Лето с запахом свежих яблок

      После того дня Скарамучча был не от мира сего: Нахида что попросила высыпать муку в другую миску, что бы начать делать яблочный пирог, но задев рукой миску с мукой — он опрокинул её, заставляя тётю гневно посмотреть, а самому невинно выдавить улыбку, игнорировать звонки и сообщения Аякса, удосуживаясь написать короткое «занят». Кстати, он все же узнал что за эдакая загадочная девушка, что вторглась в сердце этого лукавого юноши. Как-то вечером телефон лежавший до этого на кровати, зазвонил, оповещая имя оппонента на экране. «Чайльд» Скарамучче ничего не оставалось делать, как поднять звонок и приложить телефон к уху. — О, наконец-то Его Величество соизволило поговорить с чудесным другом! — произнес рыжий с игривой ноткой, а Скара чувствовал в этих словах издёвку и смех, но его друг всегда был таким, на что обижаться не было смысла. — Ну чудесный друг это ещё красноречиво сказано, но уделить ему время могу. — явно подловив ехидство друга. — Эй, я вообще-то обиделся, но ладно, зато я могу тебе поведать историю нашей любви с Люми. — слащаво медля, Тарталья рассмеялся, слыша протяжно-усталый вздох на том конце провода. — Так, вот! Муччь, заткнись и слушай, раз уж вызвался говорить, хе-хе. Люмин — на год старше меня, но учится она в универе, на первом курсе со своим братом Итером, сказала что: «Познакомлю вас через неделю, как он приедет со своим парнем с очередной поездки», но знаешь она немного завидует, что тот — всегда уебывает со своим благоверным на всякие выставки в другие города, его вроде Альбедо зовут, не помню точно. Он рисует картины, но парень вроде неплохой, ну если судить по внешнему виду. — Дай угадаю, что бы ей не было скучно, она завела песика, что будет вилять хвостом подле неё? — Скарамучча рассмеялся, устремляя взор в окно напротив. Оно было зашторено уже как два дня, спустя их разговора, а хозяин комнаты не читал книжку на подоконнике. В одиноком сердце как-то неприятно ныло, а вопросные мысли о недавнем знакомом роились в черепной коробке: «Может случилось что-то?» «Казуха уехал?» «Уехал, так и не удостоив встрече состояться вновь?» «Бросили ли меня?». Скарамучча опять погрузился в раздумья под монотонный тон Аякса о его «прекрасной Люмин», но думать о том, что Казуха уехал, совсем не хотелось. — Короче, мы опять идем тусить у неё дома завтра, — закончил он, на что Скарамучча ответил только «ага», пропустив большую часть повествования друга. — А что у тебя нового? — отдалённо спросил рыжий, видимо отойдя от телефона, так как Чайльд любил говорить на громкой.       Скарамучча почему-то хотел утаить знакомством с новом соседом, рассказывая только о том, что: «Нахида загоняла работать в огороде и поливать цветы в вазонах». На что Тарталья посмеялся и сказал: «Так тебе и надо». Закончив разговор, он решил сходить в комнату к тёте и узнать что за приключения его ждут завтра. Приключения — это ещё громко сказано, но вот: выстирать и повесить белье, вымыть полы, протереть полки или вообще весь дом выдраить до блеска. Уж лучше отправиться в приключение, даже ужасное было бы никак кстати, в сравнении с уборкой. Скарамучча у себя и в комнате не убирал, что уж говорить про весь дом. Пройдя чуть дальше от своей комнаты, он решил сходу спросить у Нахиды, про завтрашние планы, но с порога увидев как она тупит свой взгляд в шкаф, затем выуживая оттуда несколько платьев легкого фасона, попутно складывая их на кровать, он все же решается аккуратно задать интересующий его вопрос. — Что мы завтра будем делать? Только давай ты будешь стирать, а я потом развешивать, — он улыбнулся, сразу предупредив о своих намерениях. Нахида не сразу заметила его в проеме двери, но она все же ответила: — Ох, Дзуши, завтра я тебя оставлю одного дома, надеюсь тебе не будет скучно тут, отдохни, пока я съезжу по делам, ну и плюс заскочу к Нилу забрать свой заказ, в виде всяких сладостей, потом увидишь! — воодушевлено произнесла она, явно грезя о том, что завтра ей скучно не будет. Скарамучча кивнув, уже покидая комнату, но ещё один вопрос все-таки его беспокоил. — А что это за парень в соседнем доме? — он невзначай тихо вопросил. Нахида сразу же перестала перебирать вещи, поднимая глаза на него. — Казуха? Вы уже познакомились? Его Бэй уже как два года привозит сюда на целое лето, что бы он не тухнул в городской суете, которая ему не по нраву. Можешь сходить к нему завтра, раз вы уже знакомы. Моргнув два раза, Скарамучча спросил: — Но ведь окна зашторены уже как два дня, я думал он уехал… — подытожил он. — Ах, он наверное ранним утром уходит на поле, досиживаясь до вечера. — она решила не терять время, на ходу спросив что ей выбрать, — Это или это? — смотря на каждое платье по отдельности. — Зелёное. — он улыбнулся, покидая её комнату. Как я его не замечал? Видимо опять тупил взгляд на грядки, которые поливал, но ведь он не знал, что тёплый взгляд наблюдал за ним.       Следующее утро его встретило с «Дзуши, я ухожу и буду поздно, не скучай!». Тётя напоследок оставила поцелуй на лбу, и покинула дом. Сегодня он один. Спать уже не хотелось, от былого сна осталось лишь название. Вставая с кровати, ему нужно было покурить. Своеобразная традиция после пробуждения, всегда курить. Нет, ну а что? Видимо эту «традицию» у рыжего позаимствовал. Доставая сигарету из потрепанной пачки, он подошёл к окну, через которое уже просачивалось ярко-слепящее солнце. Вдохнув едкий дым, его взору предстало открытое окно. «Наверное хозяин сегодня дома» — но мысль в голове долго не задержалась, ведь её виновник показался из открытого окна. — Доброе утро, Скара! — произнёс он, затем хихикнув, осматривая сонное лицо соседа, — Это… кто тебя уже так? — указавши пальцем на лоб, переставая сдерживать удушающий смех. — Что? — Скарамучча в недоумении уставился на него. Ретируясь прямиком в ванную, где весело небольшое зеркало. «Блять, Нахида накрасила сегодня губы, да ещё и красным цветом!» — рассмотрев поближе в зеркале красные следы, но злость не была вызвана от деяний тёти, скорее человек, что увидел его с утра — это заставило злобиться на самого себя. Но кто же знал? Вернувшись в свою комнату с уже умытым лбом от следов помады. Хорошо что не стойкая, а то бы пришлось копошиться в баночках для снятия макияжа. — Прости, это все тётя! — оправдывался он, замечая улыбающийся красно-тёмный взгляд, что был устремлен на него. — За что ты извиняешься? — все так же хихикая, ответил тот, — Ох, Нахида твоя тётя? Не знал. — подытожил беловолосый, смотря на Скарамуччу, что впал в транс от его тёплого смеха. — Д-да, она недавно уехала, оставляя на мне не только следы от помады, но и дом. — он отвел взгляд, на светящийся экран телефона, «Видимо Аякс пишет». — Какая незадача… — он разочарованно вздохнул, — Я уж было хотел тебя пригласить кое-куда, но раз на тебе весь дом, то как нибудь в другой раз. — его тон стал на долю грустнее обычного, но Скарамучча не сразу завидел это, резко переводя взгляд с телефона, на Казуху. — Я сегодня не занят, Нахида сказала что бы я сегодня отдыхал, «и наведался к тебе», — уже мысленно подытожил последние слова. — Тогда собирайся, и мы пойдем! — радостно захлопал в ладоши тот, закрывая окно.       Скарамучча в попыхах одел черную футболку и такого же цвета шорты, перед этим расчесав свои патлы, что торчали в разные стороны от неспокойного сна, наспех поев еды что оставила Нахида, он вышел на улицу. «Если он живет один, то я могу спокойно пройти в дом. Ну или дождаться на улице, а может вообще позвонить в звонок?» — мысли как появились, так и быстро покинули ясную голову, когда Скарамучча завидел новоиспечённого друга. — Ну что ж, пошли я тебя проведу! — не спросив разрешения на такой жест, Казуха коснулся его руки, на что Скарамучча опешил, заставляя сердце трепетать от столь новых ощущений, Казуха потянул запястье на себя, приближаясь к уху. — Только держись подле меня, тут змеи ползают. — прошептал он: опаляя горячим дыханием слуховой орган, задевая участки открытой шеи, заставляя Скарамуччу зардеться до степени спелой вишни. Кивнув, он попытался спрятаться за короткими волосами, которые ни черта не скрывали его пунцовые щеки от внезапных действий Казухи, явно повлиявших на его нормальный процесс дыхания. — Тебе жарко? Слушай, держи мою шляпу, а то у тебя ещё волосы тёмные… — Казуха сбросил свою соломенную шляпу на чужую голову, не дожидаясь ответа. Всё. Это пиздец. Он краснеет хуже влюбившейся школьницы, ему просто одолжили вещь, а он выигрывает спор с помидором. Это какой-то ебанный пиздец.       Скарамучча ничего не ответил, а Казуха потянул его к другой части дороги, идя уже по знакомой протоптанной тропинке. Вокруг неё было много длинной, нескошенной травы, люди явно не заботились о том, что бы немного её укоротить. Они обходили тропинки увесистыми шагами, что направляли их на заданный путь — стираясь под конец вовсе. Деревья мягко обдувало летними потоками ветра, от чего они колыхались, встречаясь кронами друг с другом. Казуха увлеченно вёл знакомого, изредка показывая пальцем на двух бабочек, что кружились в невесомом танце, взмахивая своими маленькими крылышками, иногда невзначай касаясь друг друга. — Смотри, эта на тебя похожа, — беловолосый указал на привлекшее его внимание насекомое, — это Парусник Маака, — пояснил красноглазый, а Скарамучча едва улавливал глазами парящее тельце. Крылья бабочки были: с чёрными прожилками переливаясь на дневном свету разными оттенками синего и зелёного, на их фигурных задних крыльях чётко выделяется изящный хвост, а сами они покрыты радужным эффектом и пятнышками. — И вправду… — завороженно наблюдав за чешуекрылыми созданиями, — смотри Казуха, а вот эта на тебя, — беловолосый обратил свой взор на белую бабочку, что юлила вместе с тёмной. Вместе они были как единое целое, растворяясь в теплоте воздуха.       Лицо Казухи вновь озарила мягкая улыбка, от неё становилось так тепло внутри — оно разливалось по всех грудной клетке, не забыв обвить мёрзлое сердце. Беловолосый устремил взгляд в глаза собеседнику. Взгляд под которым Скарамучча плавился, не совсем понимая, почему он так реагирует, может потому, что на него никто так не смотрел: открыто, с лёгким прищуром алых глаз и такой уже полюбившейся улыбкой. Тёмноволосый невольно засмотрелся на парня, пока его не вывел тихий смех. — Значит, это — мы! — до синеглазого не сразу дошел посыл Казухи, на что он просто нахмурил брови, продолжая грезить в мыслях. Посмеиваясь, Казу подхватил под руку соседа, продолжая их долгий путь, а Скарамучча вертел в голове зацепившее его слово. «Мы…» Дошли они буквально через 20 минут. Вид открылся с большим полем незабудок, иногда перемешиваясь с зеленой травой и иными цветами. Не то ли это поле про которое рассказывала Нахида? Казуха сощурил глаза, выискивая подходящее место для их дружеской посиделки. Летом стояла удушливая жара, от которой оставалось прятаться в тени. Поле как раз доходило до частей тенька, куда они и пошли. Оба плюхнулись на цветы, завалившись вовсе. Казуха сорвал маленький цветок, прокручивая его меж пальцами, обходя взглядом голубоватые лепестки. — Расскажи что-нибудь о себе, — Скарамучча не любил говорить: о прошлом, настоящем, о проблемах в семье, о чувствах, обещаниях, предательствах — доверять кому-то было проблематично для него. Что-то внутри оседало на тусклой пленкой, и толковало ему: «Тебя бросят». Интересно Казуха тоже сделает это? — Я не люблю рассказывать что-либо о себе, прости… — он поджал губы, метая короткий взгляд на Казуху, что пленённо глядел на растение. Но услышав такой ответ быстро оторвал взгляд, приковывая его к тёмноволосому. — Не извиняйся, мы знакомы не так давно, так что это вполне нормально, — Казуха на мгновение потупил взгляд в сухую землю, — Давай так, ты говоришь что-то незначительное, а следом отвечаю я, ну или наоборот! — Скаре бы хотелось немного раскрыться, но он попросту не мог. Он ненавидел себя за это. — Давай я начну первым что бы, тебе было комфортнее, — Начнём с цвета! — он восхищенно воскликнул, выставив руки сзади, опираясь на них. — Мой любимый цвет красный, теперь твоя очередь. Скарамучча не знал даже, какой, блять, у него любимый цвет. Что за ничтожество? Но ведь люди иногда не имеют свой любимый цвет… Так ведь? — Я… У меня… У меня нет любимого цвета, — он выдохнул удушающие слова. — Может быть, я люблю тёмные оттенки, вся моя одежда такая, не часто можно встретить белые футболки, но в основном черное или тёмно фиолетовое. — Видишь, кое что я уже знаю о тебе! Ммм… Окей, дальше… — Казуха закрыл глаза, мешаясь в вопросах, — Чем ты увлекаешься? — он так свободно об этом говорил, что Скаре стало завидно. Увлечения? Алкоголь и самобичевание, сойдёт за увлечения? — В игры играю вместе с другом, это все… — Казуха чувствал что, что-то скрывалось в столь отчаявшемся человеке, что-то скрытное, где-то в глубине, там под ребрами, в левой стороне детского сердца. Ему было тоскливо воспринимать, то что человек перед ним, не может довериться ему. — У тебя есть друг? Тот с кем ты говорил по телефону? Откуда он… Но беловолосый сразу заметил меняющуюся физиономию соседа, — Да не переживай ты, не слежу я за тобой, просто у меня очень хороший слух! — Казуха проронил смешок, прикрывая ладонью рот. — Подслушивать все же плохо, — фыркнув Скара устремил взгляд под ноги. Красноглазый вздохнул, ведь нормально они так и не поговорили, но он все понимал и не давил на друга.       Сорвав одинокую незабудку, он поднёс к тёмным волосам, цепляя цветок в волосы, оглаживая край скулы кончиками пальцев — Тебе идёт, — склонив голову набок, Казуха хмыкнул, снова заваливаясь на остальные цветы. Скара не сразу среагировал на причудливый жест, но именно он поднял уголки губ на холодном фарфоровом лице. — Спасибо… — промолвил шепотом. Возможно, если бы тут, росли красные цветы, он бы украсил ими платиновые пряди. Солнце зашло за облака, а белая вата превратилась в мрачные тучи, лишая свободы солнечный шар. Ветер покачивал стебли цветов, деревья шуршали листьями на старых ветках, заставляя красноглазого юношу вздохнуть, — Так и знал, что будет дождь. — Почему тогда мы пошли сегодня сюда? — тон Скары можно было сравнить с «отстраненным». — Хотел провести этот день с тобой. — наглядно произнеся последнее слово, — Ты меня заинтересовал, вот я и хочу, проводить с тобой время, знаешь, иногда за книжками бывает скучно, а мозг устает интерпретировать действия персонажей. С тобой…       И когда кому-то хотелось провести с ним время? Узнать его? Раскрыть его? Понять его? Схлестнуться душами в разговоре. Казуха вселял надежду на такое подорванное доверие. Ему хотелось верить, ему хотелось стать другом, настоящим, не что бы выпить и забыться, хотелось раскрыться, выговорить все, что накопилось с тонущего детства, упасть в объятия, хватаясь за белую ткань футболки и кропить слёзы, как дождь на окнах. Но Скарамучча не признается в этом — никогда, он не настолько слабый. Без давящих чувств жить — лучше.