The Fool

Бумеранг.

А кто же бабочкой летает?

«Лупи лежачего,

Топчи упавшего,

Плюй в колодец, из которого пьёшь»

      Ночная дорога кажется бесконечной. Но она ощущается будто отдушина, которая была так необходима сейчас. За тонированным окном иногда проскальзывает свет придорожных фонарей, подсвечивая непроглядную темноту леса, в которую совершенно не хотелось вглядываться. Постепенно лес редеет, воздух из приоткрытого окна приобретает более свежий запах, обозначая то, что машина подъезжает к мосту.       По щекам покатились несколько солёных капель. От понимания происходящего кружило голову настолько, что, казалось, сегодняшний ужин вот-вот выйдет наружу. Больно. Осознание того, что всё изменится, ощущается как безумие. И, кажется, что уже никогда не будет так больно, как в ту ночь, когда ни у кого больше не осталось ни одной причины жить дальше. Когда маленькая девочка по имени Надежда, сидящая в центре растоптанной души, закрыв рот дрожащими руками, тонула в своих слезах. И, уверена, на утро никто даже не сможет понять, что эта душа пережила несколько часов назад.       Застывшую в горле истерику пришлось подавить, ведь машина заехала на мост. Это означало, что они уже проехали половину пути и до дома осталось совсем немного. Девушка проморгалась и подставила лицо к ветру из приоткрытого окна, в голове промелькнула мысль о том, что нужно забить на всё это огромный болт. Мозг понимал, что так будет лучше. Но сердце продолжало пропускать удары и до боли сдавливать грудную клетку.       Из сумки послышался неприятный писк кнопочного телефона. Палец нажал нужную иконку приложения, глаза наткнулись на сообщение от неизвестного номера.       «Каждое действие несёт за собой последствия. И иногда они несут невероятно разрушительный характер.»       Брови в непонимании сдвинулись к переносице, губы сжались в тонкую полосу.       – Боже! – послышалось из уст мамы на водительском сидении.       Взгляд устремился прямо перед собой, в глаза бросился лишь яркий свет. До ушей донёсся громкий скрежет шин, визг мамы и треск металлического ограждения. Секунда. Одна единственный секунда, заполненная тишиной, позволила перевести взгляд на маму. Глаза закрыты, окровавленный висок прижимается к запотевшему стеклу, лицо и тело расслабленно. В следующую же секунду машина оказывается в воде. Лёгкие сдавило, глаза защипало, вода быстро заполнила весь салон. Смерть уже не наступала на пятки — она стояла прямо позади. Перед тем как глаза закрылись, взгляд упал на телефон, который всё ещё были зажат в руке.       «Ты глупа, раз не понимаешь этого, Шин Юна.»       Если бы она могла, то закричала. Но сил хватило лишь на то, чтобы закрыть глаза и одними губами прошептать:       – Простите.       Следом за этим последовала дикая боль во всём теле. Когда глаза открылись, взгляд тут же заметался по неожиданно оказавшейся перед глазами больничной палате. Из-под двери в палату просачивался жёлтый свет дешёвой лампочки. Через туман в глазах можно было рассмотреть то, как дверь открывается и в комнату входит человек в чёрной одежде. Он подходит к кровати и достаёт огромный шприц. Он вводит жидкость в вену и прячет шприц в карман. Рядом с подушкой человек кладёт карту Дурака с надписью: «Ты станешь кирпичиком в Судьбе своих друзей, Чхве Джису.»       Из глаз прямо на подушку потекла солёная жидкость. Хотелось закричать, но силы не позволили. Она лежала так, казалось, целую вечность, бившись в агонии и медленно умирая, при этом не издавая ни единого звука.

Октябрь 2016

      Каждый получит то, что заслуживает, несмотря на время, поколение, уровень развития технологий и прочее. Мы хотим, мечтаем, идем на риск, разрушаем границы в попытках получить желаемое и несем ответственность за содеянное. Каждое, даже самое незначительное действие может перевернуть всю судьбу нашей последующей жизни. Последствия того, что мы делаем, обязательно настигнут нас, всё вернётся бумерангом. Вне зависимости от того, верите ли вы в Бога, в карму или в Высший суд — есть принципы и законы, по которым это всё работает, и, говорят, что этот механизм неумолим, но правдив и справедлив.       Но всё же Хёнджин не был на сто процентов согласен с этим. Он верил в понятие бумеранга, но не в справедливость. Ведь справедливость — понятие невероятно размытое и субъективное.       Истина и справедливость — точки столь малые, что, метя в них, мы почти всегда промахиваемся, а если и попадаем в точку, то размазываем её и при этом прикасаемся ко всему, чем она окружена, — и, к глубокому сожалению, к неправде куда чаще, чем к правде.       Именно поэтому он никогда особо не верил ни в справедливость, ни в «понятие бумеранга», ни в карму. Он считал, что принцип «око за око» делает мир слепым, из-за чего он медленно трещит по швам.       – О чём думаешь? – рядом с ним на ступеньку внезапно опускается Феликс, разминая шею и бросая свой рюкзак себе под ноги.       Хёнджина мгновенно вырывает из потока собственных мыслей. Он оглядывается по сторонам, чтобы понять, что он всё ещё сидит на ступеньках лестницы в дальнем крыле малого корпуса. Хёнджин перевёл взгляд и уставился на щёку Феликса.       – Почему ты уже который раз находишь меня именно в те моменты, когда я хочу побыть один?       Феликс вскинул брови и уставился на Хёнджина в ответ.       – Когда такое было? – спросил он.       – Да хотя бы тогда на чердаке, в тот день, когда Минхо похитили. Или тогда, в столовой. Или же в моей комнате пару месяцев назад, когда тебе приснилась Черён, а ещё…       – Да всё, я понял, – фыркнул Феликс и снова отвернулся, немного обиженно поджав губы.       Недолгая тишина разбавила их разговор. Но она не была угнетающей или неловкой, что достаточно удивительно, ведь Хёнджин с Феликсом хоть и перестали пытаться перегрызть друг другу глотки, но их отношения до сих пор были немного натянутыми. Они попросту не знали, какие эмоции, помимо ненависти, испытывать друг к другу.       – Почему ты не с Джисоном? – вопрос сорвался с языка раньше, чем Хёнджин успел подумать.       – Он сказал, что у него появились важные дела, и сбежал, – хмыкнул Феликс, рассматривая носки своих кроссовок, – А ты что тут делаешь? Разве ты ходишь на дополнительные занятия?       – Нет, не хожу. Я жду Минхо, у него вот-вот должна закончится тренировка, – Хёнджин также не смотрел на Феликса, почему-то резко почувствовав неловкость от того, что решил продолжить разговор.       В это же мгновение, словно по команде, дверь в танцевальный зал открылась, и оттуда вышел растрёпанный и запыхавшийся от нескольких часов танцев Минхо… И Джисон. Точно такой же растрёпанный и запыхавшийся. Они уставились на Хёнджина и Феликса, надеясь, что если не двигаться, то их не заметят.       – Так вот какие у тебя супер-важные дела? – по-доброму усмехнулся Феликс.       – Хо, ты бы предупредил хоть, чтобы я тебя не ждал, – закатил глаза Хёнджин.       Эти двое начали встречаться всего неделю назад и всё никак не могли друг от друга отлипнуть. Но все прекрасно понимали их желание находиться рядом друг с другом, поэтому не осуждали, хоть иногда это и начинало немного раздражать.       – И...извини, Хёнджин, я совсем забыл о тебе, – от неловкости голос Минхо немного дрогнул, что вызвало у Хвана лишь лёгкую улыбку.       – Ладно, всё нормально, – отмахнулся Хёнджин и поднялся со ступенек, – Мы пойдём, – он глянул на Феликса, чуть кивнув ему головой.       Феликс поднялся следом, и они с Хёнджином размеренным шагом направились в сторону Кенто. Они шли рядом, но всё же расстояние между ними ощущалось невероятно сильно. Тишина не была угнетающей, но всё же оба чувствовали неловкость, которая неожиданно начала появляться между ними в моменты, когда они оставались наедине.       Ни Хёнджин, ни Феликс не могли понять, когда она вообще начала появляться.       – Слушай, Хёнджин, мне нужно тебе кое-что рассказать, – вдруг подал голос Феликс, – Я хотел рассказать это всем вам сегодня вечером, но почему-то мне кажется, что ты должен узнать об этом первым.       Хёнджин нахмурился и посмотрел на Феликса выжидающим взглядом.       – Сегодня мне приснилась смерть Юны и Джису, – поджал губы Феликс, и Хёнджин невольно заметил, что он делает так очень часто — всегда, когда чувствовал себя не совсем комфортно.       – В дневнике говорилось, что одна умерла в автокатастрофе, а вторая от лихорадки в больнице, – вспомнил Хёнджин, переведя задумчивый взгляд на дорогу впереди него, – Но что же там на самом деле случилось?       – Я не совсем понял, – он облизал губы, – Сон начинается с того, что я еду в машине и плачу. Я отчётливо чувствовал эту боль в сердце, она была будто настоящей... будто моей. Потом на телефон пришло сообщение от неизвестного номера. Там было сказано что-то про то, что каждое действие несёт за собой последствия, а после... – он остановился.       Хёнджин тоже остановился и взглянул на Феликса. Взгляд направлен вниз, губы поджаты. Он теребит пальцы, будто пытаясь прийти в себя. Кажется, перед глазами вновь проносятся все события сна.       Хёнджин знает не понаслышке, что Феликс достаточно тяжело переносит подобные сны, поэтому он подходит к нему ближе и чуть сжимает его плечи. Феликс поднял на него глаза, но ничего не сказал. Как и Хёнджин. Они простояли в молчании минуты две, а после Феликс тяжело выдохнул и расслабил плечи. Хёнджин опустил руки и заглянул ему в глаза, как бы спрашивая, в порядке ли он. Феликс закусил щёку и кивнул. И Хёнджин снова заметил, что он делает так лишь тогда, когда он смущается или чувствует себя неловко.       Хёнджин одёрнул себя, и они пошли дальше.       – Так, что было после? – решился спросить Хёнджин.       – Потом машину почему-то занесло и она скатилась с моста в реку. Мама Юны была уже мертва к тому моменту, а Юна утонула. Последнее, что она видела, это было ещё одно сообщение, которое пришло ей на телефон, там говорилось, что она глупа, раз не понимает того, что действие равно последствию, – рассказывал Феликс, когда они уже подходили к общежитию.       – Ну, в принципе, это вполне логично, в отличие от смерти Уджина или Черён. Она уехала, нарушив правило, — это было её действие. А смерть — последствие, – рассуждал Хёнджин, придерживая входную дверь для Феликса. Они присели на диванчике возле автоматов с напитками.       – Да, я тоже так подумал. Но единственное, что меня волнует, так это то, почему она решила показать мне свою смерть, раз в ней не было ничего сверхъестественного, – почесал затылок Феликс, – После этого я просыпаюсь в больнице и вижу человека, который делает Джису укол, и та медленно умирает. --- – Как же это было больно... – почти шептал он. Сморгнув пелену перед глазами, продолжил: – Может быть, нам стоит сходить к ним в часовню?       – Да, можно заняться этим даже сегодня. Всё равно завтра суббота. У вас только дополнительные вечером, – согласился Хёнджин, вставая с дивана и подходя к автомату. Он закинул в него пару монет и нажал на две кнопки, после чего достал две баночки с газировкой. Он протянул одну Феликсу и снова сел рядом, – Как думаешь, когда следующее задание?       – Даже думать об этом не хочу, – выдохнул Ли, открывая газировку. Их снова настигла небольшая пауза. Они оба отпили немного прохладного напитка, направив взгляд на редких учеников, что входили и выходили из Кенто. Вот вам и Сольюн с Кюджин, которые сплетничали о том, что Минджэ стал ещё более сексуальным с новой причёской. Вот и вечная троица в виде Бомгю, Кая и Тэхёна, активно обсуждающих новый альбом какой-то певицы. Недалеко от них чуть ли не висели друг на друге Сан с Уёном, а Юнхо кричал им из глубины коридора, чтобы они наконец сняли себе комнату. Дженни с Розэ же стояли в углу и делали множество селфи, надувая губы и втягивая щёки, пытаясь выглядеть красивее, но тут же начинали смеяться, ведь вечно гиперактивный Чонсоб так и норовил залезть к ним в кадр.       У всех своя жизнь, свои заботы и проблемы. Смотря на них, становилось легче. Казалось, что ты не один в этом мире, ни у одного тебя проблемы, ни одного тебя терзают прошлые ошибки. У них оно тоже есть — прошлое. Просто оно скрыто за маской веселья и беззаботности.       – Бесит, – фыркнул Феликс, отпивая ещё газировки.       Хёнджин взглянул на него вопросительно.       – Бесят их улыбки и беззаботное поведение.       – Их тоже можно понять, ведь они всё ещё дети богатых родителей, которым не нужно беспокоиться о своём будущем, – невесело усмехнулся Хёнджин.       – Может, я просто завидую. В отличие от них, нам постоянно нужно думать о будущем, ведь у нас его может и не быть, – он опустил банку на свои колени, а второй рукой сжал ткань своих брюк, – Мы можем умереть в любую секунду. Поначалу мне было страшно ложиться спать, ведь я боялся проснуться в каком-нибудь подвале или не проснуться вообще, – он перевёл взгляд на Хёнджина, что неотрывно смотрел на него, – Но знаешь, что самое страшное?       – Что? – отчего-то прошептал Хёнджин.       – Я начинаю к этому привыкать, – выдохнул Феликс и отвёл взгляд. Он на несколько секунд закрыл глаза, а после вновь открыл и продолжил: – Мне больше не страшно засыпать. Я постепенно привыкаю к своим снам, к своим способностям. Мне больше не страшно видеть записки и карты с заданиями и подсказками. Я привык к виду человеческих костей, привык к темноте подвалов, привык не спать ночами, выискивая в интернете информацию о школе или выживших игроках. Я… Я начинаю привыкать к игре.       – Это нормально, – после небольшой паузы тихо сказал Хёнджин, – Со мной это тоже происходит. Мы адаптируемся. Нам было бы сложнее, боись мы до самого конца. Иногда нужно взглянуть страху в лицо.       – Тебе легко говорить. Иногда я смотрю на тебя, и у меня появляется ощущение, что ты ничего не боишься, – всплеснул руками Феликс и обиженно надул губы, что показалось Хёнджину довольно милым, из-за чего он невольно усмехнулся.       – На самом деле я много чего боюсь. Но мои страхи скорее… – он задумался, – Не имеют физической формы. Они в моей голове.       Феликс вопросительно посмотрел на Хёнджина, как бы говоря ему пояснить. Хёнджин выдохнул и закусил губу.       – Помнишь второе задание? Нам с Джисоном и Сынмином нужно было пережить свой главный страх.       – Да, помню. Ты единственный, кто не рассказал, что видел. Мы знаем только, что твои волосы почернели, – он перевёл взгляд на всё ещё тёмную чёлку, а после вновь вернулся к лицу Хвана, – Но не думаю, что твой страх – это смена цвета волос, – весело фыркнул Феликс.       Хёнджин тихо рассмеялся.       – Если бы это было так, – выдохнул он, – В своём сне, если это, конечно, был он, я стоял посередине тёмной комнаты. Передо мной было зеркало, в котором отражался я, только чуть младше.       – И что это значит? Ты боишься… себя?       – Себя. А точнее того, кем я был, – на грани слышимости говорил Хёнджин. Но Феликс всё же его прекрасно слышал, – Вот почему мои волосы поменяли цвет, хотя я до сих пор не понимаю, как это произошло. В тот период своей жизни я был с чёрными волосами.       Феликс смотрел перед собой, пытаясь переварить всё, что только что сказал Хёнджин. И как только он собрался высказать свою мысль, сзади послышался знакомый голос:       – Так это ты из чёрного вышел в тот прекрасный блонд? – немного возмущённо говорила Йеджи, стоящая прям позади них. И это единственный вопрос, который её волновал? – Напиши мне номер своего мастера, у меня к нему есть пара вопросов.       – Что ты вообще здесь делаешь? – раздражённый от прерванного разговора Хёнджин обернулся к ней вполоборота.       – Вас ищу. Рюджин созывает всех, похоже нас ждёт ещё одно задание.

♰︎♰︎♰︎

      Все собрались как обычно в комнате Минхо и Хёнджина, первым делом Рюджин показала им карту и письмо, которые она нашла на полу у себя в комнате. Карта была самой обычной, всё с тем же шутом и собачкой. В конверте же была ещё одна карта — Луна. На ней были изображены две колонны, а также волк и домашняя собака, которые воют на полную луну, а из воды вылезают раки. Также в конверте лежало письмо, в котором было написано:       «Рыцарство представляло собой уклад, в котором законы чести отодвигали на второй план понятия права и справедливости.»       – Каждый раз загадки становятся всё труднее и труднее, – Джисон схватился за голову и сел на кровать.       Минхо нахмурился, взял из рук Рюджин бумагу и отошёл чуть назад, снова вчитываясь в написанные строки.       – У меня в голове ничего не складывается, – поджал губы Сынмин, – Как нам совместить Луну с какой-то чушью про рыцарей и получить ответ на загадку? – он оглядел всех присутствующих.       – Что-то из этого может указывать на время, а что-то на место, – задумчиво проговорил Минхо, а после всплеснул руками, – Но я пока вообще ничего не понимаю.       Йеджи, удобно устроившаяся на кровати, подала голос: – Может нам, как любым нормальным людям, живущим в двадцать первом веке, просто вбить эту фразу про рыцарей в поисковик? «Гугл» знает все ответы.       – А это не будет считаться нарушением правил? – забеспокоилась Рюджин.       Йеджи, что уже успела выхватить из рук Минхо бумагу, начала вводить буквы в поисковую систему, параллельно говоря: – В правилах ничего про это не сказано. Да и не думаю, что Око всерьёз считает, что мы не воспользуемся помощью Интернета.       Спустя пару секунд девушка нажала на кнопку со значком поиска, а после удивлённо вкинула брови.       – Что там? – Джисон перегнулся через Сынмина и заглянул в её телефон.       – Это цитата из книги Питера Акройда “Король Артур и рыцари круглого стола”, – ответила Йеджи.       – Теперь всё стало ещё запутаннее, – Хёнджин схватился за переносицу.       – Кто-нибудь вообще читал эту хрень? – спросил Джисон, почёсывая затылок.       – Вообще-то это очень хорошая книга, – Минхо, стоящий у стены, сложил руки на груди. Но когда на него обернулись шесть пар удивлённых глаз, он смущённо закусил щёку.       – Ты читал!? – выкрикнули Йеджи и Джисон одновременно.       – Да, но давно. Мне лет тринадцать было, – проговорил он, а потом глубоко задумался, – Я пытаюсь вспомнить что-то из книги или из легенды про короля Артура, за что можно зацепиться, но ничего не приходит в голову.       В комнате стояло напряжение. Все взгляды, полные надежды, были направлены на Минхо, мозг их команды, из-за чего ему становилось сложнее думать.       Но вдруг Сынмин, что негласно являлся запасным мозгом их супер-команды, подал голос: — Вспоминай, Минхо. Что было в книге? Проговаривай вслух всё, что можешь вспомнить, может, нам удастся додуматься.       – Так… – он протёр глаза, – Я помню, что Артур был провозглашён королём после того, как ему единственному удалось поднять заколдованный меч Экскалибур, – бессвязно говорил Минхо, – Самые преданные Артуру рыцари для обсуждения вопросов собирались за Круглым столом. Форма этой мебели была своеобразным символом «равноправия», так как не позволяла кому-либо сидеть «во главе стола». Также я помню…       – Стоп, – внезапно Сынмин приостановил бормотания Минхо, – Так у нас же тоже есть круглый стол.       Если бы в данный момент они неожиданно оказались в «Ситкоме», то оператор несомненно приблизил бы медленно меняющиеся лица каждого, а закадровый смех сменился бы на истеричный. Лица их удивлённо вытянулись, а после последовали вздохи разочарования, ведь «как мы не могли догадаться раньше?»       – Отлично. С местом мы определились. Значит задание будет проходить в подвале под часовней в «Зале Торжеств», – кивнул сам себе Хёнджин.       – Осталась эта ебучая Луна… – Джисон как всегда не подбирал выражений, но его постоянные вставки казались очень даже уместными, – Может, Луна означает ночь? Полнолуние или что-то типа того?       – На самом деле я думаю, что ты прав, – сказала Рюджин, рассматривая карту.       – Да, в этом есть смысл. Когда игра только началась, мы с Рюджин и Йеджи искали информацию про Таро в Интернете. И, кажется, заучили все карты наизусть, – нервно усмехнулся Феликс, – Если кратко, то Луна может означать переменчивость, страхи и мечты, сокровенные тайны, обманчивость и неуверенность.       – На карте изображены волк и собака, которые воют на Луну, – продолжила Рюджин, – У французов есть выражение «entre chien et loup» — «между собакой и волком». Это образная, но довольно точная метафора означает «сумерки» — время, когда солнце ещё не до конца зашло за горизонт, но на небо в это время уже восходит луна. Я думаю, что это и есть ответ на наш вопрос.       – Вы думаете, что во время сумерек нам нужно прийти в «Зал Торжеств»? – задумался Сынмин.       – Да, думаю так и есть, – пожала плечами Рюджин.       – Окей, но когда именно? Сегодня? – не понимала Йеджи.       – Нет. В ночь полнолуния, – Хёнджин взял из рук Рюджин карту и повернул её ко всем остальным, демонстрируя полную луну, изображённую на картинке, – А если быть точнее… – он поочерёдно взглянул в глаза каждому присутствующему, чтобы столкнуться с на удивление уверенными взглядами, полными азарта и предвкушения, – через четыре дня.

♰︎♰︎♰︎

      Четыре дня пролетели незаметно. Страх и неуверенность уже давным-давно покинули каждого из них. Им уже большое количество раз удавалось ускользнуть от цепких рук смерти, и они были уверены, что смогут сделать это ещё не раз. За все эти два месяца они успели сплотиться в настоящую команду. Ребята стояли друг за друга горой, они готовы были защищать друг друга несмотря ни на что. Да, поначалу это было невероятно сложно, ведь все они абсолютно разные и непохожие друг на друга: у них разные увлечения, разное мнение и мировоззрение. Не сказать, что они всё друг о друге знают, но всё же они стали друг для друга кем-то вроде семьи, хотя ни один из них не захочет признавать это, а уж тем более говорить что-то подобное вслух.       Единственные, пожалуй, кто до сих пор не могут найти друг с другом общий язык, — это Хёнджин и Феликс.       Для Феликса Хёнджин продолжал оставаться странноватым парнем, ведь тот обычно никогда особо не разговаривает, лишь смотрит, слушает и анализирует, воспринимая всю информацию в штыки. Хёнджин говорит кратко и по делу, вечно находится в своих мыслях. Когда Феликс находится рядом с Хёнджином, у него появляется ощущение, будто Хёнджин – давний друг детства, с которым вы не виделись много лет: вроде бы ты знаешь, что ему нравится, знаешь о его мыслях, мечтах, секретах… Но всё же этот человек совсем не тот, кем был раньше. В итоге оказывается, что ему нравится совсем противоположное, у него появились новые секреты и тайны, а старые мечты сбылись, появились новые и превратились в цели. И о них этот самый друг детства совсем не спешит тебе рассказывать.       Феликс не знал, что и думать по поводу Хёнджина. Ему казалось, что они совсем не совместимы. Ведь Феликс, можно сказать, являлся его полной противоположностью — он был прямолинейным, разговорчивым, всегда говорил то, о чём думал. Любил разговоры по душам, но в них обычно выступал в роли слушателя, так как немного стеснялся говорить о себе слишком много. Его всегда волнует, что о нём думают его друзья, в отличие от Хёнджина, которому было совершенно всё равно на чьё-то мнение. Феликс также с близкими людьми был очень нежным и прилипчивым, а вот Хёнджин совсем наоборот — он всегда оставался холодным.       Мысли о Хёнджине в последнее время стали особенно часто всплывать в его голове. Причины Феликс найти так и не смог, а обращаться за помощью к Джисону он не хотел — слишком опасно. Хан чересчур болтливый, но теперь он ещё и встречается с Минхо, что являлся чуть ли не лучшим другом Хёнджина. В общем, Феликсу ещё предстоит долгий путь самокопания, но не сегодня.       Сегодня их ждёт третье задание.       Из мыслей Феликса вывел Джисон, что влетел в комнату и тут же обессиленно упал на кровать.       – Ты только с учёбы, что ли? Я думал, ты был у Минхо, – спросил Феликс, откидываясь на спинку стула. Всё это время он пытался делать презентацию по анатомии, но у него так и не получилось сосредоточиться.       – Я в классе музыки торчал. Хотел зайти к Минхо, но он написал, что Джин там какой-то дебош устроил и мне лучше этого не видеть, – хихикнул Джисон и встал с кровати, намереваясь переодеться из формы в более удобную одежду.       – Хёнджин и «устроить дебош» в одном предложении? Мы точно об одном и том же Хёнджине говорим? – удивлённо вкинул брови Феликс.       – Сам в ахуе, если честно, – пожал плечами Джисон, скидывая рубашку на пол, – Вроде бы он истерит по поводу студсовета. Они опять хотят устроить какую-то движуху. Рю сказала, что ей это тоже не нравится.       – Интересно, что же это, раз даже Рюджин не в восторге, – хмыкнул Феликс, снова отворачиваясь к компьютеру.       Джисон лишь снова пожал плечами, заканчивая разговор. Он лёг на кровать и залип в телефоне. Прошло какое-то время, прежде чем в их комнату ворвалась Йеджи и, ничего не сказав, легла на кровать Феликса, также включая телефон. Это было совсем уже обыденное дело для неё. Она часто просто приходила к ним в комнату, делала свои дела и уходила, как ни в чём не бывало. Феликс с Джисоном даже перестали обращать на это внимание.       – Кстати, мальчики, Сынмин сказал, чтобы мы собрались в комнате Джина и Хо чуть раньше, чем договаривались. Ему есть, что нам рассказать.       – Мне на самом деле тоже есть, что вам сказать, – Феликс оглядел их.       Йеджи вкинула брови, но ничего по этому поводу не сказала.       – Тогда я напишу в общий чат, что мы хотим собраться сейчас, – и уткнулась в телефон.       Феликс с Джисоном оделись в тёплые толстовки, не без криков натянули на Йеджи шапку, чтобы та не простудилась в холодных катакомбах, и направились в сорок седьмую комнату, где уже собрались все остальные.       – В общем, – без лишних прелюдий начал Сынмин, – Ко мне сегодня подходил Субин. Он выглядел очень напряжённым и говорил тихо, будто боялся, что кто-то услышит. Он спросил, всё ли нормально со всеми нами и нужна ли нам помощь. Я ответил, что у нас всё хорошо и спросил, почему он об этом спрашивает. А он говорит: «Забей.» – Сынмин прикусил губу, – Он догадывается, что с нами что-то происходит. Нам нужно быть осторожнее, если мы не хотим, чтобы кто-нибудь пострадал.       – Я попробую поговорить с ним и убедить, что с нами всё хорошо, – сказала Рюджин, – Но нам и правда нужно быть внимательнее, мы слишком расслабились, нельзя, чтобы об игре кто-то узнал. Мы и так рисковали, когда рассказывали всё Чану, но в ситуации с ним нам повезло, ведь Око считает, что Чан до сих пор продолжает оставаться игроком. Но нам больше нельзя так поступать.       – Верно. Отныне мы всегда натягиваем самые милые улыбки и отвечаем, что всё нормально. Особенно рядом с Субином, – кивнула Йеджи, – А теперь ты, Ликс. Ты ведь тоже что-то хотел рассказать. Все взгляды обернулись на Феликса. Ли встретился глазами с Хёнджином, тот поджал губы, но в следующую секунду одобрительно кивнул.       – Эм.. да, – неловко начал Феликс, – Четыре дня назад, в ночь перед тем, как Рюджин нашла конверт с картой, мне приснился сон.       – Опять чья-то смерть? – спросил Минхо.       – Да, это была смерть Джису и Юны. Юна умерла в автокатастрофе, а Джису убили в больнице. Я не рассказывал раньше, потому что подумал, что нам стоит сначала пройти задание, а потом уже разбираться с моей шизофренией. Но сейчас я думаю, что нам перед заданием лучше заскочить к ним. Может, они чем-нибудь помогут.       – Почему ты мне не рассказал? Ты пошатнул моё доверие, Ликси, – надул губы Джисон, сложил руки на груди и отвернулся к стенке. Минхо закатил глаза и дал ему хороший подзатыльник, Хан тут же сел ровно, будто и не обижался вовсе.       – Хорошо, тогда, думаю, нужно выдвигаться. В прогнозе показывают, что луна взойдёт через два часа и пятнадцать минут. Нам стоит поторопиться, – сказал Сынмин.       Минхо встал с кровати и вышел в центр комнаты. После случая с похищением Минхо и только что услышанной информацией о Субине, они точно решили, что отныне будут продумывать каждый свой шаг, чтобы не случилось повторения истории.       – Итак, наш сегодняшний план, – начал Минхо, – В библиотеке сейчас полно народу, поэтому пойдём через лес. Ближайший вход в катакомбы примерно в трёхстах метрах от главных ворот. Если мы сможем отвлечь охранника, то без проблем выйдем через щель в заборе. Возвращаться будем ночью через библиотеку. В часовне Феликс поговорит с Юной и Джису, а после мы спустимся в Зал Торжеств.       – Надеюсь, вы знаете, что, если во время задания что-то пойдёт не так, мы закрываем глаза на происходящее и продолжаем его выполнять, – продолжил Хёнджин, слепив руки в замок, – Для нас это главная задача. Нужно помнить, что пока мы не ошибаемся, никто из нас не умирает. Поэтому не паникуйте.       – Не нагнетай, а, – цокнула языком Йеджи и чуть ударила Хёнджина по плечу.       – Всё пройдёт хорошо. Да, предыдущее задание было почти месяц назад, но всё же этот раз для нас не первый. Нам нужно справиться так, как мы справлялись в предыдущие два раза, – говорил Хёнджин.       – Идём, не будем терять время, – поджал губы Феликс и первым вышел из комнаты.       Хёнджин заметил, что последние дни Феликс был чересчур задумчивым и… странным? Он не может объяснить, каким именно он был, последний раз он видел его таким в тот день, когда они поссорились в спортзале. Хван отметил у себя в голове, что позже нужно поговорить с Феликсом по этому поводу, а после проскочила мысль о том, к чему же может привести этот разговор… Но Хёнджин тут же откинул её, ведь, как он сказал ранее, пройти задание – это их главная задача.

♰︎♰︎♰︎

      Многие подумали бы, что охранник, спящий прямо на рабочем месте — ужасно и абсолютно недопустимо, особенно для такой элитной школы, как Тонто. Но семеро игроков так не скажут. Им крупно повезло, ведь благодаря «неприемлемому» поведению охранника на рабочем месте они смогли пробраться в лес и остаться незамеченными.       Быстро найдя железную дверь, ведущую в катакомбы, они спустились вниз и продолжили свой путь к часовне. В подземных ходах всё было как и прежде: сыро, темно и душно. Но катакомбы больше не вызывали ни тревоги, ни страха. Ребята быстро дошли до часовни и вышли из катакомб, поднимаясь по лестнице наверх. Большое пространство часовни встретило их завывающим в разбитые окна и зазоры в стенах ветром. Останки Юны и Джису висели почти под самым потолком, смотря пустыми глазницами, кажется, прямо в душу.       Минхо взял Джисона за руку. Он не знал, хочет ли он получить поддержку или же дать её Хану. Но сейчас это было неважно. Минхо с Джисоном взглянули на Феликса нечитаемым взглядом. Феликс посмотрел на пару в ответ, но ничего не сказал, только поджал губы, пару раз проморгался и подошёл ближе, оставляя остальных у входа.       – Эм, – он прочистил горло, – Юна? Д-Джису? Вы здесь?       В ответ тишина. Лишь собственный голос эхом отражался от стен.       – Вы… Вы показали мне вашу смерть. И я подумал, что вы захотите со мной встретиться. Может, вы хотите мне что-то сказать? – он осмотрелся по сторонам, – Юна, Джису… Я бы очень хотел с вами поговорить, пожалуйста.       Снова тишина.       – Ну и что? – нетерпеливо спросил Сынмин, нервно дёргая ногой.       – Совсем ничего, – Феликс обернулся на него и отрицательно помотал головой.       Он снова обернулся и посмотрел на скелеты, сказав: – Пожалуйста, Юна, Джису…       Тишину пробил звонкий девичий смех. Словно из ниоткуда перед глазами показалась черноволосая девушка с очень худым лицом и большими глазами. Её волосы и одежда были мокрыми, а кожа бледная, чуть ли не синего оттенка. Она широко улыбалась и махала Феликсу рукой.       – Ты прости, что долго не отзывались. Я уговорила Джи-Джи, чтобы мы немного побыли недотрогами.        Она указала за свою спину, из-за которой скромно выглянула девушка, одетая в больничный халат. Выглядела она вполне здорово, только вот оттенок кожи был немного желтоватым.       – Я Юна, а это Джису. Честно, мы ждали тебя довольно долго, – она обиженно надула губы, – Почему ты не пришёл тогда, когда увидел сон? Я уже подумала, что ты и вовсе не придёшь.       – Прости, Юна, – неловко улыбнулся он, – Были дела, с которыми нужно было разобраться.       – А, ну хорошо-хорошо, – закивала она головой, – Мы слышали, что ты уже успел повидаться с Черён и Уджином. Это правда? – спросила она, – А Ни-ни? Он ещё не показывался?       Феликс чуть опешил от буйного напора девушки. Он не ожидал, что призраки могут быть такими… активными.       – К-кто? – переспросил Феликс.       – Ни-ни!       – Она имеет в виду Ян Чонина, – подала голос Джису, – Мы часто называли нашего младшенького таким прозвищем.       – А, Чонин? Нет, он ещё не показывался, – Феликс закусил губу.       – Ничего, он определённо захочет с тобой поболтать. Ему уж точно есть, о чём с тобой поговорить. Просто он у нас немного скромный, но ты подожди. Он точно скоро покажется! – говорила Юна, всё так же широко улыбаясь.       – Юна, подожди, не напирай на него. У него же наверняка полно вопросов, а ты ему и слова не даёшь вставить, – строго говорила Джису, чем невероятно сильно напоминала Феликсу Минхо.       – Да, прости, – она опустила взгляд вниз, но потом тут же перевела его куда-то за спину Феликса, – О, это же мужская версия меня!       Она за долю секунды оказалась рядом с Джисоном.       – Ух ты, а он симпатичный. Джису, смотри, тут и «ты» тоже!       Джису подошла к парням и с улыбкой оглянула Минхо и Джисона.       Феликс быстро развернулся и немного испуганно уставился на Хана. Джисон встретился взглядами с Феликсом и тут же похолодел.       – Ликс, почему ты на меня так смотришь? – сглотнул ком в горле тот и ещё сильнее вцепился в руку Минхо.       – Феликс, скажи Джисону, что он молодец, что заставил Минхо с ним встречаться! Если бы я в своё время не надавила на Джи-Джи, у нас бы вышло также, как и у Ни-Ни с Крисом, – последнюю фразу она проговорила с грустной улыбкой, прикоснулась к щеке Джисона пальцами и оставила на его щеке лёгкий поцелуй.       – Ликс, почему я чувствую, будто к моей щеке кусок замороженного мяса приложили? – нервно говорил Джисон.       Феликс чуть хихикнул.       – Юна поцеловала тебя в щёку. И сказала, что ты молодец, раз заставил Минхо с тобой встречаться.       – Эй, ничего он не заставлял! – протестовал Минхо.       – А откуда она знает? – удивлённо вскинул брови Хан.       – Это очевидно, – в один голос проговорили Феликс с Юной.       – Так, заканчиваем с играми, Юна. У них мало времени, – Джису взяла её за руку и потащила ближе к Феликсу.       – У тебя есть какие-то вопросы? – спросила Юна.       – На самом деле их очень много. Для начала, почему вы позвали меня сюда? – спросил Феликс       – Помнишь, какое сообщение отправило мне Око мне перед моей смертью? – более серьёзно спросила Юна.       – «Каждое действие несёт за собой последствия,» – процитировал Феликс.       – Именно. Я показала тебе свою смерть для того, чтобы ты это понял. Знаешь, что такое «Эффект бабочки?»       – Да, Эффект бабочки обозначает какое-то незначительное изменение, которое может понести за собой разрушительные последствия. Но что конкретно ты хочешь этим сказать?       – Она говорит, чтобы вы были ещё более осторожными, чем сейчас. Продумывайте каждое своё слово, каждый шаг, каждый вздох. Это не шутки, Феликс. Мы с Юной чувствуем, что что-то грядёт. Что-то страшное. Такого не было ни в одной игре до этого. Мы уверены, что именно вы — те, кто должны наконец покончить с убийствами в Тонто. Поэтому прошу, будьте осторожными, – говорила Джису       – А ещё внимательно следите за всем, что происходит вокруг. Не забывайте о том, что игра – это не только задания или наказания. Игра идёт даже тогда, когда вы спите или сидите на уроках. Обращайте внимание на каждый шорох. Чанбин будет вам помогать. Он будет предупреждать вас об опасностях.       – Что? Но как он будет помогать?       – Мы все привязаны к местам, где лежат наши останки. Мы с Юной не можем покидать часовню, Черён не может покидать катакомбы. Но с Чанбином всё по-другому. Чанбин умер в школе, его кости до сих пор там. Он может передвигаться по всей территории, – объяснила Джису.       – Но почему? Почему он может передвигаться везде? Разве он может далеко отходить от своих останков?       Джису замолчала и грустно уставилась в пол.       – Думаю, тебе лучше спросить у самого Чанбина, – поджала губы Юна.       – Это всё, что мы хотели тебе сказать. У тебя будут ещё вопросы? – спросила Джису.       – Нет, но…       – Нам уже нужно уходить. Если тебе вдруг захочется ещё что-то спросить, ну… или же просто поболтать, то приходи. Я буду рада увидеться! – улыбнулась Юна.       – Хорошо. Спасибо вам, – улыбнулся Феликс. Джису и Юна медленно растворились в воздухе, и Феликс, смотря на это, точно знал, что обязательно придёт снова.       Феликс обернулся к остальным, что покорно ждали, пока он узнает всю нужную информацию.       – Что узнал? – спросил Сынмин.       – Они также, как и Черён, не сказали ничего конкретного. Лишь дали советы о том, чтобы мы были внимательнее к своим действиям. Нужно быть осторожнее. А ещё Юна сказала, чтобы мы обращали внимание на каждые, даже самые незначительные мелочи. В них могут быть подсказки от Чанбина. Они сказали, что он будет нам помогать.       – Интересно, – лишь это сказал Хёнджин.       – Хорошо, давайте поговорим об этом позже. Нам уже пора идти, – сказала Рюджин и поспешила ко скрытому входу в Зал Торжеств.       Они провели всё те же махинации, что и в прошлый раз, и спустились по винтовой лестнице прямо к Залу Торжеств.       Сумерки настали быстро. В маленьком окошке прямо под потолком виднелся розовый закатный свет, что пробивался сквозь ветви деревьев. Полная луна взошла на небо, а солнце, что с каждой минутой всё больше и больше скрывалось за горизонтом, отдавало свои полномочия ночи.       В Зале Торжеств было как всегда тихо. Огонь в подсвечниках тихо потрескивал, а вазоны с цветами стояли в каждом углу помещения. Казалось, что в этом зале когда-то давно проводили званые вечера и пиршества. Если закрыть глаза, то можно представить бал, где каждая незамужняя дама позволяет себе вольность в виде чересчур открытого декольте, желая танцевать с самым статным приезжим господином. Можно представить, как глянцевые, начищенные до блеска полы гремят от музыки, как пламя свечей в настенных канделябрах дребезжит от остервенелого топота лакированных туфель, и как в каждом углу этого золотого зала плодятся грязные слухи.       Но сегодня в этом зале стоит один круглый стол, на стенах висят полотна с буквами, а это помещение служит местом для убийства детей.       Рюджин первая ступает в зал и подходит к столу, беря в руки конверт. Она чувствует, что остальные подходят к ней из-за спины, но она не поворачивает голову. Рюджин вскрывает конверт и начинает читать, предвкушая и гадая, что же ждёт их на этот раз.       "Здравствуйте, дорогие игроки. Знаете ли вы о легендах про рыцарей Круглого стола? А знаете ли вы, что такое чаша Святого Грааля?       В легендах сказано, что чаша Святого Грааля является одним из Страстей. Из неё Иисус Христос вкушал на Тайной вечере, а позже Иосиф Аримафейский собрал кровь из ран распятого на кресте Спасителя. Легендарные рыцари Круглого стола проводили свою жизнь в бессмысленных поисках Святого Грааля. Испивший из чаши Грааля получает прощение грехов, вечную жизнь и богатства.       А сможете ли вы найти её, мои храбрые рыцари?"       – Отлично, нам нужно всего лишь найти какую-то чашу, которая спрятана хер пойми где, – нервно смеялся Джисон, – Делов-то.       – Да не, это херня какая-то. Не могли же они оставить нас без подсказок. Найти её меньше чем за пять часов просто невозможно, – хмурилась Йеджи, сложив руки на груди.       – Ты права, Око всегда даёт какие-то подсказки. Но почему их нет сейчас? Может, мы что-то упускаем? – не понимал Минхо, он поправил сползающие очки и осмотрел помещение.       – Давай, Хо, ты у нас мегамозг! Подумай хорошенько! – Джисон схватился за его плечо и начал трясти.       – Отстань, Сон-и. Давай подумать, – он смахнул руку со своего плеча и отошёл чуть в сторону, забрав из рук Рюджин бумагу.       – Не зря же нас привели именно сюда. Я думаю, нам нужно обыскать зал, – выдвинул Сынмин свою идею, – Шансы невелики, но это лучше, чем просто стоять и глазками хлопать.       – Согласен. Давайте попробуем, – кивнул Феликс.       Они разбрелись по разным частям зала, обыскивая каждый угол. Они искали молча, лишь только Йеджи бубнила что-то про пыль и про то, что совсем недавно была в душе. Минхо же сел за стол и начал сверлить глазами конверт и бумагу. Он был уверен, что скрытая подсказка должна быть зашифрована в самом письме. Он обводил пальцем буквально каждую буковку, перечитывал задание снова и снова, он полностью развернул конверт, надеясь увидеть там хоть один символ, но ничего не было. Он откинулся на спинку стула и тихо простонал. Джисон подошёл к нему со спины, положил руки на плечи.       – Ничего не нашёл? – проговорил он на ухо Минхо, чуть разминая его плечи.       – Нет, – он нервно перебирал в пальцах нитку от бинта, что до сих пор носил на предплечье.       – Мне кажется, ты слишком зацикливаешься на том, чтобы найти в письме какой-то подвох, – Джисон сел на стул рядом и взял Минхо за руку, – Думай проще.       – Легко тебе говорить. Я привык думать "сложно", поэтому я не понимаю, что ты имеешь в виду, – пожал плечами он, шмыгнув носом.       – Знаешь, как любит говорить Ликс? – улыбнулся Джисон, – "Сделай шаг назад и посмотри на картину целиком." Попробуй! Просто возьми и прочитай ещё раз. Так, как ты обычно читаешь свои скучные книжки.       Минхо закатил глаза, но не улыбнуться не смог. С появлением Хана его жизнь будто перевернулась с головы обратно на ноги, что не могло не радовать. Джисон был невероятно простым и до ужаса энергичным. Он делился своей энергией с Минхо и это порой помогало ему не хуже его таблеток.       Ли выдохнул и сел ровно, он взял в руки письмо и чуть отдалил от себя, вновь перечитывая, казалось, уже выученные наизусть слова.       – Прочитал? – спросил Джисон тогда, когда глаза Минхо перестали бегать по строчкам.       Он кивнул.       – А теперь перескажи мне то, что прочитал, – Хан говорил уверенно, как будто знал, что это поможет.       – Легенды гласят, что чаша Грааля является одним из Страстей. Из неё Иисус вкушал на Тайной вечере, а позже Аримафейский вобрал в неё кровь распятого Христа. Рыцари Круглого стола искали чашу...       Минхо почему-то резко остановился. Он уставился на Джисона, не мигая, а после его глаза медленно расширились в осознании.       Он резко подскочил, взял лицо Хана в свои руки и оставил множество поцелуев на его щеках.       – Сон-и, ты не представляешь, как сильно я тебя люблю. Ты просто мой спаситель! – говорил он, после чего оторвался от Джисона и развернулся к ребятам, что вопросительно (и немного осуждающе) смотрели на них, – Я знаю, где чаша. Идёмте, по дороге всё объясню.       Он выбежал из Зала и, прыгая через ступени, побежал наверх, заставляя остальных ринуться за ним.       – Минхо, что происходит? – спросила Рюджин, еле догоняя его.       Они уже спустились назад в катакомбы и быстро шли по направлению к школе.       – После Тайной вечере в чашу вобрали кровь распятого Христа, после чего она как раз и стала одной из Страстей и получила свои магические свойства, – начал объяснять Минхо.       – Ну... окей, но как это связано с её возможным местонахождением? – спросил Хёнджин, который смог сравняться с ним. Но после сказанного им же почти остановился, – Неужели ты думаешь...       – Да, – кивнул Минхо Хёнджину.       – А можно и мне объяснить, ептвою мать! – чуть ли не кричала Йеджи.       – Иисуса Христа распяли на кресте. Кого у нас здесь ещё распяли? – Ли обернулся на Йеджи, в глазах которой после его слов читалось полное недоумение.       – Черён? Ты думаешь чаша у неё? – уточнил Феликс.       – Да, я почти уверен в этом. Если же нет, то тогда мы провалим задание по моей вине.       Как раз на этих словах они дошли до "Кроличьей норы", как когда-то обозвал эту маленькую дверь Джисон. Хёнджин открыл дверь и держал, дожидаясь пока все пролезут в подвал под библиотекой, а после залез сам.       Подойдя к распятой Черён, они оглядели ее со всех сторон. Где-то под рубашкой они увидели золотой блеск. Йеджи чуть ударила Хёнджина в плечо, показывая в сторону золотого куска металла. Хёнджин намёк понял и подошёл ближе. Сев на плечи Хёнджина, она смогла достать из рёбер девушки золотой кубок. Сынмин помог ей спуститься и взял чашу из её рук.       – Это было легче, чем мы думали, – хмыкнул он, – Но почему-то у меня нет чувства... удовлетворения?       – Согласен. Мне кажется, что это ещё не конец, – согласился Хёнджин.       – Может, нам вернуться в Зал Торжеств? Мне кажется, там что-то ещё будет, – поджал губы Феликс.       – Идёмте. Я хочу поскорее всё закончить и пойти спать, – Сынмин устало выдохнул, отдал в руки рядом стоящего Феликса чашу и пошёл назад к Кроличьей двери.       Ребята вернулись назад в Зал Торжеств, в котором кое-что и правда изменилось. На этот раз на столе стояла какая-то железная коробка. Она была достаточно большая, а также была закрыта замком, в который нужно было ввести буквенный код. На коробке лежал ещё один конверт. Ребята встали вокруг стола и посмотрели на Феликса, который взял его в руки и начал открывать.       "...Грааль — это камень особой породы. На наш язык пока что нет перевода, Он излучает волшебный свет! Но как попасть в Граалево братство? Надпись на камне сумей прочитать! Она появляется время от времени, С указанием имени, рода, племени, А также пола того лица, Что призван Граалю служить до конца..."       – Стихотворение...? – прошептал Феликс, – Но что оно значит? Что ещё нам нужно сделать?       – Ну-ка, – Минхо забрал письмо из рук Феликса и бегло его прочитал, – Я знаю, про что тут. В Легенде говорилось, что чаша Грааля отдаст свои дары только тому, кого она признает. Думаю, наша чаша тоже должна выбрать одного из нас.       Рюджин взяла со стола кубок и повертела его в руках. Всего через секунду дно открылось и под крышкой показалась маленькая бумажка. Все затаили дыхание. На ней должно быть написано имя того, кого признает чаша Грааля.       Рюджин развернула бумажку.       – Ли Феликс, – тихо сказала она.       Все взгляды обернулись на парня. Феликса будто ударили под дых. Он шумно выдохнул и закусил губу. Ноги будто приросли к полу. Он знал, что ему нужно было подойти и открыть ящик, но он застыл, не смея пошевелиться. Из прострации его вывело прикосновение к спине. Он резко обернулся и увидел Хёнджина, что положил руку на его спину и провёл рукой вверх-вниз. Этот поддерживающий жест от самой неожиданной персоны заставил его отмереть и двинуться к ящику.       – Паролем, наверное, должно быть имя, – предположила Рюджин.       – Но символов всего пять, а в имени Ликса шесть букв, – нахмурился Джисон.       Повисла тишина, которая нарушилась коротким, немного нервным смешком от Феликса.       – Чёрт, они и правда всё о нас знают, – бубнил он себе под нос, параллельно вводя буквы на замке.       Послышался характерный щелчок открытия замка, но Феликс не спешил открывать ящик.       – При рождении мне дали другое имя, но я поменял его, когда получал паспорт, – рассказал Феликс, – Ёнбок — моё настоящее имя. Феликсом меня всегда называла мама, ведь изначально хотела дать мне это имя. Но папа настоял на том, что меня лучше назвать традиционным именем.       После этого он, чтобы не выслушивать слова друзей, открыл ящик. Внутри было две коробочки под цифрами один и два, в одной из которых лежало шесть бумажек, в то время как другая была закрыта. Все ребята заглянули внутрь и, увидев содержимое, недоумённо переглянулись.       – Голова болит, – не отрывая взгляда от коробочек, говорил Феликс, – Сынмин прав, нам нужно закончить поскорее, – после этого он потянулся к коробке номер один и достал оттуда одну бумажку, читая: – Хван Хёнджин, – прочитал он и взглянул на парня.       Хёнджин нахмурился и потянул руку к другой коробке. Открыв её, он увидел небольшой пузырёк с прозрачной жидкостью, на этикетке было написано: "Задание пройдено, но пить или не пить — решать тебе."       – Нет, Хёнджин, не пей, – Рюджин схватила его за руку, в которой был пузырёк, – А вдруг там яд.       – А вдруг, если я не выпью, мы провалим задание? – он строго взглянул на неё и убрал ее руку от своей, – Я выпью.       – Нет, Хёнджин, – сказал Феликс и выхватил пузырёк из его рук, – Ты не будешь пить.       – Нет, я выпью! Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Да и не думаю, что я умру, мы ведь ни в чём не провинились. Может, заболею, но всё будет нормально, – он забрал пузырёк обратно и, пока никто не забрал его снова, открыл.       – Н-нет! – прикрикнул Феликс, но не успел ничего сделать, ведь Хван выпил всё до дна, чуть поморщившись от горького привкуса.       Над их головами загорелась зелёная лампочка. Задание пройдено. Хёнджин убрал пустой пузырёк в карман и первым покинул комнату. Остальные пошли вслед за ним.       – Минхо. Пригляди сегодня за ним, хорошо? Держи телефон наготове, если что, сразу звони Чану, а лучше в скорую. Сообщай о любом странном поведении. Я очень волнуюсь, – Рюджин старалась держать себя в руках, но дрожащий голос выдавал её с потрохами.       – Конечно, Рю. Я сегодня, думаю, не буду ложиться спать. Буду за ним приглядывать, – он поджал губы и посмотрел вниз.       – Не хочется заставлять тебя мучиться, но...       Минхо положил руку на её плечо.       – Рюджин, всё будет хорошо. Иди и хорошенько поспи. У Хёнджина сильный иммунитет, он справится. А я отосплюсь днём, – он через силу улыбнулся и прошёл вперёд, догоняя Джисона.

♰︎♰︎♰︎

      Ближе к двум часам ночи Минхо получил сообщение от Феликса. lixx: хо, как он?

leeknow:

Спит, но у него жар. Ворочается и что-то бубнит во сне. Я осмотрел его, но ничего странного не заметил — обычная простуда.

Надеюсь, к завтрашнему дню ему станет лучше.

lixx: а ты? не устал?

leeknow:

Немного.

lixx: давай я тебя подменю? всё равно, думаю, не усну сегодня. а тут джи бубнит, переживает за тебя и хёнджина.       Минхо грустно улыбнулся и ещё раз посмотрел на Хёнджина, что перевернулся на другой бок и тихо простонал.

leeknow:

Уверен?

lixx: я уже иду, поэтому дуй к джи.       Минхо выключил телефон, переоделся и ещё раз подошёл к Хёнджину. Он чуть отодвинул одеяло от его лица и увидел, что его глаза разлиплись, а взгляд упал на него самого.       – Джин, ты как?       – Более-менее. Просто морозит и голова болит. Отосплюсь, и нормально будет, – Хван постарался улыбнуться.       – Хорошо. Давай, засыпай.       Минхо укрыл его по самый нос и погладил мокрые от пота волосы. Хёнджин отвернулся к стене, а Минхо вышел из комнаты.       Буквально через минуту дверь тихо открылась. Мелкими шажкамм Феликс пересёк всю комнату и присел на край кровати Хёнджина. Он поставил чашку с тёплой водой на стоящий рядом стол и чуть отодвинул одеяло с его лица.       Хёнджин открыл глаза и повернулся на спину.       – Феликс? – хрипло спросил Хван, пытаясь получше рассмотреть фигуру Ли в темноте, – Что ты тут делаешь?       – Не спалось, и я предложил Минхо заменить его, чтобы тот смог поспать, – тихо сказал Феликс.       – Не нужно за мной следить. Я просто отосплюсь и всё, – он вновь стал поворачиваться к стене, но Феликс остановил его за плечо.       – Нет, Хёнджин. Дай мне тебе помочь, – попросил Феликс, взглянув в глаза Хвану, – Я... я принёс тёплую воду. Давай... давай я тебя разотру? Моя мама всегда делала так, когда я болел, – неуверенно говорил он.       Хёнджин, чуть подумав, кивнул.       Феликс аккуратно стянул с него одеяло и помог Хвану приподняться, чтобы тот снял толстовку. Хёнджин тут же вздрогнул от холода, но вовремя стиснул зубы и отдал себя на попечительство Феликсу, который отжал в тарелку марлевую салфетку и аккуратно провёл по шее Хёнджина, что тут же покрылась мурашками от холода. Хван громко выдохнул и закрыл глаза, чувствуя, как Феликс аккуратно растирает водой его шею, а дальше переходит на грудь и живот. Перед тем как холодные мокрые следы дошли до его рук, Феликс остановился. Он бросил взгляд на изрезанные предплечья и всё, что он позволил себе сделать, так это закусить губу и почти невесомо притронуться салфеткой к белёсым шрамам. Феликс с лёгким нажимом провёл по одному — самому длинному и глубокому, а после тяжело вздохнул. Он не знал, о чём думать. В его голове была абсолютная пустота.       – Не трогай и не смотри, если тебе так жаль меня, – прошептал Хёнджин, выдыхая горячий воздух.       – Почему? – Феликс задал лишь один вопрос — первый, что пришёл ему на ум.       – Почему я это делал? – уточнил Хёнджин, но ответа не дождался, – Я пытался стереть воспоминания и сжечь мосты ко всему тому, что не мог исправить.       – И у тебя получилось? – спросил Феликс, не смотря на Хёнджина.       – Нет, – спустя некоторое время молчания ответил Хван.       Феликс тяжело вздохнул, встал с кровати и положил мокрые салфетки в уже остывшую воду. Он накрыл Хёнджина и подложил одеяло ему под бока, чтобы холодный воздух комнаты не коснулся разгорячённой кожи.       Феликс взял в руки тарелку и направился к выходу, чтобы поменять воду и принести жаропонижающее. Но прямо перед выходом остановился и посмотрел на Хёнджина, заставляя его встретиться с ним взглядами.       – Зачем ты его выпил? Если бы не выпил, мы бы всё равно прошли задание. Так зачем? – Феликса, кажется, больше, чем кого-либо волновал этот вопрос.       Хёнджин молчал, видимо думая, как бы правильнее ему ответить.       – Юна и Джису всё втирали тебе про "понятие бумеранга", про "эффект бабочки", но ты так ничего и не понял, – фыркнул Хёнджин, – У каждого действия и бездействия есть свои последствия. Я выпил пузырёк, потому что знал, что буду готов к ним. Но вы — нет. Вы никогда не будете к ним готовы, потому что вы не до конца понимаете весь смысл эффекта бумеранга. Я решил взять на себя всю ответственность за возможные последствия, потому что понимаю, что я "F" — меня вряд ли захотят убивать. Но если бы я не выпил пузырёк, это могли бы посчитать за ошибку. И тогда последствия коснулись бы не меня, а кого-нибудь из вас, потому что, как я сказал ранее, моё убийство не входит в планы Око. Вот почему я выпил пузырёк.       Феликс раздраженно выдохнул.       – Ты, как обычно, строишь из себя Мать Терезу и пытаешься всех защитить. Лучше бы о себе подумал, – строго, с раздражением в голосе говорил Феликс, направив взгляд в пол, – Ты всегда заставляешь нас всех волноваться. Молчишь постоянно, предпочитаешь не рассказывать нам ни о своём самочувствии, ни о своих переживаниях. Я понимаю, ты стараешься для нас, но ты же тоже человек. Тебе тоже нужен кто-то рядом. Мы же не можем читать твои мысли... Мне нужно знать, что с тобой тоже всё хорошо. Я не смогу тебе помочь, если ты будешь молчать, – Феликс остановил свой бессвязный поток слов и громко выдохнул, – Кому я всё это объясняю. Ты же всё равно сделаешь по-своему, – он разочарованно помотал головой, а после вышел из комнаты.       Говорят, что даже такая мелочь, как взмах крыла бабочки, может в конце концов стать причиной урагана на другом конце света. Люди не задумываются об этом, но каждое, даже самое незначительное действие может изменить ход всей нашей последующей жизни. Каждое решение, каждое слово, каждый шаг... Одно неверное, брошенное невпопад слово может перевернуть мир с ног на голову или же поставить его на место. Всё, что вы делаете, обязательно будет иметь обратное действие и возвращаться к вам в большем объёме. Каждое наше действие будет нести за собой последствие. Так и сейчас. Одно короткое "я", нечаянно брошенное Феликсом, стало первым взмахом крыла бабочки. Взмахом, который позже приведёт к бушующему урагану в сердце. А хотя нет. В сердцах обоих...