The Fool

Клин клином

Запись №9

«Весь месяц тебя будет трясти,

кутайся в одеяло, делай чай послаще.

Я хотел бы тебя спасти,

но, видишь ли,

я сам

тот ещё

пропащий.»

Октябрь 2016

      Ночь.       Знакомое место?       Ночь — это время приятной тоски, время мыслей и чувств, время долгих разговоров по душам. Только подумайте, сколько литров слёз проливается по ночам во всём мире? А сколько счастливых улыбок видят звёзды каждую ночь? Сколько сердец разбиваются в это время? А сколько признаний в любви.? Люди ночью совсем другие, не такие, как днём, они честные, открытые и уязвимые. Ему очень нравится ночь. Нравится запах звёзд.       Но вот именно ночью Хёнджин особенно чувствует своё одиночество, давящее на него со всех сторон. И… это больно. Как говорилось ранее, ночь — время мыслей. Но его мысли слишком ужасны, они не дают ему покоя. Клубок из мелких проблем постепенно превращается в одну большую, с которой справиться сложнее всего. Говорят, депрессия и подавленное состояние остро ощущаются только ночью, но они, наверное, просто не проходили через то, через что проходит он. Когда ты занимаешься своими делами, но резко что-то меняется внутри, что-то с сердцем и в области живота. И вот ты уже сидишь и пытаешься не зареветь или, что ещё хуже: хочешь заплакать, но не можешь.       Хёнджин смаргивает пелену, вставшую перед глазами, и осматривает всё тот же чердак, который успел изучить вдоль и поперёк за эти два дня. Он опускает взгляд на страницы выпускного альбома девяносто шестого года и подносит термос к губам, стараясь не обращать внимания на жуткое давление в районе грудной клетки.       Горячий чай обжигает все внутренности, но он этого больше не чувствует. Потерянность. Сложно… Ужасно сложно! Рана в его груди отравляет разум и тело. Кажется, на его глазах вот-вот навернутся слёзы, но очередной глоток чая приводит его в чувство. Время летит так быстро. Кажется, оно просто пролетает мимо. Так больно. До безумия больно осознавать, что как раньше уже не будет.       Произошедшее два дня назад выбило из колеи не только Хёнджина, но, кажется, и всю школу. А в частности семерых игроков. После этой ситуации они не разговаривали. Минхо пытался завести с Хёнджином какой-то бытовой разговор целых три раза, но Хван не смог выдавить из себя ни слова, после этого Минхо перестал пытаться.       Что говорить о Минхо — его состояние максимально отстранённое и подавленное. Хёнджин замечает, что Ли не спит ночами, почти не ест, ни с кем не разговаривает и постоянно думает. Под его глазами начали закладываться тёмные круги от недосыпа и стресса, что на самом деле очень беспокоит Хёнджина, учитывая тот факт, что у Минхо на этой почве может обостриться паническое расстройство. Но Хван, естественно, ничего не говорит, предпочитая закрывать глаза на поведение остальных, хоть и знает, что поступает неправильно.       Рюджин же наоборот — сильно переживает. Её до сих пор не отпускает надежда, что ребята в скором времени помирятся, и всё снова станет относительно хорошо. Хёнджин иногда замечает, что девушка подходит к Минхо в классе, пытаясь завести с ним разговор, что она часто заходит в комнату Йеджи, или подходит к Джисону в столовой. Хёнджин понимает, что она пытается прощупать почву и найти короткий путь к примерению. Только вот пока у неё плохо получается.       Джисон заметно притих. От прежнего шумного парня не осталось ни следа. Он стал угрюмым, даже немного пугающим, именно поэтому одноклассники, ранее не наблюдавшие подобное поведение Джисона, начали обходить его стороной. Также Хёнджин заметил, что от Джисона стало пахнуть сигаретами, примерно в это же время он обнаружил, что его собственная пачка волшебным образом пустеет. Нетрудно было вычислить закономерность, но Хёнджин и не против, именно поэтому сегодня утром он отнёс запечатанную пачку из своих запасов в комнату Хана и положил на тумбочку. Может, хоть так ему станет легче. Им обоим.       Йеджи, в отличие от остальных, вернулась к своей прежней сучьей натуре. Она так и продолжала, не стесняясь своей короткой юбки, уверенно ходить по коридорам, не обращая даже мизерного внимания на кого-то из старых «друзей».       Сынмин просто исчез. Он появлялся лишь на нескольких уроках, тихо отсиживал нужные часы, а после будто испарялся. Хёнджин не мог никак проанализировать его поведение, но он знал, что Ким тоже закрылся в себе.       Феликс, кажется, единственный, кто продолжал делать вид, что ничего не произошло. На вид казалось, что ему совершенно плевать на всю эту ситуацию, и Хёнджин всецело завидовал его актёрскому мастерству. Когда-то на Хёнджине была такая же маска, но она начала постепенно трескаться в тот момент, когда он познакомился с ними.       Хёнджин много раз повторял себе, что они не друзья и вряд ли когда-нибудь станут ими, но пока он жил в отрицании, это уже случилось. Именно поэтому ему сейчас так больно.       Возле входа на чердак послышался какой-то шорох, а после дверь со скрипом открылась, и в проходе высунулась смешная потрёпанная голова Феликса. Хёнджин даже невольно улыбнулся от его вида.       — Хёнджин? — позвал его Феликс, полностью залезая на чердак, — Вот ты где, я тебя по всей школе ищу.       — Зачем? — спросил Хёнджин.       Феликс отвёл взгляд.       — Не знаю, просто, — пожал плечами он, пододвинул к столу ещё один стул и сел рядом с Хёнджином, — Что делаешь? — он опустил взгляд в альбом.       — Ничего особенного, — шмыгнул носом Хёнджин, опустив взгляд на страницу с выпускниками, — Просто думаю.       Феликс поднял взгляд на потолок, откинувшись на спинку стула, и закусил губу.       — Давай подумаем вместе? — Феликс перевёл взгляд на Хёнджина, тот лишь хмыкнул.       — Как там Джисон? — спросил Хёнджин через какое-то время комфортного молчания.       — Более-менее. Он почти не разговаривает, — погрустнел Феликс, — У них с Минхо, видимо, что-то произошло, да и вся… ситуация в целом повлияла на него.       — На нас всех, — выдохнул Хван, проходясь взглядом по стёртым временем именам на страницах.       Они снова замолчали, пребывая в комфортной тишине. Они слушали стрекот сверчков за окном, тихие шорохи мыши где-то за стеной и звуки перелистывания страниц альбома. Говорить абсолютно не хотелось, но они понимали, что так или иначе это нужно сделать.       — У тебя нет такого ощущения, будто что-то грядёт? — вдруг спросил Феликс.       Хёнджин нахмурился.       — Нет, — ответил он.       — А вот у меня есть, — он нервно закусил губу, — Такое ощущение, будто мы сделали что-то такое, за что очень сильно поплатимся.       Хёнджин задумался, не зная куда деть взгляд, он снова посмотрел на фотографию Чана среди остальных выпускников девяносто шестого года.       — Нам ещё Черён говорила, помнишь? — спросил Феликс, посмотрев на Хёнджина, который непонимающе глянул в ответ, — О том, что мы должны стать командой и семьёй, для того, чтобы у нас всё получилось.       — Для того, чтобы стать командой, нужно разговаривать, а не держать всё в себе. Мы, хоть и обещали, не смогли этого сделать, в итоге все эмоции выплеснулись в самый неподходящий момент…       — Что и стало точкой невозврата, — закончил за него Феликс.       Снова молчание. Но на этот раз в воздухе кружились нотки печали и некого страха.       — Нам нужно что-то сделать, Хёнджин, — Феликс всем телом повернулся к Хёнджину, его колени упирались парню в бедро, а глаза были такими напуганными и блестящими, что казалось, вот-вот по веснусчатым щекам побегут слёзы. Что-то в груди Хёнджина неприятно кольнуло. Кажется, маска треснула.       — Мы что-нибудь обязательно придумаем, — сказал Хёнджин, но в уголках глаз парня, сидящего напротив, уже начала скапливаться солёная жидкость, — Эй, Ликс, — он взял его ладошки в свои, — Слышишь? Всё будет хорошо.       — Мне просто так страшно, Хёнджин, — он глянул стеклянными глазами на Хвана, — Ты не представляешь. Я боюсь засыпать, боюсь, что когда открою глаза, буду уже не в своей комнате, а где-нибудь в подвале и с отрубленными конечностями. Я очень сильно боюсь смерти.       Щёки уже совсем мокрые от слёз, глаза красные и опухшие. Хёнджин никогда не любил прикосновения, но почему-то сейчас ему очень сильно хотелось обнять Феликса, сжать в своих руках, как плюшевую игрушку, гладить по сожённым краской волосам, утешая. В общем-то, он так и сделал. Просто встал и обнял, позволив Феликсу уткнуться лицом ему в грудь. Хёнджин ещё не видел его таким сломленным, Феликс всегда казался ему пуленепробиваемым, но судить книгу по обложке — высшая степень абсурда.       — Ты не умрёшь, Ликс, — Хёнджин взял его лицо в свои руки и посмотрел прямо в карие море, — Никто из нас не умрёт, слышишь?       Феликсу помниться, что Крис тоже так говорил…       Ли смотрел прямо в глаза Хёнджину, понимая, что этот уверенный взгляд его успокаивает. Хёнджин в целом очень успокаивает. Всегда, когда на Феликса накатывает страх и тоска, Хёнджин оказывается рядом, помогает забыться. Даже тогда, когда Феликсу приснилась смерть Черён, когда ему недавно позвонил отец, когда он получил выговор от учителя математики в прошлую пятницу — Хёнджин почему-то всегда где-то поблизости. Только вот когда это началось? Феликс помнит, как терпеть не мог Хёнджина, как он сразу же бесился, видя Хвана где-то неподалёку. Почему вдруг ему стало так комфортно с ним?       Феликс долго, не отрываясь, глядел в чёрные глаза напротив, не смея отвести взгляд. Он манил, завораживал, пленил… Смотря в них, Феликс чувствовал, будто стоит на краю обрыва, будто кто-то сзади отчаянно пытается остановить его, но всё-таки Феликс слепо шагает вперёд, находясь в шаге от того, чтобы кануть в небытие.       Он чувствовал себя тем самым человеком в одежде шута, изображённом на карте «Дурак», который, закрыв глаза, шагает к краю обрыва, не обращая внимания на собачонку, пытающуюся его остановить.       В это мгновение что-то незримое вспыхнуло внутри обоих парней, намного позже они узнают, что это «что-то» в будущем разгорится в огромное бушующее пламя, но всё же парни никогда не поймут, что огонь начал разгораться именно в этот момент.       — Тут есть выход на крышу, — вдруг сказал Хёнджин, продолжая смотреть в глаза Феликса, — Пойдём покурим.       — Я же не курю, — надул губы Феликс, отводя взгляд.       — Ты просто рядом постоишь, — хмыкнул Хёнджин, подходя к маленькому окошку, которое выходит на крышу здания.       Феликс поплёлся за ним, даже не задумываясь о том, что лучше бы в этот момент им быть в Кенто. Интересно, если бы они тогда спустились с чердака и вернулись в общежитие, смогли бы они что-то изменить?

♰︎♰︎♰︎

      За последние дни Джисон буквально оккупировал музыкальный класс, почти не вылезая оттуда. Мыслей было много, что очень радовало, ведь он долго бродил по бесконечному лабиринту в своей голове, не в силах найти вдохновение. Сейчас же всё наоборот — мыслей слишком много, из-за чего иногда бывает сложно собрать буквы в слова, но у Хана вроде получается.       Жаль только, что эти мысли возникают на почве боли и страха.       Пальцы тряслись от нервозности, из-за чего не получалось взять нужный аккорд. Джисон психанул и с громким стуком поставил гитару на пол возле стены, откинулся на спинку стула и зарылся пальцами в свои волосы, рвано выдохнув.       Мысли о Минхо выводят его из себя. Он помнит свои слова, брошенные в лицо Донхёну в момент злости, помнит реакцию Ли, помнит, как увёл его с вечеринки, привёл на кухню, помнит, как они сидели за небольшим столиком и молчали, не зная, как реагировать на всю сложившуюся ситуацию. Но Хан точно знает лишь одно — эти слова не были брошены на ветер. За это недолгое время он и правда по уши влюбился в Минхо, чего вообще не мог ожидать. Он безвозмездно и безвозвратно влюбился в эту широкую улыбку, оголяющую ряд ровных белых зубов, в эти красные от смущения уши. Влюбился в его уютные свитера, в родинку на крыле носа, в большие, по-кошачьи прищуренные, немного хитрые глаза. Влюбился в ветер, проходящий сквозь непослушные пряди крашенных в русый цвет волос. Влюбился в нескончаемый поток его мыслей. Влюбился в его странные привычки, которые Хан неосознанно начинал перенимать. Влюбился в его скромность и молчаливость, влюбился в его запах — цветочный, с нотками мяты (скорее всего из-за шампуня) и шоколада, который он сильно любил, поэтому не смог отказаться, хоть и пытался. Минхо — это ранняя весна. Иногда тёплая, с травянистыми нотками и запахом сирени. Иногда чересчур холодная, дожливая и грозовая. Но Джисон слишком любит весну, чтобы бояться её переменчивости.       Решено.       С Минхо нужно поговорить. Желательно прямо сейчас. Хан хочет признаться, хочет сказать всё так, как есть, не преукрашивая и не привирая. Рассказать о своих чувствах и, наконец, услышать ответ Минхо. Джисон слишком устал от своих постоянных мыслей, что собираются в огромный ком в его желудке и медленно ползут к горлу.       Хан уверенно встал со стула, убрал гитару в чехол, закинул на плечо и выбежал из музыкального класса, спеша в общежитие. Вся голова напрочь была забита, поэтому он даже не помнит, как дошёл до комнаты Минхо. Сердце замерло, казалось, оно вот-вот остановиться. Джисон, даже не постучавшись, открыл дверь.       В комнате пусто. Обе кровати заправлены, на столе Хёнджина чисто, в то время как на стороне Минхо царит беспорядок из выстроенных в пирамиды учебников. Окно настеж открыто, потому что Минхо терпеть не может жару — видимо, он просто забыл закрыть его, когда уходил.       В любом случае, Минхо не было в комнате, а значит, он либо в библиотеке, либо в танцевальном зале.       До Хана только сейчас дошло, что можно было просто ему позвонить, чтобы не тратить время на бессмысленные поиски, но тут же он обнаружил, что забыл телефон в музыкальном классе.       Чёрт. Почему весь мир сегодня идёт против него?       Делать нечего — пришлось идти назад в учебный корпус.       Там он заглянул в библиотеку, где Минхо тоже не оказалось. Бабушка-библиотекарь, конечно, шыкнула на него, чтобы тот не бегал по залу, но Хану было максимально всё равно на её слова. После посещения библиотеки, Хан забежал в класс, забрал свой телефон и отправился в единственное оставшееся место, где мог быть Минхо.       Он быстро добежал до малого корпуса, буквально летя к танцевальному залу, откуда слышалась приглушённая музыка. Сердце безжалостно билось о рёбра, грозясь перемолоть все кости. Он чувствовал себя так, будто его окунули в ведро волнения и страха, потому что ощущения были такими, будто он тонет в эмоциях.       Перед тем, как открыть дверь в зал, он пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь привести сердцебиение в норму. Хан мысленно помолился всем Богам, в которых не верил, а после зачем-то зажмурился и открыл дверь.       Танцевальный зал встретил его приглушённым светом, приятным холодом, классической музыкой из динамиков и… пустотой. Рюкзак Минхо лежал в углу зала рядом с его бежевым свитером, полупустая бутылка воды стояла на подоконнике, там же лежал и его телефон и шоколадка — та самая, что когда-то принёс ему Хан, даже не подозревая, что она окажется его любимой. Все вещи Минхо были здесь, но самого Минхо не было.       Хан нахмурился, подошёл к подоконнику и взял телефон Минхо в руку, выключая музыку. Неуютная тишина заполнила весь зал, отчего парень поёжился. Он ещё раз оглядел всю комнату и, когда перевёл взгляд на лежащие в углу вещи, сердце тут же подскочило к горлу, а потом упало куда-то в пятки.       На полу, рядом с рюкзаком лежала незамеченная ранее карта, что снится каждому из них в самых страшных снах. Дурак.       Джисон на трясущихся ногах подошёл, взял карту в руки, читая послание:       «Вы совершили ошибку. У вас есть 9 часов.»       — Нет, — прошептал Хан, — Нет-нет-нет, — он с силой сжал свои волосы в пальцах, — Только не он, только не Минхо.       Джисона окутал страх и растерянность, он не понимал, что ему делать. Все мысли напрочь вылетели из головы, и первое, что он додумался сделать — собрать все вещи Минхо в рюкзак и выбежать из танцевального зала. Когда он оказался на улице, жар, до этого окутавший Хана с ног до головы, немного спал, а голова проветрилась. Он направился в общежитие, по пути набирая номер Хёнджина.       — Хан? — неуверенно спросил голос на той стороне провода.       Джисон тут же остановился посреди дороги, ведь почувствовал, что ноги перестали его держать. Будто с голосом Хёнджина к нему снова пришло осознание того, что произошло. На том конце трубки слышалось дыхание Хёнджина, а Джисон молчал, не зная, что сказать.       — Джи, — в телефоне послышался обеспокоенный голос Феликса, — Что-то случилось?       Хан сглотнул ком в горле.       — Минхо, — голос хриплый и дрожащий, поэтому он прочистил горло, — Минхо похитили.

♰︎♰︎♰︎

      Рюджин чувствовала себе так, будто её скрутили в трубочку и выжали все жизненные силы. Из-за слёз тушь с её ресниц осыпалась и осталась чёрными пятнами на щеках. Она зарылась руками в свои волосы и отказывалась смотреть остальным в глаза, предпочитая разглядывать свои колени.       Она понимала что произошло. И она также понимала из-за чего это произошло. Все понимали.       — Рю, всё будет хорошо, — рядом сел Сынмин, чуть приобнимая, — Мы найдём его.       После этих слов Рюджин начала плакать ещё сильнее, обнимая свои колени и утыкаясь в них носом.       — Мы во всём виноваты, — её слова заглушались плачем, — Я же говорила вам прекратить, а вы меня не слушали, — Шин всхлипнула, — И вот чем это обернулось, — она подняла стеклянный взгляд на остальных.       — Мы не могли знать, — послышался голос Хёнджина, который стоял в углу комнаты, оперевшись на шкаф.       После того, как Джисон позвонил Хёнджину, они с Феликсом тут же прибежали в общежитие, параллельно обзванивая всех остальных. Они собрались в комнате Джисона и Феликса, первый сразу же, по приходу сюда, завернулся в одеяло и ни на что не реагировал. Рюджин сначала пыталась привести его в чувство, но потом просто села рядом и заплакала.       Они абсолютно не понимали, что им делать.       — А должны были, — она встала с кровати и с такой непреодолимой обидой посмотрела на Хёнджина, что у того побежали мурашки по коже, — Нам даже Черён говорила. Вы не помните? — она оглядела всех, — Тогда мы не поняли, что она подразумевала под словами «вы не должны отталкивать друг друга», но сейчас я понимаю. Блять, зачем мы только полезли на этот чердак? — новый поток слёз обрушился на неё, она снова села на кровать, закрывая лицо руками.       — Рюджин, слезами делу не поможешь, — строго сказал ей Феликс, — Прошлое не вернуть. Нужно идти и искать его, — он присел перед ней на корточки и убрал руки с лица, — Я понимаю тебя. Ты не представляешь, как сильно и я хочу заплакать сейчас, но если мы будем просто сидеть здесь, мы в конце концов снова посрёмся и Минхо… мы ему не сможем помочь.       Она вытерла слёзы с щёк.       — Я понимаю, — она выдохнула, пытаясь успокоиться, — Но я даже не представляю, где он может быть.       — Нужно просто подумать, — заговорил Сынмин, — Должна же быть какая-то логика, какая-то закономерность, иначе Око просто не давало бы нам время на поиски. Они бы сразу нас убивали.       — Без Минхо трудно, — вдруг подал голос Джисон из-под одеяла. Он вынырнул, но глаза поднять не решался, — Минхо бы очень быстро разобрался с этим.       — Но его пока с нами нет, — резко высказалась Йеджи, что до этого молчала. Все подняли на неё удивлённые взгляды, — Почему вы так на меня смотрите? Может быть, по мне и не видно, но я переживаю не меньше вашего. Поэтому рекомендую вам поднять свои задницы и начать хоть что-нибудь делать, — она сложила руки на груди, — Иначе, когда мы найдём Минхо, я расскажу ему, как вы тут нюни распускаете. А вы же его знаете, — усмехнулась она, — он обязательно проведёт вам трёхчасовую лекцию о психологии поведения человека.       Ребята чуть улыбнулись, подумывая о том, что им и правда бы сейчас не помешала такая лекция.       — Я думаю, надо разделиться по двое и начать искать в разных местах, чтобы было быстрее, — распорядился Хёнджин.       — Да, ты прав, — сказал Сынмин, но выглядел он максимально напряжённо, — Но вот только есть одна загвоздка, — он закусил губу и глянул на часы.       Феликс проследил за его взглядом, заметив, что стрелка настенных часов показывает половину седьмого. В голову тут же ударило осознание того, в чём заключается эта загвоздка, о которой говорит Сынмин.       — Дополнительные по английскому, — озвучил он свою мысль.       Сынмин кивнул.       — Какой нахуй английский? — вспылил Джисон, вскакивая с кровати и немного путаясь в одеяле, — У нас там Минхо умирает! Вы как хотите, но я иду искать его прямо сейчас!       — Джи, тебя отчислят к хуям собачьим, если ты пропустишь, ты это понимаешь? — строго говорил ему Феликс, — Нам нельзя покидать школу, в таком случае мы все сдохнем.       — На поиски нам дали девять часов, — нахмурившись, будто думая о чём-то, сказал Хёнджин, — Они будут поддерживать его жизнь до тех пор, пока время не истечёт. Если учесть примерные часы прибывания Минхо в танцевальном зале и время, которое мы тратим сейчас, у нас осталось минимум семь с половиной часов. За сорок минут урока ничего не случится. Нужно пойти.       — Хёнджин прав, Джи, — Рюджин посмотрела на него умоляющими глазами и взяла за руку, оказывая поддержку, — Пожалуйста. Если тебя отчислят, мы не сможем ничего сделать.       Хан снова сел на кровать, громко выдыхая.       — Хорошо.

♰︎♰︎♰︎

      На английский они вошли точно со звонком. После вскрытия тайны Чана о его участии в игре в девяносто шестом году, ребята его ещё не видели. Было немного страшно и волнительно смотреть ему в глаза, зная обо всём, но они старались не показывать свою осведомлённость.       Чан, как обычно, с лёгкой улыбкой и уверенным взглядом вошёл в класс, здороваясь с учениками. Он подошёл к доске, взял мел, начиная выводить тему урока аккуратным почерком.       — Открываем тетради и записываем тему урока, также готовимся отвечать на вопросы по теме прошлого занятия. А пока я проведу перекличку, — он подошёл в своему журналу, опуская взгляд на страницы.       В кабинет неожиданно зашла завуч, извиняясь за доставленные неудобства. Она подошла к столу и положила какие-то бумаги, попутно говоря:       — Учитель Бан, директор просил передать вам, а ещё напомнить, чтобы вы принесли ему список олимпиадников из вашего класса, — после кивка Чана она уже собралась уходить, но когда осмотрела весь класс, будто вспомнила о чём-то, — Ой, совсем забыла. Родители Ли Минхо забрали его на какое-то время, сказали, по семейным обстоятельствам. Не знаю, когда вернётся, но мы с его родителями на связи.       Она вышла из кабинета, оставив за собой шлейф приторных духов и шестерых непонимающих старшеклассников, что с огромными, немного испуганными и непонимающими глазами смотрели ей вслед.       Услышав это, Чан нахмурился и напряжённо сжал губы. Он оглядел весь класс, посмотрел на пустующее рядом с Хёнджином место Минхо, а после встретился с его взглядом, что будто бы пытался ему что-то сказать.       Зрачки Чана на секунду расширились в осознании, что могло остаться незамеченным, если бы не зоркий глаз Хёнджина. Но Чан тут же пришёл в норму, прочистил горло и отвернулся к доске.       — Остальные, как вижу, присутствуют, поэтому начнём занятие.       Чан нарисовал на доске какую-то таблицу, попутно с этим объясняя тему, но сосредоточиться никак не мог. Прежнее спокойствие сошло на нет, учитель будто бы находился где-то глубоко в своих мыслях, он нервно кусал губы и ковырял заусенцы на пальцах, что не скрылось от Хёнджина.       Хван глянул на остальных. Они выглядели ничуть не лучше Чана — даже хуже — поэтому совсем не заметили странную перемену в его настроении. Все, кроме Феликса. Ли встретился со взглядом Хёнджина и еле заметно кивнул в сторону учителя, как бы спрашивая: «Ты тоже заметил?» Хёнджин кивнул, на что Феликс нахмурился, медленно выдохнул, пытаясь унять в страхе колотящееся сердце.       От урока прошло от силы минут пятнадцать, но, казалось, будто они сидят здесь целый день. Время на дополнительном занятии шло, как назло, медленно, но, одновременно с этим, время, которое им дали на поиски Минхо, с невероятной скоростью истекало.       Хёнджин упал на парту, уткнувшись лбом в сложенные руки.       — В таких случаях вопросительное предложение будет строиться…       Чан остановился на полуслове, оглядывая класс. Он внимательно посмотрел на каждого из шестерых присутствующих игроков и медленно закрыл глаза, вздыхая. Послышался звук захлопывающейся книги, а далее строгий голос Чана:       — Йеджи, Сынмин, Хёнджин, Феликс, Джисон, Рюджин, — перечислил он имена, пытаясь обратить их внимание на себя, — На сегодня вы закончили, можете быть свободны.       Ребята нахмурились и преглянулись между собой, нерешительно вставая со своих мест.       — Но, — Рюджин остановилась, сглатывая слюну, — Почему, учитель?       — Повторюсь, для вас занятие окончено. Прошу немедленно покинуть кабинет, — Чан сжал челюсти. По классу прошлась волна шёпота, который быстро прекратился.       Ребята уже более уверенно повылезали из-за своих парт и, пожелав хорошего вечера, вышли из класса. В коридоре они ускорили шаг, практически бегом направляясь назад в общежитие.       — Почему он нас отпустил? — не понимала Йеджи.       — Мне кажется, он догадался, — озвучил свою мысль Феликс, чуть ли не влетая в поворот от такой быстрой ходьбы.       — Догадался, что мы игроки? — нахмурил брови Сынмин.       — То, что мы игроки, он знал давно, — подумав, сказал Хёнджин, — Он догадался, что Минхо похитили.       Они вышли на улицу, сразу же почувствовав неприятный ветер, забирающийся под пиджаки и жилетки.       — И каков наш план? — Джисон почему-то набрался невероятной решительности, выглядя так, будто находился в максимально боевой готовности.       — Разделимся и обыщем всё вокруг. Ничего не должно пройти мимо нас, ясно? — Хёнджин будто впитал в себя уверенность Хана.       — Мы обязаны его найти. Другого варианта не дано, — сжала кулаки Рюджин.       Остальные кивнули в знак полного согласия. Они, не сговариваясь, разлелились и распределили обязанности. Хёнджин с Рюджин решили пойти в лес, осмотреть все уже знакомые им подвалы и тайники и попытаться найти новые, где предположительно мог бы находиться Минхо. Феликс с Джисоном вызвались поискать в катакомбах, но перед этим им нужно было найти карту, которую когда-то давно, после их первого «захода» туда, Минхо попытался нарисовать. Йеджи с Сынмином решили остаться в школе и поискать Минхо внутри неё и на территории, ведь как им известно из дневника Чонина — в школе ещё много тайников, которые им предстоит отыскать.       Всё решено, но остаётся только одна проблема — примерно через час у них отбой. Если дежурный учитель обнаружит, что детей нет в комнатах — этим детям, откровенно говоря, полный пиздец. Обычно несоблюдение правил карается в Тонто отчислением, а им никак нельзя покидать школу, иначе их просто убьют.       Поразмышляв на эту тему, они поняли, что жизнь друга гораздо важнее, чем что-либо другое в данный момент. Дежурным сегодня поставили мисс Со Ён, а она может быть достаточно снисходительной, если надавить на жалость. Но если уж дойдёт до директора, то на крайний случай у них есть отец Феликса, который является одним из спонсоров школы. Если тот хорошенько попросит, ребятам может сойти всё это с рук.       Да, риск очень велик. Но когда было по-другому? Для них риск — это верный спутник, только рискуя они продолжают расти, получают опыт, основываясь на прошлых ошибках и неудачах. Но сейчас на кону стоит Минхо — и от этого страшнее всего.       Страх. Да, именно он останавливает их каждый раз, когда они обязаны сделать выбор. Но вот только страх — не порок, он раскрывает в тебе твои же слабости. А слабость только одна — любовь…

♰︎♰︎♰︎

      Одевшись потеплее, захватив фонарики и небольшую сумку «первой необходимости», которую каждый из них, по просьбе Рюджин, собрал ещё после первого задания, Хёнджин вместе с Рюджин покинули территорию школы и направились в лес. Начинало темнеть и холодать, что априори не радовало. Но в их головах были только мысли о Минхо, поэтому погодные условия их мало волновали.       При сборах Хёнджин продумал примерный маршрут, по которому они пойдут, и сразу скинул его Феликсу, чтобы те, если что, знали, где их искать. Сейчас они двигаются прямо по этому маршруту и, если Хёнджину не изменяет память, приближаются к подвалу прямо посреди леса, где погиб один из игроков девяносто шестого года — Чонин.       Хёнджин, если честно, мало верил, что они найдут Минхо там, но проверить всё же нужно. Поэтому, дойдя до места, Хван залез первым и помог Рюджин спуститься следом.       В подвале всё выглядело так же, как и в прошлый раз — останки Чонина в углу, нарисованный на стене Дурак с горящими красными глазами, жуткий запах гнилой травы и мокрой земли. Отличием было только то, что в этот раз факела не горели, в прочем-то, сейчас их и не ждали здесь. Также немало важной деталью было то, что Минхо здесь, как и ожидалось, не было. И вот, пора бы уже уходить, но ни Рюджин, ни Хёнджин не могли сдвинуться с места, с неким будоражущим спокойствием глядя на скелет школьника, скрученный в неестественной позе.       — Как думаешь, если бы Феликс пришёл сюда, Чонин бы показался ему? — для чего-то спросила Рюджин, поворачивая голову к Хёнджину.       — Не знаю, — пожал плечами он, — Как я понимаю, они появляются только тогда, когда хотят нам что-то сказать или как-то помочь. Не думаю, что Чонин выйдет, чтобы просто «поболтать» с Феликсом.       — Но Черён же говорила Ликсу, что мы можем их просто позвать, — задумалась Рюджин, — Только вот как?       — Я не знаю, Рюджин, — вздохнул Хёнджин, — Думаю, даже сам Феликс не знает, как это сделать. А может, ничего делать, собственно, и не надо, и Чонин уже нас слышит, — предположил он.       — Вполне возможно, — она повела плечом и направилась к выходу, но, почти забравшись наверх, она остановилась, повернулась к останкам Чонина и, поджав губы, сказала: — До встречи, Чонин.       Хёнджин хмыкнул, но тоже чуть притормозил, сказав: — Пока-пока, надеюсь, тебе удастся поговорить с нашим Феликсом.       Выбравшись наружу, они пошли дальше, направляясь к часовне. Почему-то тёмный ночной лес не вызывал у них такого страха, как раньше, а лишь детский интерес. Наверное, это связано с пониманием того, что впереди их ждут более страшные вещи, чем безобидный лес.       — Вообще-то я боюсь темноты, но сейчас не ощущаю ни капли страха, — будто бы прочитав мысли Хёнджина, заговорила девушка, аккуратно шагая по жёлтой траве и сухим веткам.       — Мы боимся не темноты, а того, что скрывается в ней, — вспомнил он всем известную цитату, — Что же такого ты ожидаешь увидеть в этой темноте?       — Даже не знаю, — задумчиво почесала нос Рюджин, — Монстров, как бы это смешно не звучало, — посмеялась она, но тут же перестала, продолжая: — Наверное, я боюсь неизвестности. Я просто не знаю, как выглядят чудища, которые ждут меня в темноте, именно поэтому мне страшно.       Хёнджин издал короткий смешок, но тут же посерьёзничал, о чём-то задумываясь.       — В детстве папа мне говорил: «Монстры сидят не под твоей кроватью — они сидят в твоей голове.» Раньше я долгое время думал, что он имел в виду мои страхи, которые на самом деле иллюзия, придуманная моим мозгом, — он шмыгнул носом, — Но только полтора года назад я понял, что тогда он подразумевал совсем другое.       — Он имел в виду, что нужно боятся… себя? — переспросила Рюджин.       — Себя, своих мыслей, своих слов… И того, что ты можешь сделать, — он ненадолго остановился, — Люди, как бы это эгоистично не звучало, могут всё, им стоит только захотеть. В каждом человеке сидит зверь, который вырывается наружу, стоит только вложить меч в его руку.       — Ты.. — она остановилась, боясь спугнуть Хёнджина своими следующими словами, — Ты не часто откровенничаешь… Особенно на тему родителей.       — Ты права, — пожал плечами Хёнджин, — Не люблю, когда люди лезут ко мне в голову, но тебе я доверяю, поэтому рассказываю.       — Спасибо за это, — улыбнулась она, положив руку ему на плечо.       — Только не сильно радуйся, — усмехнулся Хёнджин, — Такая акция проводится крайне редко.       Рюджин в шутку ударила Хёнджина в плечо, тихо посмеявшись, но в ту же секунду она заметила виднеющуюся из-за деревьев часовню. Улыбка тут же пропала с её лица, она взглянула на Хёнджина и уверенно направилась внутрь.       Им не стоит расслабляться. По крайней мере до тех пор, пока они не найдут Минхо.

♰︎♰︎♰︎

      — Да где же эта ёбанная карта? — Джисон уже начинал конкретно выходить из себя.       Да, они понимали, что рыться в чужих вещах не очень этично, но речь сейчас идёт о жизни Минхо. Они получат от него по заслугам, но только когда найдут его.       Если найдут…       — Напомни, зачем нам вообще эта карта? — спросил Феликс, закрывая ящик стола Минхо, — Я помню примерный наш путь в катакомбах, точно не заблудимся.       — Да ты не понимаешь! — Джисон вскочил со своего места и нервно зарылся руками в волосы, — Минхо что-то знает. Мы с ним сидели в библиотеке за день до вечеринки, и он что-то говорил мне про эту карту, про то, что в ней есть несостыковки, которых, по факту, быть просто не может, понимаешь?       — И ты думаешь, что эта карта как-то даст нам понять, где искать Минхо? — нахмурился Феликс.       — Нет, я думаю, что эта карта поможет нам понять самого Минхо, — он взглянул на Феликса жалостливым взглядом, — И то, куда его могли затащить.       Феликс устало выдохнул и закрыл глаза, собираясь с мыслями, а потом резко открыл, будто бы ему в голову пришла гениальная идея.       — Черён, — тихо сказал Феликс.       — Чего? — переспросил Джисон, не совсем расслышав.       — Черён, — уже громче проговорил Феликс, поднимая взгляд на Хана, — Черён говорила, что я могу обращаться к ним за помощью. Может, она или другие призраки что-то знают?       Джисон уверенно кивнул, взял с пола свой рюкзак на случай «непредвиденных ситуаций» и пихнул его в руки Ли.       — Иди, — твёрдо сказал Джисон, — Я поищу карту, а ты иди к Черён. Только без меня в катакомбы не ходи.       Феликс сорвался с места, выбегая из общежития и направляясь к главному корпусу. По пути он никого не встретил, только краем глаза заметил Сынмина и Йеджи, которые выходили из малого корпуса. Он не понял, увидели они его или нет, да ему, собственно, было всё равно.       Он забежал в здание, но притормозил возле библиотки. Он чуть приоткрыл дверь, проверяя, есть ли кто-то внутри. Не заметив лишних глаз и ушей, он более уверенно зашёл внутрь, сразу же подходя к камину. Он ещё раз огляделся по сторонам, нажал на третий с конца кирпич в шестом ряду, наблюдая, как открывается дверь. Он всё ещё поражался этому, хотя прошло уже больше месяца с начала игры.       Спустившись в подвал, он уверенно подошёл ближе к распятому скелету Черён, задирая голову вверх. Вся нерешительнось и страх резко пропали, в голове были только мысли о Минхо.       Нет, они не могут его потерять. Минхо — важное звено в их команде, без него они не смогут сделать ничего, и просто поочерёдно подохнут так же, как и все игроки до них.       Джисон не выдержит его смерти. Если они найдут Минхо мёртвым, Хан вскоре пойдёт вслед за ним, в этом Феликс уверен. Ли не понимал, как проглядел тот момент, когда у Джисона с Минхо всё завертелось — это случилось так быстро. Но их чувства далеки от простой интрижки, если они не продолжат отталкивать друг друга, их любовь пройдёт через огонь и воду, Феликс не сомневается. Но если же «что-то» поставит им подножку на пути к прекрасным отношениям — они не смогут это пережить. Они не смогут друг без друга. Да, возможно, это прозвучит глупо, ведь все предыдущие годы их жизни они как-то справлялись. Но теперь, когда они находятся на этой тонкой грани между отношениями и дружбой, когда они буквально ходят по канату из их собственных чувств, они не смогут жить дальше без всего этого. Теперь он, наконец, понимает значение фразы, написанной на одной из стен в катакомбах: «О» и «О» до самой смерти.       Тряхнув головой, он пытался выкинуть все эти мысли из головы и сосредоточиться на главном. Он снова поднял взгляд на распятую Черён, поджимая губы.       — Ч-черён? — позвал он, ведь не понимал, что кроме этого можно сделать. Он не экстрасенс, он не умеет проводить спиритические сеансы и тому подобное, но изо всех сил пытается сделать хоть что-то, — Черён, нам очень нужна твоя помощь. Если ты слышишь меня, пожалуйста, покажись.       — Феликс? — раздался голос из-за спины.       Ли обернулся, заметив девушку, что стояла прямо позади.       — Что случилось? — обеспокоенно спросила она.       — Минхо похитили, — выдохнул он, проследив за тем, как Черён скривилась в гримасе удивления и ужаса, — М-мы не знаем, что делать. Джисон сейчас пытается найти карту катакомб, которую нарисовал Минхо, остальные ищут его, но я не уверен, что мы справимся. Нам нужна ваша помощь.       Черён нахмурилась.       — Я не знаю, где он. Могу сказать только то, что его точно нет в школе, в часовне или в лесу, если бы это было так, то Чанбин, Уджин или Джису с Юной уже сообщили бы мне.       Феликс измученно выдохнул, запустив пальцы в волосы.       — Тут я ничем не могу помочь, — пожала плечами она и опустила голову, сожалея, — Могу сказать только одно — не ищите Минхо где попало. Помните, что всё это — игра, в которой должна быть какая-то логика или закономерность. Место, в котором его спрятали, должно быть как-то связано с самим Минхо. Подумайте о его слабостях, вспомните, чего он боится, что ненавидит. Место, в котором он находится, должно оказывать большое психологическое воздействие на него.       Феликс выдохнул, хорошенько обдумывая только что сказанные слова. Он поднял голову, решив сказать что-то в ответ, но его перебил голос Йеджи, доносившийся у входа в подвал.       — Феликс, ты тут?       Он инстинктивно перевёл взгляд в ту сторону, а когда повернулся назад, Черён уже не было.       — Спасибо, — проговорил он в пустоту, а после полностью развернулся к появившимся Йеджи, Сынмину и Джисону, которого они, видимо, подхватили по дороге сюда.       — Как успехи? — спросил Джисон Феликса, оглядываясь по сторонам.       Феликс пересказал им всё, что поведала ему Черён. Ребята внимательно слушали, пытаясь понять, в каком месте могли закрыть Минхо, чтобы оно психологически влияло на него.       — У Минхо же паническое расстройство! — догадался Сынмин, — Насколько я знаю, при его болезни, паника может накрыть в стрессовых ситуациях. Но дело в том, что, блять, буквально всё, что сейчас происходит — стрессовая ситуация.       Джисон выругался про себя, опуская голову вниз, пытаясь предотвратить приближающуюся истерику.       — Сучье вымя, — выругалась Йеджи, закрывая лицо руками, — Это очень плохо! Не хочу вас пугать, но он, возможно, сейчас сидит где-то и задыхается от паники. Нужно искать его быстрее!       — Джисон, ты знаешь его лучше всех, — Феликс взял его за плечи и заглянул в глаза, — Вы часто сидите вместе в библиотеке. Вспомни, что он тебе говорил. Он же по-любому делился с тобой чем-то.       Хан задумался, пытаясь проанализировать все их бессмысленные разговоры.       — У него же проблемы с отцом, насколько мы знаем, — подсказывал Сынмин, — Может, он что-то говорил тебе о своих страхах перед ним или про что-то из детства.       Джисон резко поднял голову. Его осенило.       — Я однажды пошутил, что если бы вся наша школа играла в прятки, то мы бы сто процентов победили, — усмехнулся он, но тут же посерьёзничал, — Минхо тогда спросил меня, где бы я спрятался, а я ответил, что в какой-нибудь шкаф, ведь детстве любил прятаться там, — он ненадолго остановился, пытаясь вспомнить как можно больше деталей, — Минхо тогда напрягся и сказал, что когда был маленьким, часто прятался в шкафу от отца, поэтому не любит замкнутые пространства, ведь из-за них в памяти всплывают эти ужасные воспоминания.       — Джи, я люблю тебя! — Феликс облегчённо выдохнул. Они на правильном пути, — Можешь же, когда захочешь.       Йеджи позволила себе секундную радость, поэтому быстро чмокнула Хана в щёку, говоря: — Когда мы найдём твоего Ромео, я обязательно расскажу ему, что именно ты привёл нас к разгадке.       Джисон мягко улыбнулся. В глазах появились проблески надежды. Но в следующую секунду он нахмурился, а после широко раскрыл глаза и вытащил из кармана найденную карту, показывая её остальным.       На карте синим цветом были схематично изображены школа, часовня, лес, кладбище — то, что находится на поверхности. Зелёным цветом были нарисованы ходы в катакомбах, а красным обозначены «тайные комнаты» и различные объекты на всей территории, в которых они уже побывали — чердак, подземелье под библиотекой, подвал в лесу, тайные комнаты под часовней. Но кое-что на карте сильно бросалось в глаза — подземные ходы резко обрывались в районе кладбища, вместо этого на странице был нарисован большой вопросительный знак.       — Видите? Ходы обрываются в этом месте, — сказал Джисон, указывая на вопросительный знак, — Минхо говорил мне, что они с Хёнджином не смогли пробраться туда, ведь там тупик.       — Но этого не может быть, — отрицательно покачала головой Йеджи, — Катакомбы не могут просто так обрываться в одном месте. Там что-то должно быть.       — Нужно идти на кладбище, — озвучил мысль всех присутствующих Феликс.       — Я уже написал Рюджин, — Сынмин отвлёкся от телефона, — Но у них, видимо, связи там нет. Придётся подловить их уже где-нибудь там.       — Идём, не будем терять время.

♰︎♰︎♰︎

      Время на часах уже перевалило за отметку в 10 часов вечера, в школе уже давным-давно был объявлен отбой, но ребятам далеко не до сна, ведь время на поиски Минхо стремительно уменьшалось. У них осталось меньше четырёх часов.       Они случайным образом наткнулись в лесу на Хёнджина с Рюджин, которые, услышав кратко пересказанную ребятами теорию о местонахождении Минхо, сразу же согласились с ней и похвалили Хана за наблюдательность. После этого они все дружно направились к кладбищу, у которого ещё, на удивление, никогда не были.       Все ученики Тонто знают историю этого кладбища, ведь она тесно переплетается с историей школы. Учителя говорят, что во время Мировой Войны, случившейся более двухсот лет назад, школа Тонто была интернатом для детей и подростков, которых особенно затронула война: сюда привозили сирот, сбежавших военнопленных, «безымянных» детей, которые попали под военные действия, и так далее. Из-за нехватки провизии и лекарств многие дети умирали, не прожив и года. Этих детей хоронили на территории интерната, и через много лет кладбище до сих пор продолжает «украшать» лес.       Именно тогда, по расчётам Сынмина, была проведена первая в истории Тонто игра на выживание.       При виде тёмного кладбища кожа мгновенно покрывалась неприятными мурашками. Осознание того, что Минхо сейчас сидит в каком-нибудь подвале прямо под ними, не давало покоя. Но никто из них не представлял, где находится вход, и как им его найти.       — Давайте разделимся, но только по двое, не хватало нам ещё потеряться, — предложила Рюджин, — Держите друг друга в поле зрения и кричите, если что-то случится, — она явно очень переживала. Естественно, а кому понравится бродить ночью по кладбищу в поисках своего друга, которого убьют меньше чем через четыре часа.       — Обращайте внимание на землю, на могилы, на какие-то странные выступы — на всё, что предположительно может оказаться каким-нибудь механизмом или входом, — наказал Хёнджин.       Ребята кивнули и разошлись в разные стороны.       Сынмин с Йеджи сразу же двинулись вглубь кладбища, к более старым могилам.       — Почему ты с таким уверенным лицом идёшь именно туда? — спросила Йеджи, всматриваясь в сосредоточенное лицо Сынмина.       — У меня есть одна теория, я хочу её проверить, — объяснил Сынмин.       — Нам сейчас не до твоих теорий, Мин, — закатила глаза девушка, — Если это, конечно, не теория о том, где может находиться вход в этот ебучий подвал, в чём я очень сомневаюсь.       — Йеджи, — он остановился, с серьёзным видом посмотрев на Хван, — Я не успокоюсь, пока не проверю. Если всё окажется так, как я думаю, возможно, это приведёт нас к загадке, понимаешь?       Йеджи, сдаваясь, выдохнула. Она заправила волосы за уши и, почувствовав, как в спину неожиданно ударил ветер, натянула на голову капюшон от своей толстовки.       — Ладно, пойдём. По крайней мере, это лучше, чем заглядывать под каждый ёбанный камень, — она ухватилась за локоть Сынмина и последовала за ним.       Шли они, кажется, целую вечность. Остальные давным-давно скрылись из виду, хотя Рюджин предупреждала их, чтобы они не расходились. Вскоре ребята дошли до начала кладбища, где красовались самые старые кресты и памятники.       Сынмин внимательно оглядывал каждую могилу, будто пытаясь что-то найти. Йеджи не понимала, что он пытается сделать, но она послушно ждала, пока он разберётся с тараканами в своей голове, и просто ходила рядом.       — Мин, скажи уже, что за теория, — пыталась выяснить она, — Может, я помогу чем-нибудь.       Сынмин шумно выдохнул.       — Помнишь, я очень долго изучал стену в подвале под библиотекой? Ту, на которой написаны года и инициалы, — спросил он, на что девушка кивнула, — Я так намучился с этим, но понял, что первая игра была проведена примерно во времена Первой Мировой Войны.       — Да, ты рассказывал нам об этом. Но что ты хочешь сказать этим сейчас? — всё ещё не понимала Йеджи.       — Я думаю, что первые игроки похоронены именно на этом кладбище. И, возможно, вход в подземелье открывается именно в том месте, где находятся их могилы, — рассказывал он, внимательно читая имена и года на памятниках.       — Почему ты так уверен в этом? — спросила девушка, но теорию Сынмина отрицать не стала. В ней есть смысл.       — Не знаю. Мне просто так кажется, — пожал плечами он, — У меня хорошая чуйка, ты и так знаешь.       — Это точно, — усмехнулась она.       Сынмин с Йеджи ещё какое-то время ходили меж могил, вчитываясь в надписи на крестах и памятниках. Сынмин неожиданно остановился, подзывая к себе чуть отдалившуюся Йеджи.       — Смотри, — он указал на три могилы, расположенные рядом, — Взгляни на год рождения и год смерти. На всех трёх могилах выгравирован одинаковые год рождения и год смерти. Разница между этими годами шестнадцать лет. Совпадение? Я так не думаю.       Йеджи нахмурилась. Вдруг она, будто бы что-то вспомнив, развернулась и чуть прошла назад, показывая на четыре могилы, расположенные совсем недалеко.       — Здесь то же самое, — сказала она, — И год рождения, и год смерти.       Сынмин подошёл, сел на корточки перед памятником, чтобы было лучше видно, вглядываясь в надписи.       — Йеджи, — неожиданно громко воскликнул Сынмин, хотя девушка стояла рядом, — Ты это видишь? — он указал на маленькую букву «Т» в нижнем углу каменной плиты, нацарапанную чем-то острым.       Йеджи отчего-то вздрогнула. Ужас от увиденного изобразился на её лице. Даже после смерти бедным детям не давали покоя, оставив на их памятниках вечное клеймо игроков.       Она посмотрела на соседние могилы. На каждой из них была нацарапана определённая буква, которая, в итоге, составляла слово «The Fool».       Она, пытаясь сдержать слёзы, остановилась возле могилы с буквой «H», желая узнать имя того, чью позицию в игре переняла она сама через много лет. Почему в ней проснулась такая сентиментальность? Проведя пальцами по стёртым временем буквам, она внимательно вчитывалась в имя, но неожиданно, когда она проводила пальцами по надписи «Rest in peace», они наткнулись на странный выступ в камне, что был в форме ровного квадрата. Йеджи закусила губу и попробовала надавить на это место. Кнопка вдавилась в плиту под её пальцами, Хван резко отпрянула, сильно удивляясь.       — Сынмин-а! — позвала она его.       Сынимин подошёл к девушке, взглядом спрашивая, что у неё случилось.       — Смотри, — она повторила свои действия, чем вызвала у Сынмина не менее удивлённую реакцию, — Проверь остальные.       Ким тут же подлетел к соседней могиле с нацарапанной буквой «L» и провёл пальцами по тому месту, по которому проводила Йеджи. Там была точно такая же кнопка. Они пересеклись взглядами и кивнули друг другу, понимая, что, скорее всего, нашли вход в подземелье. Они почти нашли Минхо.       — Нужно позвать остальных, — на выходе сказал Сынмин.       Как по команде, откуда-то издалека раздался громкий голос Джисона, в панике зовущего их. Они, видимо, осознали, что Сынмин с Йеджи уже давным-давно не появлялись на глазах, потому направились на их поиски.       Йеджи с Сынмином тут же вскочили со своих мест, быстро шагая навстречу остальным.       — Мы здесь! — крикнула Йеджи, завидев свет фонариков среди деревьев.       Послышались обеспокоенные голоса ребят и хруст веток под ногами. Как только двое потеряшек оказались в поле зрения остальных, Рюджин накинулась на них с объятиями, шепча что-то о том, что очень рада что они не пострадали. Феликс с Хёнджином отнеслись к их исчезновению более строго.       — Вы не слышали, что говорила Рюджин? — уперев руки в бока, нахмурился Феликс, — Она сказала, чтобы мы не отходили далеко друг от друга.       — С вами могло что-то случиться, а мы даже не знали бы, где вас искать, — продолжил за него Хёнджин, — Это очень безответственно! Нам нужно прислушиваться друг к другу, чтобы ещё одного из нас не похитили.       — Да-да, мы поняли, — закатила глаза Йеджи, — Может, ты уже заткнёшься и послушаешь нас?       Хёнджин сложил руки на груди и отвернулся, не желая смотреть ей в глаза. Обида на неё за те слова, что она сказала на чердаке, до сих пор ноющей болью отзывается в его сердце. Но он об этом никому не скажет.       — Мы, кажется, нашли вход в подземные ходы под кладбищем, — оповестил Сынмин. Лица напротив поочерёдно нахмурились, явно заинтересовавшись данными словами, — Пойдёмте, я покажу.       Сынмин с Йеджи повели всех к могилам первых игроков, по пути рассказывая всё, что они успели обдумать.       — Мы ушли, потому что я хотел проверить свою теорию. Я думал, что первые в истории Тонто игроки похоронены здесь, и я не ошибся. Именно их могилы открывают вход в подземелье, — объяснял Сынмин.       — Окей, но как вы поняли, что это могилы именно игроков? Мы не знаем, как их зовут или даже в каком году началась игра, — не понимал Джисон.       — Я этого тоже не понимаю, — стушевалась Рюджин, — Ты же сам проводил исследования, Сынмин. «Памятная» стена в подвале под библиотекой не смогла сохранить ни год первой игры, ни инициалы игроков. Как вы выяснили, что это именно те могилы?       Йеджи подбежала к двум ближайшим захоронениям, показывая на них остальным.       — Смотрите, — она указала на памятники, — Года рождения и смерти совпадают, да и сами памятники выполнены в одном стиле, в отличие ото всех остальных на этом кладбище.       И правда. Эти семь памятников очень выделялись на фоне всех остальных захоронений, потому что были сделаны из белого камня, а углы были красиво закруглены. Даже спустя два столетия памятники выглядели всё также ухоженно и красиво.       — А ещё, — сказала она и указала на правый нижний угол, в котором была нацарапана маленькая буква «О», — Видите? Такие буквы есть на каждой могиле, — и следом показала на второй памятник, где также была изображена буква «О».       — Оке-е-ей, теперь мы вам верим, — удивлённо поморгал Джисон, — И как же нам открыть этот подвал?       — На каждом из памятников есть кнопка, — сказал Сынмин, — Мы думаем, что если нажать их одновременно, то откроется проход.       — Давайте попробуем, — сказал Феликс и подошёл к одной из могил.       Они разбрелись по местности, Джисон встал между двух могил с буквами «О» и приготовился. На счёт три все шестеро одновременно нажали на кнопки и тут же затихли, готовясь к чему-то. Но ничего не происходило. Джисон непонимающе глянул на Йеджи, та лишь пожала плечами, готовясь что-то сказать, но остановилась, услышав странный скрежет где-то под ногами.       Ребята перевели взгляды на тропинку, находившуюся прямо между всеми семью могилами. В земле образовалась яма, ведущая куда-то глубоко вниз.       Подземелье под кладбищем открыто.       Все шестеро подошли ко входу и обнаружили винтовую лестницу, скрытую во тьме подвала — даже фонарики не помогали увидеть дальше метра.       Переглянувшись с остальными, Джисон решительно встал на первую ступеньку, спускаясь во тьму. Остальные пошли следом за ним.       Шли они, по ощущением, очень долго, но всё же, спускаясь всё ниже, они замечали проблески хоть какого-то мизерного освещения. Когда они спустились вниз, перед ними показались огромные подземные ходы. Они были не такие, как катакомбы под школой: коридоры были широкими, потолки высокими, стены были сделаны из бетона. Складывалось впечатление, что они находятся в какой-то средневековой тюрьме, ведь из коридора то и дело выходили пустые комнаты, заделанные ржавыми решётками.       — Минхо здесь, я уверен, — прошептал Джисон, уверяя в этом больше себя, чем других, и ступил вперёд, медленно идя вдоль коридора, заглядывая в каждую «клетку»       Он испытывал неподдельный и жгучий страх. Ведь это именно он решил, что Минхо находится здесь, и в случае неудачи, у них больше не будет времени искать его где-то в другом месте. Он никогда не простит себе этого.       Джисон пытался себя успокоить, думая о чём-то хорошем, но получалось не очень. «Хорошим» в своей жизни Хан называл громкую музыку в наушниках по ночам или в долгой поездке; лимонные чизкейки, приготовленные мамой и младшей сестрой; сонное и опухшее лицо Феликса… С недавнего времени «хорошим» также считались шоколадки с солёной карамелью, энциклопедии про животных во время посиделок в библиотеке, мягкая ткань свитеров и… и Минхо. Минхо, наверное, был самым хорошим. Именно о нём хотелось думать Джисону. Не только сейчас — всегда. Но в данный момент он хотел думать о нём меньше всего, его имя и так крутилось в голове Хана с самого утра, но сейчас оно вызывает лишь тихий ужас.       — Джи, всё будет хорошо, — на его плечо опустилась рука Феликса. Он успокаивающе сжал кожу через ткань толстовки и ободряюще улыбнулся ему.       — Надеюсь, — Хан попытался выдавить ответную улыбку, но получилось не очень правдоподобно.       По тёмным коридорам они шли ещё какое-то время, заглядывая за каждую решётку. В большинстве из них было пусто, иногда они видели ржавые рыжие следы от крови или старые цепи, а в некоторых клетках на стенах были царапины, будто от ногтей. Жутко, но они начинают привыкать к подобным зрелищам. Только вот плохо это или хорошо?       Повернув за угол, ребята опешили, не ожидая увидеть за одной из решёток скелет человека. Школьной формы на нём не было — только если приглядеться, можно было увидеть огрызки чёрной и красной ткани.       Джисон сглотнул вязкую слюну, но это действие чуть не вызвало у него рвоту, ведь, по ощущением, поперёк горла встал кирпич.       — В дневнике не было описано это место, — Хёнджин глядел на скелет, не отрываясь, — Значит, это кто-то из предыдущих игр.       Сынмин нахмурился и подошёл ближе, опираясь руками на решётку.       — Пак... — он пытался прочитать надпись на металлическом бейдже, что был прекреплён к клочку красной ткани, — Пак… Пак Чимин?       — Надо будет посмотреть, в какой игре он учавствовал, — тихо сказала Рюджин, — А сейчас давайте не будем тормозить. У нас ещё будет время всё здесь осмотреть.       Они двинулись дальше. Они не понимали где искать, ведь, в отличие от часовни, где находится куча тайных комнат — здесь такого нет. Сплошные коридоры и клетки, даже никаких надписей и посланий не было (по крайней мере, они пока ничего подобного здесь не увидели).       Пройдя чуть дальше, Джисон услышал какой-то звук, похожий на писк или всхлип. Он остановился и жестом приказал всем замолчать и прислушаться. Всхлип повторился. Сердце Хана упало в пятки, а после вернулось на место и застучало с неистовой силой. Он быстрым шагом пошёл по направлению к звуку. Чем ближе он был, тем чаще были слышны всхлипы. Когда он завернул за угол, то подумал, что расплачется прямо там. В одной из клеток, низко опустив голову, сидел Минхо — связанный, грязный, в порванной рубашке и с вырезанной надписью «Дурак» на предплечье.       Сердце Джисона почти остановилось.       — Минхо! — с надрывом крикнул он. Парень поднял голову, в его глазах блестнули слёзы, но при виде Джисона сверкнуло что-то ещё.       — С-сони? — прошептал он.       К Джисону подбежали остальные и направили свои взгляды на Минхо. Рюджин с облегчением упала на пол, хватаясь за сердце. Хёнджин и Йеджи с Сынмином тут же подбежали к клетке, осматривая замок в надежде поскорее открыть его. Феликс схватился за решётку, спрашивая у Минхо о его самочувствии, пытаясь успокоить его. А Джисон просто стоял. Стоял и не мог отвести взгляд от такого сломленного Минхо.       Он никогда не видел Ли таким. Даже когда его задевали парни из параллелльного класса, когда он сидел в столовой один, вчитываясь в очередную неинтересную книгу, когда рассказывал Хану об абьюзе в его семье — никогда он не выглядел таким выгоревшим, как спичка.       Злость медленно, но верно подкрадывалась к Джисону. Он смотрел на Минхо с бешено горящими глазами, а тот смотрел в ответ со страхом, но с такой нежностью и надеждой, что, казалось, блеск в глазах способен осветить планету.       Йеджи как-то умудрилась открыть заколкой для волос этот злосчастный замок. Рюджин первая вбежала внутрь, спешно осматривая Минхо, в то время как Феликс развязывал верёвки на руках и ногах.       А Джисон просто стоял. Пелена перед глазами закрыла весь обзор на происходящее, ноги дрожали, разум помутнел. Он не понимал где находится, в голове стоял только образ раненого Минхо и больше ничего. Джисон резко, сам от себя такого не ожидая, впечатал кулак в стену. Боль коснулась костяшек пальцев, но это ощущение помогло ему хоть немного прояснить рассудок. Он ударил ещё. Ещё. И ещё. Феликс что-то кричал ему, но Джисон ничего не слышал. Он продолжал неистово бить стену, рыча от злости себе под нос.       — Не подходи! — кричал кто-то, но Джисон также не слушал.       Спины нежно коснулась чья-то рука. Джисон резко остановился, приходя в себя. Он медленно обернулся и увидел Минхо. Тот улыбался уголками губ, смотря на Джисона со всей любовью, что была в его сердце. Минхо развёл руки в стороны, приглашая Джисона в свои объятия. Он никогда до этого так не делал. Из глаз Хана потекли слёзы. Он всхлипнул, опустил голову вниз и прижался к Минхо всем телом, уткнувшись носом ему в шею.       — Я б-больше никогда н-не оставлю тебя о-одного, — с надрывом говорил Хан в его шею.       Рука Минхо поднялась к его затылку, нежно гладя по волосам. Губы Минхо прижались к виску Джисона, рот растянулся в лёгкой ухмылке.       — Ты и так ходишь за мной по пятам, — шептал он, — Хоть иногда будешь давать мне отдыхать от тебя?       — Нет, — пробубнил Джисон, сильнее прижимаясь.       Остальные молча смотрели на всю эту картину. Они понимали, что парни чувствуют, и давали им время на то, чтобы прийти в себя. Минхо обернулся к ним и послал лёгкую улыбку, говорящую: «Всё хорошо. Теперь всё точно будет хорошо.»

♰︎♰︎♰︎

      Джисон зашёл в комнату и сразу же кинул взгляд на часы. 3:56. Ночник был включен, Феликс сидел на кровати и что-то читал, но отвлёкся, увидев Джисона.       — Как там Минхо? — спросил он.       — Лёг спать. Думаю, ему завтра лучше не идти на уроки. Пусть отоспится, — Джисон присел на кровать Феликса и устроился у него под боком, положив голову на плечо.       — А ты как? — еле слышно сказал Феликс, взяв Джисона за руку, пальцы которой были заклеены пластырями и бинтиками.       — Нормально, — выдохнул Джисон, — Устал.       — Тебе тоже нужно поспать, — проговорил Феликс, откладывая книгу в сторону.       — Не думаю, что смогу заснуть даже при всём желании, — усмехнулся Джисон. Но это вышло ни капли не весело.       — Почему? — спросил Ли, — Всё же закончилось. Минхо более-менее в порядке, мы нашли его, а это значит, что в ближайшее время никаких новых подлянок не будет. Мы можем ненадолго осесть на дно.       — На дно своих мыслей? — вскинул бровь Джисон, — Не горю желанием.       — Что тебя так беспокоит? — Феликс сел ровно перед Ханом, заглядывая в его глаза.       Джисон стушевался, поджимая губы, но всё же решился сказать.       — Когда Сынмин с Йеджи нашли могилы первых игроков, я обратил внимание на даты смерти каждого из них и… у «О» и «О» даты смерти абсолютно одинаковые, — он закусил губу.       Феликс нахмурился, пытаясь вспомнить, заметил ли он что-то подобное.       — Это значит…       — Это значит, что они умерли в один день, Ликс, — Джисон сглотнул, — Мы с Минхо не сможем друг без друга. Также, как и не могли каждые из игроков, что назывались нашими буквами.       — И что ты хочешь этим сказать?       — Я не хочу, чтобы Минхо умирал. Он такой светлый, он заслуживает всей любви на Земле, — Джисон немного задумался, — И если я умру, постарайся сделать так, чтобы Хо продолжал жить.       — Так! Прекрати, пожалуйста, — остановил его Феликс, — Где твой вечный оптимизм, Джи? Никто из нас не умрёт. У нас есть все шансы пройти эту игру, и мы это сделаем. Ты меня понял?       Джисон кивнул.       — Иди сюда, — Феликс лёг на кровать, приглашая Джисона лечь рядом.       Джисон улыбнулся и примостился под боком, обнимая Ли за талию. Феликс думал о том, что этой ночью произошло что-то невероятное. Думал о том, что завтра им предстоит сложный день и серьёзный разговор с Чаном. Также он думал, что, вероятно, Джисон испытывает невозможно сильную любовь к Минхо, раз говорит такие вещи, которые ему не свойственны. Да, у любви бывает множество форм, и большинство из них — сложные. У любви бывает неевклидова геометрия, многомерные пространства и девятизначные числа. Бывают полумеры. Компромиссы.       Он много о чём ещё думал, завтра наверняка будет сильно болеть голова, и Феликс сильно пожалеет о том, что не спал.       Этой ночью, кстати, вообще никто не спал…