Новелла: «Нечестивый паразит»

***

      Занимая место посередине длинного стола, парень пребывал в компании окутавших помещение тишины и тьмы, которые разгонялись одиноко пылающей свечой. Воск бесшумно струился вниз и растекался по приятно переливающейся янтарным перламутром скатерти, быстро застывая в образе густой капельки, напоминая чистую слезу, проливаемую ангелом-хранителем всякий раз, когда ты искушаешься грехом. Напротив стояла поблескивающая в полумраке серебряная чаша, а на развернутой пергаментной бумаге лежал надломленный кусочек хлеба. Не осознавая символизма окружающей его обстановки, но всеми фибрами существа ощущая святость подобного яства, юноша мельком осмотрелся: подле никого, от чего следовало, что он был предан сам себе. Долго думая над тем, как же принять угощение, парень робко протянул ладонь к буханке и отломил от неё твёрдый краешек с белой мякотью, после обхватив сверкающий от тлеющего огонька грааль. Пористые волокна не размокали в пересохшей от странного волнения ротовой полости, и лишь испив немного красного вина, удалось проглотить сухой комок, не проронив на пол ни крошки. Лёгкая жгучесть на языке и солоноватый привкус резко сменились чем-то слизким, с отдающей в нос металлической кисловатостью.       Поднеся к глазам приобретший ржавые пятна бокал, доверху наполненный тёмной кровью, юноша невольно вздрогнул и перевёл взгляд туда, где ранее располагался свежий хлеб, лицезря оторванный пласт плоти с извивающимися опарышами. Со слышным причмокиванием личинки смаковали заплесневелое мясо, киша в зеленовато-синюшной субстанции и вызывая неподдельное отвращение. Прислонив ладонь ко рту, парень опустил голову и замер в ужасе от представшего зрелища: под обнажёнными алыми рёбрами зияла бездонная дыра с выпавшими кольцами кишечника, свисающими до самых колен и пропитывающими алым соком жизни окрашенные в пастельные тона одежды. Прыткие черви выгрызали себе путь до самого нутра в стремлении докопаться до святого существа и поглотить как можно больше живительной плоти, дабы расправить спрятанные за уродливой оболочкой крылья и переродиться в нечто совершенно новое. Судорожно кашляя в попытке вытолкнуть переполнивших горло куколок, юноша не справлялся с асфиксией и лишь тихо похрипывал, пока на глаза наворачивались слёзы, смыляющие кругозор до бессмысленных клякс, которые совсем скоро потемнели. Рой зловеще жужжащих мух вырвался из бесчувственного тела, унеся с собой испустившейся дух.

***

      Пробудившись от мертвецки спокойного сна, Сезар лицезрел рядом с собой товарища по несчастью, что пренебрёг безопасностью и освободил того от верёвок на ночь, явно посчитав угрозу быть умерщвленным во время сладких мечт миновавшей. Тем более, когда крепкое плетение все равно не смогло остановить демона прошлой ночью. От нахлынувших воспоминаний голова тут же разболелась, а сдавливающая боль разлилась по слабым нейронам, смутно помнящим произошедшее пару часов назад. Приложив ладонь к ноющему виску, парень ощутил леденящий кожу холод и мигом предположил о возможных сквозняках, проникших в дом сквозь не затворённые щели.       Бесшумно покинув мягкое ложе, Торрес устремился к злополучной лестнице и поторопился спуститься по дощатым ступенькам, чувствуя отвращение от мелькающих в сознании кровавых картин. Шагнув по узорчатому паркету и протяжно вдохнув, тем самым вернув себе самообладание, он прошёл мимо висящего в коридоре зеркала и подметил, как что-то чёрное промелькнуло перед глазами. Попятившись назад, юноша вздрогнул при виде своего отражения: противная смоль на лице придерживалась идеальной границы и продолжалась на шее, перетекая в окрашенную дёгтем руку с вытянутыми острыми когтями.       — Хочешь спросить, какого чёрта происходит, а? — глубоким голосом поинтересовался бес, чей смех раздался леденящим душу эхом, — что? Вновь разобьёшь ни в чем не повинное серебряное стеклышко?       Пытаясь разомкнуть дрожащие уста, Сезар начинал понимать: проведённый обряд экзорцизма никак не повлиял на нечестивого и даже не отсрочил неминуемое.       — Да ладно, неужели ты думал, что я просто возьму и отступлю после парочки молитв, произнесённых самопровозглашенным священником? Если всё было так просто, то я бы уже давно вернулся туда, откуда выполз.       — Даже так, я никогда не позволю тебе взять контроль над этим телом. Только через мой труп.       — Так-то, ты уже мёртв, — язвительно подметил альтернатив, ехидно ухмыльнувшись, — и скоро я разольюсь по твоему телу, словно древний речной поток по нетронутой земле. Ты даже не успеешь заметить, как мы поменяемся ролями, и ты обратишься в подобную мне тень.       — Прекрати скрывать свою слабость за красноречивыми речами! — серьёзно выпалил парень, грозно взглянув на отражение с выраженным презрением к заточенному в себе существу, чья истинная природа стала ему ясна, — единственная причина, по которой ты всё ещё цепляешься за возможность овладеть моим телом, — собственная никчёмность. Подобные тебе беспомощны перед не внушаемыми людьми, но с материальной оболочкой они будут тебе по силам. Именно поэтому ты пытался добиться моего расположения. Однако теперь, когда ты знаешь, что тебе это не удалось, ты стараешься поставить меня на колени.       — Не даром ты тут у нас самый умный, — с вымученным восторгом прошипел демон, вскоре вернув себе фирменную улыбку, — жаль только, упускаешь одну очень маленькую деталь. Тебе должно быть известно, что люди — такие же изгнанники Рая, как и сам Отец Лжи вместе с его творениями, но почему-то именно вам досталось место на земле, а нам — в адских недрах. Хотя мы куда более совершенны: не нуждаемся в пище, воде или отдыхе, лишь в энергии. И, к твоему несчастью, без разницы, какой именно. Потому как только твой набожный дружок решит вновь почитать мне молитвы, я смогу впитать ещё больше сил и, возможно, подавлю твоё сопротивление раз и навсегда.       — Стоило догадаться, что ты способен поглощать не только людской негатив. Однако как быть со святыми словами или церковными предметами?       — Не стану лгать. Свет, в божественном его понимании, отравляет и обжигает моё существо, но молитв недостаточно, чтобы убить меня. Каждый альтернатив способен поглощать опасные для себя частицы и нейтрализовывать их, а после, при желании, использовать в своих целях.       — Не может быть такого, чтобы не было способа избавиться от тебя.       — Ты пытаешься избежать неизбежного, что само по себе глупо. Но люди склонны к самоубеждениям, и я не могу винить тебя в этом. В любом случае, будет довольно забавно понаблюдать за вашими попытками, ибо никому ещё не доводилось решать такую сложную задачку.       Как только голос в голове стих, оставив возникающие вопросы без потенциального ответа, юноша отошёл от зеркала и, не оглядываясь, прошёл в ванную комнату. Лицо тут же обдал отрезвляющий холод, призванный смыть незначительные следы мигрени и унять хаотичные мысли, наконец-то позволив познать вкус спасительного спокойствия. Поднявшись на второй этаж, он вернулся в свою комнату и робко провел по пыльной крышке пианино, наблюдая за тем, как тонкие пальцы оставляют неровные линии по укрытому лёгкой белизной полотну.       Внизу, на одной из полок лежала аккуратно сложенная стопка нотных грамот, не замечаемая многие годы в угоду долгих часов наедине со скучными учебниками, отнимающими последние крупицы вдохновения на дописание незавершенных мелодий, которые уже никогда не выйдут в свет. Присев на табурет и осторожно подняв крышку инструмента, Сезар протянул руку к исписанным бумагам и взял некоторую их часть, разместив перед чёрно-белыми клавишами. Рассматривая наспех сделанные записи, он время от времени мягко посмеивался, вспоминая времена, когда он и Марк любили собираться и дурачиться, из-за чего на листах часто появлялись глуповатые каракули или нелепые пометки. На нескольких нотных грамотах красовались полупрозрачные маслянистые пятна из-за вредной привычки парней брать угощения в комнату, а не есть их на кухне, как нормальные дети, о чём в шутливой форме постоянно твердила мисс Торрес. Со сладко-горькой улыбкой Сезар нехотя отпускал тлеющую разноцветными огоньками ностальгию и приходил к выводу, что больше никогда не испытает настоящего счастья, ведь на всю жизнь останется с высасывающим последний рассудок паразитом.       Громко закашливаясь, Хитклифф схватился за живот и вскочил с кровати, не сразу обратив внимание на подбежавшего к нему приятеля.       — Что случилось?! — взяв товарища за плечи, испуганно вскричал Торрес, — ты в порядке? Может, принести воды?       — Кхе, п-просто кошмар, — подрагивающим голосом проронил юноша, стараясь усмирить часто бьющееся сердце во вздымающейся от страха груди.       — Кошмар? Что именно тебе приснилось? Это было как-то связано с-?       Пронзительная мелодия дверного звонка прервала обеспокоенные расспросы Сезара, а вместе с тем изрядно удивила парней, ведь они явно никого не ждали и представить себе не могли, кто бы это мог быть. Стоило настойчивому стуку добавиться к всеобщему шуму, как парни тут же бросились в прихожую, где Торрес поспешно обхватил вставленный в замочную скважину ключ, собираясь его повернуть.       — Если заметят, что ты прячешь в себе альтернатива нам обоим несдобровать, — резко отдёрнув ладонь друга, в пол тона прошептал Марк.       — Полиция округа Манделы, — серьёзно произнёс мужской голос по ту сторону, — будьте добры, откройте дверь, или я буду вынужден применить силу.       Суетливо зачесав растрёпанные волосы в чёлку, дабы скрыть чудовищное чёрное пятно на коже, Сезар растерянно завязал висящий неподалёку каштановый шарф на шее и завёл когтистую лапу за спину. Под громкие угрозы правоохранителя взломать дверь в ближайшую минуту, если никто так и не покажется, Хитклифф сделал уверенный шаг вперёд.

I. «Не открывать» или II. «Открыть»

I. [Путь «Сумеречной лампады»]       Протянув руку, юноша тут же её опустил, замерев на месте от неожиданного прозрения по поводу возможной причины визита полицейского — подозрения о причастности Торреса к загадочному убийству своей матери, которое было совершенно вовсе не им, а жаждущим крови существом. Упорно не покидая прежнее место, парень испытывал терпение общего знакомого, ибо прекрасно понимал — тот слишком добросердечен, чтобы хоть как-то им навредить, даже если они не прислушаются к его грозным просьбам. В любом случае он не станет обвинять двух испуганных подростков в «сопротивлении сотруднику правоохранительных органов при исполнении», ведь имеет в себе слабое место, и стоит на него надавить, как оба избегут наказания. Внимание отвлёк подбежавший к нему Сезар, лихорадочно отмыкающий замки. II. [Общий сюжет]       Дверь мгновенно распахнулась, представив глазам утомлённого ожиданием мужчину в тёмно-синей форме с поблескивающим жетоном департамента полиции Округа Манделы на правой стороне изрядно помятой рубашки.       — Лейтенант Тетчер Девис, — официально представился мужчина, переступив через порог, — и я здесь для того, чтобы задать пару вопросов.       — Конечно, прошу, проходите, — невольно кивнув, взволнованно проронил Марк, подметив сизые синяки под глазами полицейского, — может, чай или кофе?       — Буду премного благодарен чашечке кофе, — проследовав за парнями на кухню, тепло ответил лейтенант, позволив слабой улыбке озарить лицо, — к слову, давненько не видел вас двоих в салоне «MandelaTECH». Хотя в связи с участившейся активностью альтернативов, я даже в какой-то степени этому рад.       — Да, мы не приходили как раз из-за этого, — поспешно согласился Хитклифф и немного расслабился, ведь разговор потерял былую серьезность.       — Как и в школу? — скрестив руки на груди, строго спросил Девис, бросив суровый взгляд на растерянного юношу, а после и на изумленного Торреса с чайником в руке, — мне поступил звонок от вашей классной с просьбой вас проведать, ибо вы не появлялись в школе на протяжении нескольких дней. Знали бы вы двое, как сильно заставили меня и Рут поволноваться. Особенно после утренней новости, что прогремела на весь участок, словно гром среди ясного неба.       — Мы просто встретили альтернатива! — в попытке хоть как-то оправдать их поступок, тут же прокричал Сезар, чуть не пролив кипяток себе на ноги.       — Осторожно, — обеспокоенно подбежав к перепуганному парню, смягченно сказал мужчина и взял горячий прибор, кротко вздохнув, — альтернатив, значит… А чего вы в участок не звонили? Номер же прекрасно знаете.       — Звонили, но никто не поднимал трубку, — с обидой промолвил Марк, на всю жизнь запомнив проведённые в беспрерывном страхе и невыразимом голоде ночи.       — Не может быть. Я не припомню ни одного твоего вызова, — Тетчер замолчал, вдруг догадавшись, почему оператор службы спасения мог проигнорировать крик о помощи: виной тому были недавно предоставленные правительством инструкции, которые он с самого начала возненавидел всем сердцем, — по крайней мере, я рад, что с вами всё хорошо… — сделав глоток свежезаваренного кофе, с горечью произнёс мужчина, тяжело взглянув в глаза Сезару, — думаю, вам обоим известно, что мисс Торрес пропала незадолго до того, как в школе обнаружили ваше отсутствие.       — Что-то случилось? — еле слышно проронил юноша, предчувствуя то, как скоро даже самая маленькая доля надежды разобьётся о жестокую реальность.       — Один человек обнаружил у границ округа нечто странное на поверхности озера и позвонил в участок. Признаться честно, мы никогда не встречали чего-то подобного раньше, — допив терпкий напиток, тем самым сдержав всплывающие в сознании тошнотворные фрагменты где-то на затворках памяти, Девис отставил пустую чашку и продолжил говорить с ощутимым трудом: — Сезар, мне правда жаль, но у меня далеко не хорошие новости.       — Прошу, расскажите, — подойдя ближе, надломившимся голосом прошептал парень, — я хочу узнать, что произошло с моей матерью.       — Как только мы взглянули на тело, то пришли к выводу, что можно предполагать о нападении дикого зверя. Однако за всю историю существования округа никто и никогда не отмечал встреч с лесной фауной. Потому у нас тут же возникла другая версия произошедшего.       — Думаете, здесь замешаны альтернативы? — подавленно вопросил Торрес, ощутив горячие слёзы на глазах и последующее похлопывание по плечу в качестве утешения.       — Мы не уверены. Всё так и кричит об убийстве, но мы даже не знаем, кого подозревать. Если эти твари и вправду причастны к подобному зверству, страшно представить, на что ещё они могут быть способны. В любом случае, я обещаю разобраться в этом деле, даже если для этих созданий закон не писан.       — С-спасибо, — борясь с неоднозначными мыслями, поблагодарил юноша, не заметив того, как нечаянно обнажил участок чёрной кожи.       — А что насчёт школы? — постаравшись отвлечь внимание лейтенанта на себя, с долей беспокойства спросил Хитклифф, позволяя приятелю незаметно зачесать волосы.       — Что ж, насколько я знаю, в связи с текущей ситуацией многие переходят на домашнее обучение. Я мог бы замолвить за вас словечко, но только если пообещаете, что никуда не будете соваться. Всё ясно?       — Конечно, — со слышной признательностью ответил парень, в то время как Сезар поддержал того молчаливым кивком.       — Хорошо, как раз у вас будет время отойти от шока. Я сообщу вашей классной о том, что с вами всё в порядке. Только учтите, потом всё равно нужно будет всё официально оформить, — покидая компанию ребят, промолвил мужчина, — и вот ещё, спасибо за кофе.       — Не стоит благодарностей, — с привычным великодушием произнёс Хитклифф, решив проводить лейтенанта до двери.       — Хах, это как посмотреть, — усмехнувшись над чрезмерной щедростью парня, устало сказал Девис, как резко вспомнил одну вещь, — кхм, Марк, можно тебя на пару слов?       Юноша кивнул и последовал за мужчиной на улицу, где прохладный ветерок мягко обдувал лицо и развеивал пряди волос.       — Так, о чём Вы хотели поговорить?       — О твоём дядюшке, Дейве Ли, — достав пачку сигарет из кармана рубашки, выбрав одну и сунув в рот, неспешно пробормотал Тетчер и затем слегка отвернулся от юноши, чтобы прикурить, — он много говорил о тебе прежде, чем… — лейтенант на секунду замолчал, наблюдая, как серое облачко медленно растворяется в воздухе, наталкивая на наиболее правильную формулировку мыслей, — Дейв часто твердил о своём беспокойстве по отношению к тебе. Боялся, что с тобой может что-нибудь случится…       — А? Он говорил обо мне? — недоуменно проронил Хитклифф, не понимая, из-за чего вдруг его дядя мог забеспокоиться о благополучии своего племянника, ведь обычно был с головой погружен в работу с замысловатыми программами и занимался попытками продать никому не нужную в нынешних реалях технику.       — Хм? Тебя это так удивляет? — делая ещё одну затяжку, недоверчиво спросил Девис и выдохнул густую струю табачного дыма, — в последнее время он… Ну, знаешь, переживал, что альтернативы могут прийти по твою душу.       — Вот как, — неровно выдохнув, парень начал осознавать правдивость возникших у дядюшки Ли волнений, от чего на душе стало дурно от осевшего в груди чувства вины за редкие встречи с тем, кто всегда был рад видеть как Марка, так и Сезара.       — И ещё, в нашу последнюю встречу он попросил меня лишь об одной вещи, — посмотрев в лицо Хитклиффу, с тяжестью в голосе промолвил мужчина и положил свободную руку на плечо юноши, — присмотреть за тобой, если с ним что-нибудь случиться.       Внезапно в ответ последовало крепкое объятие, из-за чего Тетчер невольно ахнул и расстерянно взглянул вниз, на мгновение встретив мерцающую пару глаз, которые скрылись, как только Марк уткнуться носом в мягкую ткань рубашки. Протянув ладонь к его затылку и успокаивающе прижав к себе, Девис ласково взъерошил каштановые волосы парня и добродушно усмехнулся, вдруг переменившись в лице от услышанного звука чьих-то неторопливых шагов. Бросив острый взор в сторону глухого эха, мужчина разглядел в мутном тумане подходящую к ним фигуру: благодаря пронзающим плотную пелену облаков лучам осеннего солнца, вьющиеся пряди отливали бледным золотом, почти касаясь шерстяной ткани свитера и наброшенного поверх пальто, выдавая в одиноком путнике общего знакомого, от осознания чего, Тетчер мигом приободрился.       — Мои глаза меня не обманывают? Неужели это и вправду ты, Гаврюш?       — Признаться честно, я и сам не ожидал встретить тебя здесь, а уж тем более Марка, — с привычной улыбкой на лице и добродушием ответил товарищ, протянув аккуратно сложенную вещь в руки Хитклиффа, — представляешь, вчера наш растяпа забыл своё худи у меня в церкви.       — Похоже, прежде чем ставить на уши весь департамент, следовало бы хоть раз тебе позвонить, — тяжело вздохнув, произнёс мужчина и скрестил руки на груди.       — Что-то стряслось? — с выраженным беспокойством поинтересовался Габриель, тревожно округлив глаза, — только не говори, что ты здесь не для того, чтобы проведать ребят.       — Как раз таки для этого, но отчасти не по своей воле, — переведя взгляд на общего подопечного, нервно высказал Девис, — поступил звонок от их классной. Клянусь, в тот момент ещё чуть-чуть и я бы выронил кружку из рук.       — По-видимому, утро, как обычно, не сулит тебе добра.       — Мягко сказано. Мне с головой хватило того, что мы обнаружили на дне озера, а тут ещё новость об исчезновении парней. Слава богу, с ними всё в порядке.       — Хм? Ты про то самое озеро на окраине? Но оно ведь даже не глубокое. Как там вообще могло что-то произойти?       — Я не могу говорить наверняка, но предполагаю, что некто сбросил уже мёртвое тело в воду. Если бы ты только видел наши лица когда мы опознали знакомые черты среди всего этого кровавого месива.       — Господи! Кого же эти черти задрали на этот раз?! — прислонив руки к пронзённому болью сердцу, взволнованно вскричал парень, нетерпеливо ожидая следующих слов Тетчера, хоть и прекрасно понимая, что ответ не предвещает ничего хорошего.       — Мисс Торрес… — с горечью произнёс лейтенант, чьи глаза устремились вниз под тяжестью заявления.       — Боюсь представить, что было бы, случись нечто подобное с ребятами. Хвала Небесам, что они отделись испугом.       — Если бы только тот, — Девис отдернул себя от желания выругаться в порыве ярости, — на проводе перенаправил сигнал в департамент. Когда их уже совесть замучает? Одна только мысль о том, что из-за твоего бездействия и потакания глупым инструкциям сейчас умирает живой человек, разве не гложет душу? Ещё больше удручает то, что парни явно звонили, и не раз.       — Многими движет страх. Хоть сие и не совсем грех, но это не умаляет их поступков. В наши дни редко кто готов пойти на великую жертву и отдать жизнь на благо ближнего своего, — переведя дух от прискорбной вести, высказал Габриель и посмотрел на Марка, — если бы мы только знали, какой ужас переживают парни…       — Зная альтернативов, было очевидно, что они никого не оставят без внимания. Наш враг всегда шёл бок о бок и прекрасно знал, когда стоит нанести удар, чтобы уж наверняка. До сих пор не понимаю, почему я, чёрт возьми, не рассказал тебе о пропаже ребят.       — Должно быть, посчитал глупым беспокоить меня, когда Марк заглядывает в церковь по воскресеньям. А вчера была среда, — с мягкой улыбкой промолвил священник, чьи слова сочились сочувствием, стремясь успокоить шаткие нервы Тетчера, — может быть, когда-нибудь ты перестанешь брать всё на себя и позволишь помочь? Знаешь, в любом побуждении, что ведёт тебя к самопожертвованию, вплоть до самосожжения, нет никакой пользы. И я имею в виду так же твои пагубные привычки. Кофе с сигаретами… Не дай Бог, выйдет так, что именно это станет причиной твоей смерти, а не цепкие лапы местных демонов.       — Прекрати. Ты и сам знаешь, как же я хочу раскрыть дело об этих тварях. Никто другой не возьмётся за это, кроме меня.       — Я знаю и ценю твои стремления, но когда ты в последний раз спал? Всё продолжаешь коротать ночи наедине с бумагами в попытках хоть что-то понять? Тетчер, в конце концов, мы все в одной лодке. И я не думаю, что Рут или Дейв были бы рады потерять тебя, — обеспокоенно сказал Габриель, продолжив слышным лишь для лейтенанта шепотом: — Не думал, что твой героизм рано или поздно сведёт тебя в могилу?       — Я уверяю тебя, что со мной всё будет в порядке, — после недолгой паузы ответил Девис, подбадривающе похлопав приятеля по плечу, — хотя, порой я захожу слишком далеко с желанием сохранить спокойствие и порядок… Но мне не привыкать к хлопотам. Кстати, всё хотел спросить, церковь же сегодня открыта?       — Конечно, график работы остался без изменений.       — Просто есть кое-что, что стоило бы обсудить. Да и, мне бы не мешало заглянуть, а то за весь месяц к тебе ни ногой.       — Я буду только рад видеть тебя на пороге церкви, — положив руку на свою грудь, мягко промолвил Габриель, — могу ли я поинтересоваться? О чём вы тут болтали? Видеть то, как же крепко Марк в тебя вцепился, было довольно забавно.       — И не думай, с детьми я по прежнему плохо лажу. Считай, это было исключение, и то ради Дейва. Как раз о нём мы и говорили.       — Ох, Ли не покидает своих стен уже несколько дней. Надо бы его навестить, а то вдруг что-нибудь случилось.       — Наверняка, он попросту заработался и не обращает внимание на время. Более странно то, что Эвелин не оторвёт его хоть на миг. Ну не может быть, чтобы у него не было свободной минутки ответить на мои сообщения, что тут уже говорить про-       Звонкий рингтон прервал речь, вынудив мужчину достать с кармана телефон и приложить его к уху. При осознании только что услышанной вести, лицо лейтенанта разразил гнев с лёгким оттенком пробирающей до мурашек тревоги.       — Эти твари в край охуели! Уже и днём нападают-!       — Тетчер! — прикрыв ладонями уши Хитклиффа, возмущенно вскричал парень, бросив на товарища осуждающий взгляд.       — Чего? — раздражённо, но по большей части озадаченно спросил мужчина, вскоре вернувшись к разговору с коллегой, — к чёрту, сейчас буду. Только не лезь туда одна! Слышишь? Это приказ!       Не успел Габриель проронить и слова, как Девис бросился к припаркованной неподалёку патрульной машине и с гулким шумом двигателя поспешил на вызов. Лицезря, как автомобиль покидает общее поле зрения, он издал тяжёлый вздох, после переведя внимание на недоумевающего Марка.       — Кхм, — опустив руки, тем самым возвратив Хитклиффу возможность слышать, парень прервал неловкую тишину, — ты прости Тетчера за подобную вспыльчивость. У него каждый день сравним с проверкой нервов на прочность, а тут ещё вы доставили ему хлопот. Признавайся, как так вышло, что тебя и Сезара объявили в розыск?       — Я уже рассказывал, что всё из-за альтернатива, — робко почесав затылок, ответил юноша, — он притворился моим другом, и мне ничего не оставалось, кроме как запереться у себя в комнате и ждать. Что случилось потом, вы и так знаете.       — Ты пришёл ко мне за помощью… Конечно, я помню. Тогда позволь спросить, как прошёл обряд экзорцизма?       — Неплохо, но мне кажется, что что-то пошло не так. Понимаете, ритуал не сработал и, по-видимому, только всё усугубил. Может, мне не хватило опыта в подобном?       — Знаешь, как говорят: «Устами ребёнка глаголет истина» Тут ты прав. Несмотря на твои знания, тебе попросту не хватило практики.       — Отец Габриель, тогда почему бы Вам не попробовать?       — Первоначальной причиной того, почему я не предложил свою помощь, было то, что я никогда не сталкивался со случаями одержимости за всю свою службу. Благо, я не могу отказать тем, кто находиться в беде. Единственное, чего я прошу, так это дать мне немного времени на подготовку.       — Большое спасибо, — с облегчением сказал Марк, вдруг вспомнив об двойственной природе нечестивого и его возможной причастности к сохранению жизни Торреса, означающее, что при изгнании демона, не будет никакой гарантии оставить приятеля в живых, — а сколько именно? Хотя бы примерно.       — Хм, — приложив руку к подбородку, задумчиво протянул священник, — пару дней, это точно. Я смогу с уверенностью сказать лишь завтра. Приходи ко мне в церковь, если будет время. Там всё и решим. Ох, я совсем забыл спросить, как тебе твоё одеяние? Нравится?       — Да, очень даже. Я премного благодарен Вам за всю оказанную помощь.       — Рад слышать. Всё-таки, не каждый способен нести на своих плечах такой груз ответственности. Ты наш самый лучший ученик, а потому и удостоился чести облачиться в тёмные ткани. Будь ты пастырь или священник, ты должен нести в себе свет просвещения. Тут и важно то, что же для тебя значит вера, и что именно ты вкладываешь в это слово, всякий раз произнося его вслух?

I. «Спасение» II. «Утешение» III. «Дурман»

I. [Путь «Тлеющих свечей»]       — Вера — спасение, в коем нуждается смертная душа. Только истинно веря в Творца своего и совершая благо, человек может обрести надежду, освещающую путь тонким лучиком света в непроглядной тьме. Без единения с Богом, не возможно праведной жизни и, как следствие, упокоения.       — Исцеление для души, — кротко приулыбнувшись, в размышлениях, промолвил Габриель, — последнее дарование перед уходом в мир иной. Каждому достанется поделом за пределами смертного тела, а за приговором последует вечное пребывание на одной из сторон горизонта.       — Единственное, что приносит людям умиротворение в наши тяжёлые времена.       — Позволь спросить, и почему же ты так думаешь?       — Когда я был загнан в угол и остался один на один с демоном, лишь вера в спасение останавливала меня от соблазнительной возможности раз и навсегда покончить с этим кошмаром. После нескольких дней тишины, никто так и не пришёл. Тогда я решил посмотреть своему страху в глаза и чуть было не лишился жизни, если бы не Сезар.       — Он остановил тебя, — протянув ладонь и приподняв голову парня за подбородок, утешающе заключил священник, — сумел противостоять силам того беса, чтобы уберечь тебя от греха. Это дорогого стоит, Марк. Быть может, именно это и было результатом твоих долгих молитв.       — Тогда почему Господь не услышал других жертв? Неужели они не удостоились спасения?       — Вовсе нет, — с досадой ответил Габриель и опустил руку, — но часто невинные души, сами того не осознавая, привлекают своим светом тьму. Та начинает стремительно прорастать и закрепляется корнями в разуме, воспаляя его навязчивыми идеями — плодами познания, вкусив которые хоть раз, человек обретает безумие, приводящее к скорой погибели от собственных рук… Современная чума, породившая десятки смертей.       — Метафизическое расстройство личности, — прискорбно проронил Хитклифф, вдруг вспомнив кое-что важное, — знаете, когда я был у Вас, то видел большое перо. По правде сказать, я никогда не встречал чего-то подобного.       — Ах, это же моё перо для письма. Наверное, опять его загнало под кровать по вине сквозняков. В любом случае, благодарю за бдительность.       — Всегда пожалуйста. Это меньшее, чем я могу отплатить за Вашу доброту.       — Прекрати, творить добро нужно не за что-то, а просто так. Именно в этом и есть счастье, по крайней, мере для меня.       — Все равно, считайте, что я ваш должник.       — Хах, — священник издал ласковый смешок, потешно взъерошив кофейные волосы парня, — только если так тебе будет легче.       Марк улыбнулся в ответ, ощущая переполняющую его радость от чести быть здесь и разделять разговор с таким чудесным человеком. Будь они в церкви, он явно бы предложил выпить тёплого чая, дабы согреться и скрасить прохладное утро, но сейчас они были за пределами святых стен, позволяя слабому ветерку обдувать их силуэты посреди тихой улицы. II. [Путь «Пылающего факела»]       — Вера — утешение, к которому многие люди обращаются в самую последнюю очередь. Не ставя её на первое место, они позволяют себе совершать грехи в угоду мирским желаниям. Следующее за этим осознание приводит к стремлению найти способ избавиться от гложущих душу поступков, словно от прилипшей к телу грязи. И тогда помочь может только чистосердечное покаяние. Однако не все находят в себе силы признать вину, считая, что после смерти их тело ждёт лишь долгое гниение, совершенно забывая про душу, которая предстанет перед Небесным Судом.       — Грех — это тяжелое бремя, и жить с ним равноценно знанию того, что оставшуюся вечность проведёшь в геенне огненной. Невозможно достичь утешения, если душа тяжела от нечестивых поступков.       — Что же будет с теми, кто вообще не следует законам Божьим? Неужели им сулят вечные страдания?       — Для начала стоит определить, что именно мы вкладываем в понятие греха. Желание ли это или искушение? Ни то и ни другое. Поступок, отражающий нашу сущность, ибо все наши помыслы исходят изнутри, из нашего сердца, — приложив ладонь к груди, Габриель закрыл глаза и через мгновенье вновь открыл их, продолжив говорить, — попытаемся же понять, по какой причине люди отдаляются от веры. С одной стороны, можно жить и не догадываться о правильном учении, но ежели ты грешишь и каждый раз утешаешься ложными оправданиями, то к кому ты прокладываешь себе дорогу? К Богу или от него? Благо, людям свойственно меняться. Стоит человеку осознать и прийти к изменению своего уклада жизни, как он будет спасён. Для тех же, кто отказывается и от этого, Господу ничего не остаётся, кроме как осуществить Свою справедливость.       — Знаете, смотря на многих святых, я всегда задавался вопросом: «А возможна ли в наших реалях жизнь без греха?» Связано ли это с тем, что раньше люди чтили веру, а сейчас не знают даже азов?       — Если человек ведёт праведный образ жизни, ему не о чем волноваться. Бог во все времена питал любовь к созданному по своему образу и подобию творению — человеку, а потому искрянняя исповедь на закате бытия спасла не одну душу. Святые же являются теми, кто восхвалял учения Господа и распространял его в массы даже под гнётом гонений. Однако в каждом имеется частичка первородного греха, которая способна прорости.       — Выходит, что мы грешны с самого рождения?       — Наша грешность — естественная часть нашей жизни. Мы можем соблазняться, корить себя за сделанное или сказанное, но не стоит забывать о милости Господня. Наше тело — сосуд для души, чьё воссоединение с Богом и есть спасение.       Ощутив внезапное объятие, Габриель ласково улыбнулся и аккуратно обхватил руками парня. Прижимая Марка к себе и тем самым согревая, он ощущал его нежелание отпускать того, кто стал для него долгожданным утешением. III. [Путь «Сумеречной лампады»]       — Вера — опиум народа, коим он услаждается в моменты своего упадка. Издавна нас учили терпению и смирению в земной жизни, утешая тем, что всякому злу воздастся, а добро обретёт небесную награду. Вот только человек — это животное, живущее по принципу око за око и зуб за зуб, даже не пытающееся противиться злу. В вечной борьбе за территории и ресурсы редко кто может подставить другую щеку тому, кто ударил его по одной. Люди нередко готовы перегрызть друг другу глотки в угоду своим целям, абсолютно не зная прощения. Не выходит ли, что вера делает наш дух слабее перед лицом тех, кто правит нами, словно паством? Где же наш справедливый и любящий Бог? Кто же рассудит молодца и подлеца, если первый давно лежит в могиле, а последний довольствуется жизнью? Почему же Он допускает подобное? Взять даже наш округ. Ежели Господь есть, то почему Он не слышит наших молитв? Мольб тех, кто стоит у смертного одра? Чем же мы провинились, что заслуживаем мучительной смерти от лап чертей? Теперь мне понятно, из-за чего люди отказываются от религии. Вера — ничто иное, как морфий, призванный притупить боль, но никак от неё не избавить.       — И такая версия имеет право на существование, — в раздумьях сказал Габриель, нисколько не удивившись такой трактовке, — вера в первую очередь дело каждого. Для тех, кто её признаёт, она дарует надежду, спасая их жизни. Подумай сам, неужели будет лучше, если люди лишаться веры? Лишаться морали, во многом сформированной на основе заповедей, изречённых в Святом Писании? Что же тогда будет их останавливать? Конечно, вера призвана утешать и во все времена была панацеей от любой боли, но ты совершенно упускаешь из виду то, как же сильно она повлияла на современные правила и законы.       — Тогда как же так получается, что честные и добрые люди уходят раньше лживых и злобных тварей? Где же та милость со справедливостью, о которой так горячо молвят священники?       — В момент своего появления религия подверглась гонениям. Те, кто нёс свет истины в массы, погибли мученической смертью, и вовсе не по воле Господня, а по воле Его творений. Он не стал их останавливать, ибо даровал право выбора. И они выбрали, как же им поступить с апостолами Божьими, — со вздохом промолвил Габриель, скрестив руки на груди, — по решению Небес их души вознеслись. Так и в наши дни. Смерть забирает дорогих нам людей в удобное ей, но не нам время, а роль Бога заключается в созерцании нашего смертного бытия. Когда же наступит время суда, то именно наша душа определит место, где мы будем проводить вечность. Тут и будет важно, как именно мы распорядились жизнью. Были ли мы праведны или искусились грехом.       — Если Он созерцает, то почему не избавит эти земли от демонов? — с лёгким негодованием спросил Хитклифф, через мгновенье насмешливо добавив: — Неужто всем здесь заправляет Денница?       — Денница? — неоднозначно повторил священник, приложив руку к подбородку с задумчивым выражением лица, — падший ангел всегда знает, как заполучить желаемое, и в этом ему помогают искушенные грехом — его пешки. Отец Лжи никогда не имел достаточно сил, чтобы свергнуть благодетель. В свою очередь, Господь всё видит и старается делать всё возможное, дабы предотвратить страдания своих творений.       — Тогда почему Он не избавит нас от мучений? Почему здесь до сих пор гибнут ни в чём неповинные люди? Может, Его вообще нет?!       — Успокойся, твои сомнения не приведут ни к чему хорошему. Мне очень жаль, что ты так отзываешься о Боге, но я даю тебе слово, что ты и другие жители округа будете им услышаны. А пока ситуация с альтернативами не прояснилась, нам стоит быть осторожными.       — Прошу прощения, Отец, — отойдя от вспышки гнева, робко проронил Марк, не зная, что на него нашло, — я погорячился.       — Всё в порядке. После пережитого тебе должно быть не легко. Постарайся не зацикливаться на своих сомнениях и если что, приходи ко мне. Наша беседа показалась мне весьма интересной.       Напоминая о себе редкими порывами, ветер разбавлял повисшую тишину еле слышными завываниями, подчёркивая общую опустошённость улиц. Положив руку на плечо юноши, вынудив того поднять голову, Габриель встретился с ним взглядом и тепло улыбнулся.

***

[Общий сюжет]       Ловкие пальцы пробегают по монохромным клавишам, оставляя за собой гармоничный след из сливающихся в единую композицию нот. Еле слышно напевая знакомый мотив и покачивая головой из стороны в сторону, Сезар полностью растворялся в чарующей мелодии, находя в ней так необходимое спокойствие. В последний раз он прикасался к верному инструменту ещё в летние деньки, когда сердце было полно надежд на будущее и приятного трепета перед последним годом учёбы. Тогда казалось, что ему предстоит пройти через многое: вопрос о нахождении себя, успешная сдача экзаменов, переезд в новое место — всё вызывало неподдельную тревогу, унимаемую любимым пианино, которое всегда было под рукой, помогая творцу излить свою душу. Время от времени мысль о неминуемом расставании с родным местом вгоняла в тоску, вынуждая в поиске утешения с головой окунаться в ностольгию по прошедшим временам, но от бесконечного утопания в рефлексии всегда останавливало убеждение:

«Нельзя жить прошлым»

      Стоило Торресу обратить внимание на потёртый от частого использования логотип, как горько-сладкие воспоминания напомнили о себе, вызвав меланхоличную улыбку на лице.       — Думаешь, в этом твоё спасение? — лязгнув в подкорке сознания, раздался ехидный вопрос, по вине которого рука парня дрогнула и наполнила комнату резким дребезжащим звуком.       — И почему тебе обязательно всё комментировать? — сжав пальцы в кулак, сквозь зубы прошипел Сезар, отходя от бросившего в дрожь страха.       — Хм? Ох, я тебя напугал? Прости, просто думал, ты уже привык к нашему совместному существованию.       — Как же я надеюсь, что Марк найдёт способ раз и навсегда избавиться от тебя.       — Оу, как жестоко! — с наигранной драматичностью воскрикнул демон, страдальчески продолжив: — Знаешь, я ведь могу и обидеться.       — Если бы это хоть что-то для меня значило, — скрестив руки перед собой, равнодушно ответил юноша, — может, так ты наконец-то замолчишь.       — Хорошо, но прежде, чем я оставлю тебя в покое, поведай мне, что ты играешь? — с любопытством попросил альтернатив, неслучайно обратив внимание на хаотичную надпись в уголке нотной бумаги, — на классику это не похоже. Из коллекции собственных сочинений, не так ли?       — Прекрати делать вид, что интересуешься чем-то помимо моего тела, а развлекать тебя я не намерен.       — Я всего лишь хотел отметить твоё великолепное исполнение, — восторженно промолвил бес, вдруг ехидно усмехнувшись, — позабавившее меня не меньше, чем твои сладкие грёзы. Я ведь буду прав, сказав, что всё это дорого твоему сердцу? Она каждый раз говорила о том, как же ты талантлив.       — Не смей упоминать её! — истерично перебил Торрес, ощутив, как слёзы предательски навернулись на глазах.       — Всё ещё болит? — издевательски спросил демон, чей голос резко стал ужасающе монотонным и быстрым, — словно воспалённая рана, которую с особым пристрастием расковыряли, выпустив наружу мерзкий гной и алую кровь, подвергнув организм риску заражения, но одновременно даровав тканям шанс зажить.       — Заткнись! — в порыве гнева прокричал парень, хлопнув крышкой пианино, от чего стопка бумаг мигом разлетелась по комнате.       Прикоснувшись к часто вздымающейся груди, Сезар стремился сконцентрировать своё внимание на пульсации в ушах от быстро бьющегося сердца, дабы отдышаться и прийти в себя. Откинувшись на спинку стула, он облегчённо выдохнул, ощутив, как шум в голове постепенно утих, сменившись желанным безмолвием.       — Полегчало?       Ничего не высказав в ответ, Торрес поднялся и прошёл к одному из лежащих на полу листков.       — Я ведь могу облегчить твою боль.       — Нет, — опустившись к нотной бумаге, твёрдо произнёс юноша и, оставив её на инструменте, выдержал долгую паузу, прежде чем продолжить, — не такой ценой.

***

      Минуя знакомые улочки, Габриель прижимал лацканы пальто к груди, стремясь укрыться от осенней атмосферы, пронизывающей тело навязчивой прохладой. Внезапно раздался задорный рингтон, от чего он невольно дёрнулся и чуть позже сунул руку в карман. Достав телефон, парень заметил знакомое имя вместе с номером и мигом нажал на кнопку ответа.       — Вот уж не ожидал, что я так скоро напомню о себе? — поинтересовался чуть приглушённый голос.       — Дай угадаю, что-то случилось? Ты никогда не звонишь просто так.       — Как всегда, весьма проницательно, Гаврюш, — с утомлённой усмешкой сказал Тетчер, продолжив более серьёзным тоном, — если не затруднит, то наведайся к Дейву, а то у меня тут полный-       — Можешь не продолжать, я понял. Будь осторожен, ладно?       — Не переживай, буду. В любом случае, я заеду к тебе вечером, и тогда всё обсудим.       — Хорошо, удачи.       — Тебе того же.       Раздались короткие гудки, и парень вернул сотовый на место, двинувшись в сторону магазина бытовой техники и электроники. Наслаждаясь томным ароматом опавшей листвы на влажном асфальте, он невольно ловил себя на мысли, что находит местные пейзажи серыми и повергающими в меланхоличную хандру. Выйдя на главную площадь, Габриель испытал двоякие чувства — некогда шумное и оживлённое место отныне было погружено в гнетущее затишье. Не мудрено, ведь в такие трудные времена редко можно найти хоть кого-нибудь вне стен своих домов, а если кто-то и решался выглянуть наружу, то при первой же встрече с демоноподобным как можно скорее стремился вернуться в безопасное место.       Проделав оставшийся путь в сопровождении безмятежного одиночества, парень добрёл до кирпичного здания и протянул руку к двери. Переступив порог, он ощутил, как ненавязчивый холодок прошёлся по каждому из позвонков от встреченной на пути гробовой тишины в некогда шумном и полном посетителей магазинчике. Пыльная техника вокруг своими яркими ценниками так и кричала о больших скидках, предвещая скорое закрытие дорогого Дейву места — детища всей его жизни, которое тот пытался сохранить даже с учётом выхода нового постановления «Об уничтожении зеркал и электронного оборудования». Эвелин более не стояла за прилавком, а кроме неё было некому приглядывать за помещением, в данный момент заваленным разного рода документацией и коробками с вещами.       Давящее беспокойство отзывалось нарастающим удушьем, вынудив Габриеля сделать шаг к кабинету и осторожно постучать по двери, прежде чем приоткрыть её и стать невольным свидетелем разговора Ли с неким неизвестным.       — Я могу предложить тебе работу, Дейв. Как ты смотришь на то, чтобы занять должность проповедника моего прихода? У нас всякому найдётся работа.       — Да-да, — услышав шорох, мужчина повернул голову в сторону шума и, лицезрев знакомого священника в мирской одежде, принялся завершать звонок, — спасибо, приятель. Я пока буду разбираться со своими проблемами, но чуть что, я дам тебе знать ответ. И не забывай, наша встреча всё ещё в силе.       С характерным хлопком опустив крышку телефона, Ли жестом указал Габриелю на то, что тот может пройти внутрь.       — Приветствую, друг мой.       — Рад тебя видеть, Дейв, — с отчетливым ликованием произнёс парень, будучи на седьмом небе от счастья, ведь общий товарищ был жив.       — Какими судьбами? Вновь Тетчер прислал за очередной кассетой?       — Нет, вовсе нет, — в отрицании покачав головой, ответил Габриель, — ты не выходил на связь, а мы с Девисом волновались, что с тобой могло что-то случиться.       — Ох, со всеми этими новыми изменениями у меня и минуты свободного времени нет. Нужно всё перенести и решить, как быть дальше.       — Подумываешь над тем, чтобы переехать в соседний округ? — задумчиво спросил парень и, находя среди зыбкого отчаянья капельку надежды, слегка улыбнулся, — значит, нас ждут перемены?       — Думаю, да. Из-за участившихся случаев проникновения альтернативов через разного рода устройства всем будет лучше, если здесь введут запрет на электротехнику.       — Больше никаких вечерних встреч, — с долей тоски промолвил Габриель, скрестив руки перед собой, — если бы сейчас это услышал Марк, он бы точно тебе этого не простил.       — Ох, как же я могу забыть о моём дорогом племянничке, — приободрённо сказал мужчина, на чьём лице появилась тёплая улыбка и ямочки на щеках от приятной ностальгии, — я бы с радостью вернул старые деньки только ради него. Хоть мы с ним проводили и не так уж много времени из-за моей работы, я всё равно изрядно привязался к этому маленькому обормоту. Но ребёнку было не место в мастерской, где полно разнообразных инструментов и плёнок с нецензурным содержимым. А стоило ему вырасти, как я занялся разработкой программ для борьбы с местными тварями, — глубоко вздохнув, Дейв досадно заключил: — И всё тщетно…       — Правильно Тетчер говорит: «Дни становятся мрачнее».       — И то верно, — заметив проступающую горечь в свойственной для парня улыбке, Ли поспешил сменить тон разговора, ведь сам уже устал от постоянной грусти и тоски, — все мы хотели бы просто собраться вместе и глянуть какой-нибудь фильм, как в старые добрые…       — Могу я спросить, — мягко проронил Габриель, взглянув на Дейва, — с кем ты говорил до этого?       — Это мой давний приятель. Помнишь, я рассказывал тебе о пасторе, который живёт в округе Байторн?       — Ты про… О’Брайена? Ты упоминал его от силы пару раз.       — Именно про него. Он предлагал мне работу, но вся эта религиозная тематика и прочее — это попросту не моё. Не пойми неправильно, но мои навыки обращения с программами, куда лучше, чем с людьми.       — Ничего, я могу понять, — потешно усмехнувшись, добродушно сказал парень.       — Знаешь, вы с ним такие разные. Вот с тобой так просто, в какой-то степени уютно, а встретив его, первое, о чём бы ты подумал, так это то, что он немного не в себе, — издав ироничный смешок, Ли встретил в ответ вопрошающий взгляд и решил объяснить: — Просто он ведёт себя не так, как обычные проповедники. Например, в разговоре он может часто называть себя «Истинным Спасителем» или утверждать, что идеи его конфессии истинны, а остальные ложны.       — Мне приходилось многое слышать за годы своей практики, но, кажется, это противоречит любым Божьим заповедям.       — Оно и понятно. Благо, человек он хороший.       Кивнув, Габриель собирался уходить, как в глаза бросилась подозрительная записка на одной из сложенных в кучу видеокассет.       — Я думал, ты уже давно передал все материалы Тетчеру, — недоверчиво произнёс парень и подошёл ближе, различив в извилистых буквах имя Дейва, после отодвинув бумажку и дотронувшись до кассеты, — что на ней?       — Плёнка изрядно повреждена. Трудно понять, какого рода зрелище было запечатлено на ней.       — Ты же видел, что там, не так ли? — привычная для священника улыбка исчезла с лица, а его тон приобрёл слышимую твёрдость.       — Н-нет! — паникующе выпалил Ли, ощутив себя загнанным в угол, от чего руки нервно затряслись, а голос понизился до дрожащего шепота, — я не-       — Дейв, почему ты пытаешься меня обмануть? — несколько огорчённо спросил Габриель, испытывая неприязнь ко всякому проявлению лжи, — если это нечто ужасное, то не стоит это скрывать. Мы же работаем в одной команде и ведём расследование. За эти годы и не такое видели.       — Ты не понимаешь, там запечатлено такое, о существовании чего лучше никогда не знать! — отчаянно провопил мужчина, внезапно вцепившись в плечи парня.       — От кого… — серьёзно проронил Габриель, широко раскрыв глаза в явном изумлении от пришедших в голову догадок, — от кого ты получил эту запись?       — От- — сдерживая непреодолимое желание разрыдаться прямо перед лицом священника, Ли сделал вдох и опустил взгляд на пол, — от О’Брайена.       — Ты же не веришь ему? Ни единому его слову?       — Чёрт возьми, да! Он умеет убеждать, но я не могу воспринимать это всерьёз. Ну не может быть, чтобы первобытный грех был запечатлен! Это, должно быть постановка или монтаж-!       — Конечно же, в наш век и не такое возможно, — положив руку на плечо собеседника, успокаивающе заверил парень, — лучше поведай мне, как тебе удаётся так умело восстанавливать плёнки?       — Всё благодаря многолетнему опыту работы с ними, — поправив тёмные очки, негромко ответил мужчина, приходя в себя после пережитого нервного срыва, — сам знаешь, как я стал частью департамента.       — Всё, что ты делаешь, достойно похвалы и уважения. Ты ведь один из тех, кто не побоялся работать с техникой после объявления об активности альтернативов, — восхищенно промолвил Габриель и взял обмякшие ладони Дейва в свои, — обещаю, что за всю твою помощь воздаться в конце пути твоего.       — Может быть, — недоумевающе от подобного рода речей ответил Ли, слегка кивнув в знак согласия.       — Путь человеческий полон терний, но стоит их преодолеть, как перед глазами откроется наполненный благодатью путь. Нужно лишь не терять связь с тем, в кого веришь.       — Хорошо сказано. До тех пор, пока с нами дорогие нам люди, мы сможем выстоять перед лицом любой опасности.       — Я и вправду рад, что познакомился с тобой, — елейно сказал парень, добродушно улыбнувшись и в один момент опустив руки.       — Хм, уже уходишь?       — К сожалению, — прискорбно ответил Габриель, приблизившись к двери, — тем более, у меня всё ещё остались кое-какие дела.       — Ну, тогда… Ещё увидимся?       — Конечно, — с теплом произнёс священник, в попытках утолить тревогу души напротив, и прошёл в коридор, — только дай мне слово, что прекратишь коротать дни за решением проблем. Не важно, своих или чужих. Так ведь можно и всю жизнь пропустить.       — Постараюсь помаленьку исправляться, Габриель. Поверь, в мои планы входит увидеть своими глазами, как поработившие этот округ демоны будут повержены, церкви будет возвращено былое имя, а все мои юные друзья поступят туда, куда хотят, — радушно промолвил мужчина, ощущая согревающее душу счастье за, как ему казалось, недалёкое будущее, — кстати, если вам понадобиться некто вроде меня, то смело берите Еву. Она прекрасный мастер, в чём-то даже превосходящий своего наставника.       — Ты и вправду хороший человек, — с невольной усмешкой сказал парень, позволяя слабому золотистому свечению собраться вокруг кудрявых волос, которое тут же пропало, стоило ему переступить порог, — не так ли, Давид?       — Выходит, так — раскрыв глаза в замешательстве от наблюдаемой картины, удивлённым тоном проронил Ли, продолжая молча провожать священника взглядом, пока тепло от его последних слов распространялось по телу, — хороший человек…

***

[Путь «Тлеющих свечей»]       Вобрав в лёгкие летнего воздуха, Габриель пытался вспомнить правильный путь из разговора с Тетчером и свернул на извилистую дорожку между домами, полагаясь на достоверность своей памяти. Проглядываемые большие буквы на горизонте избавили парня от волнений, и он в спокойном темпе продолжил свой путь к дверям магазинчика. При входе раздался задорный звон колокольчиков, вынудив парня невольно поднять голову.       — Ох, посмотрите, кто пришёл! — подойдя на шум, восторженно вскричал хозяин заведения и протянул руку, которая тут же была пожата, — Дейв Ли. Будем знакомы.       — Отец Габриель. Должен признать, что по рассказам Тетчера я Вас себе так и представлял.       — Не стоит формальностей. Думаю, наш общий знакомый достаточно поведал нам друг о друге, чтобы обойтись без этого.       — Кто-то пришёл? — громко спросила девушка и подбежала к Ли, взглянув на гостя из-за спины.       — Добрый день, — радушно поздоровался парень, заведя руки за спину.       — Здравствуйте, — скромно ответила незнакомка, неловко заведя выбившуюся прядь за ухо.       — Познакомся, это моя помощница Эвелин. Без неё здесь не было бы такого порядка, который ты наблюдаешь. А ещё и этих колокольчиков, — указав на поблескивающую в солнечном свете вещицу, ласково высказал мужчина, — всё её идея.       — К чему такая честь? — смущенно проронила Миллер, скрестив руки перед собой, — я всего лишь поддерживаю чистоту и атмосферу… Не суть, рада знакомству.       — И не страшно вести дело, когда над округом висит опасность в лице альтернативов?       — С чего бы? Пока полностью не доказана паранормальная природа всех бед. Тем более, когда самой реальной кажется версия того, что за преступлениями стоит человек или группа людей, — уперев руки в бока, Дейв начал рассуждать, — сам посуди, неужели и вправду в этом мире могут существовать неведомые твари, способные на сверхъестественные дела? Больше походит на детский лепет.       — Значит, ты такого же мнения, что и Тетчер?       — Если ты про то, что мы оба реалисты — да.       — Как человек, приближенный к вере, могу с уверенностью сказать, что догадки о причастности тёмных сил не беспочвенны.       — А что, по-твоему, напишут в отчётах? Думаешь верхушка поверит бредням о демонах? Я тебя умоляю, им проще всё списать на некомпетентность следствия и на этом закончить.       — Когда проблемы коснуться их самих, они спустятся с небес на землю, — сурово пригрозил Габриель, после вернув себе былой нейтралитет.       — Ладно тебе, пойдём лучше чая попьём. Мы тут с Евочкой как раз столик накрыли. Тем более путь сюда явно выдался не лёгкий.       — Благодарю, — мягко сказал парень и, проходя в подсобное помещение, подметил сходство Ли с одним своим учеником, — прошу прощение, но вы, случаем, не приходитесь родственником Марку?       — Ты не первый, кто интересуется, но да. Мой племяш. В воскресную школу ходит и, я надеюсь, не доставляет проблем.       — Не переживай, он тихий и спокойный мальчик. Мне одно удовольствие с ним работать.       Издав ласковый смешок, Габриель остановился у стола с тремя кружками чая и блюдцем с угощениями в качестве конфет и выпечки. Вручив символические презенты новоиспечённым друзьям, он занял своё место и с головой погрузился в общий разговор.

***

[Путь «Сумеречной лампады»]       Тревога от недавнего кошмара сковала мышцы, но постепенно разливающаяся от мозга к телу надежда на успокоение не давала распахнуть сомкнутых очей. Пришедший образ сребровласого ангела в который раз разгонял тьму и воодушевлял исходящим от себя небесным светом, медленно отравляющим слабый человеческий разум.       Пелена долголетней лжи развеялась с поднятием тяжелых век и встречей с сияющими зрачками сущности, чьё тело бесформенной массой растворялось во мгле, а из головы тянулась пара глазастых крыльев. Мигом в мыслях пронеслась фраза из обращения к жителям округа о необходимости оставлять глаза закрытыми при столкновении с паранормальным и ни в коем случае их не открывать. Однако уже было совсем поздно. Нечто не собиралось покидать стен комнаты и, заметив незначительное движение со стороны перепуганного мужчины, взъерошило переливающиеся в лунном свете перья в угрожающем жесте.       Бросившись в угол поодаль кровати, существо со скрежетом по древесному полу завертелось, будто вступив в ожесточённую борьбу с тем, что всё это время пряталось в непроглядной тьме. Нащупав очки дрожащей рукой и надев их, человек замер от ставшего явным зрелища, отбросив лихорадочные попытки отыскать припрятанное в тумбочке оружие. Маленькие частички походящие на прах медленно поднимались и тлели слабым пламенем до тех пор, пока полностью не исчезали. Прожигающие своим взглядом и выворачивающие нутро наружу зрачки были уставлены в самую душу смотрящего, одним движением скрывшись за крылышками.       В тот же миг из тёмной массы вырвались два белых крыла, обрётшее человеческие черты тело объяли отливающие перламутром ткани, а собранные сзади пряди обнажили небесный лик. Представший образ напоминал смертному тот, что всякий раз приходил ему во снах и чудесным образом убаюкивал встревоженный разум, но именно сейчас он приобрёл невообразимую палитру красок и неземное сияние.       — Не меня тебе стоит бояться, Давид, — сказал ангел мягким, но одновременно твёрдым тоном, разогнав остатки оцепеняющего страха.       Не успел Ли пошевелить устами, как святой посланник растворился во мгле, оставив после себя пару перьев.

***

[Общий сюжет]       Шаг за шагом, минуя тенистую тропу, Габриель замечал, как из-под кроны деревьев ему постепенно открывался вид на церковь — место, где он всегда чувствовал себя как дома. Стоило оказаться у фасада здания, как всё его существо наполнялось радостью от лицезрения вписанных в мраморную рамку витражей и двух высоких башен с поблескивающими крестами наверху. Вдруг во внимание бросилось гранатовое пятнышко под ногами. Обеспокоенно пробежавшись глазами вокруг, парень быстро отыскал источник странных капель и судорожно вздохнул от увиденного — у порога было брошено тело белого голубя.       Приблизившись к бедной пташке, он аккуратно взял её на руки и отворил двери храма. Держа путь в ритуальный зал, Габриель всё никак не мог понять, кто и почему оставил зияющую рану на груди бедолаги, будто пронзив её насквозь острой стрелой. Войдя в наполненное сыростью помещение, парень отыскал ненужную коробку и с особой заботой уложил в неё трупик, в ближайшее время собираясь подготовить всё для захоронения на прицерковном кладбище. Ощутив липкую жидкость на пальцах, он, недолго думая, решил пройти в свою комнату, где поспешно стал смывать алую кровь, чей удручающий вид и запах вызывали всплески мрачных мыслей, связанных единой нитью:

«Всё, что он когда-либо любил, было обречено на смерть»

      Окатив лицо ледяной водой и приложив к нему мягкое полотенце, тем самым сохранив трезвость ума и не позволив болезненным воспоминаниям вновь напомнить о себе, Габриель избавился от лишней влаги и прошёл к шкафу с одеждой. Сменив гардероб на более привычный, он вышел в главный зал и взял из корзинки у витрины свечу, которую поставил у креста и зажёг под тихую мольбу об упокоении души.       Глухой скрип побеспокоил парня. Он обернулся на звук, наблюдая высокого мужчину в тёмном облачении, чьи серебристые пряди стекали с плеч и отливали сиреневым в свете редких огней. Шаги незнакомца разносились тихим эхом по безмятежному помещению до тех пор, пока он не остановился перед Габриелем.       — День добрый, — спокойно произнёс мужчина, совершив лёгкий поклон в качестве приветствия, — надеюсь, я не побеспокоил Вас своим визитом. Я совсем недавно приехал сюда и попросту не мог пройти мимо такой величественной церкви.       — Не волнуйтесь, я всегда рад видеть здесь новые лица, — вежливо ответил парень и добродушно улыбнулся, — приветствую в храме Архангела Гавриила.       — Во истину, прекрасное место. Скажу больше, я нигде ранее не чувствовал такую… — бросив взгляд в голубые глаза собеседника, в раздумьях высказал незнакомец и продолжил с лукавой ухмылкой, — почти святую энергию.       — Всё потому, что сюда редко кто заглядывает в связи с текущей ситуацией, — незатейливо объяснил священник, прослеживая странно знакомую ауру, исходящую от гостя, — могу ли я узнать Ваше имя? Кажется, мы так и не представились друг другу.       — Я пастор О’Брайен из соседнего округа. Смею предположить, что Вы, должно быть, местный священник.       — Вы правы, моё имя Габриель. К слову, Дейв рассказывал мне о Вас.       — Ах, Дейв Ли, этот старый негодник, — он злорадно пробормотал себе под нос, после оживлённо продолжив, — и что же он поведал Вам обо мне?       — Он редко упоминал Вас в разговоре, но всегда отзывался только в хорошем ключе. Говорил, что вы знакомы ещё со времён юношества.       — Хах, он бы так и сказал. Да, мы с ним действительно старые друзья, даже несмотря на некоторые разногласия между нами, — издав тёплый смешок, непривычно мягко для себя произнёс мужчина, переменившись в лице при дельном осмотре черт, стоящего напротив, — знаете, а Вы мне кого-то напоминаете.       — Хм? — задумчиво проронил парень, начиная связывать окружающую пастора силу с той, которая веяла от Дейва при их первой встрече, — могу ли я узнать, кого именно?       — Неужели сходство Вашего имени с тем, в честь кого назван данный храм, является случайным совпадением? — положив руку на плечо, с тонкой ухмылкой спросил О’Браен и наклонился к уху священника, — не так ли, Архангел Гавриил?       — Так значит, — растерянно вымолвил парень, широко распахнув глаза от осознания того, кто же всё это время разговаривал с ним.       — За все эти годы ты так и не изменился, — встретившись взглядами, насмешливо сказал Падший и поднял голову, — всё так же продолжаешь притворяться своим среди стада овец, будучи их верным пастухом?       — Я не изменяю своим принципам, Утреняя Заря, — судорожно сглотнув слюну, с вновь приобретённой уверенностью ответил Гавриил, — помощь всегда была мне в радость, но никак не в тягость. Тем более, когда сейчас в ней нуждаются все по вине твоих порождений.       — На их появление повлияло множество причин, но одна из них связана с тем, почему ты здесь, — выдержав недолгую паузу, Люцифер продолжил с сочащимся из каждого слова язвлением, — у тебя почти получилось скрыть мальчишку под своими крыльями. Вот только, ты не учёл одного — всем людям присущ первородный грех вместе с вытекающей из него тягой к познанию.       — Неудивительно слышать это от того, кто однажды искусил их отведать запретный плод. К тому же, было бы довольно глупо полагать, что он так или иначе не даст о себе знать.       — Должен признать, ты проделал неплохую работу над ошибками. Я испытал самое настоящее удовольствие, наблюдая за тем, как юнец цепляется за привитую тобой мораль в принятии своих решений и как жертвует всякими заповедями, лишь бы привнести в этот мир благо. Думаю, тебе не стоит напоминать, куда вымощена дорога тем, кто имеет подобные намерения.       — Если ты и пальцем его тронешь, я буду вынужден разговаривать с тобой по другому, — мигом вьющаяся вокруг пальцев светлая материя обрела форму лилии, которую Архангел схватил за стебель и, не позволив противнику наблюдать превращение нежных лепестков в единый клинок, направил острое лезвие в его сторону.       — Как же быстро ты забыл про свои принципы миротворца. Впрочем, нам обоим известно, что за всю историю тебе так и не удалось спасти многих людей, — заметив промелькнувшую дрожь на губах Гавриила и то, как он стал смотреть на него исподлобья, Денница понял, что задел брата за живое, и довольно оскалился, — ведь я всегда был на шаг впереди.       — Ибо шёл против Его воли! Пал с небес и ударился о землю!       — Хах, — нервный смешок отразился от стен холодным эхом, погрузив помещение в гробовую тишину. Резкая боль пронзила спину в месте, где когда-то брали своё начало два прекрасных крыла, освежив воспоминания о дне, когда все от него отреклись, — ты не можешь привнести свет, не отбрасывая тень.       Точным рывком Люцифер впихнул руку меж рёбер и вырвал часть тёмной сущности. Сочащаяся вязким мраком материя закрутилась в сферу и сформировала четыре оси: самая длинная приняла форму лезвия, а противоположная — заострённой рукояти. Сзади со звонким треском разорванной плоти высвободились два тёмных крыла, окропив пол сумрачными каплями. Отдалённо напоминающий звезду меч устремился в лицо Гавриила. Бросившись в сторону, он услышал, как оружие с грохотом вонзилось в стену. Забежав за спину Лукавого, Архангел замахнулся, пронзив воздух остриём клинка, но в следующий миг лезвия ударились друг о друга с глухим лязгом.       — Кажется, Михаил потратил своё время не зря, — встретившись взглядами со своим противником, в присущей себе ехидной манере высказал Падший.       Быстро отведя меч, он наблюдал, как Гавриил подался вниз из-за прилагаемой на клинок силы. Шагнув в бок и обхватив рукоять двумя руками, Люцифер кинулся вперёд. Лезвие промелькнуло перед глазами Архангела, оставив на щеке неглубокий порез. Развернувшись лицом к врагу, он расправил пару белоснежных крыльев и тут же подлетел к красочному куполу — всё, чтобы броситься камнем вниз с выставленным перед собой оружием. Очередной грохот столкнувшихся друг с другом лезвий донёсся до ушей Гавриила, чьё сердце бешено колотилось в груди, заставляя золотистую кровь струиться из раны. Тут же, прижав клинок к себе, он заметил, как Лукавый оторвался от пола и направил меч вниз, приготовившись нанести очередной удар. Однако Архангел мигом пролетел под ним и возвысился за спиной. Крепко схватив рукоять, он поднял оружие над головой и пронзил остриём спину Люцифера.       Денница с хриплым шипением обернулся, ощутив, как лезвие выскользнуло из плоти, и пал на пол церкви. Опустившись подле, Гавриил развеял вокруг себя опавшие перья и приставил запятнанный меч к горлу Лукавого.       — Какова ирония, — приложив ладонь к окровавленной груди, со слабой ухмылкой промолвил Падший, сглотнув текущую со рта черноту, — Божий Вестник, всегда выбирающий милосердие и сострадание, впервые оголил свой клинок.       — Против тебя, — решительно дополнил Архангел, надавив остриём на бледную кожу.       — Что же ты будешь делать теперь? Неужели убить меня задумал, братец?       — Только подобные тебе способны на убийство, — твёрдо ответил Гавриил, плавно опустив меч.       — Столько веков прошло, а ты всё так же добр, — вполголоса произнёс Лукавый и чуть приподнялся над полом, бросив взгляд в мягкие, но полные ненависти глаза, — всё так же боишься перерезать мне глотку.       — Мне незачем прибегать к чрезмерной жестокости, — спокойно сказал Архангел и позволил клинку развеяться в воздухе несколькими нитями мерцающей материи, — и не считай мою доброту слабостью.       — Ах, думаешь, ты здесь герой? Тот избранный, что способен защитить всё и вся под своими крыльями? — съязвил Люцифер, злорадно рассмеявшись, — ты видишь лишь то, что хочешь видеть.       — Даже если так, тебе здесь никогда не было места, — уверенно промолвил Гавриил, в следующий миг ощутив, как что-то капнуло ему на лицо.       — Ты всегда забываешь заглянуть чуть глубже, — прищурив веки в хитром взоре, с самодовольной улыбкой произнёс Падший, — а теперь посмотри вверх, Посланник Божий.       Очередная капля разбилась о переносицу, потревожив гневное выражение лица и заставив невольно поднять взгляд. Широко раскрыв глаза от увиденного, Гавриил не заметил, как Лукавый обратился змеей и поспешно уполз прочь. Под куполом, среди красочных витражей висело обрамлённое разноцветными лучами тело, из глаз которого сочилась алая кровь и окропляла побелевшую от ужаса кожу Архангела. С содроганием груди он сделал вдох, почувствовав, как слёзы пробежались по щекам и упали на пол. Сложив ладони вместе, Гавриил свалился на колени, подмяв под себя часть обмякших крыльев.

***

      Рёв двигателя раздавался гулким эхом в тиши до тех пор, пока машина не остановилась у храма. Захлопнув дверь, Тетчер обеспокоенно осмотрел знакомое место в попытке отыскать хоть что-нибудь, что бы указывало на присутствие его пропавших товарищей здесь. Пройдя ко входу в церковь, он аккуратно покрутил ручку и почти бесшумно вошёл внутрь. Лицезрению предстал преклонивший колени приятель, чьё окровавленное лицо вместе с глазами неотрывно были уставлены ввысь.       — Габриель? — с опаской позвал парня Девис, сохраняя спокойствие при приближении к алтарю.       Шаг за шагом он всё яснее видел картину произошедшего: осыпавшаяся штукатурка у повреждённой стены, ещё свежие брызги на досчатом полу, разброшенные по всюду тёмные перья.       — Что, чёрт возьми, случилось? — с долей непонимания возмутился Тетчер, после, нервно сглотнув при рассмотрении воспалённых глаз и покрывающих лицо багряных струек, — эта кровь…?       — Нет, — давясь блестящими слезами, судорожно ответил товарищ, почти срываясь на очередной плач, — не моя.       Бросив взгляд на выложенный цветной мозаикой купол, Девис ощутил, как его ноги обмякли, а тело тут же опустилось на уровень с Габриелем.       — О Боже, — сняв фуражку и прижав ту к себе, ошеломлённо проронил мужчина, сдерживая подступающий всплеск эмоций, — Дейв…       — Тетчер, — понуро позвал парень, заметив, как дрожащая рука Девиса по привычке потянулась за сигаретой, — ты можешь, если хочешь.       — Не в церкви, Гаврюш, — негромко вымолвил мужчина, положив ладонь на плечо приятеля и судорожно его сжав, — не в церкви.       — Это всё моя вина, — склонив голову к груди лейтенанта и вцепившись в ткань его рубашки, истошно заревел парень.       — Ты бы все равно ничего не смог сделать, — заключив товарища в крепкие объятия, горестно сказал Девис.       — Может быть, и смог. Я догадывался, что рано или поздно подобное произойдёт, но не так, — уткнувшись носом в плечо приятеля и опустив тяжёлые веки, жалостливо пробормотал Габриель, — не сейчас.       — Всем здесь известно, что сулит судьба на земле, где путь к свету полон жертв и выстлан их невинной кровью, — протянув руку к мерцающим прядям, еле слышно промолвил Тетчер и стал медленно вырисовывать поверх круг, — и что только тебе под силу привнести сюда лучик надежды, который спасёт всех от неминуемой погибели.

***

[Путь «Сумеречной лампады»]       Утреняя мерзлота ободряла получше всякого кофе, а прохладный ветерок пронзал тело сквозь тонкую ткань, оставляя на коже еле видные мурашки. Быстрым шагом поднимаясь по крутой тропинке, лицезрению открывался вид на местную достопримечательность, ныне не пользующуюся спросом по понятным Тетчеру причинам. Будучи здесь лишь несколько раз в своей жизни, он мог заметить некоторые изменения: подросли посаженые вдоль дороги деревья, везде поросла трава, которая пробивалась сквозь снежное покрывало, белые элементы в отделке храма имели лёгкие трещины, а маленькие статуи ангелов, украшающие подол колоколен — грязные подтёки, напоминающие слёзы. Видимо, кроме них оплакивать это место больше было некому. Приблизившись к дверям, Девис несколько раз постучал и стал ждать, откроет ли ему кто-нибудь или нет.       — Сейчас, сейчас! — неожиданно послышался суетливый голос и последующий приглушенный щелчок, — приветствую в церкви Архангела Гавриила! Могу ли я Вам чем-нибудь помочь?       — Прошу прощение за беспокойство, я сержант Тетчер Девис из департамента полиции округа Манделы, — твёрдо сказал парень, осмотрев белокурого незнакомца в робе священника, — я здесь, дабы задать несколько вопросов о двух без вести пропавших девушках. Надеюсь, Вы не против.       — Что Вы, ни сколько. Мне известно про трагедию, связанную с послушницами данного храма, но на тот момент я был в пути сюда и, к сожалению, владею лишь информацией о том, что они были единственными, кто присматривал за данным местом после новости о пагубности вероисповеданий в местах, населенных альтернативами.       — Значит, Вы недавно вступили в должность? — задумчиво поинтересовался сержант, с любопытством продолжив: — Могу ли я узнать Ваше имя?       — Да, конечно. Моё имя Габриель, а фамилия Лилиев.       — Тогда будем знакомы. Могу предположить, что Вы прибыли сюда из соседнего округа, раз знаете о местной ненасти.       — Слышал немного из новостей. Часто упоминают причастность нечистой силы к разнообразным преступлениям, но люди, похоже, привыкли называть это бессилием следствия. Ну знаете, каких только слухов не напечатают в газетах.       — Обычно люди стремятся избежать опасности, но Вы выбрали служить здесь. Есть ли на то причина или мы оба заложники обстоятельств?       — Я здесь из-за желания нести слово Божье и вернуть веру на эти земли. Помимо этого, данное здание требует того, чтобы за ним кто-то ухаживал и присматривал. Уверен, из-за сильного страха перед неизвестным все попросту забросят то, что когда-то с кровью и потом возводили их потомки.       — Так значит, Вы хотите убедить людей вновь уверовать, даже несмотря на потенциальную опасность?       — Мои стремления так же искренни, как и Ваше желание им помочь.       — Выходит, у нас есть что-то общее.       — К тому же, наверное, всем, как и мне, интересна истинная природа альтернативов.       — Странно, что борьбу с паранормальным поручили правоохранительным органам, а не экзорцистам, — угрюмо съязвил Девис, скрестив руки перед собой, — если серьезно, то единственная причина, по которой никто не хочет говорить об альтернативах — это недостаточное количество информации. Не советую пытаться найти большее путём расспросов в департаменте. Единственное, чего можно добиться, так это отвлечь всех от работы, а это никому не пойдёт на пользу. Больше знает только верхушка, а мы можем лишь догадываться.       — Скажите, а Вам лично приходилось сталкиваться с паранормальным? Если да, то при каких обстоятельствах?       — Последний раз был вчера вечером. Поступил вызов, и я вновь был тем, кто согласился проверить поступившее заявление о двух трупах, найденных вдоль лесополосы, — хмуро ответил Тетчер, глубоко вздохнув от тяжести промелькнувших перед глазами картин, — это были те самых пропавшие девушки. На месте преступления отсутствовали всякие улики: ни следов обуви, ни отпечатков, ни каких-либо свидетельств. Вот и думай, идеальное ли это убийство или нечестивые.       — Так значит, — прислонив ладонь к занывшей груди, дрожащим голосом промолвил парень, — Господь Милостивый, за что же их так?       — Как бы мне не было жаль, но кто его знает? Эти демоны убивают всякого, попавшегося им на глаза.       — Неужели не существует способа им противостоять? Все, что так и будут прятаться по домам и бояться сделать лишний шаг?       — А что тут сделаешь? Правительство выдало инструкции, и люди их придерживаются. Вот ходи и оглядывайся, называется.       — Тогда я постараюсь сделать всё, чтобы это место стало ярким маяком и освещало путь даже в самые тёмные дни.       — Красиво сказано, но не берите на себя слишком много. Сейчас будет достаточно утихомирить всеобщую тряску, а там посмотрим, как быть.       — Благодарю. Думаю, Вы правы, паника нам ни к чему.       — Привыкайте к новому месту и будте осторожны. Моменты спокойствия здесь весьма редки.       — Я понимаю, но если вдруг выдастся минутка, то заглядывайте.       — Обязательно. Даже, может быть, как-нибудь на днях.       — Буду ждать, — слегка улыбнувшись, более оживлённо сказал Габриель и стал потихоньку закрывать двери, — в любое время суток.       Повернувшись к ведущей на спуск тропинке, сержант расплылся в тёплой ухмылке от непривычной добродушности, которая исходила от нового знакомого. Покидая территорию храма, он подметил робко выглядывающие из-под снега подснежники — первый знак прихода лучезарной весны на смену суровой зиме.

***

[Путь «Тлеющих свечей»]       Капли звонко ударялись о землю, размывая путь перед глазами и окутывая долину приятным ароматом сырости. Мокрые волосы липли к лицу, а одежда постепенно пропитывалась влагой и покрывалась чуть тёмными, чем сама ткань, пятнами. Практически ничего не различая в вечернем сумраке, Тетчер брёл вперёд по памяти, с каждым шагом угождая в вязкую грязь и опавшую листву. Впрочем, это его совершенно не беспокоило. Подняв взгляд и распознав очертания храма, он ощутил, как внутри разгорелись сомнения, ведь он никогда не был религиозен, но в поисках умиротворения выбрал именно это место. Движемый дотлевающей надеждой, Девис устало переставлял одну ногу за другой, пока не оказался у запертых дверей.       Раздался слабый стук. С тихим скрипом Габриель выглянул из тускло освещенной церкви и при виде продрогшего товарища мигом пустил его внутрь.       — Что-то ты сегодня поздно, — взволнованно сказал парень и вместе с приятелем стал идти к ближайшей скамье, — проходи, будь как дома.       — Прости, если побеспокоил. Просто в последнее время столькое легло на мои плечи, что мне трудно уследить за временем.       — Тебе повезло, что я закрываю двери лишь на ночь. Сам знаешь, я тут не столько работаю, сколько живу, — присев рядом с лейтенантом, радушно промолвил Габриель и, заметив, насколько неряшливой была его форма, обеспокоенно поинтересовался: — Всё в порядке? В последнее время твой внешний вид оставляет желать лучшего.       — Да, всё хорошо, — вымученно улыбнувшись, беззаботно ответил Тетчер, подавляя внутреннее желание выплеснуть всё то, что накипело за последние годы борьбы с альтернативами, — просто день выдался тяжелый. Вот и выгляжу неважно.       — Скажи честно, ты, как всегда, никого не хочешь беспокоить? Хоть здесь и не так много света, но я отчетливо вижу синяки под твоими глазами.       — Хах, прекрати, — издав нервный смешок, отнекивался Девис, невольно стараясь скрыть переживаемые страдания от смотрящего в его душу священника, — я зашёл только потому, что дома сплошная скука. Да и, должен же я был тебя проведать.       — Что вообще могло со мной случиться?       — То же, что и с остальными, — потупив взгляд, беспокойно выпалил мужчина, всё ещё не способный свыкнуться с тем, что большинство коллег бросило работу либо погибло, а почти каждая семья в округе познала горький вкус утраты, — понимаешь, смерть стала слишком частым гостем в моей жизни.       — Но я бы никогда не впустил сюда альтернатива. Как правило, они здесь даже не водятся.       — Не важно водятся или нет. Будь мы на месте тех, кого они безжалостно убили, смогли бы мы их остановить? — тягостно вопросил Тетчер, в ответ услышав лишь молчанье, перебиваемое постукиваниями дождя, — вот и получается, что, оставаясь здесь, мы обрекаем себя на верную погибель.       — Вовсе нет! Мы всё ещё в силах сражаться. Главное — не сдаваться.       — Я устал не сдаваться. Мои руки по локоть в крови тех, кого я не сумел спасти. И с каждым днём это бремя становится всё тяжелее.       — Но ты сделал так много для всех нас, — негромко проронил парень, ощущая, как стремительно некогда яркая душа меркнет на его глазах.       — Даже если так, для многих это ничего не значит, — твёрдо промолвил мужчина и вцепился во влажные волосы на собственной голове, — будет проще просто покончить со всем этим!       — Ты хоть сам себя слышишь?! — встревоженно прокричал священник и начал трясти приятеля за плечи в попытке привести в себя, — ты проделал такой путь и хочешь бросить всё сейчас? Не такого Тетчера Девиса я знаю.       — А ради чего мне продолжать сражаться? Будь Бог и вправду реален, допустил бы он всё это кровопролитие? — дрожащим голосом вопрошал мужчина, готовый пролить слёзы от осознания своей немощности, но не имея на то сил, — мы с тобой не бессмертны, Габриель. Мы всего-навсего люди.       — Раз уж есть тьма, — отпустив товарища и встав со скамьи, уверенно начал парень и продолжил при приближении к одной из двух статуй по краям зала, — должен быть и свет.       Высказанное заявление не осталось без внимания, заставив Тетчера чуть приподнять спину и оторвать взгляд от пола в явной заинтересованности тем, что же приятеля имеет в виду.       — Ежели стал ты сомневаться в Господе нашем, — негромко произнёс священник, прислонившись лбом к холодному мрамору, — значит ли это, что сердце твоё более не хранит надежды?       — Я вовсе не это хотел сказать, Габриель. Согласен, мысль о том, что кто-то присматривает за тобой извне и старается тебе помочь, вправду утешает когда всё дерьмово, — устало ответил Девис, надеясь встретить мягкий взгляд друга, но, так и не лицезрев его глаз, он с ноткой горечи дополнил: — Думай я иначе, меня бы здесь не было.       — Скажи честно, — пропуская через себя всю ту боль, через которую пришлось пройти товарищу, удручённо промолвил парень, — ты когда-нибудь находил сходство моего имени с тем, чьё носит этот храм, странным?       — Каких только совпадений не бывает в нашей жизни. Наверняка существует ещё немало людей с таким же именем. Тем более, когда народ привык связывать всё с религией по тем или иным причинам.       Молча отстранившись от скульптуры, Габриель ступил вглубь зала и вскоре оказался под витражным куполом. В дневное время здесь можно было увидеть, как бесчисленное множество разноцветных стёклышек складывалось в единые образы: возглавляющий картину Архангел и окружающие его орёл, бык, лев и ангел, чьи крылья отливали лёгким золотистым оттенком. Мозаика плавно переходила на стену, отражая основные библейские сюжеты, и заканчивалась постепенно уходящей вверх границей, скрытой за распахнутыми крыльями статуи, чьи раскинутые руки приветствовали у алтаря.       — Ты когда-нибудь задумывался о том, что у него могла быть совершенно иная внешность? Не походящая на ту, которую привыкли изображать в искусстве.       — Кто его знает. Может, он и вовсе никогда не существовал.       — Годы идут, и времена меняются, подобно истории. Но сколько бы раз её не переписывали, — взволнованно сказал парень и повернулся лицом к Тетчеру, позволив лицезреть поблескивающие от слёз глаза, — суть всегда остаётся прежней.       Постепенно силуэт Габриеля стал излучать мягкое сияние, отражаясь в висящих рядом иконах и на поверхности красочного стекла. Над вьющимися волосами прослеживался сгусток тёплого света, плавно формирующий ровный круг, пока за спиной распускалась пара жемчужных крыльев. Охваченный благоговейным страхом, мужчина не мог оторвать округленных глаз от представшего взору зрелища. Он был так потрясён, что лишился всякого дара речи. Никаким словам на земле не было подвластно описать то чудо, которое ему посчастливилось наблюдать. Шаг за шагом величественное существо сокращало дистанцию между собой и человеком, прогоняя нависшую тень янтарными лучами, исходящими от золотистого нимба. Священная роба постепенно растворялась и становилась прозрачной, позволяя сменить её белоснежным тканям, которые стекали с плеч подобно лунному свету. Пушистые перья переливались всеми цветами радуги, а у ног колыхались нежные лилии, то появляясь, то исчезая.       — Не бойся, — добродушно промолвил Архангел, за многие годы привыкнув к тому, что люди испытывают страх перед неизвестным.       — Я… — озадаченно проронил Тетчер, невольно попытавшись встать на ноги, которые тут же подкосились и вернули его на место.       — Знаю, это трудно принять, — приложив ладонь к своей груди, мягко произнёс святой, — но я всё тот же Габриель, а точнее-       — Гавриил, — с осознанием заключил Девис, где-то внутри продолжая недоумевать по поводу реальности происходящего, — Пресвятой Архангел.       — Надеюсь, теперь у тебя не осталось сомнений?       — Да, но почему именно сейчас? — протянув руку и коснувшись тёплых перьев, проверяя, иллюзия ли это или нет, нерешительно спросил мужчина, — разве ты не мог рассказать мне обо всём раньше?       — Мне нужно было убедиться, что я могу тебе доверять. К тому же видеть тебя в таком отчаяньи было достаточным поводом.       — Получается, всё это время один из моих друзей был Архангелом, — нервно усмехнувшись, промолвил Тетчер и провёл по всей длине крыла, — чего я только не видел в своей жизни, но чтоб такое…       — Пообещай мне, что начнёшь заботиться о себе, — вовлеча товарища в крепкие объятия, ласково попросил Гавриил, — мы все ценим то, что ты делаешь. Однако тебе следует отдыхать. Хоть иногда оставляй бразды правления кому-нибудь другому.       — Обязательно. Просто, не думай, что я прям такой уж хороший человек, — растроганно ответил Девис и с новообретенным восторгом продолжил: — Чёрт возьми, ты Архангел! Ты защищаешь людей, ты помогал мне и нашей команде бесчисленное количество раз… А я что? Я всего лишь коп, который раскрывает убийства.       — Меня всегда поражала твоя способность говорить о всех тех поступках, где ты рисковал жизнью, так, словно это ничего не значит.       — Знаешь, как люди говорят: «Слушай своё сердце, и оно тебе подскажет»       — И почему только одни творят зло, а другие — благо? — глубоко вздохнув, задался вопросом Гавриил, позволив крыльям лечь на плечи Тетчера и укрыть его спину длинными перьями, — а потом я встречаю таких, как ты. Вы помогаете мне понять, для чего Отец сотворил человечество.

***

[Общий сюжет]       Теплый пар струился над кипящей водой и поднимался ввысь, вынудив приоткрыть окно. Стоило высыпать макароны в кастрюлю, как раздалось слабое шипение, но оно никак не потревожило стоящего у плиты. Периодически их помешивая, Сезар следил за тем, чтобы они не слипались, пока передвигаемая туда-сюда ложка создавала шкрябующие постукивания.       — Ты так и не рассказал, о чём вы говорили с Тетчером, — оглянувшись на товарища, обеспокоенно спросил парень, — что-то серьёзное?       — Не бери в голову, — продолжая натирать сыр на тёрке, равнодушно сказал Хитклифф.       — О дядюшке Ли? Верно? — осторожно предположил Торрес и, дождавшись молчаливого кивка в ответ, решил разрядить обстановку, — помнишь, как мы весело проводили время? Только уроки пройдут, и мы сразу же к нему за новыми фильмами и играми!       — Это было, когда мы учились в начальной школе. Потом у нас не осталось времени из-за занятий, а сейчас ещё экзамены на носу. Все хотят вернуть те счастливые моменты, но я не думаю, что какая-нибудь отсрочка могла бы всё изменить.       — Я не спорю, ты прав, — согласно произнёс парень, в один момент оборвав свою речь для поиска нужных слов, — но в последнее время мы и вправду не были так близки, как раньше.       — И в этом нет ничьей вины. Прошлое не изменить, но у нас есть настоящее. В нём мне бы не хотелось тебя терять.       — Что бы не случилось, — положив ладонь на грудь, с долей надежды промолвил Сезар, испытывая неподдельную тревогу перед тем, что может с ним произойти, — ты всегда сможешь найти меня здесь. Будь то в музыке или стихах.       — Прекрати, — подойдя к приятелю, решительно сказал Марк и оставил тарелку тёртого сыра на столешнице у плиты, после многозначно устремив взгляд на тёмную сторону, — я уверен, мы вот-вот найдём решение этой проблеме. А до тех пор я не позволю какому-то наглому паразиту отнять у меня друга.       — Не пойми неправильно, но кто знает, что предвещает нам ночь? А так это всегда сможет тебя утешить.       — Сейчас меня утешает то, что за последние пару дней мы наконец-то нормально поедим, — похлопав товарища по плечу, ободряюще произнёс Хитклифф, после вернувшись к столу и сев на диван.       Протянув руку к лежащему неподалёку дневнику, он открыл его ровно на той странице, где ранее была оставлена ручка. Погрузившись в мысли, Марк собирался описать очередной день в своей ныне не скучной жизни, совсем не обратив внимание на шаги в его сторону. Краем глаза заметив над собой силуэт, он поднял голову и ощутил, как на неё мигом пришёлся звонкий удар. Свалившись на пол, Хитклифф с последних сил перевёл мутнеющий взгляд на Торреса, чья ладонь сжимала рукоять чугунной сковороды, и услышал жуткий хохот, явно принадлежавший уже не ему.

***

      Кровь медленно приливала к мозгу, отзываясь пульсирующей болью в висках. Непроизвольно шевельнув рукой, юноша почувствовал скованность и тут же пробежался пальцами по запястью, нащупав тугой узел, пережимающий мелкие капилляры.       — Не нужно меня обманывать, — уловив движение, со слабой усмешкой промолвил демон, чьё лицо скрывалось за завесой вечернего мрака, — я чувствую, как участилось твоё сердцебиение.

I. «Отреагировать» или II. «Упрямиться»

I. [Путь «Сумеречной лампады» & «Пылающего факела»]       — Кх, что произошло? — с трудом открыв глаза, сонно пробормотал Марк, попытавшись выбраться из наложенных на себя пут.       — Обычно до людей доходит с первого раза, — встав со стула, зловеще умиротворённо сказал альтернатив и подошёл к парню, позволив лунному свету отразиться от зачёсанной в другой бок чёлки, — но ты же у нас особенный.       — Да, — ощущая привкус крови на языке, отчаянно съязвил парень и насмешливо обнажил оскал, — ты всякий раз напоминаешь мне об этом.       — И это правда, — прикрыв ироничную ухмылку, саркастично ответил нечестивый, — что бы не случилось, ты продолжаешь сражаться. Даже сейчас, будучи полностью обессиленным.       — Я не сомкну своих очей до тех пор, пока такие, как ты, ходят по этой земле. Я буду бороться до самого последнего вздоха, если того потребует судьба.       — Как благородно! Но не забывай, на чьей стороне судьба. В ней ты не больше, чем маленький организм в огромном облаке переплетений и временных верениц, пытающийся противостоять силам, которые даже не можешь понять.       — Тогда для чего всё это? Сам говорил, что ты мне не палач.       — Я нет, — вернувшись на место, твёрдо произнёс демон и закинул ногу на ногу, — видишь ли, я заполучил то, что хотел и в большем не нуждаюсь. Мне остаётся лишь ждать, ведь скоро наступит то, чего все так долго боялись.       — И ты думаешь, что я буду просто сидеть и смотреть? Я не намерен сдаваться.       — Взгляни на себя и рассуди: Сколько ещё ты сможешь сопротивляться? Имеет ли это смысл, если, в конце концов, ты падёшь ровно так же, как и все до тебя.       — Прямо как сын Утренней Зари?       — То, что для кого-то является концом, стало для него началом, — холодно ответил альтернатив, раздраженно клацнув когтями, — кому-то не мешало бы напомнить его место.       — И ты будешь тем, кто его укажет?       — К чему бы мне тратить своё время на бесполезную пешку? То, как ты поддаешься влиянию, уже говорит о твоём месте во всей этой хитроумной игре.       — Будь я и вправду «бесполезной пешкой», стал бы ты оставлять меня в живых после попытки убить?       — Допустим, у тебя есть кое-какие шансы достичь конца шахматной доски. Но кем же ты выберешь стать?       — Тогда, — задумчиво перебил Хитклифф и уверенно заглянул во всепоглощающую тьму, — пусть моё тело станет шахматной доской, а жизнь — партией.       — Один неверный шаг и всё пропало, — пугающе спокойно заявил нечестивый и слегка улыбнулся, — даже не будучи у цели, ты ведёшь себя прямо, как самый настоящий ферзь. Смотри, чтобы тобой не пожертвовали при первом же удобном случае.       — Не волнуйся, я позабочусь об этом.       — И не собираюсь. Меня просто забавляет то, как при всём твоём положении ты решил тягаться со судьбой.       — Потому, что моя судьба не в том, чтобы сдаться. Или ты хотел, чтобы я принял всё без единого усомнения?       — Ты думаешь, у тебя есть судьба? Что кто-то направляет тебя на каждом шагу? — приблизившись к юноше и взяв его за подбородок, спросил демон и заставил посмотреть в свои горящие мёртвым светом глаза, — только выбор и наши силы влияют на то, как мы поступим. Сейчас на твоей стороне ничего из этого.       — Знаешь, как у людей заведено: «Поступки говорят громче любых слов»       — Тогда поведай мне, о чём на самом деле ты думаешь? — выпустив челюсть из цепкой хватки, хитро попросил альтернатив, заведя руки за спину, — что гложет твою душу и куда же тебя привёл благочестивый путь. Конечно, если он был таковым. Не бойся, дальше Бога нет.

I. I. «Признать падение» или I. II. «Признать чувства»

I. I. [Путь «Сумеречной лампады»]       — В последнее время я стал испытывать сомнения, — честно признался Марк, склонив голову, — оглядываясь на все те безжалостные убийства, совершенные вами, я не понимаю, как это остаётся безнаказанным. Если Он и вправду всемогущ, почему ничего не предпримет, чтобы остановить кровопролитие? Кому я молился всё это время?       — Услыш Он тебя, то ничего бы не произошло тем вечером. Всё сложилось бы иначе, и мы с тобой не вели бы данный разговор, — задумчиво высказал нечестивый и позволил знакомому блокноту выглянуть из-за спины, — быть может, это наказание, бремя которого вы разделяете вдвоём?       — Верно, — узнав в вещи свой дневник, сдавленно ответил парень, из чьих уст вырвался судорожный смешок, — загубить такой талант…       — Но его мать желала лучшего для сына.       — О мёртвых либо хорошо, либо ничего, верно? — давясь собственными слезами, с истерической улыбкой спросил Хитклифф, начиная ощущать, как всякая надежда его покидает, — что же будет дальше?       — Раз уж мы нашли общий язык, то ничего, — спокойно пояснил демон, на момент удалившись во тьму, дабы оставить захваченный с собой предмет на столе, — теперь нам остаётся лишь ждать. Стоит Зверю Судного Дня поглотить светлую сторону Луны, как тьма наброситься на Солнце. А дальше наступит Эпоха Вечной Тьмы, и мы восторжествуем.       — Хм? — тихо всхлипнув, заинтересованно проронил юноша, — Зверь Судного Дня? Впервые о нём слышу.       — Само событие — лишь предлог для явления четырёх Владык, но об этом и так написано в бумагах. Касаемо Зверя, то бог его знает, когда же он осознает, кем является на самом деле.       — А сейчас он среди людей? Есть ли способ узнать, кто это?       — Мне не известны все подробности. А второй твой вопрос крайне смешон. Может ли человек тягаться с альтернативом?       — Конечно же, — тот час ответил Марк, но повстречал тишину со стороны беса и досадно усмехнулся, — конечно же, нет.       — Неужели что-то изменилось бы, скажи я «да»? Мне назачем давать тебе ложных надежд, подобно твоей безукоризненной вере. Кстати, что же с ней стало?       — Ничего особенно. Я просто выбрал того, кто всё это время был рядом. И им оказался вовсе не Он.       — Надеюсь, ты в курсе, что подобные тебе не наследуют Его Царства.       — Я не говорил, что это окончательное решение.       — Никакой слуга не может служить двум господам. Одного он будет любить, а другого ненавидеть, — вдумчиво промолвил нечестивый, скрестив руки на груди, — пришло время выбирать, Марк.       — Тогда, я останусь на той стороне, которая мне близка.       — Еретик, — твёрдо высказал альтернатив, решив поглумиться над парнем, — преступление не бывает без наказания, а ты ступаешь на очень скользкую дорожку. Подумай, стоит ли оно того?       — Так ли обжигает на ней лёд, как тот, что выстилает сатанинский круг? I. II. [Путь «Пылающего факела»]       — Допустим, я и вправду люблю его чуть больше, чем думаю, — смущенно ответил Марк, по щекам которого пробежался неловкий румянец.       — Ох, как трогательно, — задорно посмеиваясь, умилённо промолвил нечестивый, — просто очаровательно. Впрямь славный подарочек для него.       — Что ты-? — непонимающе проронил парень, чью речь прервало внезапное прикосновение к вздрогнувшей груди.       — Знаешь, я был бы не против развязать ленточку и снять обложку прямо сейчас, — игриво высказал демон, чья улыбка стала шире, а ласка стала походить на мнимое обещание, несущее в себе ничего, кроме боли и отчаянья, пока в глазах отражалась извращенная радость, — ты такой милый, когда недоумеваешь. Я вижу, как ты умоляешь меня коснуться тебя, и при этом прекрасно знаешь, что не должен иметь подобных желаний. Но не волнуйся, мы ему ничего не расскажем.       — Эм, — попытался возразить Хитклифф, вскоре подобрав слова для мучающего его вопроса, — помнишь, ты говорил что-то про-?       — Ах, ну конечно! Не правда ли, та метафора была прекрасной? — нависнув над парнем, знойно прошептал альтернатив, — ты, наверное, только об этом и думал, не так ли?       — Должен признать, что то признание было весьма неожиданным и-       — И ты повёлся! — звонко ударив юношу по щеке, самодовольно выкрикнул нечестивый, — как же было очевидно, что подобные мне не способны любить. Но меня забавляет привносить раздор и постепенное тление в жизни смертных, особенно тех, кто позволяет так легко собой манипулировать.       — Я должен был догадаться, что ты лжёшь. Подобное характерно для таких тварей, как ты.       — Потому, что я такой, каким меня создали. Вытворяемая мною грязь подавляет мою ненасытность и одновременно приносит удовольствие. С твоей стороны было весьма наивно полагать, что мои слова могут быть правдой. Хотя, сколько бы лет ни прошло, а люди не перестают ослепляться перед тем, что они хотят слышать, — с усмешкой заключил демон, приподняв подбородок парня, — старый трюк снова сработал. Только посмотри на себя.       — Ты не знаешь истинного значения любви.       — Дай угадаю, готовность пожертвовать всем ради любимых? Как банально. Издавна любовь — всего лишь импульс, призванный обеспечить размножение и последующий рост популяций. Конечно же, не без определённых девиаций.       — Любовь не только о плотском желании, но и об единении душ. Готовность полностью посвятить себя человеку и погрузиться в общий быт.       — И ты в это веришь? Что любовь — какая-то более высокая связь, чем просто вожделение и похоть? — заинтриговано поинтересовался альтернатив, чьи глаза хитро сузились, — способен ли человек на такую самоотверженность, чтобы испытать эту «истинную форму любви»?       — Я бы всё отдал, лишь бы спасти Сезара. Мне не важна цена, даже если ей будет моя жизнь.       — Ха, как жалко. Обычно жертвы осуществляются только для собственной выгоды и достижения личных целей, а любовь… Она делает нас слабыми. Крайне глупо полагаться на кого-то кроме себя.       — А кто поддержит в трудные минуты? Кто придёт на помощь?       — А что будет, если твой «любимый» предаст тебя? Уйдёт, оставив после себя лишь боль? Что тогда, а?       — Всё можно решить путём простого разговора.       — Думаешь, разговор способен всё решить? Все ли в твоей жизни были честными и открытыми? — скрестив руки на груди, надменно вопросил нечестивый, — этот мир жесток и отыгрывается на таких, как ты. Все рано или поздно предадут тебя.       — Но не тот, кого я знаю годы! — отчаянно возразил Марк, чьи глаза стали поблескивать в лунном свете.       — Это не значит, что он останется тебе верен, несмотря не на что, — твёрдо заявил демон, вцепившись когтями во внезапно занывшую грудь. II. [Путь «Тлеющих свечей»]       — Молчишь? — поднявшись со стула, выжидающе спросил альтернатив и провёл острым коготком по шее Марка, задержавшись на месте, где отчётливо прослеживался пульс, — не вынуждай меня применять силу, — задрав голову парня за густые, но короткие пряди, пригрозил нечестивый, единым рывком достав лезвие и приставив его к горлу, — я заставлю тебя говорить, хочешь ты того или нет.       — А ты времени зря не терял, — охрипло съязвил Хитклифф, невольно слизав высохшую кровь под носом, — крепко меня связал. Неужели, боишься за существо своё нечистое?       — Боюсь — это громко сказано, — резко отдернув руку с волос, огрызнулся демон и схватил юношу за подбородок, заставив смотреть прямо в глаза, — как и все, опасаюсь и не более.       — Так вот чему тебя Отец Лжи научил — врать и не краснеть.       — Почему же? Не только этому, — ехидно дополнил альтернатив и тот час с ослепляющим блеском разместил клинок у переносицы Марка, — мне ничего не стоит снять с тебя скальп и забрать его в качестве трофея.       — Ты ли мой палач? Или тебя так сильно пронзил страх, что ты решил провозгласить себя им?       — Хах, ты всего лишь птенец! Недостаточно святой, чтобы хоть чем-то испугать древнейшее зло на этой прогнившей земле.       Презрительно посмеиваясь, нечестивый вонзил остриё в кожу и одним махом провёл им до самых волос. Стиснув зубы, парень зажмурился и протяжно зашипел, не позволяя демону услышать своих отчаянных криков и визгливых воплей. Грубо проследив края зияющей раны, тем самым вызвав стекающую вниз алую струйку, демон прислонил липкий палец к устам парня.       — Отведай же крови невинной и признай свою беспомощность предо мной. Прекрати думать, что те, коим ты молился, придут тебя спасти.       Трясясь от распирающего изнутри гнева, Хитклифф возжелал иметь возможность откусить палец самодовольному бесу и молчал до тех пор, пока ему не было что сказать:       — Со мной вера и тот, кто направляет меня, а имя Ему-       — Только посмей, и ты труп.

II. I. «Высказаться» или II. II. «Молчать»

II. I. [Общий сюжет]       — Бог, — уверенно договорил юноша, бесстрашно уставившись в демонические глаза, наблюдая как в них воспылал сам ад.       Не говоря ни слова, альтернатив прислонил лезвие ко рту Марка и начал медленно давить на рукоять, дабы оно проникло как можно глубже. Острая сталь и отчетливый привкус железа, вынудили губы дрожать, а рот приоткрыться.       — Я заставлю тебя замолчать, — свирепо прорычал нечестивый, вцепившись во влажный язык и потянув его на себя, — на этот раз навечно.       Заточенный клинок несколько раз прошёлся по упругой плоти, пронзив тело неприятными покалываниями. Резким движением демон безжалостно вырвал себе трофей — кончик языка. К горлу парня подступила багряная жидкость, а зрачки яростно впились в лишенные всякой пощады очи.       — Как же жалко ты выглядишь… Приготовься рыдать, ибо за тебя уже проливаются слёзы.       — Тебе это с рук не сойдёт, — сглотнув кровавый комок, сердито пригрозил Хитклифф, — не обретешь ты прощения во век.       Схватив пучок каштановых волос, альтернатив запрокинул голову парня назад и возвысился над ним.       — А кто меня накажет? Как видишь, никто так и не пришёл тебя спасти.       Юноша попытался ответить, но стоило ему открыть рот, как алая жидкость хлынула по подбородку и стекла на тёмную рясу, оставив на ткани еле заметные пятна.       — Что? Неужто святым себя возомнил?       — Ежели такова моя судьба, то я принимаю её и не отрекаюсь. Вы можете испить мою кровь, отведать мою плоть, но это ничто по сравнению с теми жизнями, что вы отняли! Но, становясь для всех искупительной жертвой, я желаю, чтобы ты и тебе подобные более не смели кого-либо тронуть. Отныне я запрещаю вам произносить это имя, ибо-       — Не удалось тебе возглавить паство, ибо сам ты ещё ягнёнок, — вонзив нож чуть ниже рёбер, сурово высказал нечестивый.       Постепенно Марк ощутил инородный предмет — холодное лезвие, пронзившее его плоть, словно хлебный мякиш. Клинок подался вниз, создавая глубокий разрез и доставляя невыносимую боль. Грудь вздымалась в судорожных вздохах, пока со лба стекал холодный пот. Недолго любуясь проделанной работой, демон просунул когтистую лапу внутрь, ощупывая скользкие внутренности и в процессе оставляя царапины, усердно пытаясь до чего-то докопаться. Учащенно хватая ртом воздух, ослеплённый обильными слезами парень ощутил, как его подбородок приподняли, явно желая встретиться с приоткрытыми глазами.       — Полюбуйся же тем, куда привела тебя твоя благодетель.       Никак не отреагировав на язвительное замечание, он смутным взглядом следил за тем, как альтернатив взял край увечья и начал срезать кусочек плоти. Прислонив его к устам юноши, тот с последних сил отвернулся. Тогда нечестивый вцепился в подбородок и повернул жертву лицом к себе, став силой запихивать бесформенный шматок в закрытый рот. Спустя несколько тщетных попыток, лишь размазав кровь по бледной коже, он злобно прорычал и опустил руку.       — Лучше набей этим чрево своё, — прерываясь на кашель, изнеможенно прошипел Хитклифф.       Обхватив обе стороны раны, демон поспешил разорвать упругую плоть. Студенистые кольца кишечника выпали на трясущееся ноги жертвы. Вгрызаясь в обмякшее мясо, он упоенно то поедал и запивал алым соком жизни, попутно измазываясь в нём.       Внезапно для себя Марк нашёл утешающим идею о том, что совсем скоро все его страдания закончатся, а он обретет заслуженный покой. Ничего не оставалось, кроме как в последний раз тихо взмолиться с надеждой, что его слова кто-нибудь услышит.       — Господи, прошу Тебя, спаси мою душу. Позволь ей жить, отбросив тело. Именно оно стало причиной моей беззащитности перед злом, что жаждало погубить восходящий росток. Ведь стоит тому вырасти, как погубит он его своим светом. Я верю, однажды наступит день, когда подобные мне искоренят корень зла и над этой землей вновь взойдет солнце…       Боль отступала. Мир темнел перед глазами. Веки становились тяжелее. Звуки затихали. Тёплые воспоминания всплывали в голове яркими импульсами, демонстрируя счастливые моменты из жизни: первоклассница сестра в красивом платьице у школы, уютный вечер перед Рождеством и стремление его скоротать за приготовлением имбирных пряников на пару с другом, полная смеха и возмущений партия в настольную игру против дяди и его приятелей из местного департамента полиции, волшебная игра света на украшенных ветвистым инеем стеклах витража. Каждый из них сменялся вместе с ударами сердца, промежутки между которыми становились всё больше и больше. Перед тем, как пасть в вечный сон, в голове возник тревожный вопрос:

«А есть ли что-то после смерти?»

Концовка № 2

«… — плоть и кровь»

II. II. [Путь «Тлеющих свечей»]       — Так бы сразу, — встретив молчание в ответ, раздраженно произнёс альтернатив и чуть погодя продолжил: — Когда же ты поймёшь, что ваш мир был обречён ещё с самого начала? Неужели на земле, которая приютила грешников, будет место тому, кто услышит твои мольбы? Думаешь, никто до тебя не пытался противостоять нам? С чего вдруг ты решил, что тебе это по силам?       — Потому что вы не способны отнять у меня надежду. С ней я не позволю вам добиться того, чего вы хотите. И пока я жив, я буду бороться.       — В том то и дело, что пока, — прислонив нож ко лбу юноши, с колкой иронией сказал нечестивый.       — Однажды ты и все подобные тебе твари расплатитесь за пролитую невинными кровь! Прячьтесь, где хотите. Возмездие настигнет каждого из вас-       — Как же ты достал! — разъярённо выпалил демон и резким движением нанёс горизонтальный порез.       — Будь моя воля, я бы заглянул вглубь того, из чего исходят твои помыслы, — сквозь зубы промолвил Марк, сжав пальцы в кулаки за спиной, — и самолично бы это вырвал.       — Но вместо этого ты выбрал подставить мне щеку, — наклонившись к лицу парня, злорадно высказал альтернатив и, взглянув на свежую рану в форме креста, тут же выронил клинок из руки. [Общий сюжет]       Приложив ладонь ко лбу, нечестивый судорожно вздохнул и, ощутив слабость в ногах, пал на колени. Опираясь на руку, он зажмурил глаза и тут же их открыл, когда послышался знакомый голос:       — Прости, кажется, ты забыл поинтересоваться, можешь ли ты использовать моё тело.       — Как же вовремя ты проснулся, — ворчливо огрызнулся демон и неожиданно для себя ступил на прозрачную поверхность, взволновав сумеречную материю, в которой плавали белоснежные звёзды.       — Я знаю, — сердито высказал Сезар, чей силуэт освещался лазурными лучами, проходящими через редкие промежутки в тёмно-синих облаках, — и не могу представить, что ты успел натворить.       — Тебе не кажется, что ты кое-что упускаешь? — хитро усмехнувшись, спросил бес и сделал шаг вперёд, сократив расстояние между собой и парнем, незаметно обвив его ногу тонким хвостом с наконечником в форме сердца, — это тело принадлежит нам обоим.       — Когда это оно стало общим?! — потрясённо возмутился Торрес и, резко отдёрнув конечность, начал обходить демона.       — С того момента, как мы стали одним целым, — самодовольно ответил альтернатив и, сохраняя дистанцию, стал двигаться так, чтобы всегда быть напротив юноши.       — И кого же ты пытаешься обмануть? — с недоверием вопросил Сезар, подмечая, как каждый их шаг превращался в танец, где они двигались в едином направлении и темпе, словно их действительно что-то связывало.       — Обмануть? Едва ли, — не отрывая взгляда от лица парня, насмешливо ответил нечестивый, — это ты тот, кто во всём сомневается и старается вырваться из нашего дуэта.       — Странно, мне казалось, это ты тот, кто вечно пытается убежать.       — Думаешь, что хорошо меня знаешь? — презрительно сузив глаза, любопытно поинтересовался бес, чей хвост взволнованно вздрогнул, — да ты понятия не имеешь, что происходит у меня в голове.       — Правильнее будет в нашей, — иронично дополнил Торрес, подойдя ближе, — ты не единственный, кто может видеть воспоминания.       — Хах, и ты заглядывал в мои? — шагнув назад в попытке сохранить самообладание, ехидно спросил альтернатив, за спиной которого яростно бился хвост, выдавая переживаемые эмоции, — что ж, это было ожидаемо. Жаль, осталось ещё много вещей, которые тебе только предстоит узреть.       — Я уже видел предостаточно. И единственное, чего я хочу, так это прервать бесконечную череду из кроваво-красных сновидений, — твёрдо заявил юноша и бросился к демону, вскоре крепко обхватив его лицо руками, — Николас.       Одним мощным рывком Сезар выместил накопленную ненависть, отбросив изумлённого беса в сторону. Выпустив шлейф из чёрных перьев, будто каждое являлось отдельным воспоминанием, он рухнул на твёрдое стекло. Судорожно вздохнув, альтернатив растерянно приподнялся и осмотрел застывшего в ужасе парня. С блестящими от ярости глазами он громко зарычал и кинулся на него. Торрес успел сдержать атаку, но сила, которую демон прилагал, была слишком велика, и тому удалось повалить его на спину. Шикнув от боли, юноша заметил, как бес возвысился над ним и вовремя уклонился от очередного удара. Поднимаясь, парень готовился отбежать, но альтернатив схватил того за голень. Упав на спину, Сезар почувствовал, как демон начал над ним нависать. Вцепившись в шею, Торрес резко дёрнул его вниз и ударил о тёмную поверхность озера.       Тысяча осколков разлетелась в стороны, позволяя наблюдать отражения лесистой местности, укрытой туманом и тускло освещенной одинокими цветами, которые быстро сменились картиной реальности. Частое дыхание пронзало тишину комнаты. Ладони упирались в пол. Все тело сотрясалось от напряжения. С глаз текли слёзы.       — Сезар? — испуганно позвал того Марк.