор не до конца понимает, почему так цепляется за связь с Дином. Но это не значит, что он не пытается разобраться — и что у него не получается. — Морган, я чувствую, что контролирую себя.       — Я не считаю тебя слабым, Кастиэль. Совсем нет. Ты прошёл через многое — через Дина, через всё это сверхъестественное, и выжил, чёрт побери, даже тогда, когда не мог никому рассказать всю правду.       Кастиэль улыбается:       — Спасибо. Я знаю, что ты так не думаешь. Просто... мне не нужен опекун.       — Ты только что назвал меня нянькой, агент Новак?       Кастиэль делает глоток кофе, скрывая ухмылку:       — Разве я не прав?       Морган смеётся:       — Может, я просто готовлюсь, — произносит Дерек, намекая на своего будущего ребёнка.       — Говорят, у будущих отцов тоже гормоны скачут, — с усмешкой подхватывает Кастиэль.       Морган кривится:       — Замолчи.       — Я даже слышал, что...       — Я не хочу знать! — перебивает его Морган.