The Fool

Алиса в стране кошмаров

Запись №4

《Самая страшная потеря в

битве — это потеря

головы.》

Сентябрь 2016

      Пахло гнилью и сыростью. Длинная полуразрушенная лестница вела куда-то вниз, в темноту. Коридор был узким, вдоль стен были натянуты давно не используемые по назначению трубы. Редкие тусклые лампочки говорили о том, что в этих коридорах до сих пор иногда ходят люди. Только вот кто?       Сынмин шёл первым, подсвечивая путь неярким фонариком телефона. Они молчали, вслушиваясь в тишину, прерываемую только тихим постукиванием кроссовок о каменный пол и бешенным стучанием собственных сердец. Вскоре длинный коридор закончился, выводя ребят в просторный зал, подсвеченный гораздо большим количеством фонарей. Высокие потолки, пошарпанные кирпичные колонны, в некоторых местах на полу скопилась ржавая вода, медленно капающая с потолка. На стене напротив висел распятый скелет. Кости были прибиты ржавыми гвоздями, рваная, стёртая временем школьная форма навсегда впитала в себя запах крови, гнили и сырости. Это была Черён, жестоко убитая здесь около двадцати лет назад.       К горлу подступал ком, сильно давящий на трахею, из-за чего каждый вздох отзывался жгучей болью в лёгких. Сердце стучало так быстро, что казалось, будто оно вот-вот остановится. Руки затряслись, хотелось закрыть глаза, но они не могли отвести взгляда. Ужасная смерть, проведённая в долгих мучениях и агониях.       Феликс сглотнул.       — Давайте осмотримся, — не своим голосом сказал он и неуверенно шагнул вперёд.       Они осматривались, медленно шагая по просторному помещению, боязливо касаясь стен и колонн. Рюджин аккуратно, немного неуверенно обводила пальцами вырезанные вдоль почти всей стены надписи. Некоторые из них было разглядеть трудно из-за большой давности их написания, но всё же малую часть было прочитать достаточно легко.

«1962 год.

Л.Х

П.Ч

Ш.Д

Н.Р

Я.Ч

П.С

К.С»

«1977 год.

К.Т

Л.С

М.Д

П.С

Х.Д

К.Д

К.У»

«1989 год.

Ч.Х

К.Т

М.Ю

К.С

П.Ч

Ч.Ч

К.Н»

«1996 год.

К.У

Л.Ч

С.Ч

Б.К.Ч

Ш.Ю

Ч.Д

Я.Ч»

      — Ребят, идите сюда, — тихо позвала она, но её голос эхом раздался по залу.       — Что это? — непонимающе спросил Хан.       — Это инициалы, — догадался Минхо. Он обвёл взглядом всю стену, все многочисленные надписи и стёртые временем года, — Инициалы всех существующих когда-либо игроков.       Кожа покрылась мурашками. Имён было настолько много, что аж не сосчитать. Стало трудно дышать от осознания того, что все эти люди были всего лишь детьми. Всего лишь жертвами этой безумной игры, погибшими от жестоких пыток каких-то сумасшедших людей. Эта школа буквально стояла на костях подростков, а эти стены навечно впитали в себя их слёзы и кровь, их неозвученные всхлипы, крики боли и отчаяния.       Джисон достал из кармана припрятанный «на всякий пожарный» нож-бабочку. Он неуверенно подошёл ближе к стене и почти невесомо коснулся пальцами шершавой поверхности. Хан криво вырезал на стене год, а после не смело протянул нож Рюджин. Она должна быть первой, так как именно она была первой буквой в таинственном «The Fool», она была «Т». Шин перевела стеклянный взгляд на протянутую руку и дрожащими пальцами обхватила холодный металл. Первая буква, вторая… Нож оказался в руке Йеджи, после у Сынмина. Феликс прервал цепочку инициалов и отошёл дальше от стены, ровняясь с остальными.

«2016 год.

Ш.Р

Х.Й

К.С

Х.Х

Х.Д

Л.М

Л.Ф»

      Они ещё какое-то время смотрели на накарябанные ими инициалы, думая, правильно ли они сделали, что оставили их вообще. Сделав это, они неосознанно приняли вызов Ока — людей, которые за всем этим стоят — они добровольно вступили в игру, тем самым собственноручно подписав себе смертный приговор. Они пока что не понимают этого, но скоро, уже совсем скоро поймут.       Хёнджин первый отлип от стены, разворачиваясь, подходя ближе к распятому скелету Черён. Представлять как же ей было мучительно больно не хотелось, поэтому он старался не думать об этом, что получалось плохо. Притрагиваться к скелету не хотелось, но всё же Хван переборол себя и осмотрел одежду Черён. В кармане джинсов, почему-то прилипших к костям, как и говорил Чонин, лежала карта Дурака, пожелтевшая, выцветевшая и вздутая из-за влажности, но всё же она сохранилась. Странно, что такой карты не было у Чонина, а может она и была, просто они плохо искали. Хван осторожно достал Дурака из её кармана. Скелет качнулся, кости затрещали, из-за чего остальные перепуганно уставились на него. Но Черён продолжала висеть, наглухо прибитая ржавыми толстыми гвоздями.       На обороте карты, полупрозрачными буквами было написано: «Ты — плата за ошибку, Ли Черён.»       Хёнджин сглотнул пластмасовый ком в горле и положил карту обратно.       В груди образовалось странное чувство, похожее на смесь боли, страха и безысходности. Было такое ощущение, будто он потерял очень близкого человека. Будто Черён была не просто девушкой, жившей двадцать лет назад, о трагичной смерти которой он узнал из старого дневника, будто она была ему другом. От этого душераздирающего чувства потери скрутило живот. Хёнджин не понимал, почему, смотря на скелет, его сердце замирало, кожа покрывалась мурашками, а на глазах наворачивались слёзы. Это было странно и пугающе. Неправильно…       — Хёнджин, — уже наверное в десятый раз окликнула его Рюджин.       Она легонько коснулась его плеча и уж больно настороженно посмотрела на Хвана, оглядев с ног до головы. Парень потерянно взглянул на неё, а после перевёл глаза за её спину. Около стены столпились все остальные, также окидывая его взволнованными и пугливыми взглядами. За их спинами красовался вход в какой-то тёмный коридор, он был маленьким, чтобы протиснуться туда, нужно было буквально сложиться пополам. Хёнджин не знает, как они нашли этот вход, но он почти уверен, что во всём виноват Хан и его неуклюжесть.       — Хёнджин, всё нормально? — спросил Минхо.       — Д…да, — запоздало ответил он.       — По тебе и не скажешь. Ты буквально таращиться в стену на протяжении десяти минут, — в своей манере говорила Йеджи.       Она всегда так делала. Всегда приподнимала бровь и складывала руки на груди, говоря таким голосом, будто рассказывает что-то до невозможности очевидное. Когда с ней пытались спорить, она лишь закатывала глаза и бросала в ответ что-то колкое и язвительное. Хван любила спорить, ведь ей невероятно нравилось чувствово победы, когда в конце оказывалось, что она была права. Ребята знают Йеджи уже на протяжении многих лет, но эту черту заметили совсем недавно.       На самом деле за эти жалкие два дня, (за которые произошло столько, сколько не происходило с ними за целый год) они успели намного ближе узнать друг друга. Ребята начали замечать в друг друге то, чего не замечали за все те годы, что учились в одном классе. Например, никто никогда бы не подумал, что Сынмин, тихий и улыбчивый, совсем не заметный в тени Рюджин, окажется нетерпеливым и чересчур прямолинейным парнем с повышенным чувством ответственности. Или что скромный пай-мальчик ботаник по имени Ли Минхо окажется хитрым котом, который ходит тихо, наблюдает и прислушивается, делая для себя какие-то выводы. Иногда он подставляет брюхо, показывает, что послушный и ласковый, но как только притронешься, отцапает руку. Никогда не догадаешься, что у него в голове.       Ещё за эти два дня ребята успели достаточно привыкнуть друг к другу. Все недостатки, которые раньше невероятно бесили, уже не так раздражали, даже иногда казались забавными и милыми, казались чем-то само собой очевидным. Но они никогда никому в этом не признаются.       — Эй, Хёнджин, ты опять завис, — Рюджин щёлкнула пальцами перед его лицом. Тот проморгался.       — Всё нормально, я просто задумался, — сказал Хван и пошёл к остальным.       Ребята перевели нерешительные взгляды на маленький, будто из сказки «Алиса в стране чудес» вход.       — Ну, кто первый? — спросил Джисон.       Сынмин вздохнул и встал на четвереньки, не боясь запачкать одежду и руки, аккуратно пролез внутрь. Йеджи подствечивала ему путь слабым фонариком телефона, ожидая, когда Ким подаст голос.       — Ребят, тут в прямом смысле какие-то катакомбы. Идите сюда, — сказал Сынмин, высовывая голову.       Йеджи полезла следом, после Минхо, а далее и все остальные. Феликс был последним, как только он пролез внутрь дверь за ним резко захлопнулась, чуть не отрубив ногу. Минхо вздоргнул, сердце сделало кульбит, волосы на затылке встали дыбом. Феликс пару секунд хлопал глазами, а после подлетел к двери, начиная бить по ней кулаками со всей силы.       — Открывайся, сука, — ругался он.       — Блять, ребят, мы попали, — Сынмин не отрывал глаз от безнадёжно пытающегося открыть дверь Феликса, — Мы все здесь сдохнем.       — Тихо, — заткнул его Хёнджин, — Не паникуй раньше времени, — он начал помогать Феликсу подцепить дверь пальцами. Но все попытки были тщетны.       — Как не паниковать? Мы потеряли единственный способ выбраться. Впереди нас какой-то ебучий лабиринт, из которого выход мы вряд-ли найдём, — чуть ли не кричала Йеджи, зарываясь руками в рыжие волосы.       Хёнджин сел на пол, облокотившись спиной о холодную каменную стену, тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Феликс сел рядом и поджал губы. Джисон кидал взволнованные взгляды в Минхо, который забился в угол, думая.       — Чего расселись? Скажите что-нибудь! — воскликнула Йеджи.       — Успокойся. Давайте просто подумаем, — тихо говорил Хван.       — Чего тут думать? — подал голос Минхо, — Этим жестом нам прямо сказали, что нужно идти вперёд. Нас бы не стали убивать всех разом в самом начале игры, а это значит, что выход отсюда есть, возможно даже не один. Эти катакомбы приведут нас туда, куда они хотят, чтобы мы попали. Они приведут нас к первому заданию, так что давайте не будем терять время и пойдём. Я не хочу торчать здесь всю ночь, — он вышел из тени угла, в котором стоял всё это время и медленно пошёл вперёд, ожидая, пока остальные присоеденятся к нему.       — Разъебал, — гордо ухмыльнулся Джисон и пошёл вслед за Минхо.       Никто не стал спорить с мега-мозгом их операции, оставили разборки и пошли следом. Катакомбы по-видимому простилались под всей школой и, возможно, лесом. Тут было жутко. Света было ещё меньше, чем в коридоре под библиотекой. Каменные стены выглядели настолько пошарпанными и старыми, что казалось, будто они вот-вот обрушатся, потолки обвалятся и вся школа упадёт на них. Это место вызывало очень странную атмосферу. Будто вырезанная сцена из какого-нибудь фильма ужасов. Чувство тревоги и ощущение того, что за ними кто-то следит усилилось втрое. Они бродили по тёмным коридорам, сворачивая то налево, то направо, в надежде на то, что смогут найти отсюда выход. Они ходили здесь уже около часа, при этом почти не разговаривая, только прислушиваясь. Иногда они видели странные символы, нарисованные на стенах, которые Минхо фотографировал, чтобы позже узнать значение. Также натыкались на всё те же начерченные буквы, чтобы в списке были напротив их имён. Остановились, когда увидели криво написанное кровью 《«O» и «O» до самой смерти》 Джисон с Минхо переглянулись, поджали губы. Ли сфотографировал, чтобы позже с этим разобраться.       — Жуть, — прошептала Рюджин.       — Не то слово, — зачем-то ответил ей Джисон.       Хан боковым зрением заметил, что их было как-то мало, оглянулся. Минхо прямо под боком, сзади стоят Феликс с Рюджин. Больше никого. К горлу подступал ком.       — Ребят, — протянул он, но этого и не требовалось. Остальные уже заметили пропажу трёх человек.       — Ну нет! — воскликнула Рюджин, зарывшись руками в свои волосы, — Как мы могли разминуться? Мы же чуть ли не за ручку ходили.       — Сука, — устало выдохнул Минхо, — И что теперь делать?       — Как что? Искать их! — крикнул Хан, да так, что его голос эхом отскочил от стен.       — Нет смысла, мы всё равно их не найдём. Только время потратим, которого у нас, к слову, не так уж и много. Нужно продолжать искать выход. Найдём выход — найдём всех остальных, — противостоял Феликс       — Почему ты так уверен в этом? А вдруг их заперли где-нибудь или того похуже? Мы должны найти их! — уверяла Рюджин, яростно жестикулируя.       — Минхо уже говорил, что они бы не стали убивать нас в самом начале. Поэтому вряд-ли с ними что-то случилось. Нужно найти выход отсюда. А дальше разберёмся.       — Конечно! — всплеснула руками Шин, — Конечно ты не переживаешь, твой Джисон то здесь, ты счастлив. Хёнджина ты ненавидишь, а на Йеджи с Сынмином тебе просто плевать, — злилась она.       — Рюджин, — мягко сказал Минхо и положил руки ей на плечи до того, как Феликс успел придумать, что сказать ей в ответ, — Не волнуйся, с ними всё будет хорошо. С этой троицей уж точно. Ты же знаешь их. Йеджи гордая и уж точно не сдастся, Сынмин хоть и параноик, но он слишком нетерпелив, переступит через себя, но он найдёт выход, Хёнджин рассудительный, остановит пыл этих двоих, если что. Если с кем-то что-то и случится, то точно не с ними. И. Я согласен с Феликсом. Если будем искать их, мы только потеряем время, но ничего не добьёмся.       Рюджин выдохнула.       — Ладно, наверное ты прав. Давайте поскорее найдём выход из этой дыры, — она убрала его руки со своих плеч и решительно направилась вперёд. Минхо слабо улыбнулся и пошёл за ней. Феликс глянул на таращегося в спину старшего Ли Джисона, хмыкнул и также потопал следом.       С пропавшими и правда ничего не случится. Только не с этими троими.

♰︎♰︎♰︎

      Сынмин с Йеджи почему-то поздно заметили, что потеряли остальных. Они шли впереди, подсвечивали путь фонариками, разглядывали стены и потолки, но в какой-то момент поняли, что стало слишком тихо. Йеджи оглянулась, а когда поняла, что кроме них в коридоре никого не было, резко схватила Сынмина за локоть, останавливая. Ким обернулся, увидел обеспокоенное лицо девушки, остальных не было. Он как-то странно, толи устало, толи разочарованно выдохнул весь воздух из лёгких и опустился на пыльный пол, подтягивая ноги к себе, зарылся носом в свои коленки.       — Ещё этого нам не хватало, — пробормотал он, — Что же нам делать? Искать их или ждать, пока они сами нас найдут? А вдруг с ними что-то случилось? Господи, за что мне всё это? — мямлил он.       Йеджи опустилась перед ним на колени, взяла его лицо в свои руки и со всей серьёзностью посмотрела ему в глаза.       — Сынмин, — тихим, но строгим голосом начала она, — Возьми себя в руки! Со всеми всё будет хорошо, слышишь?       — Йеджи…       — Слышишь?!       — Слышу, — выдохнул он.       — Где тот Ким Сынмин, которого я знаю? Не раскисай и поднимайся. Нужно поскорее выбраться отсюда, — она похлопала его по плечу и встала с колен, на которых остались пыльные серые пятна. Но ей, кажется впервые в жизни, было на это плевать.       Сынмин поднялся следом. И только почему-то сейчас он заметил, что девушка была одета в красную юбку и тонкую блузку с короткими рукавами, что абсолютно не соответствовало данным условиям, ведь здесь было достаточно холодно, учитывая тот факт, что они находятся под землёй, где не было никакого отопления. Сынмин вмиг почувствовал себя неудобно, в отличие от неё на нём была большая чёрная кофта на молнии, в которой он ходил практически всегда, не обращая внимания на учителей, что отчитывали его за несоблюдение дресскода. Он снял с себя кофту и накинул на плечи девушке, что шла впереди него. Та немного удивилась. За ней хоть толпами и бегали парни, никто никогда не делал подобного. Никто не проявлял к ней заботу. На сердце почему-то стало тепло. И это вовсе не из-за кофты, добродушно накинутой ей на тонкие плечи.       — Спасибо, — пробормотала она, надела одежду полностью и застегнула до подбородка.       Стало тепло. Кофта пахла мужским парфюмом, булочками и ещё чем-то сладким. Пахло Сынмином. Хотя, откуда она знала, как пахнет Сынмин? Верно, она не знала, но была уверена, что парень пахнет именно так. Хотя, к чему такие мысли? Нужно поскорее найти выход или хотя бы что-то, смутно напоминающее дверь.

♰︎♰︎♰︎

      Хёнджин шёл последним в так называемом строю. Он находился глубоко в своих мыслях, витая в облаках, думая о чём-то, что в данный момент казалось ему очень важным. Из мыслей его вытянула большая надпись на стене, которую он заметил боковым зрением. Он повернулся корпусом к стене, нахмурился.       《«F» и «L» — это голова и плечи.》       Хёнджин дотронулся до начирканных кровью букв кончиками пальцев. Что это значит? Почему именно «F» и «L»? Почему он и… Феликс? Ли терпеть не может Хёнджина, они еле выдерживают общество друг друга, заключив перемирие только на время и то, только потому что не хотят подставлять остальных. А сейчас игра говорит им, что они связаны. Словно голова и плечи. Отлично! Лучше не придумаешь.       Хёнджин сфотографировал надпись, как говорил им делать Минхо и оглянулся по сторонам.       «Блять» — промелькнуло у него в голове, как только он осознал, что остался один.       Делать нечего, пришлось пойти дальше, наугад выбрав коридор, куда позже свернул. Он не боялся. Не боялся за остальных, а за себя уж точно. Он верил в них, как в самого себя, даже больше. За то короткое время, что он знаком с ребятами, Хёнджин успел понаблюдать за ними и многое для себя узнать. Они точно не из тех, кто сдаются, может поэтому их всех и выбрали? Нужно позже об этом подумать…

♰︎♰︎♰︎

      Тяжёлая металлическая дверь со скрипом отворилась, впуская ребят в холодный ночной воздух, пробирающийся под полупрозрачные белые рубашки. От резко нахлынувшей прохлады по оголённым рукам побежали мурашки, лёгкие наконец-то наполнились свежим воздухом, от которого они успели отвыкнуть за всё то проведённое время под землёй в пыльных катакомбах. Уже ночь? Сколько же они там пробыли?       Оглядевшись, Феликс понял, что они сейчас находятся в самой чаще леса. Незнакомые тропинки, покрытые густой непроходимой растительностью, чересчур высокие сосны, непроглядное сквозь густые кроны деревьев ночное небо. Ли обернулся и снова кинул взгляд на дверь обромлённую кирпичами, скучающе стоящую посреди леса. С виду это выглядело так, словно среди сосен стояла одинокая каморка, почти такая же, как у уборщика на территории школы, только вот эта была меньше и смотрелась намного старше. Кто бы мог подумать, что за этой дверью скрывается лестница, ведущая в огромные древние катакомбы?       — И что дальше? — тихо спросил Рюджин, пожимая плечами, — Мы наконец выбрались, но как нам найти остальных?       — Честно, без понятия, — ответил Феликс.       — Но ты говорил, что, найдя выход, мы найдём и остальных. Выход мы нашли, а дальше? Какой у нас план? — наседала на него девушка.       — Нет никакого плана. Нам остаётся только ждать. Они сами должны найти выход.       — Может, нам стоит найти люк? Вдруг они уже давно там, в подвале? — предположил Минхо.       — Звучит, как охрененная идея! Пойдёмте скорее, а то мне тут как-то не по себе… — поёжился Джисон.       Рюджин тяжёло вздохнула, плечи на миг поникли, но после она снова выпрямилась и кивнула парням.       Решено. Они найдут подвал с телом Чонина, а там уже будут думать. Убегают от проблем? Возможно, но это лучшее, что сейчас они могут сделать. Для них всё это ново, они не понимают что делают. С ними сейчас только надежда и мелкие крупицы рассудка, что всё ещё оставались при них.       Они шли прямо уже какое-то время. Шли молча, вслушиваясь в шелест травы под ногами, тихое угуканье совы и стрекот сверчков.       — Эй, ребят, это вы? — крикнул кто-то издалека.       Ребята оглянулись, пытаясь понять откуда шёл звук и не послышалось ли им вообще.       Из-за кустов показалась быстро приближающаяся в их сторону Йеджи, а за ней и Сынмин. Рюджин облегчённо выдохнула и также стремительно направилась к ней, заключая в тесные объятия.       — Эй, Шин, ты чего? — растерялась Йеджи.       — Я просто рада, что с вами ничего не случилось, — она отстранилась от Хван и глянула на Сынмина, что по-доброму улыбнулся ей из-за спины Йеджи.       — А где Хёнджин? — спросил подошедший Минхо.       — Мы его давно не видели. Мы думали, он с вами, — осмотрелся по сторонам Сынмин.       — Пиздец! — чересчур громко выкрикнула Рюджин и села на пенёк, зарываясь руками в свои крашенные волосы, — Пиздец, пиздец, пиздец, — бормотала она.       — Стоп, ребят, а вам не кажется, что местность выглядит знакомо? — оглянулся по сторонам Минхо.       И правда… Протоптанная тропинка, молодые сосны, большой старый пень, а где-то поблизости должен быть деревянный люк, ведущий в подвал, в котором двадцать лет назад убили Чонина.       Ребята переглянулись между собой и пошли вслед за Минхо, что уже направлялся в сторону деревянного люка, расположившегося бледным пятном посреди леса. Тот оказался открыт, а внизу иногда мелькал белый неяркий свет от фонарика.       — Там кто-то есть? — громко спросил Сынмин, наклоняясь чуть ближе, пытаясь рассмотреть в темноте подвала силуэт человека.       — Ребята? Это вы? Чего вы так долго, спускайтесь скорее. Кажется, Рюджин была права, — послышался снизу голос Хёнджина.       Почему-то слишком смелый для своего обычного состояния Минхо, полез первый, аккуратно спустившись в подвал, в котором, кстати, ничего не изменилось с прошлого раза. Дурак на стене, скелет Чонина, на который невозможно было взглянуть без слёз, зажённые факела и запах трав. Прямо на холодном, наверняка грязном полу сидел Хёнджин, держа в руках запечатанный конверт с письмом. Внешне Хван выглядел абсолютно спокойным, но всё же в глазах виднелось какое-то замешательство.       — Хёнджин, как ты тут оказался? Где тебя вообще носило? — Рюджин подошла к парню и положила руку тому на плечо, пытаясь заглянуть в глаза.       — Недалеко отсюда есть выход из катакомб, я сразу же узнал местность, нашёл люк и спустился сюда. Здесь был этот конверт, но без вас я его открывать не стал, — сказал Хван и поднялся с насиженного места, отряхнув брюки от пыли.       — А почему ты выглядишь так, будто кикимору болотную по пути встретил? — нахмурился Сынмин.       — Да просто на стенах в катакомбах я видел много разных надписей… Их содержание…       — Да, мы тоже видели! — воскликнул Джисон, а после ойкнул, прикрыв рот ладошкой.       — Мы с Сынмином ничего не видели, — Йеджи переглянулась с Кимом, они оба пожали плечами.       — Давайте разберёмся с этим в школе. Я думаю, здесь не самое лучшее место для обсуждений.

♰︎♰︎♰︎

      Ребята добрались до школы тем же путём — через катакомбы. Хёнджин сказал, что записывал все свои шаги и с вероятностью в девяносто процентах доведёт их до школы. Без перепалки между Йеджи и Хёнджином, конечно, не обошлось, но всё же игроки слепо доверились Хвану и последовали за ним. На этот раз дверь с лёгкостью поддалась, они вышли из катакомб, а позже из подвала под библиотекой. Разошлись по комнатам, дождались пока наступит отбой и встретились в комнате Минхо и Хёнджина, усевшись в круг на полу.       Наступило не долгое молчание. Ребята молча смотрели на конверт в руках Хёнджина.       — Господи, у нас что клуб анонимных алкоголиков? Открывай уже, — не выдержал такой давки Сынмин.       Хёнджин, будто ждавший этого пинка от кого-нибудь, открыл конверт и достал оттуда бумагу.

«Когда полная луна озарит небо, раздастся звон

Приходи к месту, где стрелки часов всегда указывают на любовь.

Минута.

И вновь

Невинной жертвы прольётся кровь.»

      — «Стрелки часов всегда указывают на любовь»? Что это может значить? — спросила Рюджин и оглянулась на ребят, пытаясь что-то в них найти.       — Может, это часовня, раз в загадке говорится про стрелки часов? — предположила Йеджи.       — Думаю, да, но всё же давайте начнём с самого начала, — сказал Минхо и забрал из рук Хёнджина письмо, — «…полная луна озарит небо», здесь говорится о полнолунии, которое будет в ночь со вторника по среду.       — А что значит «раздастся звон»?       — Может, звон означает полночь? Знаете, как кукушка, которая в двенадцать часов начинает орать? — предположил Хан.       — Видимо общение с Минхо пошло тебе на пользу, Джисон-и, — Феликс одобрительно похлопал его по плечу.       — Действительно, — хмыкнул Минхо, — Хорошее предположение, — он еле заметно подмигнул Хану и вновь опустил глаза в письмо. Джисон мгновенно покраснел.       Да что происходит между этими двумя?       — То есть, ровно в полночь в среду нам нужно быть в часовне, так? — Йеджи собрала все предположения в кучу и вынесла общий вердикт.       — Да, именно так. Тут сказано, что опаздай мы хоть на минуту, прольётся кровь, поэтому нужно быть очень осторожными, — Минхо глянул каждому в глаза.       — Отлично, значит у нас есть ещё три дня до среды. Можем попинать хуйца, — расслабился Хан и растянулся на полу.       — Обычно так говорит тот, кого первым и убивают, — парировал Феликс.       Джисон подорвался с места, принимая сидячее положение, и взглянул на друга глазами по пять копеек.       — С чего ты это взял?       — Ты что фильмов не смотрел? — Феликс поставил щелбан Хану.       — Это не фильм, а жизнь, Ликси. В жизни всё по-другому, — Джисон состроил умный вид и со взглядом философа смотрел на друга.       — Да у нас не жизнь, а сплошной Ривердейл, ребят. Давайте просто это признаем, — вклинился Сынмин.       — Давайте лучше сменим тему на что-то более серьёзное, — вздохнула Йеджи, — Вы говорили про какие-то надписи. Что вы видели?       — Я фотографировал их, сейчас покажу, — сказал Минхо и достал из кармана свой телефон. Хёнджин повторил его действие. Ли показал некоторые фотографии, на которых были выведены инициалы, либо просьбы о помощи. Но их внимание привлекла другая фотка.       《«О» и «О» до самой смерти》       — Хан и Минхо? — непонятно для чего уточнила Йеджи.       — А Чонин не писал в дневнике под какими буквами были они? — спросил Хёнджин, глядя на Феликса.       — Нет, но… Подвал под библиотекой! Там их инициалы были написаны в нужном порядке, — осенило Феликса.       — Я делал фотку, — сказал Минхо и открыл в телефоне нужную фотографию.

«1996 год.

К.У

Л.Ч

С.Ч

Б.К.Ч

Ш.Ю

Ч.Д

Я.Ч»

      Для удобства Минхо выписал все инициалы на листок. Ребята начали разбираться, кто есть кто, и спустя некоторое время разобрались. В итоге лист бумаги стал выглядеть так:

«1996 год.

К.У — Уджин T

Л.Ч — Черён H

С.Ч — Чанбин E

Б.К.Ч — Крис F

Ш.Ю — Юна O

Ч.Д — Джису O

Я.Ч — Чонин L»

      — Значит Юна и Джису были двумя «О». Их же потом подвесили вместе в часовне, разве не так? И по рассказам Чонина, у них там была какая-то любовь. — спросила Рюджин, — Может эта надпись просто как-то связана с этим? И к Хану с Минхо это не имеет никакого отношения?       — В этой игре ничего не может быть «просто», Рюджин, — мягко сказал ей Хёнджин, — Здесь всё со всем переплетается, но как, я пока понять не могу. Тем более не могу понять вот это, — он показал фотографию в своём телефоне.       《"F» и «L» — это голова и плечи.》       Ребята какое-то время молча смотрели на фотографию и хлопали глазами. «Голова и плечи». Что это значит? Феликс с Хёнджином ненароком пересеклись взглядами. Ещё только пару часов назад они, считай, были злейшими врагами. Да, конечно, их перемирие немного сгладило острые углы, но всё же они не стали испытывать огромную любовь. Оба парня всё также осторожны и наблюдательны по отношению друг к другу. Сейчас же им говорят, что они «голова и плечи». И без какого-либо контекста понятно, что Феликс и Хёнджин связаны, что под этим слоганом имеется в виду поддержка, которую ни Феликс, ни Хёнджин друг от друга совершенно не чувствуют. В этом и есть несостыковка.       — Кому нужна голова без плеч… — еле слышно пробормотал Минхо.       — Что? — переспросил Хёнджин, повернув голову в сторону друга.       — «F» и «L» — голова и плечи. «F» — голова, а «L» — это плечи. Кому нужна голова без плеч? — громче повторил Минхо. Его глаза расширились, а брови поползли вверх. Он явно что-то понял, и ребятам очень хотелось узнать что.       — Это цитата из сказки Льюиса Кэррола «Алиса в стране чудес». Здесь имеется в виду то, что голова ещё не самое важное звено. Плечи — это опора, без плеч голова не может функционировать и она остаётся никому не нужной. Здесь важен тандем, работа в команде, понимаете? — он по очереди глянул на каждого, что просто смотрели на него и хлопали глазами, — Отсюда можно предположить, почему у «F» больше шансов выжить. Как писал всё тот же Льюис Кэрролл «Самая большая потеря в битве — это потеря головы.» «F» не может умереть в самом начале, ведь без него игра не сможет продолжаться, в ней уже не будет смысла. В прошлом Крис был «F», а Чонин «L». Крис потерял свои плечи, у него больше не было опоры. Мы не знаем, что стало с Крисом после окончания игры, но у меня есть предположение, что он всё-таки жив. Скорее всего он далеко отсюда и старается забыть всё, что здесь произошло. Вряд-ли нам удастся его найти, только если он сам не постучится в нашу дверь.       После окончания длительного монолога Минхо, он поднял взгляд на ребят. Они внимательно, немного восхищённо смотрели прямо на него и молчали.       — Вау, — сказал Джисон, — Просто вау! Я всегда поражался твоими знаниями, но сейчас я просто восхищён.       — Ты и правда очень умный, Минхо. Я рада, что ты с нами, — Рюджин потрепала его по волосам, а тот смущённо улыбнулся, — На самом деле я успела поменять своё мнение о каждом из вас. Правильно говорят, что первое впечатление обманчиво. И... я рада, что мы будем проходить через весь этот ад вместе.       — Когда идёшь через ад, главное — не останавливаться, — Феликс вспомнил цитату, сказанную его матерью когда-то давно.       — А мы и не остановимся. Мы пройдём эту игру до конца. Вместе. Без потерь, — Рюджин широко улыбнулась и протянула свою руку вперёд, ладошкой вниз.       — Уделаем этих утырков, которые хотят нас убить! — бодро сказал Джисон и положил свою ладонь на руку Шин.       — А после поедем на Мальдивы, — гордо ухмыльнулась Йеджи и также протянула руку вперёд.       Они по очереди сложили свои руку друг на друга и негромко крикнули «Файтин». Хоть со стороны такое ребятничество покажется глупым и наивным, но им это было нужно. Для того, чтобы обмануть самих себя или придать себе уверенности и смелости — неважно. Они пообещали самим себе, что дойдут до конца вместе и всеми силами будут стараться сдержать обещание. Они хотят, чтобы Око пожалело о том, что выбрало именно их для этой игры. Каждый из этих семерых игроков по-своему целеустремлённый, уверенный и хитрый. Каждый из них будет идти по головам, чтобы достичь своей цели. Хорошо, вызов принят. Они вступят в игру. Только вот теперь все будут играть по их правилам.       — Но, конечно, хотелось бы, чтобы Крис постучал в нашу дверь. Он бы нам очень пригодился, — будто невзначай бросил Сынмин.       Ребята лишь посмеялись над Сынмином, который умудрился испортить такой момент.       В дверь и правда постучали. Только это был не Крис, а Чан, который просунул в дверь свою недовольную физиономию, а после полностью вошёл в комнату.       — Ребят, отбой уже давно был, что вы тут делаете? — спросил он, сложив руки на груди.       — Мы… сплетничаем, — пожал плечами Хан.       — Нам разойтись? — спросил Минхо, но своими щенячьими глазками буквально говорил: «скажи нет».       Чан оглядел всех присутствующих в комнате и тяжело вздохнул.       — Ладно, сидите, мне от этого ни горячо, ни холодно. Только будьте тише. Ещё раз услышу вопли, разгоню, — для убедительности он направил на них указательный палец, а после развернулся, чтобы выйти из комнаты.       — Спасибо, Чан, ты лучший учитель в мире, — громким шёпотом произнёс Джисон.       Чан лишь улыбнулся и покачал головой. Но его улыбка пропала с лица, как только он вышел за дверь. Бан припал спиной к стене, снял очки в круглой золотой оправе и тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Он не знает, сколько так простоял перед тем, как перевести полный боли и сожаления взгляд на дверь под номером 47. — Удачи вам, ребята.