The Fool

Âme de mon âme

Запись №14

«Но покуда я жив, я — грешен

Руки трясутся, кровь кипит

Мир рисует парад насмешек —

Ты целуешь

Там

Где болит.»

Ноябрь 2016

      В глубинах души зарождается тьма — тягучая и безжалостная. Страх — словно тень, бесшумно приближающаяся, обвивающая сердце ледяными щупальцами. Его шёпот поднимается из темноты разума, не давая покоя. Страх — нежданный гость, который крадётся по венам, словно ядовитая змея. Тревога застилает разум густым туманом, и каждая мысль становится тяжким грузом, сковывающим волю и разгоняющим туман сомнений. Она жжёт изнутри, как непрекращающийся пожар, размывающий опоры разума и превращающий все самые светлые надежды в пепел, что скользит меж пальцами, оставляя на них серый след. Взгляд становится тяжёлым, словно затянутым туманом, а дыхание — редким, прерывистым, будто воздух вокруг сгущается, лишая свободы.       Безысходность сгущается, как густая ночь без звёзд, в которой не видно ни пути вперёд, ни радости возвращения. Она обвивает душу цепями немоты, заставляет сердце молчать и отказывается пускать луч света даже в самые тёмные уголки сознания. Мир будто замыкается в бесконечном круге боли, где каждый новый шаг лишь укрепляет чувство обречённости.       Хёнджин чувствовал себя заблудшим в лабиринте. Когда он закрывал глаза, он чувствовал лишь страх и боль — и в этих чувствах звучал его собственный безмолвный крик. А когда в разуме наступала такая невозможная и одновременно нужная ему тишина, где-то в собственных мыслях он слышал бархатистый, чуть надломленный переживаниями голос:       — «Что ты будешь делать, когда я умру?»       И от этого хотелось выть. Он, дрожа, вспоминал его большие блестящие глаза, вспоминал сухие бледные губы, его покрасневшие от холода щёки с россыпью веснушек и… И к горлу подкатывала тошнота. Собственные слова звучали в голове словно гром среди ясного неба       — «Если ты умрёшь, я умру вместе с тобой.»       Он сидел на кровати, зарывшись руками в чёрные волосы, уже чёрт знает сколько времени. Ребята о чём-то говорили, яростно спорили, пытаясь доказать друг другу свою правоту. Понятное дело, им всем страшно, они все на взводе и не понимают, что делать. Хёнджин не слышал не единого слова — в голове звучали разные мысли и слова, а из сухих губ еле слышно вылетали слова:       — Неправильнонеправильнонеправильно.       От собственной беспомощности тошнило. Ему даже не секунду показалось, что он снова оказался в рехабе. Снова эти однотонные стены, эта скрепящая койка и тумба с запечатанными ящиками в углу, на которой стоял лишь одинокий цветочный горшок. Хёнджин никогда не забудет ту самую одиночную палату, в которой его держали почти всё время. Тогда он постоянно это чувствовал… Беспомощность.       Плечи активно затряслись, а сквозь воду в ушах начал прорываться чей-то настойчивый дрожащий голос:       — Хёнджин! — Минхо пытался привести его в чувства, но Хван смотрел на друга затуманенным взглядом и даже не пытался прийти в себя.       Он просто хочет, чтобы всё это поскорее закончилось.       — Так не пойдёт. Нужно с ним что-то делать, — засуетилась Рюджин. Она с силой сжала собственные волосы у корней, чтобы привести саму себя в чувство.       — Короче, тащим его в душевую. Ему надо взбодриться, — твёрдо сказал Сынмин и подошёл к Хёнджину, поднимая его за руки с кровати.       Джисон с Минхо быстро к нему подключились, помогая тому подняться и дойти до двери.       — Я сбегаю до Чана. Сообщу ему новости, может, он что-нибудь подскажет, — оповестила Йеджи и, цокая небольшими каблучками, убежала из комнаты.       У Хёнджина в голове туман. Он не слышит и не видит ничего. Кроме Феликса. Краткие мысли, что периодически всё же проскакивали в его голове, спрашивали своего владельца о том, как он докатился до такого состояния? Когда похитили Минхо, Хёнджин, конечно, смертельно переживал, кусал губы и ногти, вырывал волосы на голове, но при этом внешне старался оставаться спокойным и делал всё, чтобы найти его. А сейчас он не мог пошевелить даже пальцем. Каждое движение отзывалось невыносимой болью во всём теле. Он не мог даже подумать, что когда-нибудь будет чувствовать нечто… подробное, что-то такое, что Хван не мог описать ни единым словом.       Парни дотащили его до душевой, повернули кран с холодной водой на всю и запихнули Хёнджина прямо под ледяные струи, не заботясь о собственной промокшей одежде.       Разум начал немного проясняться. Сквозь пелену и воду на лице он видел очертания нахмуренных лиц своих друзей. Их переживания выдавали складки между бровями и немного потрясывающиеся руки. И резкое осознание того, что плохо здесь не ему одному, заставило мозг Хёнджина заново работать.       Ему и правда нужно взбодриться.       Видя, что Хван начинает приходить в себя, Рюджин выключила воду, после чего Хёнджин сполз вниз по кафельной стене душевой. Его мокрые волосы прилипли к лицу, он опустил голову вниз и тяжело дышал.       –Т-ты… Ты тоже чувствовал это, к-когда Минхо взяли? — тихим дрожащим голосом спрашивал он. Он не называл имени, но каждый понял, к кому он обращается.       — Почти, — проглотив перед этим вязкую слюну, шёпотом отозвался Джисон, — Только вот ты чувствуешь опустошённость… Я же чувствовал злость. У тебя обмякает всё тело, ты не можешь подняться и сделать хоть что-то, а у меня руки дрожали от того, как сильно я хотел убивать.       Минхо краем глаза взглянул на Джисона. Он сделал шаг чуть ближе и опустил руку ему на талию, нежно поглаживая. Джисон никогда не говорил ему об этом…       — Я… я не понимаю… — на вдохе, одними губами проговорил Хёнджин, закрывая глаза ладонями, — Почему… Как я… Как я вообще докатился до этого? П-почему я чувствую, будто у меня вырвали сердце? — он с какой-то невероятной детской надеждой взглянул на стоящего прямо перед ним Джисона. В глазах, на удивление, не было слёз. Лишь стеклянная боль.       — Джинни, — выдохнул Джисон, присаживаясь на колени прямо перед ним, — Мы все знали, что рано или поздно это с вами произойдёт. Мы знали, что вы сильно-сильно привяжетесь, а потом вас захотят оторвать друг от друга. Да, больно, да, много крови. Но тебе нужно встать, собрать свои яйца в кулак, найти Феликса, взять иголку с ниткой и снова привязать к себе его. На этот раз навсегда, — Джисон говорил твёрдо, серьёзно, смотря прямо в глаза Хёнджину.       Никто из них не ожидал, что он так раскиснет. Обычно это именно Хёнджин всегда вытаскивал всех из проблем. Теперь, кажется, настала их очередь вытаскивать Хвана из дерьма.       — Феликс успел рассказать Джисону вчера о наших предназначениях, о которых говорил Чанбин, — подал голос Сынмин, — Он назвал все, кроме своего. Но мы и так знаем о его предназначении. Он буквально «Преданность». И преданным ему суждено быть только тебе, — последние слова он сказал особенно тихо, будто не хочет, чтобы эти тайные искренние слова звучали слишком громко и пошло в тишине душевой.       — Поэтому и ты докажи свою преданность ему! — взмолилась Рюджин, — Я верю, что только ты сможешь его найти, — она вытерла слёзы с глаз и с мольбой посмотрела на Хёнджина.       — Точнее ты должен его найти. Только ты. Никто из нас, — Минхо кивнул в подтверждении своих слов, — Вы связаны, Хёнджин. Намного сильнее, чем ты можешь себе представить.       — Я…я… — Хёнджин не знал, что ответить. Такие серьёзные откровения заставляли его чувствовать себя в ещё большем дерьме. Но в то же время они давали толчок и напоминали о том, насколько сильно Феликс для него важен.       Насколько сильно Хёнджин в него влюблён.       Набрав в лёгкие побольше воздуха, Хёнджин произнёс:       — Я сделаю всё возможное.

♰︎♰︎♰︎

      На протяжении следующих двух часов, ребята выискивали информацию и разрабатывали дальнейший план действий. Они давно поняли, что в этой игре нельзя действовать по интуиции. Око ведёт умную игру, тщательно продумывают ходы, поэтому игрокам нельзя отставать.       Ребята были уже готовы: фонарики и телефоны заряжены, рюкзаки с предметами первой необходимости собраны, карты местности, которые Минхо сделал для каждого из них, также покоятся в карманах рюкзаков. Одевшись потеплее, они уже были готовы выдвигаться на поиски, но Минхо решил собрать всех в комнате, чтобы обсудить план.       — Нам нужно действовать по чёткому плану и не поддаваться панике, иначе мы не сможем его найти, — строго говорил Минхо, стоя у маркерной доски, где на магнитах висела карта, — Я не знаю, как вы действовали и тем более, что вы чувствовали, когда похитили меня, но…       — Это неважно, — вдруг сказала Йеджи, — В твоём случае всё было по-другому. Мы знали сколько у нас времени и могли верно распределить его. В случае Феликса, Око не сообщило, сколько у нас часов на его поиски, а это значит… — она шумно выдохнула, будто эти слова давались ей очень тяжело, — Думаю, это значит, что он может умереть в любой момент.       Хёнджин громко сглотнул, но попытался собрать себя в кучу и не раскисать.       — Мне кажется, мы не должны думать о том «что будет если…», нам нужно сосредоточиться, — Сынмин кивнул в подтверждении своих слов.       — Согласен, — Минхо поджал губы и перевёлвзглядна карту, — Подытожим всю собранную нами информацию. Чан сказал Йеджи, что обычно игроков прячут в местах, которые будут морально подавлять их. В моём случае это было тёмное замкнутое помещение, в котором я легко мог словить паничку.       — Да, именно это и помогло нам в твоих поисках, — сказала Рюджин, — Джисон вспомнил про твой страх и мы поняли, где тебя искать.       — Но в случае Феликса всё намного сложнее, — Джисон почесал затылок, — Сколько я его помню, он никогда ничего не боялся. Он достаточно спокойный человек, его сложно удивить или напугать, но…       — Но? — в надежде спросил Хёнджин.       — Около года назад, ещё до игры, мы смотрели какую-то документалку про серийных убийц, после чего зашла тема про самые страшные причины смертей. И тогда Ликс сказал, что больше всего он боится оказаться в месте, где он будет медленно задыхаться, — Джисон поднял взгляд и оглядел всех вокруг, — Я спросил его: почему? А он ответил, что для него долгая смерть — это мучительная смерть.       Минхо мгновенно повернулся к карте позади него. Он отметил красным кружком места, где Феликс может быть, а красным крестом места, где его точно нет.       — Значит разделимся на группы по двое и обыщим все эти места.       На том и порешили. Минхо с Хёнджином остануться и осмотрят школу, Джисон с Йеджи посмотрят в катакомбах, а после выйдут к часовне и обыщат всё там. Рюджин с Сынмином пойдут дальше в лес, к кладбищу, а после направятся в подземные ходы.       С момента похищения Феликса прошло около четырёх часов. Времени нет. Феликс может умереть в любую секунду.

♰︎♰︎♰︎

      Первое, что он почувствовал, прийдя в себя — это невыносимый страх.       Страх охватил его, словно ледяной холодный поток, пробегающий по спине, затуманивая сознание и парализуя каждое движение. Сердце бешено колотилось, будто пыталось вырваться, а в груди словно поселился тяжелый камень. Страх прорезал душу ледяной иглой, сжимая сердце до хруста, заставляя каждую клетку тела дрожать в предчувствии неминуемой беды. Взгляд потускнел, а дыхание стало прерывистым — словно сама жизнь ускользала сквозь пальцы. Агония властвовала над разумом: боль яростно раскалывала внутренности, пронзая, как раскалённое железо, обжигала сознание и не оставляла ни одного клочка покоя. Время потеряло форму — каждый миг растягивался в бесконечность, превращая мечты в горькую пелену отчаяния. Он даже сначала не понял, где находится. Перед глазами застыла пелена, он не мог двинуть руками из-за чего паника нарастала всё сильнее.       Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но вдруг почувствовал неимоверную жару и духоту. Воздух, который он яростно вдыхал через рот был настолько горячим, что Феликс вдруг подумал о том, что очень сильно хотел бы иметь способность надолго задерживать дыхание.       — «Успокойся!» — яростно кричал внутренний голос, но Феликса лишь сильнее бросало в дрожь.       Он проморгался, чтобы хотя-бы примерно понять, где он сейчас находится и почему ему так сложно дышать, но пелена так и не хотела сходить с его глаз. Он хотел тщательно протереть их, но понял, что его руки были скованы за спиной. Когда он принялся дергать руками в попытках освободиться, он мгновенно почувствовал резкую и жгучую боль на тыльной стороне ладони. Боль была настолько сильной, что он не смог сдержаться от вскрика, но она в ту же секунду заставила его прийти в чувства и открыть глаза.       Феликс сразу понял, где он находился, хотя ранее в подобном месте никогда не был. Большое количество больших и маленьких труб, огромные бочки с кипящей водой, из которых валил пар, заполняя всю комнату горячим воздухом. Он в котельной. Феликс тут же начал искать взгляд винтеляционные решётки или что-то похожее на вещи, которые могли бы как-то отчищять воздух от пара, но он увидел лишь прибитые доски к местам, где должна была быть винтеляция. Феликс выдохнул, пытаясь окончательно успокоиться. Он обернулся, пытаясь оценить обстановку позади себя, но ему не удалось это сделать, ведь он был прикован наручниками к одной из горячих труб.       Феликс ещё раз глубоко вздохнул, но тут же закашлялся, ведь в лёгкие попало слишком много горячего воздуха. Паника накрывала с новой силой. Он не мог даже нормально подумать над планом побега или хотя-бы над тем, как ему продержаться дольше.       Феликс не мог вздохнуть полной грудью, он делал частые и редкие вдохи, но это не помогало ему восстановить дыхание и прояснить рассудок. Он зажмурился. Перед глазами появились звёзды, а в ушах прогремел гром, после чего последовал надоедливый звон, к которому прибавились звуки кипящей воды и стучащих труб.       В голове роем крутились мысли: «П-помогите.» «Что происходит? " «Мы совершили ошибку и меня похитили в качестве наказания?» «Сколько я уже здесь?» «Помогите.» «Сколько я ещё протяну?» «Я не выдержу такой жары!» «Мне трудно дышать!» «Помогите!» «Что мне делать?» «Ребята меня ищут? Как они там?» «Как там Хёнджин?» «Хёнджин…» «Джинни…» «Помогите…»       Он чувствовал, что в перерывах между всеми этими мыслями, он отключался. Когда он приходил в сознание, он не мог понять, сколько был в отключке. Да у него и не было на это сил. Голову снова и снова заполняли мысли. И, к несчастью, самые болезненные и страшные были мысли о нём. О Хёнджине.       Хёнджине, который возможно так не услышит ответа на свои чувства.       Эти мысли придавали сил всего на секунду, после чего Феликс сразу же терялся в новом приступе агонии. Он не знает, сколько продолжалась вся эта пытка до того, как он внезапно услышал тихий голос:       — Ли Феликс.       В это мгновение разом утихли и звон, и мысли, и все другие звуки. В голове была пустота и полная тишина. Феликс открыл глаза и уставился в самый угол котельной. Там, весь в ссадинах и синяках, в окровавленных брюках и в ободранном красном жилете стоял Чонин. Он смотрел на Феликса жалостливым взглядом, губы были поджаты, а руки сложены за спиной. Он будто боялся или стеснялся подойти ближе. А Феликс в шоке уставился на него, забывая дышать.       — Дыши, Феликс, — снова тихо сказал Чонин, — Попробуй продержаться чуть дольше.       — Ч-чонин? Что ты…       Феликс не знал, что говорить, как себя вести и что делать. Он и не думал, что так скоро встретиться с Чонином, и уж тем более никогда и не предполагал, что встретится с ним при таких обстоятельствах. Невыносимая жара, проблемы с дыханием и мысли о смерти тут же отошли на второй план. Он видел перед собой лишь мальчишку, который мялся у противоположной стены, не смея подходить ближе.       — Здесь, наверное, очень жарко, — промямлил Чонин, — В котельной обычно поддерживается температура, пригодная для нахождения в ней человека, но Око заколотили вентиляцию и открыли все котлы. Горячий пар выходит наружу и заполняет всё пространство. Долго ты здесь не протянешь…       — Да, я знаю, но… Но что ты здесь делаешь?       — Я здесь, чтобы сказать тебе о том, что ты должен бороться, Феликс, — на этот раз Чонин говорил более чётко и более громко.       — Н-но. Подожди, что значит «бороться»? — язык заплетался, а голос предательски дрожал. Он искренне не понимал, почему Чонин решил показаться ему именно сейчас, но мысленно он был благодарен ему за это, ведь если бы не он, Феликс зациклился бы на мыслях о смерти и тогда ему бы точно пришёл конец, — Я н-ничего не понимаю. Почему ты здесь? К-как ты здесь появился?       — Я здесь, потому что ты меня позвал, — сказал Чонин и сделал шаг чуть ближе, — Духи и правда не могут покидать мест «привязки», но есть редкие случаи, когда мы можем это сделать. Например, если нас позвать, что ты и сделал.       — Но я не звал т-тебя, — нахмурился Феликс, сделал судорожный вдох и попытался сморгнуть пот с ресниц.       — Звал, но неосознанно. Ты просил о помощи, и вот я здесь, чтобы поддержать тебя, — Чонин шагнул ещё немного ближе, — Ты должен бороться со смертью, Феликс. Ты должен продержаться дольше! — твёрдо сказал Чонин, и Феликс почему-то подумал, что эта серьёзность ему не идёт.       — Насколько дольше? — он встряхнул головой, пытаясь хоть немного избавиться от капель пота, который капал с кончиков волос. В помещение было настолько жарко, что одежда и волосы Феликса насквозь промокли.       — Настолько, насколько это возможно. Ты должен продержаться дольше, чем может твоё тело. Дольше, чем думает твой мозг. Ты должен находиться в сознании до самой последней секунды твоей жизни, ты меня понял? — он подошёл ещё ближе и заглянул ему в глаза, — Ты должен быть лучше, чем я. Ты должен сделать правильный выбор!       — О… о каком выборе ты говоришь? — лёгкие Феликса горели. Единственное, чего он хотел, так это глоток свежего воздуха. Казалось, что с каждой минутой в котельной воздух становился всё горячее и горячее.       — Действие или бездействие.       Феликс в полном недоумении посмотрел на Чонина.       Тот вздохнул.       — Возможно, ты так и не считаешь, но даже в данной ситуации у тебя есть выбор, — пояснил Чонин, — С одной стороны, ты можешь ждать помощи. Так сделал я в своё время. Так делали все игроки до тебя. Но… — он остановился и тяжело вздохнул, — Только после смерти я осознал ту правду, которую долго не мог принять.       Было видно, как тяжело давались Чонину эти слова.       — У меня был шанс выбраться и самому, — тихо произнёс он, — Око всегда даёт такой шанс. У всех, кто когда-либо играл в эту проклятую игру был этот шанс, но никто им ни разу не воспользовался. А знаешь почему?       — П-почему? — глотая ртом тяжёлый воздух, спросил Феликс. Он отказывался верить в слова Чонина.       — Потому что мы все быстро сдавались. На всех нас так сильно давили страхи, напряжение, боль и тени собственного прошлого, что мы просто… не хотели пользоваться этим шансом. Не хотели признавать, что он у нас есть. Потому что умереть…       — Проще, — закончил за него Феликс.       Он не мог в это поверить. Осознание того, что все эти сотни подростков, погибшие в этих стенах, могли выбраться самостоятельно, если бы того захотели. Это осознание просто выбивало из груди остатки такого нужного в данный момент кислорода.       Они просто… не хотели.       — И знаешь… Когда я понял, что новая игра началась, я сперва подумал, что «F» будешь ты. Но как только я узнал, что ты будешь играть под буквой «L», меня переполнила надежда. Надежда на то, что то безумие, которое творится в этой школе, наконец закончится. Потому что я знал, что ты далеко не такой как я. Я знал, что ты будешь бороться до последнего.       — И ты предлагаешь мне бороться? — спросил Феликс, смотря на Чонина отчего-то слезящимися глазами.       — Именно, — кивнул тот, — Ты же смекалистый. Придумай что-нибудь. Попробуй отстегнуть или сломать наручники, а если не получится, подумай, как можно сообщить другим о твоём местонахождении.       Феликс крепко зажмурился и помотал головой, пытаясь взбодриться, чтобы не отключиться и заставить мозг работать.       — Ты возлагаешь на меня большие надежды, — Феликс заглянул прямо в стеклянные, безжизненные глаза Чонина, — Боюсь, что не смогу их оправдать.       — Сможешь, — мягко сказал Чонин, — Верь в себя, воспользуйся этим шансом.       Феликс закрыл глаза и откинул голову назад, пытаясь тем самым немного растормошить мозги, но ничего в голову не приходило. Когда он вновь открыл глаза и огляделся, Чонина уже не было. Феликс от злости дёрнулся всем телом, наручники громко лязгнули по трубам, а руку обжёг горячий металл. Феликс простонал от резкой боли. Закусив губу, он стал усиленно думать, что же ему делать. Спустя несколько секунд размышлений, он осознал, что план Чонина с наручниками не так уж и плох, после чего попытался нащупать хоть какое-то утоньшение металла на цепи, хоть малейшую неисправность, благодаря которой, он смог бы сломать наручники одним резким ударом.       Бинго!       На цепи, прямо возле замка отсутствовал фрагмент. Ему нужно только найти нужный угол, чтобы ударить цепь о трубу и разломить ее за один или два удара. На большее его просто не хватит. Труба слишком горячая, а цепь невероятно короткая. Если ему придётся бить руками по трубе большое количество раз, он просто сожжёт себе все ладони в мясо.       Феликс покрутился в разные стороны вокруг трубы, пытаясь расположиться как можно удобнее и найти нужный угол. И вроде бы даже нашёл.       Раз.       Два.       Три.       Удар!       Громкий удар металла о металл распространился по всей комнате. Трубы задрожалли, а по воде в бочках пошла рябь. Феликс закричал от сильной боли в левой ладони, на которой сейчас пульсировал бугристый ожог. Когда боль чуть стихла, Феликс немного поменял угол наклона и приложился руками о трубу во второй раз, но сильнее. Новый ожог украсил кисть правой руки. Цепь не поддалась.       К боли от ожогов он успел привыкнуть, по ощущением, спустя минут десять. И он решил попробовать в третий раз. Он снова немного сменил своё положение, мысленно сосчитал до трёх и ударил по трубе ещё раз Громкий стук металла снова прошёлся по комнате, эхом отдаваясь от стен, но цепь осталась цела.       — Сука! — громко выкрикнул, дёрнувшись всем телом от досады.       Он снова задел руками трубу, обжигаясь. Его громкое дыхание тонуло в непрекращающимся эхе стучания труб. И тут его с головой накрыло осознание. Это чувство он смог сравнить с внезапно загоревшейся в голове лампочкой.       Трубы.       Трубы брали своё начало в котельной и       расползались по всей территории школы. Если он будет стучать по ним, его услышат и в школе.       Вместе с этим осознанием, к нему пришёл новый поток сил. Он лёг на спину и растянулся по полу, так чтобы его ноги смогли достать до толстой и горячей трубы напротив. В следующий момент он начал барабанить ногами по одной трубе, одновременно с этим дёргая цепь на руках, чтобы та стучала по другой, той, к которой он до сих пор был прикован.       «Они должны догадаться» — пронеслось в его голове, — «Они же не дебилы. Они умные. Они догадаются. Они должны понять, что что-то не так.»       Они должны его найти. А Феликс должен сделать всё, для того, чтобы им помочь.       Он выбирает жизнь.

♰︎♰︎♰︎

      Джисон с Йеджи ходили по катакомбам. Они осматривали всё уже около получаса, но не могли найти никаких следов.       — Почему у меня есть чёткое ощущение, что он прямо у нас под носом, — пробормотала Йеджи.       Сегодня она снова была без косметики и без привычных укладок. И Джисон вдруг поймал себя на мысли, что ему так даже больше нравится.       — Скоро Зимний бал. С кем собираешься пойти? — вдруг спросил Джисон.       Он не мог сейчас думать о Феликсе. Иначе загнал бы себя в пучину отчаяния. Не только Хёнджину сейчас сложно. Феликс является одним из самых близких и родных для Хана людей. И тот ни за что не позволит отнять у себя лучшего друга.       — Ты серьёзно спрашиваешь об этом сейчас? — невесело усмехнулась Йеджи.       — Мне нужно отвлечься.       –М-м, хорошо. Мне тоже не помешало бы, — она зачесала длинные волосы назад и выдохнула, — Меня пригласили уже двенадцать человек. Не знаю кого выбрать.       Джисон усмехнулся.       — А ты? Пойдёшь с Минхо? — спросила Йеджи, на что Хан кивнул, — Но ты же знаешь, что на балу будут присутствовать родители, — обеспокоенно начала она, — Что скажут его родители? Ты пойми, я просто не хочу, чтобы всё плохо кончилось.       — Мы с Минхо ещё об этом не разговаривали, — Джисон сморщился и закусил губу, — Но я не расстроюсь, если мы решим при его родителях держать дистанцию. Я тоже не хочу, чтобы мы все рассорились во время бала. Рюджин с Субином так старались ради него.       — Ты прав, — кивнула Йеджи, — Как только найдём Ликса, я советую тебе сразу поговорить с Минхо и…       Она замолчала. Её прервал слабый звук удара металла о металл.       — Что это было? — спросила Йеджи.       — Звук вроде исходит из труб. Может, мышь какая-нибудь? — он нахмурился и ускорил шаг, чтобы поскорее подойти к трубам в конце длинного коридора.       Ещё один стук. Тихий, еле слышный. Больше похожий на эхо.       — Мышь разве может так громко стучать? — вскинула бровь Йеджи.       Джисон посмотрел на неё и пожал плечами.       Ещё один удар.       — Моя мама говорила: если что-то повторяется три раза, то это уже не совпадение, — Йеджи сильно нахмурилась и провела руками по едва тёплым трубам.       — Может, стоит найти начало трубы? Лучше перестраховаться, я думаю. Этот стук и правда может быть вовсе не случайностью, — серьёзно говорил Джисон.       — Может это Феликс пытается подать нам знак? — с надеждой в глазах спросила Йеджи, — Может он…       Ее прервало стучание труб. Но на этот раз оно было громче, а стуки были непрерывными. Было ощущение, будто кто-то со всей силы барабанил по ним руками.       Джисон с Йеджи во все глаза уставились друг на друга.       Это точно Феликс.       — Нам нужно найти начало трубы! — воскликнул Джисон, в панике начиная бежать вдоль толстой трубы.       Йеджи остановила его за руку.       — Не нужно искать. Все отопительгые трубы на территории школы ведут в котельную. Она находится в подвале главного корпуса.       Джисон громко выдохнул.       — Тогда скорее бежим туда.

♰︎♰︎♰︎

      Силы не раз покидали его, он сваливался без сознания на несколько минут, а после приходил в себя и снова начинал стучать ногами по трубе.       Дышать уже было просто невыносимо. Его сердце стучало громко, но медленно. Даже вода в бочках перестала так громко кипеть, а это означало лишь то, что в комнате с каждым его вдохом становилось всё меньше и меньше кислорода.       У него больше не было сил стучать. Он снова постарался сесть и зациклился лишь на том, чтобы оставаться в сознании.       Каждый раз, когда его глаза начинали закрываться, он всеми силами пытался не отключаться. Он мотал головой в разные стороны, считал удары своего сердца, считал вдохи и выдохи. Он делал всё, чтобы быть в сознании.       В неосознанном состоянии он вдруг услышал громкий грохот. Потом ещё один. И ещё. Он медленно перевёл взгляд на дверь и попытался сфокусироваться. Сквозь пелену пота и слёз перед глазами, он увидел, как железная дверь немного дрожит. Сначала он подумал, что ему показалось, но после того, как он смог сфокусировать зрение, он осознал, что это не галлюцинации.       Кто-то пытался сломать замок на двери.       Последовал очередной громкий грохот, после которого дверь со стуком ударилась о стену.       — Феликс! — воскликнул, кажется, Джисон.       Он подбежал к Феликсу и начал обеспокоенно осматривать его с ног до головы. Отдаллённо он услышал голос Йеджи, которая видимо говорила с кем-то по телефону.       — Мы нашли его. Быстро все в котельную в главном корпусе!       — Ликси, солнце, всё хорошо. Потерпи ещё чуть-чуть! — говорил Джисон, судорожно пытаясь открыть замок, но ничего не выходило, — Йеджи, помоги мне.       Хван подбежала к ним и присела сзади. Она достала из кармана давным давно сделанную отмычку, которая, как она утверждала, может открыть любой несложный замок. Спустя пару попыток у нее получилось отстегнуть наручники.       — С-спасибо, — еле слышно пробормотал Феликс.       — Тихо, тихо, — нежно говорила Йеджи, гладя Феликса по голове, — Ты молодец, Ликси. Просто умница, — она чмокнула его в висок, накинула на него свою куртку и они с Джисоном подняли его на ноги.       Он еле волочил ногами, поэтому им пришлось буквально тащить его до выхода. Они втроём поднялись по лестнице, открыли дверь и тут же оказались на улице, где Феликс, наконец, смог сделать сильный и такой долгожданный вдох холодного воздуха.       Вдалеке она увидели остальных ребят, которые бежали к ним со всех ног.       Феликс поднял голову и увидел взъерощенного Хёнджина, который на секунду остановился и с глазами полными страха и некого облегчения посмотрел на него, после чего вновь сорвался на бег. Феликс отцепился от ребят и сделал три слабых шага ему навстречу, но ватные ноги так не вовремя подкосились и он упал.       Упал прямо в руки Хёнджина.       Феликс поднял голову и встретился со стеклянным от влаги глазами Хёнджина. Тот попытался улыбнуться, он зачесал рукой мокрые волосы Феликса, чтобы те не лезли в глаза и начал бегать взглядом по его раскрасневшемуся от жары лицу.       — Прости за то, что убежал тогда, — слабо проговорил Феликс.       — Эй, ты чего? — нежно, так, как не делал до этого никогда в жизни, улыбался Хёнджин, — Не извиняйся. Это я должен молить у тебя о прощении.       — За что?       — За то, что не смог тебя найти, — вздохнул Хёнджин, прикрывая глаза, — Я буду вечность благодарить Джисона и Йеджи за то, что сейчас я держу тебя в своих руках.       Феликс слабо улыбнулся. Хёнджин ещё мгновение смотрел на его лицо, а после наклонился, нависая прямо над ним.       В тишине мгновения слышны только завывания ноябрьского ветра. В этот момент даже остальные ребята затаили дыхание и отошли подальше, дабы не портить такой важный для них момент. Когда взгляды встретились, дыхание замерло. Пальцы Хёнджина осторожно коснулись лица, словно боясь чего-то. Губы медленно приблизились, пробуя пространство рядом, а следом — нежное соприкосновение, словно тихий шепот души. Его души. В этот миг весь мир перестаёт существовать: нет ни времени, ни суеты, только глубокое, живое чувство, которое проникает в самую суть. Сердца бьются в унисон, а поцелуй становится языком без слов.       «Я всегда буду тебя любить. Безоговорочно и вечно.» — мысленно говорила ему Хёнджин, нежно сминая поочерёдно то верхнюю, то нижнюю.       Феликс услышал. Он мягко провёл языком по нижней губе Хёнджина, после чего его ноги сильнее подкосились и они с Хёнджином рухнули на колени прямо на тонкий слой белого снега.       Глаза Феликса закрылись, он оторвался от Хёнджина и понял, что у него больше нет сил оставаться в сознании. Хёнджин посадил Феликса к себе на колени, а тот устроился головой у него на груди и, наконец, закрыл глаза.       Именно в этот момент Хёнджин окончательно осознал, насколько сильно привязался к этому парню. За такое короткое время Феликс стал для него больше, чем просто человеком. Он стал его душой.       Душой его души.