Горящие крыши

      Утро Вэнь Сюя не могло начаться хуже. Первое, что он видит сегодня, — это дурацкая собака брата. Да и можно ли называть её собакой, если она сделана из бронзы, весит тонну и пытается сожрать золотые нити твоего одеяла? Вэнь Сюй слишком устал для подобных философских размышлений в такую рань.       — Брысь! Брысь!       Писю должны приносить удачу, напоминает он себе, пока пес трусит прочь, предварительно потоптавшись у него на животе. Считается ли это удачей, если это не настоящий писю, а какая-то монструозная статуя?       Опять слишком много философии для раннего утра. Вэнь Сюй вздыхает, встает и смиряется с необходимостью готовиться к новому дню. У него нет настроения возиться с суетливыми слугами, поэтому он одевается сам и выходит из комнаты.       Писю лает у него за спиной и прикусывает край халата, пока Вэнь Сюй не бросает ему несколько золотых монет. Серьезно, Вэнь Сюй любит брата, когда не хочет его придушить, но мальчишке пора бы взять своего питомца под контроль. А отец хочет подарить ему на день рождения пса еще больше… Скоро здесь начнется сущий ад.       Выйдя на тренировочную площадку, он видит, что кто-то уже там. Чжао Чжулю. В этом нет ничего необычного — Чжао Чжулю часто приходит сюда первым и уходит последним вместе с Вэнь Сюем, но сегодня всё иначе.       — Почему ты в белом?       Чжао Чжулю сначала уничтожает тренировочный манекен: его рука бьет в живот, заставляя тот взорваться. Только когда крушить становится нечего, он делает глубокий вдох и поворачивается к Вэнь Сюю.       — У меня траур.       Страх сковывает внутренности Вэнь Сюя, он готовится к худшему:       — Кто умер?       — Моя мать.       Тело Вэнь Сюя мгновенно расслабляется, но следом приходят чувство вины и злость на самого себя.       — Её кто-то убил?       Затем он думает, что такой вопрос бесполезен, нужно сосредоточиться на том, что он может сделать — именно этому отец пытался научить его годами, так как, к сожалению, это не дается ему само собой:       — Тебе нужна помощь, чтобы отомстить за неё?       Вероятно, им это сойдет с рук. Отец не будет против наказания виновного. Он может даже поощрить это, думает Вэнь Сюй. Надеется. Отец очень любит Чжао Чжулю. Возможно, даже больше, чем Вэнь Сюя. Или нет, Вэнь Сюя он определенно любит. Но Чжао Чжулю он доверяет больше.       Он старается не расстраиваться из-за этого факта, пока Чжао Чжулю качает головой с непроницаемым лицом:       — В этом нет необходимости. Она умерла из-за осложнений от старой раны.       — Оу.       Что ж, досадно. В таких обстоятельствах нет ни одной правильной реакции, которую одобрил бы его отец. Он почти ничего не знает о матери Чжао Чжулю, несмотря на все часы, проведенные вместе на тренировках. Он помнит лишь, что она жила в Безночном Городе, когда Вэнь Сюй был ребенком, но потом уехала, так как вулканическая местность была тяжела для её легких. Или стоило сказать «легкого»? Отец как-то упомянул, что у неё осталось только одно. Чжао Чжулю похитили, когда он был маленьким, и мать пронзили мечом, когда она пыталась его защитить. Отец убил тех бандитов еще тогда, когда забрал мальчика и привез его в Цишань.       — Хм. Мне жаль, прими мои соболезнования, — говорит Вэнь Сюй, стараясь скрыть сочувствие.       — Благодарю за ваши слова, Вэнь-гунзы, — отвечает Чжао Чжулю ровным голосом.       Обычно бесстрастность Чжулю забавляет Вэнь Сюя, но не сегодня. Испытывая неловкость, он решает пропустить тренировку и оставить подчиненного одного справляться с эмоциями. Пока он идет по коридору, в голове рождается идея, и он направляется к тронному залу.       Он не удивлен, обнаружив отца уже там, несмотря на ранний час. К несчастью, писю тоже здесь — катается на спине, выпрашивая, чтобы его погладили. Здесь он этого не дождется. Пора бы уже уяснить.       Стоит ли Вэнь Сюю беспокоиться и о здоровье отца? Вэнь Жохань возненавидел бы Вэнь Сюя, посмей тот озвучить этот страх. Он — сильнейший заклинатель этого поколения. Он ближе к бессмертию, чем кто-либо другой. Единственный, кто сумел подчинить Иньское Железо. Он не умрет на руках у Вэнь Сюя, как мать Чжао Чжулю умерла на руках у сына.       Вэнь Сюй знает, что не может этого сказать. Он должен быть беспощадным и верным. Он не может сомневаться в отце, но всё же… беспокойство слишком близко. Вэнь Сюй не слеп, он видит дрожащие руки отца, дюжину лекарей, следующих за ним по пятам, и вспышки безумия, охватывающие его время от времени.       Он не хочет потерять отца прежде, чем докажет ему свою состоятельность.       Этого не случится, говорит он себе, заставляя себя стать тверже. Отец силен. Его состояние вызвано защитой их территории от влияния Иньского Железа. Ему станет лучше, как только они захватят контроль над другими землями. Более чистыми. Тогда Вэнь Жохань сможет перенести их орден в другое место и отдохнуть. Всё будет хорошо. Чем быстрее Вэнь Сюй сможет покорить остальной мир заклинателей, тем лучше. Именно так он защитит отца, докажет свою значимость, будет хорошим почтительным сыном и восстановит честь матери.       В конце концов всё наладится.       Должно наладиться. А пока он не может показывать слабость своих мыслей.       — Отец, — начинает он.       — Не сейчас, Сюй-эр.       Он вздрагивает от ласкового имени, контрастирующего с холодным тоном. Это ранит. Вэнь Сюю двадцать восемь, но собственный отец всё еще обращается с ним как с младенцем. У него нет взрослого имени, ему до сих пор не разрешено жениться — хотя Вэнь Чао уже женат, — и ему велят ждать каждый раз, когда он открывает рот. Однако Вэнь Сюй знает: если он закатит истерику по этому поводу, это будет выглядеть еще более по-детски. Поэтому он стоит смирно и изо всех сил старается быть похожим на статую. Молчаливым. Отец еще какое-то время продолжает работу, проверяя новости и отчеты. Морщина на его лбу становится глубже.       Вэнь Сюй задается вопросом, что его так тревожит и может ли он помочь. Он смотрит на Иньское Железо, запечатанное в магматическом бассейне в центре зала, подозревая его. Если бы он только мог как-то убедить отца разделить с ним бремя использования этого артефакта. Но отец запрещает сыновьям даже прикасаться к нему, заявляя, что они еще слишком слабы и неопытны, чтобы контролировать его.       Ему нужен всего один шанс, чтобы доказать обратное. Наконец Вэнь Жохань откладывает свитки, удобнее устраивается на троне и говорит:       — Ладно, подойди ближе, я хочу знать твое мнение.       Такое случается крайне редко. Обычно он предпочитает спрашивать Мэн Гуанъяо. Но этой змеи здесь нет, некому нашептывать ему на ухо, а значит, место вакантно и идеально подходит для Вэнь Сюя. Он не собирается упускать такую возможность.       — Что такое, отец?       — Бездна впадины, терзающая эту территорию — как бы ты с ней поступил?       Вэнь Сюй собирает в уме всё, что знает о Бездне впадины. Часто она возникает из скопления водных гулей. Те появляются, когда утопленник слишком долго остается в воде, не получив должного погребения. Цишань — вулканический край, здесь не так много рек, и еще меньше людей привыкли к ним. Большинство их рек искусственные — их вырыли, когда засуха стала невыносимой. Так что нет ничего странного в том, что простые люди тонули по неосторожности. Большинство из них просто не умеют плавать.       Впрочем, он помнит слова отца о том, что появление Бездны впадины может быть связано и с осколком Иньского Железа, утерянным много лет назад. Рядом с местом стоянки каравана, который его прятал, была река, говорил он. Его отец, дед Вэнь Сюя, в ярости от того, что его обманули, приказал совершить набег на торговый караван и армию заклинателей, нарушивших их границы. Ребенком Вэнь Сюй не понимал зачем, но теперь думает, что это было сделано для того, чтобы ни один другой великий орден не смог использовать их и выведать местонахождение Иньского Железа. Хотя он полагает, что было бы умнее похитить нескольких и пытать их, пока они не выдадут маршрут за последнее десятилетие, чтобы точно определить местонахождение других осколков, вместо того чтобы всех перерезать. Дед, должно быть, был слишком в ярости, чтобы соображать здраво. Или, может быть, это Вэнь Сюй слишком мягок и недостаточно беспощаден, как обычно. Как бы то ни было, отец говорил, что у реки было убито много людей, а некоторые даже утонули. С осколком так близко к воде это могло ускорить рождение Бездны.       — Что ж, сначала я бы провел расследование, чтобы узнать, не вызвано ли её появление присутствием Иньского Железа: принес бы туда осколок и посмотрел на реакцию, — говорит Вэнь Сюй.       Пока всё идет хорошо, Вэнь Жохань кивает и не поправляет его.       Поскольку отец уже бывал там — с Мэн Гуанъяо перед тем, как эта змея отправилась в Облачные Глубины — и вернулся без нового осколка… Вэнь Сюй заглядывает в отчет и с раздражением узнает почерк Мэн Гуанъяо. Тот предлагает обычное решение для Бездны впадины: осушить озеро и очищать землю в течение пары лет. Остальное — пятилетний план выживания окрестного города без этого водоема. Но они не могут так поступить, слишком много людей зависят от воды, которую несет река. Если они это сделают, к зиме получат еще один голодающий город. Даже если план Мэн Гуанъяо сработает — в чем Вэнь Сюй нисколько не сомневается, хоть и ненавидит этот план — , должен быть более предпочтительный вариант.       Эта река должна была помогать, а не приносить новые беды. Он понимает затруднение отца. Утомительно видеть, как каждая твоя попытка спасти кого-то спустя всего несколько лет оборачивается ошибкой.       — Я бы отправил Бездну впадины на территорию другого ордена, — говорит в конце концов Вэнь Сюй. — Желательно ордену Цзян, так как они переживут осушение одной из своих рек.       Он ухмыляется:       — К тому же, отец, разве они не вечно хвастаются перед тобой, что знают толк в водных монстрах? Будет отличный повод проверить, не пустые ли это слова.       Это также хороший способ ослабить одного из прямых конкурентов. Вэнь Сюй весьма горд своим планом. Однако Вэнь Жохань — нет. Он хлопает ладонью по столу, пугая старшего сына.       — Опять ты забываешь о нашей главной цели! — рычит разгневанный Вэнь Жохань.       Вэнь Сюй хмурится, не понимая, где он ошибся. Этим он проявил бы беспощадность и отомстил бы за честь ордена Вэнь, над которым орден Цзян насмехался годами! Их главная цель? Захватить территории других орденов, верно? Его план ослабляет одного из потенциальных врагов! Хотя…       Он переосмысливает это. Может, отец предпочел бы, чтобы он предложил отправить Бездну впадины на земли, не готовые к встрече с ней, чтобы максимизировать потери? Это его ошибка. Конечно, он не должен думать о спасении жизней врагов. Это признак слабости. «Почему ты такой?» — мысленно ругает он себя. Даже Не тверже тебя, здесь дело даже не в изъянах матери, это ты. Только ты. Тебе нужно перестать быть таким.       Даже если Цзян все эти годы вели себя как союзники, подобно ордену Цзинь, никогда нельзя полностью доверять конкурентам. Даже тем, кто помогает. История преподала ордену Вэнь этот урок резней клана Сюэ.       — Тогда нам стоит отправить её в Цинхэ, Не ведь не…       — Замолчи.       Вэнь Жохань сжимает переносицу и вздыхает. Вэнь Сюй опускает глаза, пристыженный тем, что снова разочаровал отца и причинил ему новую печаль.       — Как бы поступил ты, отец? — осмеливается спросить он, зная, что извинения ни к чему не приведут. Ему просто нужно стать лучше, и только. Тот факт, что он пытается уже много лет, лишь добавляет ему стыда.       — Наша цель — найти, где находятся осколки Иньского Железа, Сюй-эр, — повторяет Вэнь Жохань.       Разве отец уже не проверил, нет ли осколка в окрестностях Бездны впадины? Видя молчание сына, Вэнь Жохань продолжает:       — Бездна впадины — это существо, созданное из чистой темной энергии. Будучи изгнанным со своих земель, оно неизбежно направится туда, где темная энергия сильнее всего. Чтобы удостовериться в этом, последние несколько недель я направлял темную энергию Иньского Железа в эту реку.       Вэнь Сюй не совсем уверен: на ночных охотах он усвоил, что некоторые монстры избегают более сильных существ, боясь стать добычей. Но он недостаточно знает о водных демонах или темной энергии Иньского Железа, чтобы возражать, и, конечно же, отец знает лучше. Он слышал, что осколки притягиваются друг к другу, так что, возможно…       — То есть идея в том, чтобы выпустить Бездну на волю и посмотреть, где она решит обосноваться, чтобы понять, где может быть осколок? — догадывается он.       — Да, это блестящая возможность, — говорит Вэнь Жохань. — Видишь, это было не так уж сложно угадать, верно? Чао-эр догадался с первой попытки, не понимаю, почему ты не смог.       Вэнь Сюй кивает, хотя на сердце у него всё равно тяжело.       — Да, отец. Прости, отец.       Он сомневается, что брат осознал подоплеку этого решения, но не сомневается, что Вэнь Чао действительно предложил бы отправить демона куда-нибудь подальше, не заботясь куда именно. Часть его считает, что лидер не должен быть таким беспечным и всегда обязан думать о последствиях своих действий, но он должен уметь и то, и другое. Он обязан уметь и то, и другое. Он всё еще несовершенен, и это его вина, а не Вэнь Чао. Он старший, он взрослый, он уже должен был во всём этом разобраться.       Неудивительно, что отец им недоволен. Вэнь Жохань вздыхает и машет рукой, отмахиваясь от этого вопроса. Словно это неважно. Ошибки Вэнь Сюя никогда не были важны. Как и его успехи.       — О чем ты вообще хотел поговорить изначально? — спрашивает отец.       Теперь Вэнь Сюй внезапно засомневался, хороша ли его идея. Но он не может отступить и сказать, что беспокоил отца по пустякам.       — Мать Чжао Чжулю… — начинает он неуверенно.       — Что с ней?       — Она умерла.       Вэнь Жохань не особо реагирует на новость, и на то есть веская причина:       — Я знаю. Это мой приказ.       Вэнь Сюй вскрикивает от неожиданности, и от этого звука писю вскакивает.       — Почему? — он изо всех сил старается не звучать осуждающе, но это трудно, ведь Чжао Чжулю потерял мать. Он понимает, что они должны быть беспощадными, но всё же! Это не то же самое, что нападение на врага. Чжао Чжулю — один из них!       Вэнь Жохань смотрит на сына холодным взглядом.       — Ты всё еще не созрел: война, Сюй-эр. На данном этапе она неизбежна, скоро я выступлю против других орденов и покорю их территории.       Вэнь Сюй вздрагивает — он всегда знал, что этот день настанет. Но он не осознавал, что этот день так близок. Он не может сдержать всплеска возбуждения: наверняка на войне представится случай доказать отцу свою значимость. Возможность захватить территорию, чтобы править ею. Может быть, даже Цинхэ, родину его покойной матери.       Это его единственный шанс наконец получить взрослое имя и заслужить одобрение отца. Доказать ему, что он может быть таким же безжалостным и беспощадным, каким должен быть воин Вэнь. За двадцать восемь лет ему не представилось такой возможности; если он не найдет её во время этой войны, то всё безнадежно.       И всё же, бороться со своей натурой трудно, он не понимает — при чем здесь мать Чжао Чжулю? Вэнь Жохань поясняет, явно видя сомнения в глазах сына:       — Чжао Чжулю — наш лучший воин. Острие моего копья. Я не могу позволить ему отвлекаться на здоровье матери во время завоевания. К тому же его мать всё равно умирала. Я лишь ускорил природу, чтобы она не скончалась в самый неподходящий момент.       Вэнь Сюй видит смысл, логику этой стратегии. И всё же сердце его сжимается при этой мысли. Должно быть, это означает, что он еще не готов вести за собой. Тяжелые решения приходят вместе с властью, и нужно быть готовым принимать их. Так всегда говорит отец. Это то, что отличает сильного лидера от слабого. Первое, что пришлось сделать его отцу, придя к власти, — это бороться с голодом и выбирать, какой территории под их началом дать еду, а какой — нет. Кому суждено умереть, а кому — пережить зиму.       — Я понимаю, — шепчет он, и он пытается. Правда пытается. Он ожесточает сердце и говорит себе, что так лучше. Что если он начнет проявлять слабость сейчас, то никогда не заслужит уважения отца.       Но у него не получается, потому что он знает Чжао Чжулю, и пусть он плохо её помнит, он в какой-то мере знал его мать. Люди под их властью, простолюдины — всего лишь безликая толпа. Как он может заботиться о них так же сильно, как о счастье своего друга?       Отец сильнее Вэнь Сюя. Отец лучше знает о войне и трудных решениях, он унаследовал ослабленный и преданный орден Вэнь и вернул его на первое место, где тот и должен быть по праву, благодаря множеству таких тяжелых решений.       Вэнь Сюю еще есть над чем работать, он должен стать тверже. Он закалится во время войны. У него нет выбора. Если он не может быть безжалостным со своими союзниками, он уверен, что сможет быть таковым с врагом и безликой толпой. Он покорит каждый орден и каждую территорию, которые ему поручат.       — Я знал, что ты поймешь, — говорит Вэнь Жохань, не глядя на него.       На мгновение повисает напряженное молчание, пока он убирает свиток перед собой.       — Сюй-эр, — шепчет Вэнь Жохань холодно. — Ты единственный человек, которому я об этом рассказал. Даже того, кто выполнил за меня эту работу, больше нет.       — Даже не Мэн Гуанъяо? — спрашивает Вэнь Сюй, сердце его бьется чаще, надежда разливается по телу. Он кашляет, чтобы скрыть эту детскую реакцию.       Вэнь Жохань усмехается, и, к счастью, кажется, он не заметил оплошности Вэнь Сюя.       — Я не доверяю этому мелкому. Пока что он полезен. Но эта информация слишком важна, чтобы он о ней знал.       Вэнь Сюй не верит своим ушам: отец доверяет ему! Это лучший комплимент, который он когда-либо мог услышать. Он всегда думал… Вэнь Сюй всегда думал, что холодность между ними, причина, по которой отец назначил наследником Вэнь Чао, а не его, была в этом. В том, что когда-то Вэнь Жохань доверял матери Вэнь Сюя, а она предала его, рассказав своему клану о будущей сделке Вэней с Сюэ. Что отец так и не смог заставить себя увидеть в Вэнь Сюе кого-то другого, веря, что яблоко от яблони недалеко падает. Но он ошибался!       — Для меня большая честь — твое доверие, отец. — Он низко и искренне кланяется.       Вэнь Жохань, однако, не смотрит на него.       — Не предай его. Я узнаю, если ты это сделаешь.       Весь жар превращается в лед в жилах Вэнь Сюя.       Ах. Это испытание.       В конце концов, отец ему не доверяет.       Вэнь Сюй не дрогнет. Он не может дрогнуть.       Отец *пока* не доверяет ему. Это лишь означает, что, сохранив этот секрет, в отличие от своей матери, он докажет свою верность. У него наконец-то появилась возможность сделать это. Он может исправить ошибки матери. Он загладит вину и пройдет это испытание.       — Это всё, что ты хотел мне сказать?       Вэнь Сюй качает головой, в горле у него пересохло.       — Я… я думал о том, что ты всегда рассказывал нам о дне, когда спас Чжао Чжулю.       Отец услышал об инциденте в ордене Чжао, неподалеку от границы. Вскоре после этого поступили сообщения о том, что вооруженные люди из того клана вошли на территорию Вэнь. Ожидая нападения, Вэнь Жохань отправился туда, чтобы остановить его, пока всё не зашло слишком далеко. Он всегда ненавидел чужаков, незаконно входящих на его земли, ведь в прошлый раз это привело к потере осколка Иньского Железа… Однако в ходе расследования он наткнулся на тяжело раненную женщину; меч всё еще пронзал её живот, она умоляла Вэнь Жоханя спасти её сына, так как его похитили. Вэнь Жоханю не потребовалось много времени, чтобы найти виновных и убить их. Но ему было любопытно: преступник не убил ребенка и не пытался продать его в бордель или в услужение, как обычно делают бандиты. Вместо этого он застал их за экспериментами над рукой мальчика. Благодарная женщина быстро объяснила, что произошло: её муж погиб на ночной охоте, оставив сына скорбящим и рассеянным… Настолько, что на тренировочной площадке их ордена произошел инцидент. Каким-то образом ребенок случайно повредил ядро другого ученика — нечто, считавшееся невозможным. Оскорбленная семья раненого адепта потребовала голову мальчика, но орден Чжао в итоге просто изгнал их.       Или нет?       Бандиты, едва не убившие двоих Чжао, знали об инциденте. Они намеревались узнать, что позволило Чжао Чжулю разрушать ядра, и использовать это. Это означало, что у кого-то в Чжао были амбиции. Или обида. Или и то, и другое.       Может быть, Вэнь Сюю порой не хватает свирепости, но её легко пробудить, когда он думает о Чжао. Поэтому он дает ей волю, яростной и необузданной, уверенный, что это оценят.       Вэнь Сюй говорит: «Я подумал, что, хотя ты и убил людей, причинивших вред Чжао Чжулю, мы так и не отомстили за него. Я решил, что это могло бы отвлечь его от горя и пойти на пользу, если бы мы разделались с орденом Чжао сейчас. Это закрепило бы его преданность нам».       В предыдущие годы, в конце концов, ордену Вэнь удалось покорить много мелких кланов. Чаще всего это делалось через политику, но иногда они использовали малейшую обиду, чтобы просто… избавиться от них и забрать их владения.       Вэнь Жохань улыбается.       — Видишь, я знал, что в тебе это есть.       Вэнь Сюй улыбается в ответ, гордый тем, что наконец оправдал ожидания отца. Он может это сделать. Всё, что ему нужно, — это быть таким постоянно. Если он хорошо проявит себя в грядущей войне, он наконец удостоится чести получить взрослое имя. Получение взрослого имени в двадцать восемь лет, когда Мэн Гуанъяо и Вэнь Цюнлинь получили свои так рано, всё ещё задевает, но это лучше, чем никогда. Он пытается утешить себя мыслью, что у него просто не было возможности раньше, пока он жил мирной жизнью во дворце. Но война меняет всё. Война дает массу поводов, ему нужен всего один. И тогда, если он докажет свою значимость, возможно, отец даже научит его использовать темную энергию и осколок Иньского Железа для создания марионеток.       До конца дня Вэнь Сюй оказывается во главе небольшого отряда заклинателей с планом в руках. Отправиться на территорию Чжао, найти способ заманить их в ловушку, чтобы они как-то оскорбили Вэней… и уничтожить их. И, конечно, пригласить Чжао Чжулю поучаствовать. Вэнь Сюй понимает: это репетиция будущей войны. Он не дрогнет, он будет разить и убивать каждого, кто встанет на его пути, будет настолько ужасен, насколько это возможно, чтобы даже отец услышал: Вэнь Сюй может быть тем военачальником, который ему нужен.       Когда Вэнь Сюй выходит из тронного зала, писю следует за ним, понимая, что в тронном зале он не дождется искомого внимания. Проклятая тварь семенит за ним всю дорогу до тренировочной площадки. Чертова штука. «Почему я так его люблю?» — задается вопросом Вэнь Сюй. Вэнь Чао действительно стоит больше заботиться о своем питомце.       Чжао Чжулю всё еще на тренировочном поле, но на этот раз он больше не один. Мэн Ши и Сысы тоже там. Конечно, они не тренируются: две женщины — просто служанки без ядра, это проверяли. К тому же женщина Мэн периодически болеет и страдает бессонницей. Она просто не приспособлена для боя.       писю радостно бежит к Сысы и с визгом валится на спину. Служанка тут же начинает чесать его бронзовое брюшко.       — Кто у нас хороший мальчик? Кто мой любимый маленький поедатель золота? — воркует она, и писю весело лает.       Насколько он понял, в ордене Цзян есть собаки, так что служанки привыкли заботиться о них. Возможно, поэтому она так ладит с писю.       (Но он также слышал от отца, что ребенок Вэй до смерти боится собак, а Сысы технически — тетя этого мальчика Вэй. Разве она не должна тоже их ненавидеть, чтобы защитить племянника? Так должен поступать человек Вэнь.)       — Что вы здесь делаете? — рявкает он на них.       Обе кланяются ему.       — Просим прощения, Вэнь-гунцзы, — смиренно говорит Мэн Ши. — Мы услышали о матери Чжао Чжулю и хотели выразить ему соболезнования.       — И пригласить его на чай, чтобы он мог поговорить о ней, — добавляет Сысы. — Я считаю, это помогает — вспоминать об ушедших близких.       Чжао Чжулю одаривает женщин крошечной — очень крошечной — улыбкой.       Вэнь Сюй хмыкает, не в силах им в этом отказать. Особенно теперь, когда он знает, кто убил мать Чжао Чжулю. Ему трудно смотреть другу в глаза — но в конце концов он смотрит, потому что он собирается помочь ему отомстить своему клану, а это тоже должно что-то значить.       Должно.       У Вэнь Сюя нет выбора, если он хочет, чтобы отец гордился им, и хочет помочь другу. Он должен переступить через свою натуру и хранить этот секрет до могилы. Он искупит вину перед Чжао Чжулю, сложив головы его врагов к его ногам.