Горящие крыши

      Мэн Гуанъяо возвращается к занятиям через два дня; он выглядит здоровым, хоть и немного измотанным. Он немногословен: лишь говорит, что ему лучше, и извиняется за то, что заставил всех волноваться. Когда Цзинь Цзысюань предлагает поделиться конспектами пропущенных уроков, Мэн Гуанъяо с улыбкой отвечает, что Вэнь Нин и Вэнь Цин уже снабдили его всеми материалами.       — Впрочем, я буду рад разобрать их с тобой еще раз, чтобы убедиться, что всё понял правильно, — предлагает он.       Скорее он поможет Цзинь Цзысюаню разобраться в уроках, чем наоборот. Вэнь Нин подтверждает это, сообщая, что, пока Мэн Гуанъяо болел, сам Цзэу-цзюнь давал ему частные уроки.       — Значит, Лань Сичэнь и ты часами были наедине в твоих покоях? — замечает Не Хуайсан с ехидной ухмылкой, которую, вероятно, прячет за веером.       — Эти Лань! — рявкает возмущенный Цзян Ваньинь.       — О-о! Приударил за старшим, брат Яо? — смеется Вэй Усянь.       — Я не планирую ни за кем «приударять», Вэй-сюн. Цзянь-гунян, пожалуйста, не смейтесь так.       Цзян Яньли игнорирует его и продолжает посмеиваться на заднем плане.       — Тебе не нужно защищать мою честь, Цзян-сюн, я больше не адепт твоего ордена. У тебя всего два глаза, ты не можешь уследить за мной, Цзянь-гунян и Вэй-сюном одновременно, — добавляет Мэн Гуанъяо, обращаясь к Цзян Ваньиню, что вызывает цепную реакцию.       Не Хуайсан бьет своего лучшего друга веером за то, что тот дал Мэн Гуанъяо возможность выкрутиться; Цзян Ваньинь по привычке выпаливает «А вот и посмотришь!», а затем поправляется — ведь ему, конечно же, плевать, если Мэн Гуанъяо будет скомпрометирован; Вэнь Цин заявляет, что прописала пациенту постельный режим не для того, чтобы его затащили в постель, и если Лань Сичэнь посмеет, она переломает ему пару ланьских костей. Цзинь Цзысюань, застрявший в самом центре этого хаоса, бросает на Мянь-мянь взгляд, молящий о помощи. Наконец, всех спасает Вэнь Нин, который чувствует ответственность за создавшуюся неразбериху.       — О, в наших гостевых покоях всегда есть люди, они не были т-совсем наедине.       Мэн Гуанъяо одаривает шисюна улыбкой с ямочками на щеках и хлопает по плечу, после чего они оба отправляются на занятия.       Мянь-мянь не может не заметить, как взгляд Цинь Су следует за каждым движением Мэн Гуанъяо во время урока, и усмехается. Это так очевидно — почти как в случае с Вэй Усянем и Лань Ванцзи. Ладно, возможно, она преувеличивает: Цинь Су не доходит до того, чтобы заглатывать еду на ходу и выбегать из столовой, лишь бы «случайно» столкнуться с предметом своего обожания, делая вид, будто это сама судьба.       — Присмотрела себе что-то в делегации Вэнь? — шепчет она подруге, как только заканчивает упражнение, заданное Лань Цижэнем.       В награду она получает покрасневшую Цинь Су, которая начинает запинаться:       — Н-ну, ты так много рассказывала о Вэнь Цин, мне стало любопытно.       — Хм. Забавно, а у меня сложилось впечатление, что на Вэнь Цин ты особо и не смотришь.       Цинь Су смущенно прочищает горло и садится ровнее, пытаясь вернуть самообладание, но не может скрыть пылающие щеки, которые выдают её с головой.       — Мы отложили наши общие планы, потому что они болели. Я просто… смотрю на них в надежде, что они в порядке, потому что хочу пойти гулять со всеми после занятий. Ничего больше.       — На них? — улыбается Мянь-мянь.       О, это уже интересно.       — Я думала, ты только по парню с ямочками сохнешь, но ты заглядываешься и на одного из младших братьев моего лучшего друга! Бесстыдство, абсолютное бесстыдство. Я ожидала, что Вэй Усянь будет флиртовать, а Цзысюань — тупить, но ты-то? Сразу два мальчика?       Цинь Су издает тонкий писк, как попавшая в ловушку мышь, но затем ей каким-то образом удается взять себя в руки и печально пробормотать:       — А я думала, что я твоя лучшая подруга.       Дьявольское создание, подловила-таки! Мянь-мянь чувствует себя почти виноватой. Почти.       — Цзысюань — мой лучший друг, — говорит она. И слышит, как за их спинами шевелится Цзинь Цзысюань; она чувствует, как его взгляд жжет ей спину. Но это правда.       — Ты тоже мой лучший друг, — отвечает он очень, очень тихо.       Она сияет от восторга. Она и так это знала, но ценит усилие, которое Цзинь Цзысюань приложил, чтобы сказать это вслух. Подобные признания никогда не даются ему легко. Цинь Су смотрит на них с изумлением и благоговением, будто наблюдает за игрой двух котят. Это нечестно: не Мянь-мянь должна быть под таким пристальным вниманием! Она же первая начала допрашивать подругу о её симпатиях! Поэтому она толкает Цинь Су плечом и шепчет:       — Так… колись. Вэнь Нин и Мэн Гуанъяо? Что в них такого хорошего?       Цинь Су колеблется, на секунду прячет лицо в ладонях, делает глубокий вдох и наконец говорит:       — Я просто… думаю, это так мило, как они заботятся друг о друге.       — Хм. Цзян Ваньинь и Вэй Усянь тоже присматривают друг за другом, но я не вижу, чтобы ты следила за каждым их шагом, — поддразнивает она.       — У тебя пунктик на больных мальчиках? — спрашивает Цзинь Цзысюань, и хотя его тон может показаться снисходительным, Мянь-мянь достаточно хорошо его знает, чтобы заметить, как его взгляд задерживается и на Мэн Гуанъяо, и на Цзян Яньли.       В его легком хмуром выражении лица нет презрения — только беспокойство. Мянь-мянь не страшно: Вэнь Цин — лучший врач своего поколения. Она — тот гений, что спасла главу ордена Не, когда тот должен был погибнуть от искажения ци на конференции в Цинхэ. И такой великий человек присматривает за ними всеми. Всё будет в порядке.       — У меня нет пунктика на больных мальчиках, — протестует обиженная Цинь Су. — И ни в одного из них я не влюблена. Я просто нахожу их милыми. Совсем не такими, как сиблинги Вэй и Цзян! Те двое постоянно… не знаю… они вечно препираются, что в этом милого? А ребята Мэн и Вэнь — они скорее… как щенки. Милые, как щенки.       Цзинь Цзысюань секунду молчит, а затем довольно неуклюже выдает:       — Щенков очень хочется целовать, когда они не в грязи.       Мянь-мянь хлопает себя рукой по лбу и в очередной раз думает, что ей придется либо учить Цзинь Цзысюаня флиртовать, либо учить его сначала думать, а потом открывать рот, потому что эту фразу невозможно воспринимать вне контекста. Как бы то ни было, Цинь Су снова заливается краской и заявляет, что ей нужно доделать упражнения, чтобы избежать их расспросов.       Ах, любовь! Мянь-мянь вздыхает. Похоже, эта учеба в Облачных Глубинах будет полна эмоций! Ей придется найти способ, чтобы Цинь Су осталась наедине со своими «мальчиками Вэнь-Мэн», а также чтобы Цзинь Цзысюань и Яньли провели время вместе. Яньли ведь тоже одна из её лучших подруг, а что может быть лучше, чем свести двух лучших друзей?       Она не успевает развить мысль, потому что Вэй Усяню каким-то образом удается прилепить рисунок черепахи на спину Лань Цижэню, отчего маленькая Лань Циннин хихикает. Впрочем, она тут же спохватывается, понимая, что за это её могут выставить за дверь, и зажимает рот ладонями. Лань Ванцзи мечет громы и молнии взглядом в виновника и само «преступление», и рисунок черепахи разлетается на мелкие кусочки, словно уничтоженный чистой яростью.       — Похоже, это упражнение для вас слишком легкое, раз остается время на глупости, — произносит после этого Лань Цижэнь.       И он переходит к упражнениям третьего уровня, которые требуют от Мянь-мянь полной сосредоточенности. Утро наполнено приглушенным ворчанием, и на этот раз не только Лань Ванцзи сердито косится на Вэй Усяня.       Честно говоря, он это немного заслужил.       Из-за этого их отпускают из класса поздно, и времени на обед в столовой почти не остается. Мянь-мянь с удовольствием бы присела к Цзян Яньли и Вэнь Цин, но у Цзинь Цзысюаня не так много друзей, с которыми он мог бы разделить трапезу. Как его лучшая подруга, Мянь-мянь должна следить, чтобы он не оставался один. В делегации есть и другие адепты Цзинь, но это подлизы, которым она не доверяет, и большинство из них сейчас не очень-то довольны Цзинь Цзысюанем. Им, видите ли, не понравилось, когда им велели прекратить злословить о Мэн Гуанъяо.       Как лучше всего выбесить адепта ордена? 1) Запретить ему быть подонком. 2) Отобрать его деньги. 3) Ударить по его эго. Цзинь Цзысюаню удалось выбить два из трех одним ударом. Весьма впечатляюще. Она очень им гордится (и немного беспокоится).       Но поскольку Цзиньчжу уехала, долг Мянь-мянь — присматривать за молодым господином и обеспечивать его защиту (хотя она и не так хороша, как та служанка, и с чем бы Цзинь Цзысюань ни столкнулся в бою, у Мянь-мянь нет шансов это одолеть… Ничего, она поможет ему выиграть другие битвы. Социальные). Если всё пойдет по плану, в будущем они, возможно, смогут обедать все вместе. Насколько это было бы круто? Да, им придется лицезреть бесстыдство Лань Ванцзи и Вэй Усяня, но им не привыкать (лучше видеть их до тошноты влюбленными, чем… что бы они там ни изображали сейчас).       Цинь Су, однако, сильно удивляет Мянь-мянь. Она бросает один взгляд на стол Цзинь… и направляется прямиком к Вэнь. Там она садится рядом с Вэнь Нином, напротив Мэн Гуанъяо.       Ого, какая смелость! Мянь-мянь определенно впечатлена. Цзинь Цзысюань, напротив, предпочитает смущаться за неё. Иногда — самую малость — Мянь-мянь жалеет, что Цзинь Цзысюнь не получил достаточно высоких баллов, чтобы попасть на лекции. Он бы выдал что-нибудь пафосное вроде «Наследник Цзинь не может ни из-за чего смущаться!» и заставил бы его делать что хочется, даже если бы сам это не одобрял. Мянь-мянь, как лучшая подруга, не может говорить такие бестактные вещи.       — Почему бы тебе не пойти и не сесть с Яньли? — шепчет она ему, в качестве бонуса толкая локтем под ребра.       — Потому что я хочу жить, — отвечает Цзинь Цзысюань и указывает носом на стол, где Цзян Ваньинь и Вэй Усянь препираются вокруг Цзян Яньли.       Весомый аргумент, но недостаточный. Она замечает Лань Ванцзи, который обедает с Лань Сичэнем, Лань Циннин и Не Хуайсаном в углу зала.       — Просто отправь Вэй Усяня флиртовать с Лань Ванцзи, и Цзян Ваньинь пойдет следом, чтобы отчитать его. Ты останешься с ней наедине на весь обед.       — Да, и в ту же минуту, как Цзян Ваньинь поймет, что я это подстроил, он переломает мне ноги.       — Да брось, ты же знаешь, что Цзян Ваньинь еще никому ноги не ломал, сколько бы ни грозился. И я уверена: если он решит сделать для тебя исключение, ты сможешь постоять за себя.       Впрочем, она понимает: возможно, проблема больше в самом приеме пищи, чем в гиперопеке братьев Цзян над сестрой. Простейшая заминка может довести Цзинь Цзысюаня до паники во время еды, что лишь усугубляет его фобию. Меньше всего хочется, чтобы тебя вырвало к ногам предмета твоих воздыханий. Она решает отложить свои планы до тех пор, пока дело не будет касаться еды или грязи.       Это будет тот еще вызов.       — Тогда, полагаю, мы могли бы пойти за стол Вэнь, и ты сможешь пообщаться с Мэн Гуанъяо и остаться холостяком на всю жизнь, — шепчет она.       Дразнить Цзинь Цзысюаня совсем не весело, потому что он, кажется, всерьез задумывается над этим вариантом. К счастью, обеденный перерыв заканчивается быстрее, чем он успевает принять решение, и им приходится возвращаться на занятия, прежде чем он испортит старания Цинь Су.       — Они такие прелестные, — вздыхает вернувшаяся Цинь Су. — Ты знала, что Вэнь Цюнлинь заикается?       Мянь-мянь полагает, что это как ямочки на щеках — что-то, что некоторые находят милым, хотя она и понятия не имеет почему. Но она хорошая подруга, поэтому улыбается и делает вид, что это потрясающе.       Впрочем, если каждый из её друзей собирается терять голову от любви, Мянь-мянь тоже стоит найти себе объект для обожания. Иначе всё очень быстро станет неловким и одиноким. К сожалению, она не уверена, что у неё хватит наглости флиртовать по-настоящему. И даже если хватит — вокруг полно молодых господ и важных особ. Ей бы не хотелось связывать себя с мужчиной, которому нужна только «жена-госпожа». Она не для того становилась умелой заклинательницей, чтобы закончить жизнь птицей в золотой клетке! Ей не нужен муж, мечтающий о жене-трофее, она бы предпочла мужа-трофея, который позволит ей заниматься тем, что ей нравится. Мало шансов, что она найдет такое в этом году в Облачных Глубинах…       О! Погодите-ка! Она смотрит на Не Хуайсана новыми глазами. Она не слишком хорошо его знает, но почти уверена: из них двоих «красивой женой» будет не она.       Оставшуюся часть трапезы она проводит, обдумывая эту идею и взвешивая все «за» и «против».       После обеда Лань Цижэнь удивляет их всех. Лань Циннин, судя по всему, отправили обратно в детскую или к родителям. Он мельком глядит на свой стол, где ребенок провел всё время, что-то черкая. Он хмурится, глядя в свои записи, и Мянь-мянь подозревает, что малышка могла случайно капнуть туда чернилами.       Станет ли это уважительной причиной для отмены занятий? Мянь-мянь чувствует, как все ученики вокруг неё напряглись в молитве.       Но нет: подстраиваясь под ситуацию, Лань Цижэнь решает, что теория — это хорошо, но им не помешает и немного практики на свежем воздухе (что, конечно, прекрасная новость!), чтобы он мог увидеть уровень каждого адепта и скорректировать их домашние задания (что очень плохая новость!).       Она не удивлена, видя, как Вэй Усянь летит (прыжком это на таком уровне не назовешь) к Лань Ванцзи, полный решимости напроситься в спарринг-партнеры… но его останавливает брат, хватая за воротник.       — Даже не думай об этом, — хмурится Цзян Ваньинь.       Мянь-мянь не уверена, что кто-то способен помешать Вэй Усяню думать. Она, однако, ловит взгляд Лань Ванцзи, и хотя она не мастер в чтении его микромимики, он выглядит каким-то разочарованным. Возможно, потерянным. Есть ли у него уже партнер для спарринга? Впрочем, это не так важно, ведь всё организовано в форме турнира — в теории каждый должен встретиться с каждым. Просто так одиноко оказаться не у дел в самом начале. Она поворачивается к Цзинь Цзысюаню — наверняка он позволит ей сначала объединиться с Лань Ванцзи, она ведь уже выполнила долг лучшей подруги за обедом, — и замирает на месте от удивления.       Цзинь Цзысюань по кратчайшей траектории направляется к Цзян Яньли.       Боже мой. Это происходит? Она так им гордится! Он собирается флиртовать сам, её маленький господин так выр-       Вот только Цзян Яньли стоит рядом с Мэн Гуанъяо, который улыбается:       — Я был бы рад сразиться с тобой первым.       — Это будет не так весело, как быть в одной команде, но определенно пробудит воспоминания, — соглашается Цзян Яньли.       Мянь-мянь видит, как Цзинь Цзысюань разворачивается на 180 градусов и чуть не врезается в адепта Лань, которого она совсем не знает. Она сомневается, что Цзинь Цзысюань его тоже знает — судя по тому, как покраснели его щеки, он просто хотел прикрыть свой провал.       Как это прискорбно. Она разочарована. Мэн Гуанъяо, как ты посмел? Цзян Яньли, серьезно! Цзян Ваньинь, как ты мог так сосредоточиться на брате, что упустил сестру из виду?!       Она понимает чуть позже, что Цинь Су совершила точно такую же ошибку, но та хотя бы успела сменить направление и попросила Вэнь Нина о поединке. Может, она умнее их всех: метя сразу в двоих, она имеет больше шансов на успех.       Мянь-мянь утешает себя мыслью, что у неё есть одна умная подруга, а затем направляется к Лань Ванцзи. Она знает его не очень хорошо — лишь тоже отправила ему письмо, когда это сделал Цзинь Цзысюань, а эти двое не отличаются разговорчивостью. Но она всё же считает его в некотором роде другом.       — Не хочешь ли провести спарринг со мной? — спрашивает она, игнорируя возмущенный возглас Вэй Усяня.       — Ванцзи, тебе что, нравится Мянь-мянь?!       Ванцзи закрывает глаза, и его хватка на рукояти меча усиливается. Мянь-мянь, честно говоря, немного его жаль. Он очень напоминает ей Цзинь Цзысюаня. Оба неловкие, эмоционально зажатые и влюбленные. Похоже, у неё есть определенный типаж друзей.       Она покажет ему, как реагировать на такие комментарии (она привыкла к ним в Башне Кои):       — Ты объединился со своим братом, значит, он тебе нравится? — парирует она.       Вэй Усянь хохочет, будто она выдала лучшую шутку в истории, в то время как Цзян Ваньинь хмурится, явно обиженный.       — Конечно, он мне нравится! Хочешь увидеть? Чэн-чэн, дай…       — Я в паре с А-Саном! — огрызается Цзян Ваньинь, отталкивая брата.       — О-о, я тебе нравлюсь? — напевает Не Хуайсан.       Да. Не Хуайсан подойдет, решает Мянь-мянь. Он достаточно забавный. Она вполне может позволить себе влюбиться в него на время лекций.       Цзян Ваньинь бросает яростный взгляд на лучшего друга, оглядывается и понимает, что единственный оставшийся вариант — Вэнь Цин. Человек, в которого, как Мянь-мянь почти уверена, он влюблен на самом деле. Ведь в детстве он относился к Вэнь Нину как к младшему брату, но всегда отказывался называть Вэнь Цин своей сестрой. Ей это всегда казалось крайне подозрительным.       Загнанный в угол, Цзян Ваньинь бормочет:       — Ненавижу вас всех.       Он всё равно остается в паре с Не Хуайсаном. Мянь-мянь дает Вэй Усяню один шанс увести у неё Лань Ванцзи, но этот идиот подходит к Вэнь Цин и закидывает руку ей на плечо.       — Похоже, остались только ты и я.       Лань Ванцзи поворачивается к ним спиной — движение одновременно грациозное и раздраженное, что само по себе впечатляет.       — Спасибо, что составила мне пару, — вежливо говорит он, но голос его холоден.       Ты что… пьешь уксус?       Внезапно она думает, что их план совместной прогулки может ничего не решить. Впрочем, времени на раздумья нет: тренировочный турнир начинается.       Они используют собственное оружие, но, чтобы не ранить противников во время дуэли, покрывают клинки духовной энергией. Этому навыку все адепты учатся рано, так как он также стимулирует связь между заклинателем и его духовным мечом, позволяя тому сформировать дух. Для неё не составляет труда это сделать, хоть её клинок еще не обрел дух (и она молится, мечтает, чтобы это случилось поскорее). В первый раз, когда они так делали, Мянь-мянь удивилась: тот же метод можно использовать, чтобы усилить лезвие оружия или превратить бумагу в бритву. Всё дело в намерении, полагает она.       У неё нет абсолютно никаких шансов победить Лань Ванцзи. Мянь-мянь знает себе цену: она хороший заклинатель — не лучший, это точно, но достаточно умелый, чтобы тренироваться с молодым господином. Лань Ванцзи мог бы обезоружить её за пару мгновений; она понимает это, когда парирует первый удар его меча. Однако он этого не делает.       Мянь-мянь привыкла, что подростки недооценивают её, потому что она девушка, или потому что хотят пофлиртовать. Так же как привыкла к самоуверенным парням Цзинь, которые думают, что могут заставить её глотать пыль и научить уважению. Она не думает, что Лань Ванцзи один из них, но не понимает, почему он так себя ведет.       Затем вокруг раздается лязг, и кого-то в стороне объявляют победителем. Только тогда Лань Ванцзи наконец ударяет по мечу Мянь-мянь так сильно, что она не может его удержать.       «Ты просто не хотел, чтобы я проиграла первой», — понимает она, пытаясь отдышаться.       Лань Ванцзи почтительно кланяется и благодарит её за поединок, и она отвечает тем же, признательная за эту маленькую милость. Ах. Этот точно такой же, как Цзинь Цзысюань. Он ей нравится. Ладно, из разряда «вроде как знакомых» он переходит в разряд «настоящих друзей», решает она.       — Хочешь посидеть со мной? — предлагает она, и после некоторого колебания он кивает и следует за ней.       Она идет к боковой линии, чтобы понаблюдать за другими поединками, и радуется, видя, что первым проиграл противник Цзинь Цзысюаня. Она садится, а Лань Ванцзи встает рядом (к этому она тоже привыкла: молодой господин Цзинь слишком брезглив, чтобы садиться на землю). Она бросает на Цзинь Цзысюаня взгляд, который, как она надеется, передает: «Эй, я нашла тебе такого же неловкого друга», хотя знает, что они и так уже знакомы.       Цзинь Цзысюань тоже вздыхает рядом с ними, глядя, как Мэн Гуанъяо и Цзян Яньли обмениваются ударами.       — Думаешь, он ей нравится? — сокрушается он.       И каким-то образом он впадает в панику и сам отвечает на свой вопрос, не давая ей шанса унять его тревогу:       — То есть, это логично, они вместе тренировались в детстве, он знает её лучше всех и может нормально с ней разговаривать, не ляпая чушь… И он немного похож на меня… я имею в виду, я знаю, что ей нравится моё лицо, но всё остальное во мне… проблематично. А у него моё лицо. И он умеет говорить. И сражаться с ней. Не облажавшись. Она обязана его любить. Мне конец.       Мянь-мянь даже не знает, с чего начать это распутывать (особенно часть про лицо, потому что Мэн Гуанъяо под определенным углом действительно похож на Цзинь Цзысюаня, и это немного пугает), но, к счастью, ей и не приходится. Лань Ванцзи мудро произносит:       — Мэн Гуанъяо и Цзян Яньли никогда не проявляли интереса друг к другу.       Она едва удерживается от того, чтобы не похлопать Лань Ванцзи по плечу в знак благодарности. После еще пары слов с её стороны (так как Лань Ванцзи определенно исчерпал свой лимит речи) Цзинь Цзысюань каким-то образом успокаивается. Мэн Гуанъяо и Цзян Яньли — просто бывшие собратья по ордену, которым хочется увидеть, как вырос другой. Он бы и сам так поступил, если бы не видел Мянь-мянь пять лет! С помощью еще нескольких уговоров ей удается заставить его отвести взгляд от дуэлянтов и посмотреть на битву Цинь Су и Вэнь Нина.       Поединок Цинь Су интересен: Вэнь Нин явно обескуражен тем, что сражается с девушкой, и хотя Цинь Су никогда не была очень сильной, она не настолько слаба, чтобы этим не воспользоваться. Вэнь Цин, однако, проигрывает раньше брата и возвращается ворчливой.       — Если бы мне позволили использовать иглы, — говорит она.       — Давай как-нибудь устроим бой, где ты будешь с иглами, — предлагает Вэй Усянь. — Мне нужно научиться их отражать!       Следующим проигрывает Не Хуайсан. Цзян Ваньинь замечает, что его брат направляется к Лань Ванцзи, и одним длинным боковым движением обезоруживает своего лучшего друга. Не Хуайсан смотрит на дугу, которую его сабля описывает в небе, и вместо нее раскрывает веер. Когда он поворачивает голову, чтобы хихикнуть и признать поражение, Цзян Ваньинь уже вклинился между Вэй Усянем и Лань Ванцзи. Более очевидным быть просто невозможно.       — Ого, Чэн-чэн, если тебе так сильно хотелось быть рядом с Вэнь Цин, мог бы просто попросить, — издевается Вэй Усянь.       — Что?! — Цзян Ваньинь спотыкается, видя, что Вэнь Цин действительно справа от него, но если он сдвинется, место освободится, и Вэй Усянь определенно ждет этого с широкой ухмылкой.       — Ну, мне и здесь хорошо, солнце приятное. Я никуда не уйду, — говорит он, скрестив руки и покраснев.       — Солнце — это метафора для…       — Вэй Усянь, заткнись нахрен…       — Выбирай выражения, — наставляет Лань Ванцзи.       Вэй Усянь хохочет еще громче, слишком счастливый видеть, как подгорает у брата, а Лань Ванцзи отворачивается, пряча едва заметную улыбку. Жаль его: Мянь-мянь и Цзинь Цзысюань находятся в идеальной позиции, чтобы это заметить.       — Хорош, — даже шепчет Цзинь Цзысюань, всегда радуясь, когда кому-то удается заткнуть Цзян Ваньиня.       Лань Ванцзи едва заметно кивает, принимая комплимент, но Цзинь Цзысюань, кажется, не в обиде на отсутствие ответа. Мянь-мянь с удовольствием подтолкнула бы их к общению, но матч Вэнь Нина и Цинь Су наконец заканчивается, и Цинь Су возвращается победоносная и сияющая.       — Ты видела, Мянь-мянь? Я победила! Я впервые выиграла у парня постарше!       От радости она забывает о всякой скромности. Что ж, по крайней мере одна из девушек одержала победу! Цзинь Цзысюань делает ей комплимент, а Мянь-мянь гладит её по голове. Но настоящим сюрпризом становится момент, когда Вэнь Нин застенчиво улыбается ей и говорит, не глядя в глаза:       — Ты х-хорошо сражаешься. Я х-хотел сказать — отлично!       Это мужской комплимент, Мянь-мянь владеет этим языком в совершенстве. Значит, хотя бы одна история любви здесь продвигается гладко! Ура! Теперь из их компании остались только Цзян Яньли и Мэн Гуанъяо. Они всё еще сражаются. Это неудивительно: в конце концов, они вместе тренировались как партнеры в своем ордене, они хорошо знают друг друга, так что логично, что их дуэль затянулась.       Впрочем, несправедливо говорить «затянулась»: дуэль исключительная. Во-первых, из-за необычного оружия: Цзян Яньли использует свои парные мечи-крюки, а Мэн Гуанъяо — свой странный гибкий меч-хлыст, созданный Цансэ-саньжэнь. Во-вторых, их стили боя схожи, так как они учились в одной школе, но используют они их очень по-разному. Цзян Яньли предпочитает отражать большинство ударов, ловя меч противника острием своего крюка и нанося ответный удар, когда тот застревает. Мэн Гуанъяо атакует беспощадно, ловя оппонента в ловушку за счет гибкости своего меча, чтобы либо проскользнуть за его защиту, либо загнать в угол. Не раз Мянь-мянь вздрагивала, когда меч Мэн Гуанъяо изгибался и едва не задевал Цзян Яньли, но всякий раз та находила способ увернуться. Цзинь Цзысюань рядом с ней смотрит на бой и на девушку, с которой когда-то был помолвлен, так, будто она повесила на небо солнце, луну и даже все звезды. Он определенно в благоговении.       Хорошо.       Бой заканчивается, когда меч Мэн Гуанъяо размыкает звенья лезвия, чтобы снова изогнуться, но на этот раз Цзян Яньли использует свой меч-крюк, чтобы подцепить стальную нить, связывающую части клинка. Одним быстрым движением запястья она умудряется запутать нить в крюке одного из своих мечей, а затем вонзает их оба в землю, блокируя оружие. Это мешает мечу Мэн Гуанъяо вернуться в нормальную форму. Оставив первый клинок, она бросается на противника с оставшимся. Но Мэн Гуанъяо совсем не выглядит удивленным: он тоже бросает свой меч, уклоняется от её атаки и наносит ей удар ногой в спину. Она падает на землю, не в силах удержать равновесие, и он заламывает ей руки за спину, обездвиживая на земле.       — Я сдаюсь, — признает она.       — Нет. На самом деле, я первым выронил меч, по правилам дуэли я проиграл раньше, — отвечает Мэн Гуанъяо, помогая ей подняться.       Цзян Яньли хмурится, затем смотрит на Лань Цижэня, который признает её победу. Она не кажется очень довольной результатом, но всё равно улыбается.       — Это был прекрасный матч, ты стала сильной. Я не ожидал такого приема с блокировкой моего меча, мне придется придумать, как этого избежать, — говорит ей Мэн Гуанъяо.       — Спасибо, но честно говоря, только мечи-крюки способны захватить нить между сегментами твоего меча… не уверена, что это стоит усилий, не так много людей ими пользуются. Ты тоже стал сильнее.       — Я узнаю этот пинок, брат Яо! — кричит Вэй Усянь. — Это прием моего отца!       — Это очень эффективный прием, не вижу причин его не использовать.       — Ты мог бы ударить её в шею и лишить чувств, нажав на эту точку, — говорит ему Вэнь Цин, показывая ту самую точку.       Они какое-то время обсуждают детали боя. Мянь-мянь замечает, как и Лань Ванцзи, и Цзинь Цзысюань наблюдают за разговором, порываясь что-то сказать, но всякий раз их перебивают другие, и они закрывают рты. Но, по крайней мере, Цзинь Цзысюань в какой-то момент всё же заговаривает. Мянь-мянь так им гордится — это всё благодаря ей, она его хорошо воспитала. Не волнуйся, Лань Ванцзи, я и тебя научу, чтобы ты однажды смог заговорить со своим предметом воздыхания!       — Я рад, что ты не упала в обморок, — говорит Цзинь Цзысюань Цзян Яньли.       Она берет свои слова назад: она вырастила неудачника. Цзян Яньли, будучи слишком доброй, отвечает вежливой улыбкой, пока два её брата негодуют.       — Конечно, она не упала в обморок! Наша сестра — лучшая!       — Н-ну, в Цинхэ она всё-таки упала…       Мянь-мянь хватает Цзинь Цзысюаня за руки, прежде чем он выроет себе могилу еще глубже, и качает головой. Ей еще предстоит научить его тому, что в какой-то момент нужно перестать сражаться за честь и просто замолчать; это трудный урок для головы молодого господина. По какой-то причине Лань Ванцзи тоже кажется раздраженным поведением Цзинь Цзысюаня. Мянь-мянь всегда рада, когда её понимают, но ей бы хотелось знать причину.       К сожалению, им приходится ждать, пока остальные адепты закончат свои бои и Лань Цижэнь прикажет сменить противников. Есть еще несколько поединков, столь же красивых. Впрочем, Цзян Яньли и Мэн Гуанъяо выглядят немного пошатывающимися после своего боя, будто израсходовали большую часть энергии. После третьего матча Мэн Гуанъяо либо начинает использовать болевые точки, которые показала ему Вэнь Цин, чтобы быстро закончить бой, либо проигрывает. Цзян Яньли просит у Лань Цижэня перерыв после своего пятого поединка. Не Хуайсан пытается выбить себе то же самое, но его грубо отправляют обратно в турнир.       — Ты не болен, перестань притворяться.       Пожалуй, она пересмотрит возможность влюбленности в него. Она не против быть сильнее своего мужчины (на самом деле эта идея ей очень нравится), но совсем не весело, если этот мужчина даже не делает вид, что умеет сражаться.       Вэнь Нину, к сожалению, тоже приходится выйти из игры в середине турнира: когда он заканчивает свой пятый матч, весь в поту и задыхаясь, его сестра проверяет пульс и идет поговорить с Лань Цижэнем.       — Его ядро еще не закрепилось, — говорит она ему. — На данном этапе он использует Ци, а не духовную энергию. Можно ли ему отдохнуть, чтобы дать ядру передышку?       Мянь-мянь удивлена: она думала, что ядро Вэнь Нина закрепилось еще много лет назад… Но правда в том, что в последний раз, когда она его видела, этого еще не случилось… А потом его отправили в Цишань… Незакрепленное ядро может истощиться, и тогда процесс восполнения будет трудным и неопределенным, в отличие от закрепленного ядра, в котором есть искра, позволяющая ему удерживать и снова зажигать энергию несмотря ни на что… Разумеется, Лань Цижэнь в курсе этого и немедленно соглашается. После этого юноша ложится в стороне, прикрыв локтем глаза. Цинь Су каким-то образом находит способ присаживаться рядом в перерывах между каждой дуэлью. Она кажется весьма довольной собой, хотя Вэнь Нину требуется всего пара минут, чтобы крепко заснуть, сделав этот жест бесполезным. Между матчами старая компания друзей тоже собирается вместе, сидя или стоя в сторонке и комментируя бои. Мянь-мянь почти уверена, что слышит в какой-то момент, как Цзян Яньли, Мэн Гуанъяо и Не Хуайсан замышляют пойти на рыбалку после занятий или отправиться поесть у лекарей Лань. Возникает какая-то проблема со временем и выбором того, что делать в первую очередь, и Мянь-мянь решает позволить им самим разобраться, так как у неё и без того хлопот полон рот.       Бой Цзян Ваньиня и Вэй Усяня длится очень долго, потому что они слишком хорошо знают друг друга. Всё заканчивается тем, что Вэй Усянь пытается порисоваться перед Лань Ванцзи и из-за этого теряет равновесие. Цзян Ваньинь полчаса не дает ему об этом забыть, так что вполне справедливо, что Вэй Усянь получает шанс отыграться, когда оказывается лицом к лицу с Вэнь Цин. Бедный Цзян Ваньинь весь каменеет и смущается, стоя перед ней; Мянь-мянь удивлена, что он вообще может правильно держать меч. Она почти ожидала, что он схватит его за лезвие.       — Не надо так, ты же знаешь, что я недостаточно хороша, чтобы победить тебя на мечах, — говорит ему правду Вэнь Цин.       — Можем без них? — выпаливает Цзян Ваньинь, глядя скорее на Лань Цижэня, чем на неё.       Лань Цижэнь одобряет это решение, говоря, что у него уже есть представление об их навыках владения мечом, и при желании они могут использовать другое оружие. Мянь-мянь почти ждет, что Не Хуайсан тут же бросит свою саблю и возьмется за веер. Он действительно бросает саблю, но ничего другого не берет, пока Лань Цижэнь не делает ему выговор.       Вэнь Цин удивленно смотрит на Цзян Ваньиня и спрашивает:       — Ты уверен, что хочешь, чтобы я использовала иглы?       — Нечестно, я тоже хотел драться с тобой на иглах! — жалуется на заднем плане Вэй Усянь.       Цзян Ваньинь игнорирует его и говорит:       — Да, уверен. Я хочу показать тебе… хм… ну, ты знаешь, что ты показывала мне перед отъездом… стиль боя, я имею в виду.       Вэнь Цин приподнимает бровь, но встает в стойку. Бой красив, пусть и длится недолго — всего лишь дюжина ударов ладонями тут и там.       — Давай, Чэн-чэн, ты сможешь! — подбадривают его и Вэй Усянь, и Не Хуайсан.       Вэнь Цин выскальзывает из зоны досягаемости и броском иглы обездвиживает одну руку Цзян Ваньиня, затем вторую, а заканчивает его коленом. Вэй Усянь с энтузиазмом хлопает, когда его брат целует землю лицом вперед. Честно говоря, Мянь-мянь не понимает, в чем был смысл всего этого. Она видит, как Вэнь Цин опускается на колени рядом с Цзян Ваньинем, чтобы снять паралич, и слышит её слова:       — Третий, четвертый и пятый удары сработали бы, будь на тебе Цзыдянь. В остальном ты промахнулся мимо нужной точки на несколько дюймов.       Цзян Ваньинь ворчит и не поднимает головы от земли, скрывая таким образом свой позор чуть дольше, чем необходимо.       Это озадачивает Мянь-мянь, но ненадолго, так как следующей идет дуэль Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Некоторые люди просто слишком талантливы, это несправедливо.       И это завораживает. Большинство людей прекращают свои матчи, чтобы посмотреть на них. Мянь-мянь в том числе — хотя она уверена, что Не Хуайсан не будет против. Мянь-мянь дерется каждый день с тех пор, как в семь лет начала учиться на заклинателя. Она видела много боев, порой в исполнении мастеров. Она была свидетелем дуэли главы ордена Не и главы ордена Вэнь в Цинхэ шесть лет назад. И всё же она не может заставить себя думать, что этот бой хуже. Вэй Усянь и Лань Ванцзи обмениваются ударом за ударом; когда они парируют, их мечи сталкиваются с громом и летящими искрами, когда уклоняются — это грациозный вихрь белых одежд. Это не похоже на дуэль, это танец. Но не это делает бой особенным, а выражение их лиц. Им весело, и это видно.       — О, Лань Чжань, ты улыбаешься! — скалится Вэй Усянь, сам сияя от счастья.       — Мгм. Вэй Ин тоже.       Даже Лань Цижэнь выглядит удовлетворенным их схваткой. Цзян Ваньинь, который на этот раз ничего не мог сделать, чтобы предотвратить дуэль, вздыхает и бормочет:       — Кучка идиотов, оба!       Бой заканчивается вничью: каждый из них завершает его приемом, который в настоящем сражении мог бы убить другого. Оба, запыхавшись, смотрят друг на друга, и Мянь-мянь думает, что румянец на их щеках не только от физических усилий.       — Вэй Ин… — говорит Лань Чжань, и Цзян Яньли хватает Мянь-мянь за руки и сжимает их, словно затаив дыхание, со звездами в глазах.       Мянь-мянь чувствует то же самое: это происходит, идиоты заговорили!       — Лань Чжань… — шепчет Вэй Усянь в ответ.       Цзян Ваньинь рядом с ними хлопает себя рукой по лбу и бормочет:       — Он даже не пытается выказать ему холодное пренебрежение…       Но тут лицо Лань Чжаня бледнеет, он снова открывает рот, но звука не слышно. Или, может быть, слышно, но никто этого не замечает, потому что на поляну, где они тренируются, врывается адепт с криком:       — Лань-сяньшэн! Лань-сяньшэн! Чрезвычайное происшествие!       Все как один оборачиваются в его сторону, а Лань Цижэнь, нахмурившись, идет ему навстречу:       — Что случилось?       — Старейшины, Лань-сяньшэн! С ними что-то очень не так, они вышли со своего собрания в таком виде… в таком…       — Ранены? Искалечены? Есть ли…       — Пьяные! Учитель, в стельку пьяные! — лепечет адепт в полном замешательстве.       — О нет! Какой ужас! Но я думал, алкоголь в Облачных Глубинах запрещен? Как они посмели…       Все поворачивают головы в сторону Вэй Усяня, который не заканчивает фразу. Он выглядит невинным, как кот возле разбитой вазы. Цзян Ваньинь бьет себя ладонью по лбу — снова, у него там уже след скоро останется, — а Цзян Яньли вздыхает. Мянь-мянь почти впечатлена. Почти. Лань Ванцзи, однако, в полном гневе, а лицо Лань Цижэня становится багровым, когда он кричит:       — Вэй Усянь!