The Fool

И целовать…

Запись №8

«Мы сами — дьявол свой.

И целый мир мы превращаем в ад.»

Октябрь 2016

      Воздух вокруг отдаёт ему в горло запахом зелёного чая с тремя ложками сахара из детства. В последнее время ранние-ранние воспоминания стали всё чаще к нему заглядывать без причин и следствий и туманить его мыслепоток, создавать какое-то углубляющееся давление в грудной клетке. Феликс отчётливо помнит как ползал ребёнком возле искусственной пальмы в его родном доме. Мама тогда была ещё жива, она в тот момент, кажется, готовила что-то вкусное на кухне, иначе он никак не мог объяснить себе откуда-то взявшиеся воспоминания приятного сладковатого аромата вперемешку с мамиными духами — наверное, это первое его воспоминание, которое он помнил хорошо.       Сейчас же, возвращаясь в то время, он понял, что всё-таки оно ещё и самое счастливое.       Почему Феликс стал нередко вспоминать былое?..       Он проснулся намного раньше обычного. В последнее время это происходило всё чаще, но он не жаловался, потому что вполне высыпался, в отличие от Джисона, что всегда кидал подушку ему в лицо с потрясающей точностью и просил (требовал), чтобы он «сейчас же выключил свой ебаный телефон, иначе тот полетит в стенку». Феликс на это лишь хрипло смеялся, но выполнял просьбу Джисона, а иногда, чтобы позлить Хана, залезал к нему под одеяло и обнимал всеми конечностями.       Сейчас же Феликс просто лежит на спине и смотрит в потолок. Он точно знает, что ему приснилось что-то невероятно тревожное, но что конкретно, он вспомнить, увы, не мог.       Он не помнит, сколько пролежал так, но очнулся только тогда, когда на будильнике Джисона заиграла привычная (и, если честно, уже действующая на нервы) песня «YES or YES» TWICE, а дальше последовал достаточно громкий и отборный мат из уст Хана.       — Ликс, выруби нахуй его, — пыхтел он, с головой заворачиваясь в одеяло.       Феликс хихикнул, встал с кровати и выключил будильник. После он начал неторопливо собираться, доставая из шкафа чистое полотенце.       — Эй, Джи, вставай, — протянул он, — Если ты не хочешь мыться под звуки поцелуев Уёна и Сана, то тебе лучше пораньше пойти в душ.       — Эти двое когда-нибудь меня доконают, — бубнил Хан, высунув свою уже проснувшуюся голову из-под одеяла, — Если бы я знал, что поздний поход в душ будет сопровождаться подобным, я бы не помогал Бомгю их сводить.       Феликс коротко посмеялся и сел на край кровати Джисона.       — Из тебя вышла бы отличная сваха.       — Ага, — он надул губы, — Сводить людей у меня получается лучше, чем разбираться в собственных чувствах, — он снова спрятался под одеяло.       Феликс погладил Джисона по бедру через одеяло.       — Ты мне так и не рассказал, что у вас происходит. Всё настолько плохо?       — Н-нет, просто… — далее последовала недолгая пауза.       — Ладно, если не хочешь говорить, то не говори, я не заставляю тебя.       — Я расскажу, — твёрдо сказал Джисон, высунув голову, — Только чуть позже.       — Хорошо, — Феликс улыбнулся, подхватил полотенце и вышел из комнаты.       Он шёл по коридору общежития, машинально кивая знакомым в знак приветствия. Заданий не было уже больше трёх недель, хотелось порадоваться, но и расслабляться не стоило. Октябрь подкрался очень неожиданно: они во всей этой суматохе пытались учиться, успели поучаствовать (и выиграть приз в виде грамоты) в субботнике, а также скромно отпраздновали прошедшие дни рождения Джисона, Феликса и Сынмина. В общем, не скучали.       Из новостей — Феликс возобновил тренировки по тхэквондо, Минхо подал заявку в танцевальный клуб, в который его сразу же приняли, Рюджин затащила Хёнджина в школьный комитет (состоящий из неё самой, Субина, Ёсана, Чонхо и Юци), Джисон и Бомгю свели Сана и Уёна — парней из параллелльного класса — и теперь те обжимаются на каждом шагу, мозоля глаза бедному Хану. Йеджи с Сынмином за это недолгое время неожиданно спелись, став подругами-сплетницами и успев поспорить на отношения Джэхёна и Розэ раз триста.       В целом, всё шло куда лучше. И от этого было страшно.       Помывшись и одевшись, Джисон с Феликсом выходят из общаги и направляются в столовую на завтрак. Они встречают по пути множество взволнованных и уж слишком счастливых для обычной среды старшеклассников, что кажется им очень странным. Подходя к своему излюбленному столику в столовой, они увидели, что все уже были на месте, да ещё и вокруг него стояли все представители школьного комитета.       Феликс приземлился на место рядом с Хёнджином, оглядывая всю компанию.       — Доброе утро. Что происходит? — без прелюдий начал Феликс.       — Да, что за сборище и без меня? Я могу и обидеться, — состроил обиженную гримасу Джисон.       — В пятницу вечером в «Кенто» пройдёт вечеринка, — сообщил Чонхо.       — Комитет решил устроить небольшую тусовку для старшеклассников, чтобы немного разгрузить мозг после недели олимпиад, — добавила Рюджин и положила руки на плечи Хёнджина, который чуть улыбнулся уголками губ, — Это Джинни предложил.       — Ого, — безэмоционально сказал Феликс и стащил яблоко с подноса Сынмина.       — Так вот почему все такие взбудораженные с утра пораньше. И когда пройдёт вечеринка? — спросил Хан, пододвигая к себе завтрак, который ранее для него взял Минхо.       — В пятницу вечером, — огласила Юци.       Джисон радостно пропел, а после огляделся и тихо (настолько, насколько это характерно для Джисона) спросил: — Запрещёнка будет?       Комитет бросил вопросительный взгляд в сторону Субина, а тот поджал губы и также тихо произнёс: — Будет, только немного, поэтому не налягайте.       После произошедшего три недели назад Субин вёл себя с ними максимально отстранённо. Хёнджин поговорил с ним, придумал байку о том, что наркотики, которые приняли Рюджин, Йеджи, Минхо и Феликс, были его. Они решили «побаловаться» в тот день после занятий, но не знали, что эффект придёт совсем не скоро, а ближе к вечеру.       Субин поверил. Ну, по крайней мере, Хёнджину так показалось. Но вот только после этой ситуации Чхве отдалился. В прочем, это мало кого волновало. Кроме Рюджин.       На первый взгляд не скажешь, но Шин вообще сама по себе была мягкотелой. Поэтому её очень расстраивал тот факт, что Субин выстраивает вокруг себя стены. Но Феликсу кажется это правильным. Этого не избежать. Совсем скоро все друзья, знакомые и одноклассники начнут отстраняться от «разношёрстной» компании. И если вдруг этого не произойдёт, они сами начнут строить вокруг себя высокие барикады.       После короткого разговора Субин кивнул всем на прощание и ушёл к столику к своим парням. Остальные члены комитета также быстро разбрелись по своим компаниям. Рюджин лишь проводила Чхве грустным взглядом, но ничего не сказала.       — Я уже чую, какой звиздец будет в пятницу, — чуть посмеиваясь, говорил Джисон.       — Главное, чтобы не получилось, как в прошлый раз, — почесал затылок Феликс, пальцами другой руки подхватывая картошку из тарелки Йеджи. Девушка ударила его по руке, но Ли всё равно довольно закинул кусочек себе в рот.       — А что было в прошлый раз? — нахмурился Хёнджин и глянул на Минхо.       — Я никогда не ходил на подобные тусовки, даже сам не знаю. Только сплетни слышал, но не уверен, что это правда, — пожал он плечами.       — Донхён хотел изнасиловать Хэвон, — объявила Йеджи, — Но это вовремя заметили Тэн с Тэёном. Я до сих пор помню, как Тэн втащил тогда Донхёну. Там даже Тэён в ахуе стоял.       — Мудак, — выплюнул Минхо, — Теперь понятно, почему он тогда с синим носом ходил. Даже на какое-то время до меня доёбываться перестал.       — Да, видимо, Тэн слишком ударил по его самолюбию, — усмехнулся Сынмин.       — Как по мне это ещё не самое страшное, — скривился Феликс, — Помните, как Ёсан с Сонхва откачивали Хонджуна? Никогда не забуду лицо Сонхва, который чуть ли не ревел навзрыд, когда тот всё-таки пришёл в себя.              — А что случилось? — спросил Хёнджин.       — Нанюхался какой-то херни, — цыкнула Рюджин, — Все таблетки кидали, а он выделиться решил. Но, слава Богу, всё обошлось. Он после этого перестал принимать. Иногда, конечно, травкой балуется, но не больше.       — На пятничной вечеринке тоже будет наркота? — в своей манере нахмурился Хван.       — По-любому.       — И учителя просто закрывают на это глаза? — не понимал Хёнджин.       — Они не знают. И даже если бы догадывались, я думаю, они бы не смогли ничего изменить, — поджала губы Йеджи.       — О божечки, я уже чувствую этот запах дешёвого вина и сигарет, — мечтательно проговорил Джисон, резко переключаясь с темы, — Дожить бы до пятницы.       — Ты так не радуйся, — оборвал его мечтания Сынмин, — У нас завтра ещё тест по математике.       Джисон надул губы и в шутку толкнул Сынмина в грудь. Минхо лишь с сочувствием похлопал Хана по плечу, встречаясь с ним взглядом, от которого Джисон поплыл.       Феликс лишь хмыкнул на это, погружаясь в свои мысли.

♰︎♰︎♰︎

      Пятница настала ну уж слишком быстро. С самого утра у Хёнджина крутилась всего одна мысль: «Может, не идти?». Но она резко сталкивалась с фразами Джисона и Йеджи, которые ему уже все уши прожжужали по поводу вечеринки. В этот момент Хван понимал, что как бы сильно ему не хотелось остаться в комнате и спокойно поспать — ему попросту не позволят.       Так и случилось. В половине шестого вечера Хёнджин, как штык, стоял в рубашке и джинсах, выкуривая сигарету в окно своей комнаты.       Не удосудовшись даже постучаться, в комнату зашла Йеджи и, уперев руки в бока, начала трындеть с порога:       — Только не говори мне, что ты собираешься пойти в этом?       Хёнджин выдохнул дым и нахмурился.       — А что не так? — искренне не понимал он.       Йеджи закрыла за собой дверь в комнату и, цокая небольшими каблуками своих лаковых туфель, подошла к Хвану, вынула из пальцев сигарету и с отвращением выкинула её в окно.       — Это же вечеринка, Хёнджин. Не знаю как в других школах, но у нас на такие мероприятия все одеваются либо как модели, либо как шлюхи, — сказала Йеджи и ухмыльнулась в своей манере, — Кем сегодня хочешь быть ты?       Хёнджин задумался.       — А какая разница? Ты всё равно наденешь на меня то, что сама захочешь, — пожал плечами Хван.       Йеджи ухмыльнулась ещё шире и подошла к шкафу Хёнджина, без стеснения открывая его.       — Как модели одеваются те, кто хотят сегодня кого-нибудь трахнуть, а как шлюхи те, кто хочет, чтобы трахнули их. Вот в чём разница.       Хёнджин усмехнулся, подошёл к девушке и сложил руки на груди.       — И под какую категорию попадаешь ты?       Йеджи коротко посмеялась. Но вышло совсем не так весело, как она планировала.       — Я — исключение. Не забывай, что в этой школе меня считают экспонатом. Дорогим, красивым и ценным экспонатом, которым можно лишь любоваться. И даже если бы я хотела, никто бы не посмел ко мне прикоснуться.       Он в этом никогда не признается, но слова девушки оставили очень тяжёлый осадок на его душе. Хёнджина тоже когда-то считали ценным экспонатом, и он отчасти может её понять. Хёнджин всё ещё оттчётливо помнит, как на его форфоровой коже оставляли яркие царапины и грязные следы, называя при этом произведением искусства. Он, к слову, до сих пор не мог смыть эти невидимые, но очень ощутимые пятна, сколько бы не пытался.       Из раздумий его вырвал радостный возглас Йеджи.       — Вот! Это именно то, что нам нужно, — она держала в руках узкие брюки и обтягивающую майку-безрукавку белого цвета, — С твоими ботинками и ремнём с железной пряжкой будет смотреться отлично. Мы ещё тебе быстренько укладку сделаем, и ты будешь выглядить невероятно сексуально!       — Йеджи, я…       Девушка замолчала, переводя любопытный взгляд на Хвана.       — Что-то не так? — она оглядела его с ног до головы.       Хёнджин нахмурился и всем телом развернулся к девушке. Он расстегнул манжеты на рукавах своей атласной рубашки и закатал ткань до локтей.       Йеджи опустила взгляд на его предплечья. Бархатную кожу покрывали мелкие белые полосы, еле заметные, но из каждой исходил немой крик о помощи. Бледные накладывались на более новые — розовые, поверх которых совсем недавние. Она нахмурилась, будто бы хотела что-то сказать, но в итоге промолчала.       — К сожалению, я не могу надеть то, что ты подготовила, — сказал он, стараясь не смотреть девушке в глаза — боялся.       Йеджи поджала губы, но всё равно ничего по этому поводу не сказала. Она опустила рукава его рубашки и отошла в сторону.       — Одевайся давай, — она вернула свой привычный приказной тон, — Сейчас всё сделаем.        Хёнджин с непониманием посмотрел на неё, но всё же выполнил просьбу, начав переодеваться в то, что дала ему Хван.       В это время девушка достала из своей, на первый взгляд, маленькой, но очень вместительной сумочки тональный крем, спонж и какую-то водичку, которую она назвала фиксатором для макияжа. Она подошла к Хёнджину, который уже успел переодеться, и осторожно взяла его за локоть.       — Ты выглядишь очень сексуально. Нельзя скрывать такие руки, — улыбнулась она.       Йеджи выдавила немного тона на предплечье и начала растушёвывать спонжем. Тоже самое она проделала со второй рукой, а после сбызнула всё это дело фиксатором. Девушка заглянула в глаза старшему и коротко улыбнулась. Оставив его стоять возле шкафа, она резко повернулась и зашагала в другой конец комнаты. Йеджи села на кровать Хёнджина и расстегнула застёжку на лаковых туфлях, скидывая обувь со своих ног. Старший Хван с некоторым непониманием посмотрел на подругу, но ничего не сказал. Она начала снимать с себя белые колготки в мелкую сеточку и, видимо, уловила его взгляд, потому что вдруг заговорила:       — Косметика не такая стойкая, как ты думаешь, — хмыкнула она, — Лучше перестраховаться.       Она поправила юбку и подошла к столу. Найдя ножницы в ящике, она отрезала от вещи часть и снова подошла к старшему, который так и продолжал стоять возле шкафа. Йеджи натянула самодельные «перчатки» на его предплечья, чуть подогнула края, чтобы не было видно среза, а после довольно улыбнулась и похлопала его по плечу.       — Ну вот и всё! А теперь пошли, нас и так уже все ждут, — она подхватила сумку и, цокая шпильками каблуков, вышла из комнаты.       Хёнджин последовал за ней, прошептав тихое «спасибо». Он был очень благодарен Йеджи за то, что она ничего не сказала о шрамах. Она не упрекнула, не начала расспрашивать, не посчитала его шрамы чем-то странным и ненормальным. Напротив, Хван вела себя так, будто в селфхарме нет ничего странного, будто это обычное дело. Может, мы ещё многого не знаем о Хван Йеджи?.. Помимо этого, он был невероятно тронут заботой девушки, хотя в ней не было ничего особенного или необычного.       Они в одной лодке, напомнил он себе.       Они дошли до холла между правым и левым крылом, где их уже ждали остальные.       — Ну наконец-то! — чуть ли не подпрыгнул Джисон, завидев Хванов, — Явились, ни свет, ни заря. Там сейчас весь алкоголь закончится, идём быстрее! — он потянул Феликса за локоть к лестнице.       При виде Джисона, Хёнджин тут же вспомнил слова Йеджи по поводу шлюх и моделей и, наконец, окончательно понял, что они означали. Джисон выглядил как элитная проститутка в большом городе, нарядившись в полупрозрачную рубашку, корсет и обтягивающие кожаные штаны.       — А где Минхо и Сынмин? — не заметив вышеупомянутых, спросил Хёнджин.       — Да хер его знает, — отмахнулся Хан, — Даже не напоминайте мне об этом придурке.       Хёнджин переглянулся с Йеджи и Рюджин, а после глянул на Феликса, что лишь пожал плечами, мол, не знаю.       — Сынмин написал мне, что они придут чуть позже, у них какие-то дела, — сказала Рюджин, — Разбираются с учителем Ваном по поводу лабораторной.       — Понял.       Ребята дошли до общей комнаты и узрели такую картину: пьяные и полуголые Сан и Уён сосутся, стоя на столе, в то время как Минги и Кай изображают червей, ползующих по полу, пока Бахи снимает их на видео. Они, видимо, уже что-то приняли.       В воздухе смешались запахи дорогого парфюма и горьких сигарет, алкоголя, накрахмаленных рубашек и сумасшедствия молодости. Небольшая серая дымка появилась перед глазами, запах травки и дешёвого пойла немного одурманили рассудок, несмотря на то, что Хёнджин уже должен был привыкнуть к подобной атмосфере.       Джисон сразу же увёл Феликса к импровизированному «бару», оставив Хёнджина с девушками.       — Если честно, сегодня у меня нет особого желания напиваться, — поджал губы Хёнджин. Рюджин согласно кивнула.       — А у меня есть, — дьявольски улыбнулась Йеджи и зашагала в сторону напитков.       Рюджин с Хёнджином присели в кресло, плотно прижимаясь бёдрами друг к другу. Так спокойнее, нежели сидеть на диване рядом с пьяными и развратными десятиклассниками.       — Поверить не могу, что школа разрешает подобные тусовки, — озвучил свою мысль Хёнджин.       — Нашу общагу курирует Чан и миссис Пак, они просто закрывают на это глаза, ведь понимают, что «молодость всё простит», — усмехнулась она, — Они, кстати, оба учились здесь, если ты не в курсе. Поэтому понимают, какие вечеринки устраиваются в Кенто, и не мешают, ведь знают, что если случится что-то серьёзное, то мы можем просто им позвонить.       — И как часто вы им звоните? — вдруг стало интересно Хёнджину.       — На моей памяти, ещё ни разу, — хмыкнула Рюджин.       Хёнджин не успел ничего ответить, ведь его внимание привлекли Сынмин и Минхо, зашедшие в общую комнату. Рюджин махнула им рукой, пытаясь привлечь их внимание, парни заметили их, пододвинули ещё одно кресло и сели рядом.       — Как всё прошло? — спросила Рюджин, по её тону нельзя было понять, правда ли ей интересно или же она спрашивает ради приличия. Хотя, как совсем недавно заметил Хёнджин, — Рюджин всегда притворяется.       Они даже как-то разговаривали на эту тему, когда Хёнджин в первый раз вызвался помочь комитету (в частности Рюджин) с составлением расписания внеклассных занятий. Это было всего пару недель назад, поэтому Хёнджин очень хорошо помнит их разговор.       Рюджин поделилась с ним некоторыми особенностями из своей жизни. Подробнее рассказала о том, как в девятилетнем возрасте нашла этот злосчастный документ об удочерении, как не спала ночами, много плакала, так как не знала, что делать с этой информацией. Прошли недели, месяцы, годы… И она смирилась.       — Но всё же, почему ты не рассказала родителям? Можно же было просто поговорить и всё бы разрешилось, — спросил тогда Хёнджин.       — Я не знаю, — она закрыла лицо руками, — Тогда мне казалось, что это разрушит нашу «идеальную» семью, которой нас все считали и считают до сих пор.       «Так вот в чём дело» — догадался Хёнджин.       — Я очень люблю своих родителей, но… Единственное, что меня невероятно бесит, так это то, что для поддержания их статуса, мне нужно быть идеальной, — она ненадолго замолчала, — И знаешь, что самое обидное?       Хёнджин помнит, как вскинул брови, как бы спрашивая: «и что же?» Рюджин коротко и совсем не весело рассмеялась, запрокидывая голову назад, а после снова взглянула на Хвана.       — Я привыкла, — тихо сказала она, — Я больше не могу быть другой. Не могу быть собой. Чёрт возьми, я даже не понимаю, какая я! — ее голос сорвался, — Этот образ «хорошей» девочки настолько въелся в меня, что я не могу от него избавиться.       Хёнджин медленно начинал понимать, что Рюджин имеет в виду. Самое ужасное, что сделали родители для своей дочери, — воспитали ее хорошей девочкой. Не «порядочной», «умной» или «ответственной». А «хорошей». Хорошесть — это привычка ориентироваться на чужие оценки, боязнь обидеть любую сволочь, стремление разглядеть лучшее в каждом жуке. Быть хорошей — читай "удобной" — это тяжелый груз, от которого многие не могут избавиться всю жизнь.       От мыслей Хёнджина отвлёк голос Минхо.       — Хёнджин, ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит. Всё нормально?       — Да, я просто задумался, — он наклонился ближе к Минхо, — Лучше ты мне расскажи. Что у вас с Джисоном, чёрт возьми, происходит?       Минхо стушевался, не зная, что ответить. Он оглянулся по сторонам, замечая уже подвыпивших Феликса, Йеджи и Джисона, играющих в карты на желание. Хан выглядил потрясающе, сидя на дивание с закинутыми на колени Йеджи ногами. Он небрежно поправлял волосы и облизывал губы, чуть ухмыляясь — будто бы знал, что на него смотрят. Он знал свои достоинства во внешности и умел их подчёркивать, под действием алкоголя парень вёл себя ещё увереннее, чем в трезвом состоянии, также был ласковым и тактильным, что не могло не привлекать внимание недалеко сидящих парней из десятого класса, что смотрели на Хана с азартом и заинтересованностью. Сердце Минхо на мгновение неприятно кольнуло, но он заставил себя отвернуться обратно к Хёнджину.       — Всё сложно, — поджал губы Минхо, опуская глаза на свои голые колени. Сынмин заставил его надеть рваные джинсы и вязанную кофту с губоким V-образным вырезом, она постоянно спадала с плеча, из-за чего Минхо нервно поправлял её.       — Минхо, — Рюджин коснулась его руки, — Мы же обещали не молчать, помните? Да, я знаю, что под этим мы имеем в виду немного другое, но всё же. Мы должны помогать друг другу.       Минхо поднял на неё взгляд. Её глаза улыбались и святились, вселяя доверие. И он поддался.       — Я очень не хочу делать ему больно, — тихо начал Ли, не совсем понимая, что стоит говорить, — Кому угодно, только не ему. Он тактильный, ласковый, понимающий, немного сумасшедший, но это даже хорошо, — он чуть улыбнулся, — Я вижу, как он тянется ко мне, но… Я боюсь подпускать его слишком близко, обычно это ничем хорошим не заканчивается. Не знаю, что делать.       — Он тебе нравится, — интонация Сынмина была далека от вопросительной, из-за чего Минхо нахмурился.       — Я этого не говорил.       — Он тебе нравится, — повторил Хёнджин, — По тебе видно.       — Хочешь моё мнение? — с интузиазмом начала Рюджин, а Минхо успел лишь тихо пробормотать «вообще-то не очень», перед тем, как она заговорила: — Вам стоит просто поговорить. Расскажи ему про свой страх, о своих чувствах, пусть Джисон сделает то же самое. И всё решится!       Минхо снова опустил взгляд в пол.       — Не думаю, что всё так просто, — еле слышно проговорил Ли, — Давайте поговорим о чем-нибудь дру-       Его резко остановил выкрик Йеджи с другого конца комнаты: — Эй, умники мои, идёмте играть в «Крокодила»!       Рюджин отрицательно помотала головой, на что девушка снова крикнула: — Это не обсуждается, вы идёте играть в «Крокодила», иначе я повырываю вам все патлы!       Хёнджин вздохнул и поднялся первым, за ним последовали остальные.       Каждый нашёл себе место на одном из трёх больших диванов, выставленных кругом. Хёнджин втиснулся между Соён и Юнхо, кратко поздоровавшись с обоими, перевёл взгляд на Тэхёна, что взял из тарелки бумажку и стал показывать руками что-то непонятное.       — Самолёт!       — Птица?       — Космический корабль!       Все вокруг кричали абсолютно не связные друг с другом вещи, что начинало намного раздражать любящего тишину Хёнджина. Он почему-то никак не мог сосредоточиться на игре, постоянно отвлекаясь на что-то посторонее. Сердце без какой-либо причины билось о рёбра словно недобитая собака, будто предупреждая своего хозяина.       Только вот о чём?       Отдавшись мыслям, он и не заметил, как очередь дошла до Йеджи. Девушка привлекла внимание всех присутствующих, громко сказав: — Я всех вас порву!       Она вышла на середину и ухмыльнулась написанному на её бумажке. Она бросила её на пол и начала медленно танцевать, плавно спускаясь на пол, закусывая губы и сексуально поправляя волосы. В её руке была бутылка пива, она сделала большой глоток, приложив горлышко к красным губам, после широко облизнулась, размазывая помаду по губам.       — Балерина? — пытаясь сдерживать улыбку, спросил Минги.       — Новогодняя ёлка! — ухмыляясь, проговорил Джэхён.       Йеджи соблазняюще посмеялась, закусывая губу и отрицательно качая головой.       Хёнджин нахмурился, ловя такой же напряжённый взгляд Сынмина. Что, твою мать, происходит?       — Может, это миссис Пак? — после этих слов все разразились смехом.       Йеджи запрокинула голову назад, открывая тонкую шею, и под общие люлюканья начала медленно спускать лямку чёрного топа с сетчатыми рукавами, оголяя плечи.       — Да это же Тейлор Свифт, сто процентов! — смеялась Джихё.       Челюсти Сынмина сжались, Рюджин стала обеспокоенно смотреть по сторонам, понимая, что происходит. Джисон был слишком пьян, чтобы соображать, поэтому смеялся со всеми остальными, пока Феликс удерживал его от того, чтобы присоедениться к Хван. Минхо и Феликс смотрели прямо на Хёнджина, подталкивая его сделать хоть что-нибудь, пока Сынмин не сорвался с цепи.       Хёнджин встал с насиженного места и подошёл к Йеджи, что продолжала танцевать, тихо посмеиваясь. Он легонько взял её за плечи, на что она чуть вздрогнула и посмотрела на Хёнджина непонимающим, каким-то невинным взглядом. Хёнджин улыбнулся ей уголками губ.       — Пошли уже, стриптизёрша недоделанная, — сказал он и начал уводить Йеджи из комнаты.       — Хёнджин-и, ты угадал! — радостно воскликнула девушка.       — Да-да, — подтвердил он, уводя девушку на улицу.       Хёнджин так и знал, что эта вечеринка закончится чем-то нехорошим. Но что-то в глубине души ему подсказывало, что это ещё не конец, именно поэтому напряжение в плечах никак не уходило. Теперь он окончательно понял, что все вокруг воспринимают Йеджи как сексуальный объект и не более, из-за чего челюсти сжались и обида за девушку заполнила его с ног до головы. Но почему?       Они не друзья, — снова напомнил себе Хёнджин, но чем чаще он говорил себе об этом, тем меньше в это верилось.       Они стояли возле общежития, из-за дверей которого слышалась приглушённая музыка. Солнце уже село, но небо ещё не до конца потемнело, вдоль дороги зажглись фонари, а лёгкий ветерок забирался под майку Хёнджина, заставляя его вздрогнуть. Чёрные сосны вдалеке одновременно манили и отталкивали, от мысли о том, что́ находится в этом лесу, до сих пор становилось не по себе, хотя они уже должны были привыкнуть к новой «особенности» их жизней.       — Хёнджин, — позвал его голос Феликса из-за спины. Йеджи и Хёнджин обернулись и увидели Ли, идущего к ним.       — Что-то случилось? — нахмурился Хван.       — Я постою с Йеджи, а ты иди, кажется, там ты нужнее, — он кивнул в сторону общежития.       Хёнджин нахмурился ещё больше и быстрым шагом направился в Кенто. Последний раз окинув взглядом Феликс, что накинул свой пиджак на плечи Йеджи, он помолился всем Богам, в которых не верил, чтобы ему сегодня не пришлось разнимать дерущихся пьяных подростков, и зашёл внутрь.       Зайдя в общую комнату, он сразу же почувствовал царящее там напряжение. Взгляд тут же упал на Минхо, который стоял у стены, опустив голову вниз. Перед ним, ухмыляясь, стоял Донхён, наслаждаясь видом беспомощного парня перед ним. Его друзья стояли вдоль противоположной стены, наблюдая и тихо посмеиваясь.       — Ну Минхо, — ласково пропел он, — Я же знаю, я тебе нравлюсь, почему ты не хочешь потанцевать со мной? — насмехался он, в то время как Минхо хмурится и ещё ниже опускает голову, поправляя съехавший с плеча свитер.       Хёнджин до хруста сжимает челюсти и переводит взгляд на диваны, где расселись все остальные. Они сидели, тихо наблюдая со стороны и закусывая губы. Их не стоит винить, никто не хотел связываться с Донхёном. Сынмин и Рюджин же всеми руками ногами вцепились в Джисона, который метал искры в сторону Донхёна, шипя ругательства и пытаясь вырваться из цепких рук.       — Мин-ни, раз ты не хочешь танцевать, то можем сразу пойти ко мне в комнату, — он оттянул ворот свитера Минхо, — Ах, какой глубокий вырез. Ты наверняка мечтал, чтобы сегодня тебя жёстко оттрахали где-нибудь на столе, — компания Донхёна взорвалась смехом.       А Хан в это время взорвался от злости. Он вырвался из рук Сынмина, подлетел к Донхёну и со всей дури втащил прямо по носу. Одноклассники и парочка людей из параллелльного класса раскрыли глаза так широко, что казалось, они вот-вот выпадут, и их нужно будет собирать по полу. Хёнджин хотел было вмешаться, но поймал строгий взгляд Рюджин, которая губами проговорила: — Не надо.       Донхён схватился за нос, но в драку не полез, а лишь рассмеялся.       — О, Хан, — сказал он, будто бы только сейчас заметил его присутствие, — Ты, видимо, тоже хотел сегодня поиметь нашего тихоню. Извини уж, но я первый его забил, — он положил руку на оголённое плечо Минхо.       — Убери, блять, руки, иначе я сломаю тебе шею, — сквозь зубы проговорил Джисон.       Донхён во весь голос рассмеялся, руку с плеча убрал, но только для того, чтобы притянуть Минхо к себе за талию. Джисон сделал шаг ближе, но был остановлен тихим голосом Ли:       — Джисон, — мягко остановил он Хана.       — Боже, Хан, к чему эти угрозы? Мы оба знаем, что ты ничего не сделаешь, — насмехался он, смотря в красное от злости лицо Джисона, — Кто ты, мать твою, вообще такой, чтобы пытаться мне угрожать?       — Я, блять, его парень! — выкрикнул Джисон, буквально вырывая Минхо из рук чужого человека.       Кажется, сегодня и правда кто-то останется без глаз, ведь они от шока попросту, блять, выпадут. И, возможно, это будет сам Минхо.       Джисон взял Донхёна за плечи и впечатал в стену. Его компания тут же подорвалась с места, но Джисон махнул рукой в их сторону, выкрикнув: — Стоять на месте, приказа действовать не было!       Парни замешкались, не понимая, что им делать. Конечно, кто бы не испугался? Хёнджин сам покрылся лёгкими мурашками от тона Джисона. Такого Хана он ещё никогда не видел, и, если честно, теперь ему совсем не хочется попадать под его горячую руку.       — Говорю тебе первый и последний раз: он — мой, — говорил он сквозь зубы, — Не ты, не твои шавки — никто в этой школе, сука, даже не посмеет и пальцем его тронуть! И если я ещё хотя бы раз увижу тебя ближе, чем в трёх метрах от него — я вырву тебе глотку, обещаю, — последние слова он проговорил почти шёпотом, — Ты понял меня? — Донхён промолчал, вжавшись в стену, — Я спрашиваю: ты меня понял?!       Донхён кивнул, и, как только хватка на его плечах ослабилась, он кивнул своим парням на выход, и они вслед на ним покинули общую комнату.       Джисон, даже не глядя на Минхо, схватил его за руку и увёл в сторону кухни, оставляя шокированных старшеклассников смотреть им в след.       — Я в ахуе! — после относительно долгого молчания огласил мысль всех присутствующих Сан.       — Я даже не знала, что они встречаются, — тихо сказала Сольюн.       — Они и не встречаются, — сказала подошедшая к Хёнджину и, кажется, отрезвевшая Йеджи.       — Я трижды в ахуе! — воскликнул Сан, делая смачный глоток из бутылки.       Хёнджин, ранее решивший сегодня не пить, поменял своё мнение. Взяв бутылку пива со стола, он открыл её, чокнулся с Саном и отпил за раз добрую половину.       Вроде бы всё закончилось, но почему-то напряжение с плеч так и не ушло…

♰︎♰︎♰︎

      Холодный октябрьский ветер обдувал лицо Феликса, трепал светлые волосы, забирался под ворот рубашки, пуская табун мурашек по позвоночнику. Он любил природу, поэтому невольно улыбнулся, из-за чего обветренная губа немного треснула, а из царапинки выступила капля крови, которую он тут же слизал.       — Ликс? — позвала его рядом стоящая Йеджи, — Я замёрзла, пошли внутрь.       — Тебе уже лучше?       — Да, я чувствую, как начинаю трезветь, — кивнула она.       — Тогда иди назад, я ещё немного постою и вернусь, — чуть улыбнулся Ли, принял из рук Йеджи свой пиджак и проследил за тем, как она заходит назад в Кенто.       Феликс вдохнул свежий воздух с еле заметным запахом хвои, и снова, как идиот, заулыбался. Ему нравится искать хорошее в самых простых вещах, если бы не эта черта, которую мама внедрила ему в ещё раннем детстве, то Феликс уже давным-давно потерял бы смысл своего существования.       Ли сел на бордюр, простилающийся вдоль дорожки, одной рукой обнял свои колени, а другую запустил в мягкую, коротко подстриженную траву. Глядя на тёмный лес, в голову начали лезть тревожные мысли, но думать совершенно не хотелось. Хотелось просто растянуться звёздочкой, лежать на холодной, немного мокрой из-за утреннего дождя земле, смотреть в ночное октябрьское небо, считать звёзды, искать Кассиопею, наблюдать, как за горизонт заходит день, как над Тонто располагается ночь, ждать, когда же добежит до конца время земное, когда через мокрую почву и сквозь него самого прорастёт трава.       Из мыслей его вывело движение откуда-то справа. Он повернул голову и тут же сглотнул вязкий ком в горле, сердце безудержно застучало в груди, а дыхание участилось, когда он увидел бледный силуэт парня, стоящего в тени здания. На нём была ярко-красная школьная форма, только вот сшита она была точно не в этом веке.       Парень слабо улыбнулся Феликсу и поманил его к себе. Ли, как заворажённый, встал с насиженного места и медленно пошёл в сторону парня. Только подойдя ближе, Феликс заметил, что у крыльев носа, губ и ногтей парня была размазана странная чёрная жидкость.       — Ты Феликс, да? — чуть улыбнулся парень, — Мне Черён про тебя рассказывала.       — Да, а ты… Уджин? — спросил Феликс, и так зная ответ.       Парень кивнул.       — Ты прости, что я так неожиданно. Я не напугал тебя? Тебе, должно быть, трудно привыкнуть к… новым способностям, — Уджин смутился и опустил голову вниз, почувствовав себя виноватым.       — Всё нормально, — успокоил его Феликс, — Но ты здесь не просто так, да? Хочешь мне что-то сказать?       Уджин положительно кивнул, а после сказал: — Точнее показать. Пошли.       Уджин повёл его в сторону главного корпуса. Уличные фонари там на ночь отключались, дорогу освещал лишь тусклый свет фонарей возле общежитий и полная луна, которая угрожающе нависала над головами.       — А я думал, что души привязаны к своему телу и не могут покидать место захоронения.       — Относительно ты прав, но неупокоенные души могут разгуливать, где угодно. Только вот мы стараемся не часто выбираться на «эту» сторону, это может быть опасно, — хмыкнул Уджин.       — Почему?       — Не засоряй свою юную голову ненужной информацией. Узнаешь, когда умрёшь, что, я надеюсь, произойдёт нескоро, — подмигнул призрак.       Феликс в этом не уверен.       Он долгое время шёл чуть позади Уджина, кидая взгляды на его спину и не осмеливаясь задать мучающий его вопрос.       — Я же вижу, как ты мнёшься. Хочешь что-то спросить — спрашивай, мне нечего скрывать, — призрак глянул на Ли через плечо и ослепительно улыбнулся, сверкая зубами, измазанными в чёрной жидкости.       — Уджин, прости за бестактность, но, — он сглотнул, — как ты умер? Не знаю, в курсе ты или нет, но мы нашли дневник Чонина, но там ни слова о том, где и как ты умер.       Уджин хмыкнул, почесал затылок и как ни в чём не бывало сказал: — Меня убили в лесу, недалеко от заброшенного кладбища. Привязали к дереву и накачали ртутью.       По спине Феликса пробежался неприятный холодок, Ли опустил голову, рассматривая свои кроссовки.       — Мне жаль.       — Эй, не грусти, — он поднял руку, намереваясь потрепать Феликса по волосам, но осознав, что не может этого сделать, поджал губы и сжал ладонь, — Не нужно жалеть о прошлом, тем более, когда оно не твоё, — они остановились возле главного корпуса, Уджин повернулся лицом к Феликсу, — Это случилось и мы не можем ничего изменить. Вам всем лучше сосредоточиться на настоящем.       Уджин повернулся и прошёл сквозь стену, заходя внутрь. Феликс, очевидно, так сделать не мог, поэтому потянул тяжёлые двери на себя и догнал Уджина на лестнице.       Они поднялись на четвёртый этаж, прошли по длинному коридору и остановились в левом крыле.       — Мы пришли, — огласил Уджин.       Феликс осмотрелся, но ничего конкретного не увидел. Он вопросительно глянул на Уджина, который лишь шуточно, с каким-то добрым блеском во взгляде, закатил глаза и показал пальцем куда-то вверх. Ли поднял голову и увидел дверь, ведущую на чердак. Она была совсем не заметной — деревянной, выкрашеной в цвет потолка. Феликс нахмурился, не понимая, что же такого там могло находиться, опустил голову, чтобы спросить у Уджина, но тот уже расстворился в ночной темноте. Феликс закусил губу и быстро пошёл в сторону лестницы, чтобы позвать остальных, но моментально перешёл на бег. Он не знает, почему так торопился, отчего-то было ощущение, будто что-то незримое ускользает меж пальцев, будто он пытается схватить это «что-то», но натыкается лишь на разряженный адреналином воздух.       Ветер путался в его волосах, закручивая пряди в колтуны, глаза слезились из-за холодного воздуха, но он продолжал бежать, чувствуя, как приближается к зданию общежития.       Забегая внутрь, первым, кого он увидел, была Рюджин, что стояла в коридоре, о чём-то переговариваясь с Субином.       — …хорошо, я поговорю с Чаном, — Ли услышал обрывок фразы Субина, тут же прерывая их разговор, схватив девушку за руку.       — Через пять минут все на улице, — шепнул он ей на ухо и удалился, снова оставляя их с Субином наедине.       Феликс зашёл в общую комнату, сразу привлекая внимание Хёнджина и Сынмина. Он напряжённо смотрел на парней, пытаясь взглядом передать напряжённость всей ситуации и кивнул на дверь за своей спиной, тут же выйдя из комнаты.       В коридоре не было ни Субина, ни Рюджин, Феликс даже боялся предположить, где Минхо с Джисоном и что, чёрт возьми, опять у них случилось! Он просто вышел на улицу и стал нервно расхаживать из стороны в сторону, дожидаясь остальных.       Через какое-то время его за плечи схватили сильные руки Хёнджина, заставляя остановиться. За его спиной стояли девушки и Сынмин, но через секунду из-за дверей Кенто вышли и Минхо с Джисоном, последний был очень напряжён, в то время как старший взглядел каким-то усталым.       — Ликс, что случилось? — обеспокоенно спросила Рюджин, — Я чуть не наложила в штаны, когда ты ко мне подбежал с бешенными глазами.       — Извини, — выдохнул он, пытаясь немного успокоиться. И почему он так остро реагирует? — Я только что Уджина встретил.       Ребята переглянулись, насторожились, оглядываясь по сторонам и подходя ближе.       — Он сказал, что хочет мне что-то показать, и повёл в сторону главного корпуса. Мы немного поболтали по пути, а потом он показал мне ход на чердак, что находится в левом крыле четвёртого этажа, — кратко объяснил Феликс.       — Насколько я знаю, на чердаке находятся лишь старый хлам и ненужные документы, даже не знаю, что там такого «сверхъестественного» может быть, — почесала затылок Рюджин, — Уджин не сказал, что мы должны там найти?       — Нет, он лишь привёл меня туда, а потом исчез.       — Тогда придётся самим подняться и посмотреть, — хмыкнул Сынмин.       — Тогда быстро по комнатам, накидываем куртки, берём фонарики и встречаемся здесь через пять минут, — огласил Хёнджин, вбегая в двери общежития.       И почему-то в этот момент, где-то между рёбер у Феликса зародилось чувство, будто этой ночью случится что-то непоправимое.       Что-то такое, о чём они будут жалеть всю оставшуюся жизнь…

♰︎♰︎♰︎

      Войдя в левое крыло на четвёртом этаже и увидев чердак, они стали думать, как туда забраться. Минхо предложил заглянуть в каморку, которая находится рядом с лестницей, в надежде найти там хотя бы что-то напоминающее стремянку. И, о чудо, в этот раз Судьба решила сыграть им на руку! Феликс с Джисоном принесли лестницу и поставили её прямо под чердаком, наказав Хёнджину — как самому высокому — лезть наверх и пробовать открыть эту дверь, которую, они уверены, никто не открывал лет десять.       Железная защёлка вся заржавела, поэтому открыть её было достаточно сложно, но, приложив максимум усилий, Хван повернул замок и резко потянул дверь на себя, она с грохотом открылась, из чердака повалила огромная куча пыли.       Минхо зажмурился и расчихался, над чем тихо посмеялась Рюджин и назвала парня котёнком, на что он несильно пихнул её плечом.       Хёнджин залез первым, помогая остальным подняться.       Помещение было небольшим и очень пыльным. Вдоль стены стоял небольшой стеллаж с какими-то папками, по углам были разбросаны какие-то коробки, старый спортивный инвентарь и поломанные стулья. У небольшого круглого окошка стояли два кресла, рядом с которыми был смотан в трубку грязный ковёр. Посередине чердака стоял большой стол, на котором также были разбросаны разные, пожелтевшие от времени, тетради, учебники и документы. В общем, выглядел он как самый обычный чердак, куда сваливают все ненужные вещи.       — И зачем Уджину приводить нас сюда? — почесал затылок Сынмин, — Что такого мы должны были здесь увидеть?       — Честно, я ожидал найти чей-нибудь труп, — невесело хмыкнул Джисон.       — Давайте осмотримся, — нахмурился Феликс, — Он не просто так показал мне это место.       Ребята разбрелись по разным углам чердака. Некоторые стали копаться в коробках, другие — в бумагах. Джисон достал из коробки старую заводную машинку, показал её остальным и усмехнулся.       — Я мечтал о такой в детстве, — грустно улыбнулся он.       — У тебя же обеспеченная семья, почему родители не могли купить тебе её? — спросила Йеджи, лениво читая надписи на корешках папок.       — Мама тогда ещё не вышла замуж за отчима, и мы не могли себе позволить такие игрушки, несмотря на то, что такая машинка стоит не очень дорого, — объяснил Хан, кладя машинку обратно в коробку.       — А потом? — Рюджин заинтересованно глянула в его сторону.       — А потом появился папа, который стал покупать мне импортные игрушки. К слову, такую машинку я так и не получил, — вздохнул он.       — Это грустно, — Рюджин похлопала его по плечу, а тот лишь улыбнулся ей и стал дальше перебирать коробки.       Тишина длилась ещё какое-то время, до тех пор, пока Сынмин резко не закрыл какую-то книгу, раздражённо вздыхая.       — Мы такими темпами здесь до утра проторчим, — сжал челюсти, — Ликс, ты не можешь как-то призвать Уджина, чтобы он хотя бы намекнул нам, в каком направлении двигаться.       — Я не знаю, — также раздражённо сказал Феликс, — Уджин объяснил мне, что им опасно покидать ту сторону, поэтому, если даже я и могу его позвать, я не буду этого делать.       — Почему? — сложила руки на груди Йеджи, — Что с ним может случится, он и так мёртв.       — Потому что они и так нам помогают, — к столу подошёл Хёнджин, со всей строгостью смотря на младших, — Как ты выразилась, Йеджи, они мертвы, поэтому вовсе и не должны помогать нам. Так что мы должны быть благодарны за ту огромную часть информации, что они нам дали.       — Ребят, успокойтесь, — к столу подошла Рюджин с какой-то папкой в руках, — Я, кажется, кое-что нашла.       Она показала толстую пыльную папку, на обложке которой было написано: «Выпуск 1996 г»       Все сразу же замолчали, подходя ближе.       На первой странице было множество бледных фотографий выпускников 1996 года, все лица были ребятам не знакомы, имена стёрты: буквы было достаточно сложно разобрать. Ребята практически одновременно глянули на Феликса — только он знал, как выглядят Черён и Уджин.       — Нет, я не вижу их здесь, — сказал Ли, — Да и не должен. Они же не выпустились, — грустно добавил он.       — О, — воскликнул Джисон, — А это случайно не Бан Чан? — он указал на маленькую фотографию старшеклассника, расположенную в углу страницы. У парня на фотографии были светлые, выженные краской кудрявые волосы, взгляд тусклый — возможно, из-за нечёткости чёрно-белой фотографии.       — Он учился здесь в девяносто шестом? — удивился Сынмин.       — Всё правильно, ему тогда было 16-17 лет, нетрудно догадаться, — пожал плечами до этого притихший Минхо.       Рюджин перелистула страницу. Далее были фотографии с каких-то мероприятий, произошедших в том году, а также вырезки из школьной газеты. Лица на снимках уже не были такими стёртыми, как на первой странице, поэтому ребята могли достаточно хорошо разглядеть их.       На одной из многочисленных фотографий была запечатлена девушка с широкой улыбкой и глазами-щёлочками. Она держала в руках грамоту, направив взгляд куда-то за спину фотографа. Снизу было написано:       «Чхве Джису — победительница городской олимпиады по математике, гордость школы, любимица друзей и одноклассников.»       — Красивая, — улыбнулся Хёнджин. При виде такой широкой и искренней улыбки, как у Джису, попросту нельзя было не улыбнуться в ответ.       Рюджин перелистнула пару страниц, пока не наткнулась на ещё одно знакомое имя. «Учебный год только начался, а красавчик Со Чанбин вновь стал победителем в школьном соревновании по баскетболу.»       На фотографии стоял сам Чанбин с уверенным взглядом и с кубком в руках. Рядом с ним, сделав из пальцев что-то вроде короны на голове, стояла девушка с тёмными волосами и милыми торчащими ушками — Черён, а также худенький парень с лисьими глазками — Чонин, как они догадались.       — Божечки, как трудно смотреть на них, таких счастливых, — чуть ли не сдерживая слёзы сказала Рюджин и перелистнула страницу.       Практически в самом конце альбома была большая фотография во всю страницу, подписанная как: «Самая безумная компания Тонто». На ней были изображены семеро человек. Они стояли на улице, на фоне Кенто, широко улыбались, высунув языки и ставя рожки друг другу. Фотография немного смазанная, зато живая, на идеально выглаженной школьной форме были прицеплены бейджи с именами. В центре стояли две девушки, обнимали друг друга за талии и улыбались — Юна и Джису. Сзади, между ними, пристроился высокий парень в очках — Уджин. Слева стоял Чанбин, недовольно косясь на запрыгнувшую ему на спину Черён, что лишь смеялась, смотря на наигранное недовольство парня. Справа мило улыбался Чонин, ставя рожки рядом стоящему кудрявому парню. На его бейдже было аккуратно выведено: «Бан Кристофер Чан».       — Не может быть, — неверяще сказал Феликс, чуть отшатнувшись назад.       — Второе имя Чана — Кристофер? — спросил сам у себя Минхо, — Крис?       — Нет-нет-нет, — Сынмин схватился за голову, — Я не верю.       — Хочешь — верь, хочешь — нет, но правда прямо перед твоими глазами, — задумчиво говорил Хёнджин, — Чан — это Крис. Чан — это единственный выживший игрок девяносто шестого года. Чан — это «F».       Сынмин буквально отпрыгнул от стола и нервно зашагал по чердаку.       — И что нам делать? Зачем Уджин показал нам это? — на грани истерики говорил Ким, размахивая руками.       — Очевидно, идти к Чану с вопросами, а что ещё? — нахмурился Хёнджин.       — Ты серьёзно сейчас? — возмутилась Йеджи и отбросила волосы назад, повернувшись к Хёнджину, — А если Чан один из них?       — Нет, не может быть, — отрицательно покачал головой Феликс, — Чан сам учавствовал в игре, потеряв при этом самых близких ему людей. Неужели ты думаешь, что он желает нам того же?       — Чан всегда любил нас, помогал, — опустив голову и задумчиво кусая ноготь на большом пальце, говорил Джисон, — Не знаю насчёт вас, но меня он всегда отмазывал перед завучем. У него нет причин делать нам больно.       — С другой стороны — это он тогда, в сентябре, отправил нас в лес именно по тому маршруту. Может, он и дневник подкинул, — размышлял Минхо, оперевшись спиной на стеллаж и закусив щёку.       — Ты хочешь сказать, что на стороне Йеджи? — не на шутку возмутился Джисон, удивлённо уставившись на Минхо.       — Я ни на чьей стороне, — поднял руки в знак капитуляции старший Ли, — Я просто говорю факты.       — Факты указывают на то, что Йеджи права, — отрезал Сынмин, — За вас говорит ваша привязанность к Чану.       — За нас говорит умение холодно оценивать ситуацию, — сжал челюсти Хёнджин, — А вам двоим, — он посмотрел на Йеджи и Сынмина, — нужно успокоиться.       Минхо устало выдохнул и опустился на пол, пачкая штаны столетней пылью чердака. Джисон глянул на него, поджимая губы и чувствуя свою вину в том, что Ли сейчас чувствует себя так опустошённо.       Йеджи закатила глаза и устало простонала: — Опять ты делаешь вид, будто самый главный. Очнись, Джинни, это тебе не «Марти Стью»!       — Ребят, успокойтесь! — крикнула Рюджин, но никто не обращал на неё внимание.       — О чём ты говоришь? — вспылил Хёнджин, подходя ближе к девушке, — Какой, блять, «Марти Стью»? В отличие от тебя, я пытаюсь рационально подходить к ситуации.       — Так и скажи, что привязался к Чану. И на самом деле не такой безэмоциональный бэд-бой, каким хочешь казаться! — вставил своё слово Сынмин, конкретно выходя из себя.       — Сынмин, лучше завали ебало, — Феликс раздражённо махнул рукой в его сторону.       — Вот от тебя, Ликс, я не ожидал такой подставы. Не думал, что ты будешь стилиться под Хвана, — сквозь зубы говорил Сынмин.       — Ты ахуел? — Джисон сделал шаг в сторону Сынмина.       — Ребят, давайте спокойно поговорим, пожалуйста! — взмолилась Рюджин, вставая между Сынмином и Джисоном, — Минхо, почему ты сидишь? — кричала она ему, — Помоги мне их разнять.       Он лишь закрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от всего этого шума, но получалось не очень.       — Блять, как вы не понимаете, — Хёнджин проигнорировал слова девушки, запустив руки в волосы, измученно выдыхая, — Я пытаюсь помочь нам не сдохнуть!       Йеджи посмеялась, будто услышала что-то необыкновенно абсурдное.       — Да кому ты поможешь, если не можешь помочь даже себе? — она заглянула в его карие глаза, которые выглядели почти чёрными в темноте чердака.       На этом шум резко прекратился, все уставились на Хёнджина, не понимая, что девушка имеет в виду.       — Прекрати резаться, а потом поговорим, — выплюнула она, открыла люк и спрыгнула вниз, покидая чердак.       Хёнджин стоял ровно, пялясь в одну точку, в очередной раз понимая, что нож в спину прилетает в самый неожиданный момент и от самых неожиданных людей.       Сынмин молча пошёл следом, не оборачиваясь. Следом за Сынмином с пола поднялся Минхо и в абсолютно опустошённом состоянии спустился вниз и ушёл, тихо постукивая небольшыми каблуками на подошве ботинок. Джисон пошёл за ним, видимо, намереваясь что-то ему сказать, но в глубине души понимая, что Ли стоит оставить в одиночестве. Им всем лучше побыть одним, именно поэтому уходит и Феликс. Рюджин продолжает смотреть на Хвана полными слёз глазами.       — Джин, — зовёт она его.       — Иди, Рюджин, — голос его холоден, как металл.             — Джинни, идём, — ещё раз пытается она.       — Рюджин, — он посмотрел ей в глаза, — Иди спать.       Девушка поджала губы и покинула чердак, оставляя парня одного. Хёнджин так и продолжал стоять возле большого стола, опустив голову вниз. Что-то на уровне рёбер болезненно кольнуло, что немного даже удивило Хёнджина, так как подобного не было очень давно. Он усмехнулся, после чего последовал короткий, малость истеричный смех. Хёнджин присел на пол в позу лотоса, пытаясь разглядеть хоть одну звезду в маленьком пыльном окошке, но получалось с трудом. Собственно, как и всё у Хвана.       С трудом.       Хёнджин пытался переосмыслить весь предыдущий «разговор», пытался понять — для чего они всё это вообще начали? Но конкретный вывод не удалось найти, он понял лишь, что эта ссора — плод накопительного эффекта. И она должна была случиться, если не сейчас, то когда-нибудь после. Они просто устали. Им просто больно.       Мы часто говорим друг другу ужасные вещи, только потому, что нам больно. Мы выпускаем иглы злословия и посылаем стрелы, пропитанные ядом прямо в сердце, которое так любим. Слова вылетают из нас, словно пули, которыми мы друг друга раним или даже убиваем. А ведь на самом деле, мы хотим, чтобы нас остановили, чтобы сказали: «Тише! Не говори, не надо. Все эти слова — пустое, я с тобой и никогда тебя не брошу.» И мы бы остановились, смутились, а потом покаялись даже. Но вместо этого в ответ нам летят слова-убийцы, которые будто бы ждали в засаде, чтобы потом точнее попасть в цель. И мы рвёмся в бой друг на друга, а нам бы замолчать и услышать то, что хочет сказать сердце. Нам бы прижаться друг к другу, обнять покрепче и целовать-целовать-целовать...