Глава 10: Как в старые добрые времена
10 мая 2026 г., 09:00
Шесть лет назад…
— Итак, дети, не забывайте вести себя прилично! — предупреждает Цансэ-саньжэнь, когда они прибывают в Нечистую Юдоль. — Не делайте ничего такого, чего не сделала бы я! Вэй Чанцзэ фыркает, помогая ученикам разобраться с комнатами в гостинице. — Ты дала им весьма широкие рамки, — замечает Цзян Фэнмянь с улыбкой. Цансэ-саньжэнь показывает ему язык и велит идти заниматься своими политическими делами, оставив присмотр за детьми им. Что он и делает — с единственным исключением: — Вэнь Нин, Вэнь Цин? Идите со мной, я навещу вашего дядю. Вэнь Нин и Вэнь Цин явно недовольны этой идеей, но подчиняются. Участвовать в соревнованиях они не планировали — А-Нин слишком мал, а Вэнь Цин избрала путь целителя, — однако приличия требуют уважить родственников. Даже если тем до них нет никакого дела. После этого Цзян Фэнмянь уходит, поручив остальных детей скорее своему названному брату, нежели Цансэ-саньжэнь. — Ты слышал, А-Ин? Вот уж не доверяет мне — ах, как же больно, как же боль... А-Ин? Где ты? Мэн Яо закатывает глаза в стороне: один ребёнок уже потерялся. Долго ждать не пришлось. Цзян Чэн выдаёт брата: — Он сказал, что хочет найти своего Лань Ванцзи, и убежал его искать. — Ну конечно, чего ещё было ожидать? — вздыхает Цансэ-саньжэнь и достаёт из рукава халата поисковый талисман. Она усовершенствовала идею, зачаровав шнуры, на которых крепятся колокольчики ясности: пока колокольчик при ребёнке — его всегда можно найти. — Вот только смеяться будет он сам, — ухмыляется Вэй Чанцзэ. — Делегация Лань ещё не прибыла. Цансэ, сходи за ним, пожалуйста? А пока… Яо-эр, А-Ли, поможете мне? — Что нужно сделать? — спрашивает Мэн Яо. — Можешь проследить за распределением комнат? Чтобы никто не поменялся с приятелем местами. Иначе они непременно будут болтать до глубокой ночи вместо того, чтобы спать. Мэн Яо улыбается и кивает — он уже занялся этим. Цзян Яньли между тем слегка покачивается, побледнев, прижав руку к животу. Это её первый Совет, а у Не — хозяев — наверняка будет турнир. Она, должно быть, волнуется. — А-Ли, — говорит Вэй Чанцзэ. — Уверен, все проголодались после такого долгого пути — не поговоришь ли с хозяином гостиницы и не попросишь ли разрешения воспользоваться его кухней? Быть может, это поможет ей успокоиться. Глаза Цзян Яньли и вправду загораются, и вскоре она исчезает, оставив Вэй Чанцзэ разбираться с остальными учениками. Цансэ-саньжэнь возвращается вскоре после этого, волоча сына за воротник халата. — Я же говорила тебе никогда так не убегать! — Но мама, Лань Чжань! — Уверена, мы найдем чем заняться и без него, милый. К тому же теперь следует называть его Лань Ванцзи — у него уже есть взрослое имя. — Лань Чжань сказал, что для меня он всегда будет Лань Чжань. А чем мы займёмся? Скучными делами, которые я делаю каждый день! — Но ты ведь будешь делать то же самое и когда он приедет, — замечает Цзян Чэн. — Да, но я буду делать это вместе с Лань Чжань — вот что сделает это новым. И мне нужно заставить его засмеяться! Это игра такая! — А я? Я не считаюсь? Разве я не делаю всё новым? Просто мой смех достается слишком легко, да? — Смотри-ка, милый, ты обидел А-Чэна! Что же нам теперь делать? — О, Чэн-чэн! — вторит ей Вэй Ин. Мать и сын обмениваются озорными ухмылками, и Вэй Чанцзэ спешит ретироваться, пока ему не пришлось наблюдать дальнейшее. Он лишь слышит за спиной возмущённый вопль Цзян Чэна. По крайней мере, Цансэ-саньжэнь нашла способ занять их обоих. В этом году орден Цзян явился на конференцию с непривычно большой свитой. В испытаниях должны были участвовать только Мэн Яо, Цзян Яньли и ученики в возрасте от пятнадцати до двадцати лет. Однако они привезли и младших детей — не ради демонстрации силы, а потому что конференция дает прекрасную возможность молодым господам собраться вместе и подружиться, как это уже было пять лет назад на Пристани Лотоса. — Чанцзэ-ди, — раздаётся вдруг у них за спиной, когда они почти закончили расселять и кормить всех прибывших. На пороге гостиницы появляется вторая госпожа Не — улыбка скрыта за веером. — А-Сан!!! — ревёт Цзян Чэн, расплескивая половину супа. Мальчик машет ему рукой, выглядывая из-за маминых ног. Но он не один: Не Минцзюэ стоит рядом с широкой ухмылкой и скрещенными руками. За минувший год он вытянулся невероятно — теперь он не ниже отца, если не выше. — Минцзюэ-да-гэ! Вэй Ин, который как раз соревновался с братом — кто съест больше, — немедленно бросает это занятие и бросается к нему навстречу. К счастью, Минцзюэ не только вырос, но и стал сильнее: он ловит маленького кузена в воздухе и после лихого разворота подбрасывает его ещё выше. Смех Вэй Ина разносится по всей гостинице. — Осторожнее, — замечает Мэн Яо, подходя ближе. — Если будешь каждый раз так делать, однажды он собьет тебя с ног. Он не успевает договорить: Минцзюэ обхватывает его за талию и подбрасывает вверх — так же легко, как только что Вэй Усяня. — А-Яо! Ты совсем не вырос! — хохочет подросток. — Не-гунцзы, пожалуйста, опустите меня, — просит Мэн Яо мягко, голосом сладким, как патока. — Нет! — отрезает Не Минцзюэ. — Честно, ну почему тебе каждый раз так долго нужно, чтобы назвать меня по имени? Мы бы тратили куда меньше времени, если бы ты сразу говорил правильно. Ну же! — Опусти меня, кабан!! — смеётся Мэн Яо. Некоторые закатывают глаза — привыкли к этой игре: между ними двумя так повелось с незапамятных времён, и каждая встреча начинается именно так. — Вот, другое дело! Но всё равно нет. Остаешься здесь. Ты — идеальный тренировочный груз! — И с этими словами Минцзюэ устраивает его на плече, точно мешок с картошкой, что вызывает у остальных детей новый взрыв хохота. Взрослые переглядываются с улыбками, радуясь такому дружному настроению. Брат и сестра обмениваются поклонами и пожатием рук в знак теплого приветствия. — Рад тебя видеть, как ты? — спрашивает Вэй Чанцзэ. — Организовать такую конференцию — большой труд, всё готово или нужна помощь? — Всё хорошо. Надеюсь, всё готово, — отвечает она с усмешкой. — Твоя маленькая жена уже помогла достаточно. Цансэ-саньжэнь хмыкает, поглощённая поеданием лапши, и широко раскрывает глаза — точно застали на месте преступления. Проходит несколько мгновений, прежде чем она вспоминает, что именно натворила. — Всё для моей любимой золовки! — выдаёт она наконец, не подавившись едой. — А где госпожа Юй? — осторожно спрашивает вторая госпожа Не. Эти две женщины так и не смогли поладить. — Не смогла приехать — кто-то ведь должен был присматривать за орденом, пока нас нет. Жребий выпал ей, — смеётся Цансэ-саньжэнь. — Но не беспокойтесь о ней — она пригласила подруг, госпожу Цзинь и госпожу Цинь, так что сейчас у них, должно быть, самый настоящий девичник! Вэй Минъянь была слишком воспитана, чтобы выдохнуть с облегчением… не спрятавшись сначала за веер. — А Сысы-мэймэй и её милая жена? Я их не вижу, — осведомляется вторая госпожа Не, присаживаясь за их стол. — У Мэн Ши начались кошмары, и её ци пришло в смятение, — говорит Вэй Чанцзэ, кладя руку на голову сына и похлопывая по ней в попытке утешить. Вэй Усянь молчит, но его кулак сжимается на отцовском халате. — Поэтому сестра просит прощения, но захотела остаться с женой и проследить, чтобы та отдохнула на Пристани Лотоса, — сообщает Вэй Чанцзэ. При этом он пропускает мимо ушей жалобу жены о том, что при таком многолюдном девичнике ни о каком отдыхе речи быть не может. — Кошмары? — повторяет вторая госпожа Не каким-то странным тоном. — А вы пробовали… как это у вас называется? Терапию курильницей? Говорят, творит чудеса. Молодым Цзинь уж точно помогло. Вэй Ин удивляется, откуда тётушка вообще узнала о терапии курильницей. Она никогда не присутствовала на сеансах — тем более тогда, когда Цзинь Цзысюань и Цзинь Цзысюнь приезжали на Пристань Лотоса после свадьбы его родителей именно с этой целью. — Да. Но она не особо помогает. Смысл лечения курильницей в том, что погружаешься в осознанный сон и можешь дать отпор своим кошмарам… Но ей снится болезнь. Болезнь кулаком не одолеешь, — объясняет Цансэ-саньжэнь. — Мама может одолеть болезнь кулаком, — объявляет Цзян Чэн с нескрываемой гордостью. — Потому что твоя мама каждое утро просыпается с намерением кого-нибудь приложить молнией! — хохочет Цансэ-саньжэнь. — Нам повезло, что на этот раз ей выпал плохой жребий, иначе она бы явилась сюда и задала трепку каждому главе ордена из присутствующих! Цзян Чэн сияет при этой мысли — похоже, в глубине души он счел бы подобное зрелище весьма забавным. — Мэн Ши поправится, — говорит Вэй Чанцзэ, заметив, как потемнело лицо Мэн Яо при упоминании матери. — Мы попросим совета у Лань Юаня и Лань Цзюань — они тоже будут здесь. Не беспокойся. — Я не беспокоюсь, — лжёт Мэн Яо, и Не Минцзюэ издаёт скептическое хмыканье. Прежде чем кто-либо успевает его разоблачить, возвращаются Цзян Фэнмянь, Вэнь Нин и Вэнь Цин. И не одни: за ними, точно утята за мамой-уткой, тянется целая толпа детей. — Ах! Фэнмянь, мы обещали твоей жене не красть чужих детей! Верни их на место! — Я их не крал, я одолжил, — улыбается Цзян Фэнмянь в ответ, что вызывает у Цансэ-саньжэнь взрыв хохота, а Вэй Ин тычет в него пальцем с широченной ухмылкой. — Кого же ты привел? — любопытствует Вэй Чанцзэ. Там Цзинь Цзысюань с кузеном Цзинь Цзысюнем и Мянь-Мянь. Цзян Яньли тут же поднимается на ноги, на губах — едва заметная улыбка. Но этого никто не замечает: из шеренги выходят Лань Сичэнь и Лань Чжань. — Лань Чжань!!! — взвизгивает Вэй Ин и, бросив всё, прыгает на друга. — Вэй Ин! — шепчет Лань Чжань, крепко обнимая его в ответ. Но прежде чем он успевает вымолвить хоть слово, Вэй Ин объявляет: — Поцелуйный бой! И мальчик из клана Лань оказывается засыпан поцелуями — в щёки, в нос, в лоб. Каждый прилетает так быстро, что, наверное, немного щиплется. Впрочем, десятилетние дети в целом не слишком искусны в поцелуях. — Ну вот, опять, — ворчит Цзян Чэн, раздражённый привычным представлением. Лань Сичэнь негромко смеётся, глядя на эту сцену, но долго не задерживается: взгляд его почти сразу падает на Не Минцзюэ и Мэн Яо. Бежать к ним — слишком невежливо, — но рядом с ними он оказывается в рекордное время. Мэн Яо пытается поклониться, однако Лань Сичэнь ловит его руки на полпути — ещё одна привычка троих друзей, повторяющаяся при каждой встрече. — Я скучал по вам обоим. Как вы? — Отлично! Я тоже скучал. Ты так давно не приезжал. Не терпится помериться с тобой силами, Сичэнь! Турнир будет великолепен! — отвечает Минцзюэ с ухмылкой. — Как будто у нас есть хоть какой-то шанс против тебя, — закатывает глаза Мэн Яо. — Впрочем, это неважно — мы ведь выступаем в разных группах, верно? Мэн Яо всего тринадцать, и ему предстоит соревноваться среди младших. Лань Сичэнь, которому исполнилось четырнадцать, но чьё ядро уже окрепло и кому в соответствии со стандартами ордена Лань уже даровано взрослое имя, выступает среди старших учеников — вместе с Не Минцзюэ. Судя по виду, перспектива сражаться со взрослыми или с противниками вдвое крупнее себя его нисколько не тревожит — в отличие от Цзян Яньли. — Жаль, что мы не можем объединиться и сражаться вместе, — говорит Лань Сичэнь: это его единственное сожаление. — Можем устроить собственный турнир! — предлагает Вэй Ин. — Разобьемся на команды и будем драться, как на Пристани Лотоса! — Опять брат на брата? — морщится Цзинь Цзысюань, не в восторге от затеи, и невольно придвигается поближе к Мэн Яо. В прошлый раз они объединились в команду, несмотря на отсутствие кровного родства, и если всё повторится — он очень надеется, что тот не бросит его одного. — А можно, на этот раз команды выберем мы сами, — предлагает Цзян Яньли, уже беря за руки Вэнь Цин и Мянь-Мянь. — Лань Чжань, я покажу тебе, как я вырос! — заявляет Вэй Ин. — Ты не будешь в одной команде со мной?! — ахает Цзян Чэн. Вэй Ин моргает, осознавая изъян в своём безупречном плане. Лань Сичэнь тем временем поворачивается к Не Минцзюэ и Мэн Яо, и щёки его почему-то становятся алыми: — Мы могли бы объединиться? Только если хотите, конечно! — Гэгэ влюбился! — поёт Не Хуайсан, поддразнивая. Он указывает на Лань Чжаня, который снова принялся целовать Вэй Ина, а тот, будучи в боевом настроении, решает дать сдачи — осыпает его поцелуями ещё быстрее и по всему лицу. Но краснеет до корней волос и пищит совсем другой человек — Лань Сичэнь: — Что?! Нет! И тут же осознает ошибку, когда все взгляды устремляются на него. Не Минцзюэ даже вздергивает бровь и говорит брату, что им бы не мешало уточнить, о каком именно гэгэ идёт речь. — Только не надо, — ноет Цзян Чэн, уже раздраженный братом. — Одного достаточно, — жалуется Цзинь Цзысюнь. Что немедленно побуждает Вэй Ина снова поцеловать Лань Чжаня — вернее, сделать вид: вместо поцелуя он громко чмокает его в щёку. Но это не срабатывает, и Лань Ванцзи не смеётся — даже не улыбается. — Ну Лань Чжань! Это же было хорошо! — возмущается Вэй Усянь. — Мм. Недостаточно хорошо. Попробуй ещё, — умудряется ответить Лань Ванцзи, не улыбнувшись. Цзинь Цзысюнь хмурится, глядя на очередную попытку Вэй Усяня, и серьёзно спрашивает: — Они вообще когда-нибудь перестают целоваться? Цзян Чэн закатывает глаза и с раздражением выдаёт: — Хотелось бы, но нет. Цзинь Цзысюань поворачивает голову к Мэн Яо и любопытствует, указывая на Лань Сичэня: — Ты знаешь, кого он любит? Он очень надеется, что тот не окажется таким же бесстыжим, как его младший брат, кем бы эта особа ни была. — Ах, никого! Я никого не люблю! — в панике восклицает Лань Сичэнь, чем только усугубляет своё положение. Большинство взрослых и девочки хихикают над его очевидной реакцией. Не помогает и то, что следом его лицо выражает растерянность — будто он сам спрашивает себя: «Или люблю?» Мэн Яо качает головой, бросает взгляд на Не Минцзюэ и похлопывает Не Хуайсана по плечу. По его знаку Не Хуайсан поворачивается к Лань Сичэню и предлагает ему путь к отступлению: — Даже меня? Ты не любишь меня, гэгэ? — спрашивает Не Хуайсан своим самым умильным детским голосом, который в свои восемь лет всё ещё действует безотказно. Лань Сичэнь хватается за спасительный выход: — Конечно люблю, А-Сан, ты хороший мальчик. — Лань Чжань самый милый! — протестует на заднем плане Вэй Ин. — Нет, Вэй Ин, — немедленно добавляет Лань Чжань — прежде чем Лань Сичэнь успевает сказать, что его младший брат, разумеется, милее Хуайсана. — Все дети здесь самые милые! — заключает Цансэ-саньжэнь, пытаясь обнять их всех разом — и терпит неудачу. Они выросли слишком сильно, рук на всех не хватает — она громко жалуется на это. Но не перестаёт попыток, и дети, желая помочь ей добиться своего, берут дело в свои руки. Как всегда при встрече, всё заканчивается грудой переплетённых тел. — Давно я не испытывала подобного, — стонет она. Вскоре появляется Mo Шишэн, патриарх клана Мо, с семьёй. Вэй Ваньюэ, его жена, Мо Ваньжун и её сводная сестра Мо Шиюй. Мо Ваньжун последние несколько месяцев проходила обучение у ордена Не, однако не достигла достаточного прогресса, чтобы участвовать в конференции. Она довольно подавлена этим. Мо Шиюй, не будучи заклинателем, тоже не в лучшем настроении. Обе отказываются присоединиться к общей куче… — Ну и ладно, — говорит их отец и тут же, невзирая на свои габариты, сам в неё ныряет. — Нет, дядюшка! Пощади! — умоляет Цансэ-саньжэнь. Дети вторят её мольбе, хотя старик и не так велик и не так тяжел, как Не Минцзюэ. — Не могу, — отвечает Дядя Нельзя, очень довольный собственной шуткой. Вэй Ваньюэ качает головой, улыбаясь выходкам мужа, и просто говорит детям, чтобы поосторожнее с ним. — Ты выглядишь усталой, — замечает Вэй Чанцзэ. — Да, последнее время очень плохо сплю. Много кошмаров, — признаётся Вэй Ваньюэ, и Вэй Минъянь тут же сжимает плечо сестры в знак поддержки. Но та качает головой, отмахиваясь: — Наверное, это стресс — он только-только оправился от простуды, которая меня страшно напугала… У него тоже кошмары об этом, если честно. Огромное вам спасибо за то, что прислали врачей, — шепчет она, хотя эти слова слышат только взрослые. — Конечно, ты же наша младшая сестра, иначе и быть не могло, — отвечает Минъянь. — Не волнуйтесь, дети будут осторожны. Слышите, малышня? Не чихать перед моим Дядей-не-могу. Держите сопли при себе! Вот так! Она шумно шмыгает носом. — А если что — вот доктор вам поможет. Все оборачиваются: в гостиницу входят Лань Юань, Лань Цзюань и даже Лань Цижэнь. Вэнь Цин и Вэнь Нин немедленно выбираются из кучи и бегут их обнимать. — Кажется, все в сборе, — замечает Цзян Фэнмянь. — Почти, — подтверждает Вэй Чанцзэ с улыбкой. — Когда в последний раз нас собиралось столько? — спрашивает Цансэ-саньжэнь. — В прошлом году, летом, — немедленно отвечает Мэн Яо — будто ему задали вопрос на уроке. — Это слишком долго, нужно встречаться почаще! — восклицает она. Взрослые улыбаются, дети смеются — все согласны. Они ещё не знают, но правда такова: это последний раз, когда они все вот так собрались вместе.***
В какой-то момент Лань Цижэню наконец удается перечислить все правила Облачного Приюта — хотя он с мрачной угрозой обещает повторить каждое из них при следующей возможности и рассказать об истории каждого правила, если услышит о новых нарушениях. Можно начинать настоящую церемонию открытия: каждый орден выражает признательность хозяевам и преподносит дары старейшине Лань. Вэй Усянь с трудом скрывает веселье, когда Цзян Чэн демонстрирует их подношение: роскошный письменный набор. Весьма прозрачный намёк. Цзян Чэн думает, что отец умеет быть мелочным, когда захочет. Интересно, не дядя ли Вэй помогал выбирать подарок — это похоже на их совместную затею. К счастью, Цзян Яньли прекрасно справляется с презентацией дара, заявив, что орден Цзян желает, чтобы это подношение послужило расширению их отношений. Цзян Чэн бросает на неё благодарный взгляд — он и сам знал, что сказать, но вряд ли сумел бы произнести это с такой мягкостью и улыбкой. В его устах это прозвучало бы именно как упрёк. Вэй Ин удивлён, заметив едва уловимую улыбку на лицах Лань Сичэня, Лань Цижэня и даже — краем глаза — Лань Ванцзи. Ему хочется верить, что это добрый знак. Что они тоже хотят сближения. А нет — что ж, не повезло им, ведь Вэй Ин намерен докучать им до тех пор, пока они не сдадутся и не ответят на его дружбу. В прошлый раз это сработало. А потом можно будет поговорить о важности общения! Хотя, пожалуй, не обо всём… Потому что он, возможно, планирует несколько розыгрышей над старейшинами — в отместку за четырехлетнее наказание, которому подвергли детей лишь за то, что те хотели получить письма матери. Что-то подсказывает ему: подобная инициатива одобрения не найдёт. Но это ничего — Вэй Усянь не попадётся. Не Хуайсан и Не Цзунхуэй заняты своей речью — слуга только что преподнес их дар старейшине, — когда в зал врывается орден Вэнь. Нет, не орден Вэнь: Вэнь Цин, Вэнь Нин и Мэн Яо в характерных орденских одеждах. И несколько слуг или учеников без мечей за спиной. Вэй Ин не может сдержать улыбки, узнавая своих приемных братьев и сестёр — Цзян Яньли реагирует так же, её глаза блестят от счастливых слез. Зато он чувствует, как Цзян Чэн рядом делает глубокий вдох — такой, каким встречают тяжёлый удар. Некоторые ученики ордена Цзян тоже с трудом скрывают чувства: что поделаешь, хоть и прошло немало времени, все они помнят, как было, когда эти трое жили вместе с ними на Пристани Лотоса. Вэнь Цин была помощницей врача и умела одним своим видом внушать страх при мысли о травме; Мэн Яо был их прежним старшим учеником; а Вэнь Нин всегда был рядом — мучился с ними на тренировочной площадке, их любимый младший собрат по оружию. Как он рад видеть их всех — живыми и здоровыми. Жаль лишь, что в толпе, следующей за его друзьями, он не замечает ни Сыси, ни Мэн Ши. Представители ордена Цзян, однако, пожалуй, единственные, кто воспринимает происходящее именно так. Лань Сичэнь расширяет глаза при их появлении — и только. Часть других учеников немедленно начинает торопливо шептаться, объясняя тем, кто не узнал вновь прибывших, в чём суть этого скандального появления. — Вэнь не участвовали в подобных занятиях более ста лет… — шипит кто-то. — Ну, можно ли вообще называть их Вэнь? Говорят, до недавнего времени их воспитывал орден Цзян. Вэнь Цин не позволяет этому захлестнуть её — она выступает вперед, подбородок поднят, спина прямая, словно слова едва задевают её. — Приветствую, Лань-сяньшэн, — говорит Вэнь Цин, складывая руки и слегка кланяясь. — Наш глава ордена Вэнь Жохань принял ваши слова близко к сердцу и направил нас, чтобы мы могли воспользоваться вашей мудростью. Приносим извинения за опоздание и за причиненное беспокойство… Она продолжает учтивые любезности ещё некоторое время, и так приятно, что Цзян Чэн и Цзян Яньли лишаются дара речи. У той девочки, которую они знали, не было дара вежливости — та была скорее прямолинейна и предпочитала переходить к делу. К акупунктурной точке, если вы осмеливались её раздражать! Сейчас же она отвешивает глубокий поклон, какой полагается будущему учителю. Она изменилась. Хотя Вэй Ин и ожидал этого, он всё равно удивлён. Вэнь Нин, однако, изменился мало. Под пристальными взглядами множества глаз он теряет всю выдержку. Когда сестра говорит ему поднести дар, он едва не спотыкается о собственные ноги, и Мэн Яо спасает его от позора, поймав за предплечья. — Я сделаю это, — шепчет он А-Нину — тоном, который Вэй Ин слышал слишком часто. Он берёт подарок и выходит вперёд, держа его на вытянутых руках и кланяясь. — Мэн Гуанъяо, представляю алый эликсир… Вэй Ин почти не слышит остального — всё его тело каменеет при звуке этого имени. Вот это имя! Какого чёрта? Он растерянно смотрит на Цзян Чэна и Яньли — те смотрят на него с таким же непониманием, ведь откуда им знать больше него? Да, Мэн Яо уехал прежде, чем они успели провести церемонию наречения взрослым именем, но имя уже было выбрано Вэй Чанцзэ! И это было не то имя. Орден Цзинь тоже реагирует на слова юноши — и не одобрительно. Цзинь Цзысюань лишь хмурится в растерянности, но несколько учеников за его спиной осмеливаются прокомментировать: — Ну и наглость. — Да? А что такое? Ученик ордена Цзинь продолжает: — Я слышал, что когда его приняли в орден Цзян, поговаривали, будто он незаконный сын нашего главы ордена! Настолько, что пришлось использовать прибор определения родства, изобретённый Цансэ-саньжэнь, чтобы всё опровергнуть. Это имя — определённо провокация. Это не так — пусть Вэй Ин тогда и был мал, он всё же помнит достаточно. Мэн Яо — нет, это взрослое имя он использовать не станет — остаётся почти невозмутим под шепот толпы и продолжает объяснять, почему алый эликсир является идеальным подарком для Лань Цижэня. — Если этого окажется недостаточно, — добавляет Мэн Гуанъяо, — мы можем также изготовить для вас и вашей семьи курильницы на заказ. Вот тут один комментарий наконец пробивает броню Мэн Яо: — Может, это единственный способ, которым он умеет добиваться расположения? Говорят, он предал и орден Цзян! Может, и там объявлял себя незаконным сыном главы ордена, а ему не поверили. Вот и предал благодетеля и сбежал к Вэнь… Может, он так говорит каждому главе ордена в мире заклинательства… В конце концов, он сын шлюхи, кто знает, кто его вообще… Вэй Ин не сдерживается — в ярости толкает плечо Цзян Чэна и говорит чуть слишком громко: — Кем бы ни был его отец, мы оба знаем, кто куда больше заслуживает звания шлюхи, чем Мэн Ши. Цзян Чэн фыркает, и Цзян Яньли не шикает на них — значит, и ей смешно. Мэн Яо посылает ему благодарную улыбку, и сзади он видит улыбки Вэнь Нина и Вэнь Цин. Двое учеников, которые только что говорили, открывают рты в растерянности и уже собираются ответить, как вдруг… — Тишина. Сплетни запрещены в Облачном Приюте — перечислить ли правила ещё раз? — грозит Лань Цижэнь. Лань Сичэнь благодарен дяде за реакцию. Они уже сказали достаточно. Это социальный просчёт, но он больше не может это слушать. Он подходит к Мэн Гуанъяо и делает вид, что разглядывает дар, который тот преподносит от имени своего главы ордена. Если его руки задерживаются на руках старого друга чуть дольше, чем нужно — это его оплошность. Те дрожат под его длинными пальцами. Он не решается сжать их, как ему так хочется, но чуть касается, надеясь успокоить. Прошли годы — годы — и он так по нему скучал. Он так беспокоился! Он хочет, чтобы тот знал: он на его стороне. По-прежнему. Несмотря на всё, что случилось. Он доверяет ему и знает — у него должны быть причины, пусть сейчас он их и не понимает. Мэн Гуанъяо поднимает взгляд из-под ресниц, и уголки его губ чуть приподнимаются при прикосновении к его рукам. Лань Сичэнь хочет верить, что тот понимает невысказанное. Он также надеется, что сам не краснеет, как юная дева, от ямочек на щеках друга. Они производят на него тот же эффект, что и в воспоминаниях. Чёрт возьми, как он мог когда-либо считать, что его чувства — всего лишь мимолетное увлечение, недостаточно сильное, чтобы называться любовью, если одного взгляда достаточно, чтобы снова охватить его с головы до ног? Он заставляет себя сглотнуть и удержать ровный голос: — Алый эликсир — очень достойный дар, уверен, Лань-сяньшэн оценит его. Вижу, что ты хорошо вырос. Я помню, как Цзян-цзунчжу скорбел о потере столь умелого и внимательного старшего ученика, когда ты уходил. Ордену Вэнь повезло иметь тебя в своих рядах. Он рад, что тот в порядке — Лань Сичэнь смотрит на Вэнь Цин и Вэнь Нина и поправляет себя — что все трое в порядке. — И что в их рядах гениальный целитель, спасший главу ордена Не от искажения ци. — Я тогда была ещё ребёнком, большую часть работы сделали мои наставники из клана Лань, — уверяет Вэнь Цин. — Именно поэтому наш глава ордена счел, что мне будет полезно снова поучиться у них — если позволите и мне, и моей команде целителей. На её лице тоже едва заметная улыбка — а её брат, хуже умеющий скрывать эмоции, в глубине строя просто сияет при мысли о встрече с Лань Юанем и Лань Цзюань. Как она ни любит Цзян, Вэй и Мэн за то, что воспитали её, считая своим ребёнком, она не может погасить привязанность к Лань. Это несправедливо, но они так напоминают ей собственных родителей — ничего не поделаешь. К тому же Вэй и Цзян — почти единое хозяйство, воспитывающее всех детей как своих, так что иметь несколько родительских фигур кажется ей теперь совершенно естественным. — Они будут рады вас видеть, — говорит Лань Сичэнь — и это правда. И это даст ему ещё один повод задержать Лань Юаня в лечебнице. Старейшины с большой неохотой согласились на то, чтобы тот помогал с делом о демоническом заклинательстве. Он берёт дар из рук Мэн Гуанъяо и возвращается на своё место, уже строя планы наперёд. Для двух Вэнь и Мэн Гуанъяо расставляют места: дядя продолжает церемонию. Они оказываются между орденом Цзинь — где Цзинь Цзысюань нервно ерзает, поглядывая в сторону Мэн Гуанъяо — и орденом Не. Не Хуайсан прячет лицо за веером, Не Цзунхуэй что-то шепчет ему на ухо, но оба выглядят довольными. А может, Лань Сичэнь обманывает себя. Может, это он сам доволен. Он смотрит на собравшихся и невольно улыбается. Как редко выпадает такая возможность — все вместе, как не было уже целых шесть лет! Единственный, кого здесь не хватает — это Минцзюэ. Лань Сичэнь даёт себе слово найти способ пригласить его в следующие полгода. Он надеется, что это время вместе позволит им всем снова найти себя. На этот раз, клянется он себе, всё пройдёт хорошо.
