Глава Третья: Нахальный бард
23 января 2023 г., 21:05
Чарующей красоты мелодия лилась из тела трепещущей лиры в руках Ямана. Сегодня он хотел извиниться за своё исчезновение, но не знал, как. Решил, что весёлая песня станет лучшим началом утра. Йенс завороженно слушал его, развесив уши, и млел от красоты музыки:
Она бывает дикой и домашней, И у гурманов пользуется славой. И запустить её легко, Что часто делают любители скандалов. Утка! Утка! Утка! Как же сладка твоя в кляре грудка! Утка! Утка! Утка! Самое место в моём желудке! Она бывает забавной и глупой. Зашедшая далеко ведёт к ссоре, Удачная поддержит в беде и горе. Не всегда уместна. Рядом с правдой, говорят, её место. Шутка! Шутка! Шутка! Смешишь до потери рассудка! Шутка! Шутка! Шутка! Самые лучшие — о проститутках!
Едва последние аккорды утихли, Йенс осыпал его аплодисментами. — У тебя очень красивый голос! — заявил он. — Этой песни меня научил Отис. Мой учитель костарианского, — признался Яман. — А как звучит твой родной язык? — надеясь услышать хоть что-то понятное, спрашивал Йенс. Ясон на его вопрос ответил молчанием. Юный виконт тут же поник, и голову погрузил в колени. Однако в следующий же миг… лира заиграла совершенно иначе. Это была уже не бодрая пошлая песенка, а лирика. Печальная лирика:Piáse to chéri mou. Pígaine me spíti. Kryfá erotevménos, méno siopilós. Parigoríste ti moíra mou. Dóse líthi! Min afísete ti glóssa sas na glistrísei!
Это не было похоже ни на эльфийский, ни на доменийский, ни на любой другой иностранный язык! Певчий бархатный баритон надрывно кричал о чём-то, но Йенс не понимал о чём. Вдруг сердце в его груди раздалось болезненным импульсом. Грудь сдавило, а в голове встал звон. Юноша обмяк, завалился на бок, и это напугало Ямана! Русал, позабыв обо всех предосторожностях, рванул в волны, и выполз на берег. Склонившись над юношей, Ясон перевернул его лицом к себе и тут же принялся шлёпать по щекам. Румянец исчез, Йенс побледнел как мел! Ресницы дрожали. — Эй-эй-эй! Что с тобой? Тебе плохо? Яман не был знатоком в области медицины, но он, как и все русалки, обладал чутьём манных протоков. Они — это не физическая часть тела, как венозная или нервная системы. Манные протоки — это часть энергии, часть души всякого существа, будь то смертные, русалки, или животные. Волшебники и маги используют эту силу, дабы манипулировать пространством вокруг себя. Кто-то может создать огонь и не обжечься, кто-то за день взрастить из семечка целое дерево, а кто-то может помочь ране быстрее затянуться. Главное правило и закон магии: если что-то берёшь, будь готов что-то отдать. Ничто не берётся из воздуха, кроме самого воздуха. Яман это понимал, и всё-таки, на практике ему ещё не довелось применять энергию таким способом, поэтому он не знал, чего ожидать. Опустив ладонь в воду, принц закрыл свои глаза, а затем представил, как капля по капле вокруг этой ладони собирается целебная жидкость. Губы непроизвольно шептали заклинание, но со стороны это всё слышалось бредом сумасшедшего. Наконец, когда Ясон открыл глаза, ладонь его переливалась мягким сиянием. Он приложил эту руку к груди Йенса, ближе к сердцу, и постепенно, секунда за секундой, виконт приходил в себя. Вернулся румянец, напряжение спало. Ах, если бы этой магией было возможно вернуть ему зрение, но увы, не всё в этом мире возможно. Не всё лечится простым бормотанием и омовением целебной водой. — Ты напугал меня! — облегчённо сказал Ясон. — Не думал, что приступ застанет меня здесь, — хриплым голосом объяснял Йенс. — Приступ? И часто такое с тобой случается? — Раз в месяц, если повезёт. — Мне очень жаль… — Не стоит! — твёрдо ответил Йенс. — Да, моя жизнь не будет такой же долгой, как у моей матери, или у моего брата, но… Зато я научился ценить каждое её мгновение. Например, проведённым временем в обществе таинственного незнакомца, поющем о… о чём была та песня? — О любви, конечно. О чём же ещё могут петь так печально? — выдавив нервную улыбку, ответил Ясон. — Ты сам её сочинил? — Ах какой хитрый вопрос! Ты на самом деле не об этом меня хочешь спросить! — догадавшись что к чему, Ясон дружески толкнул юношу в плечо. — Тебе ведь интересно сколько мне лет? Откуда я на самом деле? Любил ли я кого-нибудь? И почему я здесь? — Хах, подловил! Яман нахмурился. Они сидели настолько рядом, что одно неверное движение, и Йенс мог разоблачить его! Соблазн взять его за руку и дать потрогать свой хвост зудел на подкорке в голове. Что будет, когда он узнает, что всё это время общался с нечистью? С русалкой из морских глубин? Испугается ли? Проклянёт ли? Или примет таким как есть? Последнее маловероятно. Вот почему, отогнав глупые мысли, Яман ответил в своей шутливой манере: — Ну, может однажды я тебе всё и расскажу. За поцелуй, разумеется. — Может лучше за деньги? — Не-а, — и потрепав Йенса за пышные чёрные кудри, русал удалился обратно в море.***
Держа прямую осанку и сохраняя гордое лицо, Графиня Тильда Маргарет Аннализа-доттир встречала незваного гостя. Им был костарианский эмиссар — Венсан Луи Леопольд Лантье! Мерзкий тип, надо отметить: голову с залысиной скрывала широкая шляпа с пером орла. Бархатный камзол подчёркивал его болезненную худобу, а до смешного, старомодный воротник, только прибавлял ему и без того заметных лет. Яркие светло-голубые глаза глядели на всё с хищным голодом. Того и гляди, улыбнётся, а там — акульи клыки! Венсан Лантье одарил графиню коротким поклоном, снял шляпу, после чего лебезящим тоном заговорил: — Ваша Светлость, как вы уже знаете, я прибыл сюда по просьбе церковной инспекции. Аудит составил полный отчёт о деятельности вашего… настоятеля, — едко произнеся этот титул, Венсан задёргал глазом, будто коробило его это слово. — И, говоря начистоту, оценка эта была не самой хвалебной. Его Сиятельство Архиепископ назначил меня Куратором Корции, и как представитель палаты духовенства, я с чистым сердцем явился в Пурпурные земли, дабы провести… коррекционные работы. — В чём же они заключаются, будьте любезны меня просветить? — В мои обязанности входит руководство над часовней и над всей её структурой, Ваша Светлость. Так же, не сочтите за наглость, Его Сиятельство рекомендовал мне стать вашим духовным советником. С Вашего согласия, разумеется, — снова поклонившись ей, осведомил Венсан. Само собой подразумевалось, что отказ Графини от очередного церковного советника мог вызвать в народе волну возмущения. Так что его «учтиво» предоставленный выбор, в конечном итоге был всего лишь жестом вежливости, не более. Тильда закусила губу, сдерживая гнев, и кивнула Куратору. — Благодарю, что явились так скоро, месьё Лантье. Истинно ваши новости не могли ждать вечера. — Вопросы веры требуют безотлагательных разбирательств, — согласился Венсан. — Перво-наперво хочу осведомить Вас, что собираюсь отослать нынешнего настоятеля, а на его место поставить лицо, более заинтересованное в просвещении народа. — Мудрое решение. — Так же не стоит забывать о реконструкции местного кладбища, и, осмелюсь сказать, как бы голословно это ни было, стоит пересмотреть разрешение на распитие алкогольных напитков в местных гостиницах и тавернах до захода солнца. — Желаете внести запретительный эдикт в портовом городе? Мои подданные этого не потерпят, месьё Лантье, — твёрдо сказала Графиня. — Маленькими шажочками, Ваша Светлость. Мы же не будем полностью запрещать распитие этой богомерзкой жидкости? Лишь на полуденные часы, во имя Костаро! Тильда сжала ладони, впиваясь ногтями в кожу. Этот скользкий тип только-только заявился сюда, а уже набрасывает на неё силки! — Хорошо. Я обговорю эти вопросы в конце недели на заседании совета. — Премного благодарен, Ваша Светлость. Доброго Вам дня, и да благословит Вас Костаро! Венсан надел свою шляпу с пером, скрывая залысину, ещё раз поклонился, после чего удалился из приёмной залы. Графские гвардейцы, стоявшие по обе стороны от массивных ворот, встали по стойке, и отворили ему крошечную дверь внутри ворот. На миг, проникший внутрь замка свет солнца отразился бликами на их начищенных латах.***
Сегодня Йенс выглядел опять грустным. Обеспокоенный Яман попытался развеселить его зазывая поплавать или предлагая спеть песенку, однако юный виконт отказывался. Тогда русал, недолго думая, заявил: — Подожди здесь немного! Я скоро вернусь! — Куда ты? — Скоро узнаешь. Нырнув в волны, Яман потратил какое-то время, рыская посреди спящих коралл раковины. Те, что имели на себе розоватые полосы подходили больше, чем бледные. Устрицы вообще мало любили, когда внутри них образуются инородное тело. Жаль только, что такое происходит крайне редко. Однако русалки научились чувствовать недовольство устриц, касаясь их ладонью. Таким образом им не приходится отлавливать сотню-другую моллюсков ради одной жемчужины. Ясон потратил около двадцати минут разыскивая нужную устрицу. И наконец его труды были вознаграждены. Поднявшись на поверхность, он застал нервно топчущегося у берега Йенса. — Я уже боялся, что ты не выплывешь! Думал ты утонул! Как тебе удалось так надолго задержать дыхание? — Умение и практика, — гордо ответил Яман. — Дай мне руку. Йенс опустившись на корточки, почувствовал в своей ладони крупную гладкую бусину. Выражение лица мгновенно переменилось на изумлённое. Парень ощупывал, катал, трогал эту жемчужину, не в силах поверить, что она настоящая. — Судя по весу она стоит двести крон серебра! Откуда она у тебя? — Нашёл. Забери её себе. Это подарок. — Очень щедро с твоей стороны, Яман. Интересно, не исчезнет ли она с появлением Вильяма? — Ты это к чему клонишь? — спросил принц. — Вильям рассказал мне, что в порту нет ни одного корабля на приколе с названием «Кармен»! Учитывая это, и то, что тебя никто не видит рядом со мной, я сделал предположение. Мне кажется, я знаю, кто ты такой, Яман. Ты — призрак утопленника! Я прав? На это Ясон громко расхохотался. Залез обратно на риф, да волосы принялся приводить в порядок. В них опять запутались водоросли. — Что толкнуло тебя подумать, будто я призрак? — Твои руки холодные! Никто не может целыми днями проводить в море. Обычно люди замерзают в нём. Ты постоянно пропадаешь, когда Вильям приходит, и… и в замке меня все уже считают сумасшедшим! Ты либо призрак, либо плод моего воображения! Другого объяснения нет. — Довольно логичное предположение для такого молодого юноши как ты, Йенс. Но я не призрак, уверяю тебя. А корабль мой… затонул уже очень давно. — Тогда я требую доказательств! — твёрдо заявил Йенс. — Скоро состоится весёлая ярмарка в городе. И ты пойдёшь со мной! И все увидят, что ты настоящий, что я не придумал тебя! Либо так, либо не приходи сюда больше! Звон юношеского едва поломавшегося голоса отскакивал от сводов полусогнутых пещер. Шипение волн лишь усиливало эффект его гнева. Ясон поразмыслил секунду-другую, а затем коротко ответил ему: — Хорошо. — Правда? Ты согласен? Правда согласен? — Не могу же я огорчить Его Светлость, виконта Пурпурных земель? Только у меня будет одно условие. — Всё что угодно! Ясон хитро прищурился, уже намереваясь сострить какую-нибудь пошлую шутку, но в последний миг передумал, глядя на это невинное юное лицо. — Со мной пойдёт моя младшая сестра — Сурана. — У тебя есть сестра? Сколько ей лет? Она совсем маленькая, или уже взрослая? — Не беспокойся. Она хлопот не доставит. Надеюсь…***
Яман застал свою дорогую подругу в молитвенной позе: сидя на коленях, она склонила голову и простёрла руки. Шептала что-то неразборчивое. Потемневшие волосы развивались на ветру с застывшими песчинками соли. Иногда на её плечо садилась любопытная чайка, чтобы тут же улететь обратно в синеву ясного неба. Как только её молитва завершилась, суетливый Ясон сразу же выполз на берег и попросил: — Научи меня принимать сухопутную форму! Сегодня же! — Ну наконец-то. А то я было подумала, что мы застрянем на этом острове навсегда. Тебе стоило взять уроки ещё два дня назад, Ясон. Спешка в этом деле может стать чреватой. — Йенс позвал нас на ярмарку. Нужно как можно скорее научиться ходить на ногах! — Ты ни за что не успеешь освоить ходьбу к тому времени! Это долгий и изнурительный процесс, Ясон! — Эта долгий и изнулительный плацесс, Ясон, — опять передразнивал он её. — Что может быть сложного в передвижении ногами? Спорим к концу вечера я освою эту твою ходьбу? — Ты для начала хвост научись преображать в ноги. Так, сядь на этот камень и вытяни хвост. Расслабь нижнюю часть тела максимально насколько возможно, — Яман послушался Сурану, в точности исполняя её инструкции. — Сейчас я извлеку из твоих лёгких лишнюю воду. Когда мы в сухопутной форме, жабры засыпают, и мы начинаем дышать без фильтрации воды. Будет немного неприятно. Водя пассами ладоней вдоль и поперёк тела принца, Сурана концентрировала на кончиках пальцев магию. Вода, приманенная словно магнитом, тут же вышла из его рта. От этой нехитрой манипуляции Ясон раскашлялся. — Теперь займёмся преображением. Закрой глаза и почувствуй потоки манны. Техника дыхания такая: один медленный глубокий вдох, выдох, два быстрых коротких. Ты всю жизнь провёл в русалочьем облике, так что для тебя преображение будет сопровождаться неприятными ощущениями. Ни за что не смей прикасаться к хвосту и пытаться его почесать. Терпи. Чем чаще ты будешь менять облик с одного на другое, тем легче будешь это переносить. И воду из лёгких сам научишься извлекать, и зуд не будет уже таким заметным. — Нгх! Почему это так невыносимо? — стиснув зубы, спросил Ясон. Вся нижняя часть тела нещадно зудела. Зудела и зудела. А желание почесаться вдруг стало столь острым, что он готов был наплевать на правило. Однако крепкие водные хлысты Сураны тут же привязали его руки к камню. — Терпи! — шикнула она. — Уф. Лучше бы болело. Боль хотя бы можно терпеть! — Ничего-ничего. Скоро ты познакомишься с огнём, и уже не будешь так думать. Хвост стал дрожать и биться о камень, стараясь хоть чуточку почесаться. Розоватая перламутровая чешуя впитывалась в его кожу, кости преображались, плавник скукоживался, обретая очертания ступней. Всё заняло на это около часа. Более опытные русалки могли преображаться прямо во время прыжка в воду. А обращённые мужчины так и вовсе никогда не страдали от зуда. Говорят, это сопряжено с временной потерей чувствительности из-за поедания ламинарии. Кто знает? Яман открыл наконец глаза, и увидел свой новый сухопутный облик: кожа его обрела румяный оттенок, волосы побледнели до русых, но самое главное — это, конечно же, ноги! Стройные, покрытые редкими волосками ноги с идеальными пальцами и розовыми пяточками. Он потрогал их и изумился. Затем опустил взгляд ниже, и… — Ой, а эта штука теперь всегда будет снаружи? Почему гульфик исчез? У людей, что, нет гульфика? — Нет, Ясон. У них нет… гульфика, — прикрывая смущённые глаза, отвечала Сурана. — Досадно. А если кто-нибудь зарядит туда? Это же такое нежное место! — Может мы перестанем обсуждать твои причиндалы? Пожалуйста? — Эй, не стесняйся того, что естественно! Смотри-смотри, что придумал, — воодушевлённый Яман попытался встать на ноги. Получалось это у него еле кое-как. С непривычки удержать равновесие удалось не сразу, однако, когда он всё же сумел устоять на камне, то принялся вертеть тазом. Длинное достоинство, которое ещё совсем недавно пряталось под русалочьим гульфиком, сейчас вертелось между его ног по часовой стрелке. — Во имя Отца-океана! Прекрати это, или я перестану тебе помогать! — требовала раскрасневшаяся Сурана. — Завидуешь? У тебя-то такой штуки не-е-е-е… — не удержавшись, он сорвался в крик и свалился с камня на песок. Прибрежные водоросли легли на его голову причудливым париком. — Уф, как же больно! — Ясон сразу потянулся потереть место ушиба, но за его палец, как назло, тут же уцепился краб. — Ай-ай-ай! Отстань! Отстань от меня! — А вот нечего было паясничать, — ворчала Сурана. Она помогла бедному принцу избавиться от краба, отчистила его волосы от водорослей, подала руки, дабы научить делать первые в его жизни шаги. — Запомни: в этой форме мы более уязвимы, Ясон. Раз в день тебе будет необходимо возвращаться в море, если не хочешь иссохнуть. — А что будет, если я вдруг пропущу пару дней? — На первый день твоя кожа потрескается. Без воды мы умираем быстрее, чем люди. Потом кожа совсем усохнет, кости ослабнут, а кровь свернётся. Думаю, не надо тебе описывать, какие при этом ты будешь испытывать муки. Если всё совсем запустить, то даже если на пороге смерти тебя возвратить в море, то полученный урон вряд ли удастся исцелить. Ты станешь инвалидом на всю оставшуюся жизнь. И не сможешь нормально плавать. — Звучит невесело. — Это тебе и не шутки, Ясон. К вечеру Яман уже мог сделать несколько шагов без поддержки. На десятый он терял равновесие и падал. Солнце лизало горизонт. Его волшебный золотой диск окрашивал земли в приятные алые тона, а небо над головой обретало глубокий фиолетовый цвет. Постепенно зажигались первые звёздочки, и тёмные гиганты лун маячили где-то на другой стороне.***
Утро на маяке встречал безветренный штиль. Мудрые моряки знали, что это к скорому шторму, однако жена смотрителя маяка так до сих пор и не верила в эти «глупые суеверия». Ей сегодня надо было перестирать кучу вещей: простыни, бельё, старые штаны, выходную рубаху, и своё любимое платье. Как-никак скоро ярмарка. Надо же в чём-то туда пойти? Развесив всё это на растяжке около клумбы, та отправилась дальше по своим делам. Только вот не знала она, что именно сегодня к ним заглянут воришки. Убедившись, что женщина ушла, Ясон и Сурана выглянули изо камня, покрытого мхом. Быстро подбежав к растяжке, они схватили столько тряпок, сколько смогли унести, и резво ретировались обратно за камень. Там они оделись, спрятали длинные волосы под головные уборы, а вот с башмаками — беда. Ходить босиком оказалось неудобно: камни, острые углы, трещины, всё это причиняло огромный дискомфорт. Особенно для того, кто только что научился ходить. Ботинки и сапоги никто не развешивал на верёвках. Их обычно оставляют сушиться у очага, или у порога церкви. Решить этот вопрос вызвался Ясон: — У меня идея! Я попрошу чаек украсть для нас обувь! — Ты это серьёзно? — Несмотря на скудный размер их птичьих мозгов, чайки умные! Плюс, я им за это уже пообещал парочку вкусностей. Русалки вышли на холм, где гнездились чайки. Уверенный в своём плане, Яман подозвал одну из них, и медленно, протягивая каждый слог, попросил: — Ба-шма-ки! Ба-шма-ки-и-и-и… — Кьи? — наклонила голову чайка. — Да-да. Принеси нам по паре ба-шма-ков. Сможешь? — Кьи! — и сорвавшись с его запястья, птица устремилась в порт. За ней тут же рванула и вся стая. В порту начался хаос. Бедные моряки кричали от нападок наглых птиц. Раздавались выстрелы, кто-то пытался из арбалета подстрелить пернатых воришек. Вскоре на холм посыпалась куча бесполезного барахла: бутылочные осколки, снасти, рыболовные крючки, связки ключей. — Нет, не-е-ет! Ба-шма-ки-и-и-и! Ба-шма-ки-и-и-и! — продолжал Яман. Птицы совершили ещё один рейд. На этот раз вернулись не все. Но всё-таки ценой нескольких чаек, Яман и Сурана получили свою заветную обувь. Правда разную, и не по размеру, но всё-таки… хоть что-то. В благодарность за помощь, Ясон наградил их остатками своего провианта. Голодные птицы моментально набросились на еду. Из-за грянувшего шторма ярмарку было решено отложить. Небо вскоре затянуло свинцовыми тучами, а ветер поднялся такой сильный, что гнул деревья пополам. Русалки укрылись на дне залива, правда течение стало вдруг таким быстрым, что им пришлось искать убежища в галереях пещер. Прогремел оглушительный гром, сверкнула молния на горизонте, и ливень отчаянно стучался в окна. Йенс грел ноги под одеялом, водил пальцами по выпуклым строчкам книги. Сэдрин снабжал его романами и учебниками для слепых. Лекарь сам их делал, соединяя ремесло букиниста и магию. О том, что старший сын графини умеет читать, не было известно никому, кроме них двоих. В прошлом, когда Йенс ещё был зряч, книги не слишком его привлекали. Он, как и все дети, любил бегать в порт, махать палками, и играть в рыцарей. Сдирать коленки в кровь, лежать на траве, любоваться морем. Но потом что-то случилось. Что-то, что навсегда лишило его детства и привычного образа жизни. Он стал изгоем в собственной семье. Слабым звеном. Сердце с каждым годом стучало всё слабее, а любое перенапряжение грозило юноше обмороком. Сейчас, конечно, Йенса это волновало не так остро, как в прошлом. Книга в его руке оказалась учебником по ботанике. В энциклопедии описывались самые разнообразные цветы и растения материка. Иногда на другой странице его ждал сюрприз с засушенным экземпляром, который можно понюхать и потрогать. Если чуткие уши юного виконта слышали, как кто-то приближается к его комнате, он тут же прятал книгу под подушку. А когда приходили прачки, чтобы сменить бельё, Йенс прятал книгу в тумбочку и закрывал на замок. К тайной бухточке он не ходил, ибо из-за шторма вода поднялась настолько, что затапливала собой даже лестничный пролёт. Мысли о Ямане то и дело мелькали в голове. Интересно, нашёл ли он укрытие от этой бури? А если не нашёл? А вдруг он заболеет и не сможет прийти на ярмарку? Вдруг его… вообще не существует? Опровержение последней мысли покоилось у Йенса в мешочке на шее. Жемчужина, которую он получил в подарок, жуть как хотелось показать Вильяму и всем остальным, но… но тогда, наверняка этот заносчивый Свенд попытается её украсть! А если его раскроют, то младшему сыну графини ничего не сделают. Он же наследник! Закончив с чтением, Йенс убрал книгу под подушку, лёг на бок, и достав жемчужину, принялся крутить её, щупая пальцами. Слабые нотки моря донеслись родным сердцу ароматом. Такая гладкая, идеально-круглая, приятная наощупь. Интересно какого она цвета? Может Яман принёс ему одну из редчайших чёрных жемчужин? Или она абсолютно белая? Скорее всего она такая же, как и все дикие жемчужины — бледно-жёлтая. Сон сморил Йенса свинцовой усталостью. Зачастую во снах он видел дивные глубины океана. Его окружали разноцветные рыбки и серебристые пузырьки, и всё вокруг синее-синее. Но иногда… иногда молодой виконт попадал в ужасные кошмары. Такие дикие и необузданные. Про то как над изумрудным колодцем склоняются уродливые твари в капюшонах. А затем оборачиваются на него, и протягивают свои окаменелые костлявые руки. Сегодня его миновало это проклятье. Он крепко спал, сжимая в руке жемчужину. Утром, когда его разбудил Сэдрин, жемчужина пропала. Йенс хаотично шарил руками по постели, но нигде не мог её найти. — Нет-нет-нет! Где она? Сэдрин, вы не видите на полу никуда не закатилась жемчужина? — Жемчужина? Что ж, мне не в первый раз приходится вставать на колени перед благородными. Та-а-ак, — лекарь опустился, высматривая под кроватью что-то помимо мёртвых клопов. Заветная драгоценность нашлась, и он вернул её владельцу. Облегчённо выдохнув, Йенс сразу же положил её в мешочек на кожаном шнурке. — Спасибо! — Вы купили её у ювелира? Могли бы сначала заказать оправу. — Нет-нет. Мне её… подарили. — Оригинальный подарок в портовом городе, — выдал тот саркастичным тоном. — И всё-таки советую подумать вам об оправе. Носить такое чудо в мешочке не слишком-то красиво. — Наверное вы правы.***
Прошло несколько дней. Шторм утих, и назначили новую дату ярмарки. Всё это время Яман с усердием тренировался в преображении и ходьбе. А когда, наконец, день праздника наступил, они встретились с юным виконтом у северных ворот. Лицо Вильяма вытянулось от шока, ибо он не ожидал увидеть того самого таинственного месьё Ямана. Тем более в таких крестьянских обносках, да ещё и в разных башмаках. Рядом с ним стояла изящная мадмуазель в потрёпанном платье и в чепце. Ботинки у неё тоже были разные. Но глаза мудрые, цвета глубокой синевы, зачаровывали. Она заметила, как рыцарь её рассматривает, и сразу же нахмурилась. Из-за этого Вильям смутился, покраснел и отвернул взгляд. — Ты пришёл! Ты правда-правда пришёл! — радостно восклицал Йенс, хватая Ямана за руки. Утянул за собой, чтобы его представить: — Я же говорил, что он настоящий! Говорил ведь! — Рад знакомству! Я — Яман Ясон, а это — моя сестра Сурана, — представившись, принц протянул руку рыцарю. Тот, преодолевая брезгливость, ответил рукопожатием. — Это мой личный телохранитель — Вильям Гиллиан. Он добрый и очень сильный. — Вы мне льстите, милорд, — заметил рыцарь. — А ещё он застенчивый. — Та-а-ак-с, и где тут можно промочить горло? — сразу поинтересовался русал, приобняв виконта за шею. — Ясон! — недобро шикнула Сурана. — Ну что опять? — Кхм, решением церкви, во время ярмарки питьё спиртных напитков стало запрещено, — в полголоса сообщил Вильям. — Только разбавленное вино не входит в этот список, — добавил Йенс. — От него не захмелеешь! И какая тогда радость от этой ярмарки? — Ну, можно пройтись по лавкам, принять участие в розыгрышах, пострелять по уткам, попробовать бесплатные пироги… — Пироги? Хочу! Хочу попробовать! Они мясные? Яблочные? А есть банановые? Хочу банановый пирог! — тут же загорелся идеей Яман. — Я бы поглядела на местные товары, — робко подала голос Сурана. Так и начались их весёлые гуляния. Народу скопилось — жуть. Все хотели дармовой выпечки, или попытать счастье в лотерее. Сурана с оживлением примеряла украшения, Яман пробовал новые для себя блюда, Вильям расталкивал толпу, освобождая дорогу Йенсу. Когда рыцарь убедился в том, что их новые знакомые заняты своим, он тихо поинтересовался у виконта: — Откуда эти двое взялись? Они не похожи на костарианцев. И на доменийцев тоже. — Думаешь они чьи-то шпионы? — заговорщицки предположил Йенс, а сам в тайне ухмылялся. — Не исключено, что их подослал Король Пиратов, милорд. Будьте осторожны. Дануош — это вольная провинция, они не стеснены законами так, как Корция. — Брось, Вильям. Какие из них шпионы? Ещё раз кинув взгляд на Ямана, и на его вульгарные манеры, Вильям кивнул. У этих «персонажей» даже башмаков нормальных нет. Какие к дьяволу шпионы? Потом рыцарь демонстрировал свою меткую стрельбу из арбалета. Жестяные фигурки уток перемещались по импровизированному полю, и звенели всякий раз, когда он попадал по ним тренировочным болтом. Выигранное ожерелье из ракушек он робко вручил Суране. — Благодарю, сэр рыцарь, — сделав короткий реверанс, она приняла подарок. Ясон сразу же подколол её без слов, просто поиграл бровями, на что Сурана закатила глаза. К вечеру народ стал расходиться. Кто-то по домам, а кто-то в корчмы и в трактиры. Безалкогольное время истекло, и уже во всю моряки в обнимку с портовыми чернорабочими буянили, громко распевая пошлые песни. Йенс уговорил Вильяма посетить таверну «Песнь Агнесс» в порту, ибо ни разу там ещё не был. Их встретили недружелюбные взгляды чумазых крестьян. Рыцарь был готов в любой момент схватиться за меч, однако ситуацию разрядил внезапно вставший на стол посреди таверны Яман. В руках у него откуда-то оказалась лютня, чьи озорные струны сделали приковывающий к себе уши «трунь». — Щас спою!Что нам делать с пьяным матросом? Что нам делать с пьяным матросом? Что нам делать с пьяным матросом? Костаро, спаси! В центре земли, ветхой и древней Есть один змей, твердый как кремний. Мы ходили смотреть всей деревней. Ой, не голоси! Он лежит, сам еле дышит, Глаз закрыт, жар так и пышет. Но кто скажет, он все услышит. Костаро, спаси! Семь кораблей несутся по морю: Все спешат помочь его горю. И везут ему разного зелья. Ой, не голоси! Один матрос взял, зашатался. Он крепился, но не удержался И упал в подвал с этим зельем. Костаро, спаси! Что нам делать с пьяным матросом? Что нам делать с пьяным матросом? Что нам делать с пьяным матросом? Что нам делать? Что же нам делать с ним? Что нам делать с пьяным матросом? Что нам делать с пьяным матросом? Что нам делать с пьяным матросом? Костаро, спаси! Так вот что нам делать с пьяным матросом. Укрепить его якорным тросом И одеть его Хьюго-боссом. Ой, не голоси! И как веровочкой не виться, Знать, душа устанет томиться. Он восстанет и проеобразится. Костаро, спаси. Так вот что нам делать с пьяным матросом! Вот что нам делать с пьяным матросом! Вот что нам делать с пьяным матросом! Костаро, спаси!
Все знали эту песню, и как один — горланил хор немытых беззубых моряков. Про августейшую особу в лице Йенса все уже позабыли. Они втроём уселись за дальний столик, пока Ясон радовал всех своей игрой и звучным бархатным голосом. К ним подошла тучная женщина и поинтересовалась заказом. — Стакан воды, — сухо попросила Сурана. — Мне то же самое, — добавил Вильям. — Ну а вы, месьё? — А мне? Мне… — Милорд, вам по состоянию здоровья не рекомендуется… — Тихо, Вильям! От одной пинты мне ничего не будет! Вот как! Я решил! Мне и моему другу, вон тому, — Йенс указал на играющего Ямана, — две пинты светлого эля, пожалуйста. — Хорошо, месьё. Сию минуту, месьё, — нервно ответила та. — В-ваша Светлость, месьё. Вот что бывает, когда в первый раз, будучи сыном графини, посещаешь заведения для простолюдинов. Тучная женщина с удивительной прытью скрылась за стойкой и стала о чём-то шептаться с барменом. Тот поглядел на Йенса, и глаза его чуть ли на лоб не полезли. Он ей что-то шепнул, да рукой дал под зад, чтоб поторопилась. Когда Ясон закончил петь, то вернул лютню уснувшему барду. Уселся рядышком с виконтом, да пот смахнул со лба. Моряки осыпали его довольным свистом и аплодисментами. Тучная женщина вернулась с их заказом и «комплиментом от повара» — огромным блюдом печёных креветок. — Заходите к нам ещё, Ваша Светлость. Приятного Вам аппетита, и да храни Вас Костаро! — с широкой улыбкой желала ему она. — Ого! Как приятно пахнет! Спасибо вам большое, мадам. — Ну! Будем! — подняв пинту выше, огласил Ясон. — Будем! — вторил Йенс. Вильям и Сурана чокнулись с ними чисто за компанию. Но оба смотрели на своих спутников с неодобрением. Креветки оказались намного вкуснее тех сырых, которых они с Сураной обычно имели возможность употреблять в пищу. Русалки и кулинария — это те параллели, которые обычно не пересекаются. Они не пользуются специями, не смешивают ингредиенты, не жарят и не варят то, что едят. — Во имя щедрости… К-костаро, — чуть не проговорилась Сурана. — Это просто невероятно вкусно! — Преимущества портового города в том, что дары моря здесь всегда свежие, — заметил Йенс. — А вы не желаете поделиться с нами своей историей? — как бы невзначай спросил Вильям. — Откуда вы? — Мы… — начала Сурана, но щёки её стали пунцовыми. Она не любила лгать. Да и не умела это. — Мы из… — Мы отовсюду! — прервал её попытки Яман. — Путешественники, мореплаватели, et cetera… — Д-да… — Выступаете на публику? Яман играет на лютне, а вы мадмуазель? Вы… — Я тоже пою. — Мы выступаем дуэтом, — добавил Ясон. — Может быть матушка захочет послушать их игру? — предположил Йенс. — Только не в таком виде. Без обид, — заметил Вильям. — Тогда я могу проспонсировать их. Сколько нынче стоит шёлковый камзол? — Милорд, я бы порекомендовал… Эх, всё равно вы решите по-своему. Средний размер стоит около двадцати крон золотых. С шитьём из драгоценностей триста пятьдесят. — Стойте-стойте, вы сейчас серьёзно обсуждаете это, или я просто не вник в какую-то затянувшуюся шутку? — опешил Яман. — Разве для вас не станет отличным карьерным ростом выступление у Пурпурной Графини? Ясон раскрыл рот. Сурана незаметно качала головой, намекая ему отказаться. Вильям тоже не особо был в восторге от этой идеи, а вот по выражению лица Йенса сразу понятно, чего он хочет. — Мне кажется эта идея достойна длительных раздумий, — слегка пискляво ответил Яман. — О-о-ох, только не затягивай, ладно? Если бы вы… Ну, если бы вам удалось впечатлить матушку, может она бы дала разрешительный эдикт на проведение в Корции музыкального фестиваля. Каждый год труппы артистов и музыкантов собираются в одном из городов Костаро для состязаний за титулы лучших исполнителей. И недавно они подали прошение провести его у нас. Я так упрашивал матушку разрешить, но она всё твердит: «потом-потом». — Ну! Чего же ты сразу мне не сказал?! — дружески хлопнув Йенса по плечу, воскликнул Яман. — Тогда мы точно согласны! Так ведь, Сурана? Его подруга стукнула себя ладонью по лбу. Вильям тоже хранил мрачное молчание. — Правда? Вы правда сделаете это? Ура! Здорово! Ой, уф… сердце… — Милорд! — встрепенулся рыцарь. — Всё нормально, Вильям. Я просто посижу чуть-чуть и пройдёт. Волна болезненных ощущений прокатилась вдоль всего тела. Виконт боролся с лёгкой тошнотой и головной болью, пальцы его пробил тремор, и звон встал в ушах. Но в остальном ничего смертельного. Слабость навалилась неподъёмным валуном. Обратно до замка Вильяму пришлось нести Йенса на своих руках.
