Новелла: «Нечестивый паразит»

      — Да, — помотав головой в попытке убедиться, что тело отныне принадлежит ему, взволнованно пробормотал Торрес и тут же подбежал к приятелю на ватных ногах, — это действительно я, Маркуш.       — Слава богу, а то я уже начал думать, что никогда не выберусь из этих треклятых верёвок, — невольно дёрнувшись в сторону товарища, с новообретённой радостью промолвил Хитклифф, — кстати, не мог бы ты меня освободить?       — Точно, чуть было не забыл, — зайдя за спину, смятенно сказал парень и попытался развязать верёвку, — чёрт возьми, не поддаётся.       — Смотри! — лихорадочно окликнул Марк, кивнув в направлении затемнённого стола, на котором был оставлен поблескивающий нож, — попробуй это.       — Понял, — бросившись за острым клинком, уверенно ответил юноша и по возвращению принялся перерезать толстое плетение.       — Мгх, — схватив пережатое запястье в момент долгожданной свободы, слышно прошипел Хитклифф, явив взору алые отметины, имеющие вид замысловатого узора.       — Страшно подумать, что ещё эта тварь могла с тобой сделать.       — Перестань, — спокойно отмахнулся парень, взглянув в обеспокоенные глаза друга, — я жив, а всё остальное не важно.       — И всё же, — мягко промолвил Сезар, аккуратно взяв ладони приятеля в свои, — будет лучше, если мы позаботимся о твоих травмах.       С этими словами он ушёл на кухню, где достал из шкафчика припрятанную на всякий случай аптечку. С тихим щелчком озарив комнату тёплым светом, юноша прошел к столу и поставил на него контейнер, открыв который, стал искать то, чем можно было бы обработать и перевязать раны. Среди картонных упаковок и серебряных блистеров с цветными таблетками ему быстро удалось найти пару бинтов и перекись водорода.       — Итак, — приближаясь к товарищу со всеми необходимыми вещами, начал Торрес, — может немного пощипать. Только не волнуйся, боль быстро пройдёт.       — Я и не думал- — прервав речь долгим шиком от резкого чувства жжения, Марк впился пальцами в покрывало и стиснул зубы.       — Не советую тебе сейчас говорить, — с долей заботы высказал парень, продолжая прикладывать влажную ватку под нос и убирать засохшую кровь.       — Это я и без тебя уже понял, — прищурив глаза, раздражённо прорычал Хитклифф.       — А неплохо он тебя по голове стукнул, — отведя несколько прядей в сторону, тем самым открыв взору свежий синяк, ласково высказал Сезар и тихо усмехнулся.       — Дожили, — закатив глаза, сердито огрызнулся юноша, — вот скажи, тебе что, меня совсем не жалко?       — И кто тебе такое сказал? Если хочешь, могу в качестве утешения попытаться унять твою боль. Всё-таки даже с этой гематомой ты не прекратил мне нравиться.       — Кто бы знал, что мои травмы могут так на тебя повлиять.       — Я просто проявляю к тебе заботу и не более.       — Знаю, просто обычно таким занималась твоя матушка.       — Что ж, видимо, она значительно на меня повлияла, — добродушно пояснил Торрес, с чьего лица пропала былая улыбка, а в голосе стала ощущаться нотка меланхолии, — учитывая, что я всю свою сознательную жизнь рос без отца.       — Прости, что опять поднял эту тему-       — Перестань. Она была бы рада, если бы мы вспомнили её добрым словом. Касаемо отца, то это дело прошлых лет.       — Как и то, — встав с кровати, негромко промолвил парень и подошёл к пианино, положив на его крышку свою ладонь, — на что ты способен, когда тобой движут чувства.       — Хочешь, чтобы я сыграл? — растерянно поинтересовался Сезар и подступил к инструменту.       — Было бы славно.       — Прямо, как в старые добрые, — томно вздохнув, высказал юноша и присел на старое место перед глянцевой крышкой.       — Полагаю, твоя музыка — это единственное, что может отвлечь нас от всего того хаоса, что твориться вокруг.       — Верно подмечено, но в таком случае тебе стоит расположиться в зрительском зале.       — Не смею более отвлекать, — игриво откланявшись, обольстительно промолвил Марк и устроился на стуле неподалёку.       Одним взмахом поправив чёлку, рука легла на гладкую поверхность крышки и со слабым скрипом помогла другой её поднять. Пробежавшись пальцами по монохромным клавишам, Торрес вслушался в хаотичное звучание и сделал выбор в пользу давно сочиненной композиции. Первые ноты раздались в полуночной тишине, отозвавшись в сердце зыбкой тоской и хрустальной грустью. Постепенно им на смену пришла восходящая радость, проливающая золотистые лучи безмятежного счастья и окрыляющего умиротворения. Невыразимые чувства, подобно нежным цветам, плавно распускались, высвобождая лепесток за лепестком из стеснённого временем бутона и являя свету истинное я. Завитавшая вокруг любовь не была запятнана похотью и затрагивала самые тонкие струны души, прочно связывая каждую из них нитями судьбы в стремлении переплести их пути. Лишь по достижению такой степени близости оставленные жизнью шрамы более не имеют значения, как и вопрос, примут ли тебя таким, какой ты есть. Наступит рассвет и унесёт с собой те грехи, свидетелем которых стала ночь.       Мелодия постепенно стихла, позволяя услышать учащенное дыхание Сезара, с чьего лба скатилась капелька пота. Нависшее безмолвие быстро сменилось бурными аплодисментами.       — Знаешь, — сглотнув ком в горле, робко сказал парень и откинулся на спинку стула, — никогда бы не подумал, что нечто, сочиненное в момент вдохновения, может так надолго засесть в памяти.       Издав лёгкий смешок в ответ, Хитклифф заметил, как уголки губ на лице приятеля приподнялись в непринуждённой улыбке. От пыльной лампы исходили янтарные лучи, тусклой дымкой рассеиваясь по комнате и подчёркивая очертания фигур ещё не спавших парней. В окне сквозь дымчатые облака проглядывалась молочная клякса — бледная луна, своим переменчивым светом предвещающая скорое наступление осенних холодов.

***

      Оставляя кованые ворота позади, парни шли по тропинке, обращая внимание на общую опустошённость вокруг и периодический хруст под ногами. Пожелтевшая листва при малейшем дуновении ветра издавала приятный шелест, а нерастаявшие кристаллики льда переливались всеми цветами радуги в редких лучах дня. Постепенно привыкая к аромату лесной сырости и древесной влажности, друзья приближались к журчащему ручейку, который не собирался поддаваться заморозкам и продолжал бурно течь по проложенному пути. Остановившись у покрытых мхом ограждений, Торрес устремил свой взор на поблескивающий поток.       — Ещё немного и совсем заледенеет, — задорно высказал Марк, глянув на искрящиеся ледышки по обе стороны ручья.       — Каждый год одно и тоже. Разве что первый снег раз на раз не приходится.       — До него ещё далеко. На дворе сентябрь, а он выпадет не раньше декабря.       — Ты только вспомни, какую красоту обретает это место, когда всё укрывается белым покрывалом, — упоённо произнёс Сезар и развёл руками, дабы товарищ посмотрел на знакомые с детства пейзажи, — кругом раздаются звонкие голоса и громкие смешки, ведь все то и дело строят снеговиков или возводят укрепления для грядущего побоища. Проходит не так много времени, как все начинают пуляться снежками. Многие из них попадают в цель, разлетаясь бесчисленными ошмётками, и «раненым» ничего не остаётся, кроме как признать своё поражение.       — Хах, мы всегда боролись до конца. Так скажем, шли до победного. Правда, в те времена мы хотя бы знали, что кроет в себе тьма. Теперь же стой и гадай, не притаилась ли в чаще какая-нибудь тварь и не означает ли глухой треск позади то, что наступил идеальный момент для нападения.       — Нам и одного демона хватает. Благо, я научился его контролировать.       — Надеюсь, тот священник и вправду нам поможет.       — Я тоже, ведь всё стало походить на борьбу с собственным отражением. Ему известно так много про меня, и всякий раз он использует мои же воспоминания против меня, пытаясь дёргать за ниточки, как какую-то марионетку. Я же не могу позволить ему завладеть моим телом, и в ответ мне приходиться припоминать моменты из его прошлого, от которого мне становится тошно.       — Потерпи немного. Я уверен, что совсем скоро мы избавим тебя от этой нужды.       — Я просто опасаюсь того, что он может натворить, — подавленно промолвил юноша и чуть погодя судорожно обнял сам себя, — брр, сегодня и вправду стало холоднее.       — Думаю, нам стоит вернуться домой, — с сочувствием сказал Хитклифф и прижал приятеля к себе, укрыв в своей ветровке, — но прежде тебе нужно согреться.       — Д-да, — неловко ответил парень и, вспомнив кое-что важное, опустил трясущуюся руку в карман штанов, — я совсем забыл про то, что хотел тебе подарить.       — Хм? У нас был какой-то повод?       — Нет, но… — протянув сложенную в квадратик бумажку, робко ответил Торрес, — думаю, тебе понравится.       Осторожно взяв подарок, чтобы тот не сдуло порывом ветра, Марк развернул его и принялся вчитываться в изящно выведенные слова:

«Вижу ангела я пред собою,

Образ точен, ибо во плоти.

Красой твоей я очарован

И пасть готов от благовоний,

Растекшихся янтарной струйкой

По окутанному мглой нутру.

Не от того оно студёно,

Что в любви счастья не сыскало,

А чувства нагло отрицало?

Пред собой я лицезрею крылья,

Что были срезаны небрежно.

С тех пор кровью их окроплен я,

Ведь всё это — моя вина…

Быть может это по неволе?

Такова природа сердца моего.

В момент любовь меня сгубила,

Когда решился принять я её.

Плод познанья был сладок,

Но не для нас приговор.

Не телом, а сердцем думаем мы,

И в прозрачности нет сомненья.

Оцени же помыслы наши.

Помоги мне и сам разреши»

      — Когда ты только успел? — удивлённо проронил Хитклифф, в попытке выразить переживаемые чувства и проносящиеся в голове мысли.       — Ох, это достаточно давнее сочинение, — нервно заведя прядь волос за ухо, смущённо пояснил Сезар, — я лишь придал ему надлежащий вид.       — Что ж, как всегда, просто чудесно.       Подавшись вперёд, Торрес сократил расстояние между их лицами и ощутил тёплое дыхание на своих холодных губах. Вдруг их накрыли жаркие уста, а держащие в объятьях руки переместились выше. Склоняя голову ближе к себе и зарываясь пальцами в шелковистые волосы, Марк наблюдал за тем, как широко распахнутые веки Сезара постепенно опускались, а напряженные мышцы расслаблялись. Не пытаясь отстраниться, последний нежно обхватил пылающие щеки возлюбленного и нерешительно попробовал углубить поцелуй. Имея лишь поверхностные знания о том, что и как делать, юноша поддержал инициативу и соприкоснулся с кончиком языка, в ответ услышав сдавленный стон. Переполняющие нутро чувства проявлялись в каждом движении, учащая сердечный ритм и предательски сотрясая ноги, пробуждая покоящихся в глубине души бабочек, чьи огромные крылья затрагивали каждую частичку существа. Не выпуская парня из цепкой хватки, Хитклифф целиком и полностью отдавался процессу, улавливая даже самые малейшие изменения в общем ритме.       Свидетелями развернувшейся посреди парка картины стали лишь деревья, чьи пожелтевшие кроны время от времени тихонько шуршали.

***

      Яркие лучи обеденного солнца неприятно ослепляли и припекали открытые участки кожи, вынуждая скрываться под тенью высоких дубов и клёнов. Редкий ветерок покачивал мягкие травинки и вместе с тем разносил живительную прохладу, позволяя расслабиться даже в такую жаркую погоду. Кругом раздавались весёлые смешки, что знаменовало начало или завершение очередной игры, а их детвора знала не мало. Прикрыв ладонью невольную улыбку, сидящий у дерева мальчишка смахнул несколько прядей со своего лица и опустил глаза на страницы блокнота. Принявшись что-то писать, он совсем не заметил нависшую над собой тень, которая прождала достаточно долго, прежде чем отвлечь юношу от его занятия:       — Долго тут сидеть собираешься? — потешно поинтересовался Марк, наблюдая, как быстро изумление сменялось радостью на лице друга.       — Так и знал, что это ты, — встретившись взглядами с собеседником, спокойно ответил Торрес.       — Вот как, — спрятав руки за спину, задорно промолвил Хитклифф и обратил внимание на записную книжку, — чем же таким важным ты здесь занят?       — Да так, пишу, что в голову придёт. Вдохновение — оно такое…       — Могу ли я взглянуть? Или очередной «шедевр» ещё не закончен?       — Хах, для тебя все, что угодно! — взволнованно сказал парень, ощутив, как по щекам пробежался лёгкий румянец, и протянул наполовину исписанный блокнот, — вот, держи.       Присев у подножия старого дерева, Марк аккуратно перелистнул на указанную Сезаром страницу и принялся вчитываться во витиеватые буквы:

«В моих безмятежных мечтах

Я слышал радостный цокот

И трогал мягкую шёрстку

Резво скачущего ягнёнка.

По зелёной и свежей траве

В поле, полном прохлады,

Были только мы вдвоём

И никто не смел нас тревожить.

Отбросив заботы мы резвились,

Как и в момент знакомства

Под красочным куполом церкви

В окружении разноцветных лучей.

Дружбой твоей я дорожу

И хорошим другом быть пытаюсь.

Прощенье прошу если вызвал обиду,

Главное, зла не держи. Я раскаюсь.

Я хочу, чтобы ты знал,

Что на меня можешь полагаться

Стоит лишь только позвать

Иль ладонь протянуть.

Главное — не молчи, говори

И мы разрешим все проблемы

А потом отдохнём на тёплой земле

В окружении золотистых колосьев.

Солнце возвыситься над нами,

Дополняя спокойное счастье.

Разве это не есть Рай?

А если не он, то что же?»