Горящие крыши

      Новости настигли утром: наложница Цзинь Гуаншаня провела чтение предзнаменований для каждого из пленных Вэней, а затем представила свои результаты остальным провидцам. Группа проработала большую часть ночи и в конце концов решила перевести их из камер в гостевые покои. Теперь оставалось лишь согласовать компенсацию за сломанный паланкин. Впрочем, об этом могли и вовсе забыть — в конце концов, эти люди провели в тюрьме уже десять дней, да и политическая ситуация была достаточно напряженной.       Слуги сплетничали в коридорах, и у каждого были свои мнения и теории о том, что произойдет дальше.       Вэй Чанцзэ без труда скрыл свое удовлетворение, когда Иньчжу пришла рано утром, принеся завтрак и записку от Ваньжун. Благодаря своим чтениям она определила, кто именно из Вэней женат на Вэнь Цуйфэнь и имеет от неё сына. В записке содержалось краткое описание этого человека. Теперь ему нужно было действовать быстро. Не оставалось сомнений, что Цзинь Гуаншань постарается уладить этот конфликт с орденом Вэнь как можно скорее.       Вэй Чанцзэ бросил бумагу в ближайшую жаровню, а затем повернулся к Иньчжу, чтобы показать знаками:       «Я упаду в обморок на людях. Прикрой меня с левой стороны, чтобы никто не увидел, как взлетит бумажный человечек».       Иньчжу моргнула, подтверждая, что поняла приказ. Час спустя, пока Вэй Чанцзэ притворно готовился к отъезду, он активировал заклинание своего сына и рухнул на пол прямо перед толпой крайне встревоженных слуг. Иньчжу подхватила его до того, как его глава ударилась о землю. В обличии бумажного человечка Вэй Чанцзэ взлетел незамеченным — все были слишком заняты суматохой и вызовом лекаря, чтобы обратить на него внимание.       Вэй Чанцзэ сам когда-то бывал на месте этих Вэней: только что выйдя из темницы после долгого пребывания в неведении, он знал, что первым делом на свободе они, скорее всего, попытаются разузнать о случившемся. Сказали ли им это слуги, посчитав, что у них нет выбора, или же до них донеслись отголоски сплетен — результат был один: бывшие узники уже должны были знать, что гора Дафань сгорела вместе со всеми жителями деревни. Так что не было ничего удивительного в том, что разыскиваемый им Вэнь пребывал в полном отчаянии. Он тер в руках какой-то мешочек, в котором Вэй Чанцзэ узнал работу Мо Ваньжун. Она мастерила такие в детстве, когда только училась прорицанию: предполагалось, что он дарует своему владельцу душевный покой.       Мужчина сидел один, плача в углу комнаты. На ближайшей закрытой двери были наклеены талисманы тишины — его союзники, вероятно, строили заговоры внутри, а ему, по всей видимости, велели сторожить. Вэй Чанцзэ не стал упускать эту возможность: он прокрался в комнату и опустился на письменный стол. Там он обнаружил почти свежие чернила и бумагу, после чего быстро написал: «Твоя жена и ребенок в безопасности» — это была первая строчка, а остальная часть представляла собой послание, которое он тщательно обдумывал снова и снова на протяжении всего пути в Башню Кои. Затем он взлетел над головой мужчины и выронил записку.       Реакция мужчины оказалась вполне ожидаемой: сперва удивление, затем подозрительность. Он оглядел комнату, затем снова уставился на строчки; его глаза покраснели, а губы задрожали.       Вэй Чанцзэ старался не злиться на него — ему этого не хотелось. Он решил, что поступает правильно, и это единственный способ действительно получить улики против убийцы Вэй Ванъюэ.       Он был не из тех, кто прощает, — и, честно говоря, никогда им не станет, прощение и умение отпускать прошлое были попросту не для него. Но он должен был обрести покой в знании того, что карает лишь тех, кто этого заслуживает.       Как раз вовремя раздался стук в дверь, и под неё скользнуло еще одно письмо. Иньчжу или её сестра сработали как всегда эффективно — Вэй Чанцзэ неизменно поражался этому.       Вэнь поспешно выбежал и открыл второе письмо, обнаружив внутри аккуратно сложенный локон волос. Они слегка вились, что было характерно для жителей региона Дафань. Там также лежал маленький красный бумажный журавлик, сложенный немного неуклюже, но вполне узнаваемый.       Вэй Чанцзэ чувствовал некоторую неловкость из-за подделки: это были волосы не сына этого человека, а Цзинь Сюаньюя. Однако бумажный журавлик действительно был сделан руками мальчика; его жена уверяла, что муж сразу всё поймет и узнает поделку, когда Вэй Чанцзэ изложил ей свою задумку. Он не обещал спасти его, но обещал хотя бы попытаться, и ради этого она согласилась помочь. Он так долго хранил эту драгоценную вещь в своем рукаве, а вчера передал её Цзиньчжу.       Эти два доказательства заставили глаза мужчины наполниться надеждой. Он перечитал новое послание, которое только что получил…       Содержимое было простым, хотя Вэй Чанцзэ и не знал точных слов, поскольку попросил Цзиньчжу написать его за него: предай свой орден, признайся в том, что совершил в день засады, и мы позаботимся о том, чтобы ты выбрался отсюда живым, и доставим тебя туда, где прячутся твои жена и сын. Сожги это послание в знак своего согласия.       Вэнь оглянулся на дверь, за которой строили заговоры его союзники, затем снова посмотрел на письмо. И быстрым жестом пальцев сжег бумагу дотла.       Он был готов порвать со своими.       Вэй Чанцзэ вылетел из комнаты, чувствуя уверенность. Его всё еще злила мысль о том, что придется отпустить этого человека, но он сдержит свое слово. Он пока не знал, как именно это сделает, ведь если тот признается в своем преступлении, его наверняка прикажут казнить вместе с остальными, но это была забота на будущее. У него имелись десятки вариантов, но требовалось разузнать больше, чтобы превратить один из них в надежный план.       Оказавшись снаружи, его бумажный человечек прокрался в комнату Цзинь Цзысюня, чтобы сообщить ему новости, а затем он снял заклинание, оставив свое бумажное тело в безопасном месте.       Когда Вэй Чанцзэ открыл глаза — свои настоящие глаза, — первым делом он услышал, как на заднем плане Ваньжун что-то обсуждает с лекарем. Но вскоре всё его поле зрения заполнил Цзинь Сюаньюй; его глаза были красными от слез, а на милом забавном личике красовалась надутая гримаса:       — Двоюродный дедушка, ты не принял лекарство! — справедливо обвинил он.       Вэй Чанцзэ неопределенно хмыкнул с притворно виноватым видом и погладил мальчика по голове.       — Ах, Вэй-цзюцзю! — улыбнулась Мо Ваньжун. — Я поговорила с лекарем. Мне удалось убедить их не ампутировать твою руку, хотя они были настроены весьма решительно. Надеюсь, тебе станет лучше, и они поймут, что в этом нет нужды. Мы оба согласились, что, учитывая твое состояние, будет безопаснее позволить тебе остаться в Башне Кои еще на несколько дней.       Это известие так обрадовало Цзинь Сюаньюя, что он позабыл о дальнейшем выговоре своему двоюродному дедушке, хотя и не упустил из виду то, что действительно имело значение:       — Я говорю, что теперь двоюродный дедушка будет спать в МОЕЙ комнате, чтобы я мог следить, хорошо ли он спит и принимает ли лекарства! — заявил мальчик.       Никто из присутствующих здесь взрослых не обманулся, и если лекарь и поморщился, скорчив гримасу, показывающую, что он предпочел бы оставить пациента в своем лекарском крыле, ему не хватило смелости перечить третьему молодому господину Цзинь. У Мо Ваньжун было чуть больше свободы, и она, не колеблясь, весело хмыкнула:       — Понятно. И я уверена, что пока он здесь, ты сможешь показать ему свои игрушки, поиграть с ним и, возможно, немного накраситься. Как удобно.       Цзинь Сюаньюй замер и нахмурился, пытаясь понять, нет ли здесь какого-то подвоха, ведь именно это он и планировал сделать. Но тон матери заставил его внезапно усомниться в том, что это хорошая затея… Впрочем, сомнения длились недолго по сравнению с искушением получить постоянного товарища по играм на следующие несколько дней.       — Да! Сначала я покажу тебе свой чайный сервиз, дядя! Мама научила меня наливать чай, и я иногда делаю это для отца, и он однажды похвалил меня…       Вэй Чанцзэ обменялся взглядом с Мо Ваньжун поверх головы А-Юя, и они улыбнулись. Пока план шел своим чередом, он вполне мог развлечь одинокого малыша.       Вэй Чанцзэ надеялся, что чай прогонит горький привкус, оставшийся у него во рту; его не радовала мысль о пощаде для одного из убийц его сестры. Но знание того, что благодаря его поступкам один ни в чем не повинный мальчик снова увидит своего отца и сможет играть с ним с тем же энтузиазмом, какой сейчас демонстрирует маленький А-Юй, помогало исцелить сочащуюся кровью рану.       Он поступает правильно. Это не то, чего он хочет, и он не простит этого человека… но он не позволит своей обиде ослепить его. Он не может допустить этого ради своего собственного блага. Потому что если он позволит, то станет ничем не лучше тирана, которого так презирает.       Он искренне надеялся, что с Цансэ-саньжэнь всё в порядке, ему не нравилась мысль оставлять её одну так надолго… Особенно в её нынешнем тяжелом положении. Он знал, что они договорились, что это лишь временно и наверняка к лучшему, но всё равно тревожился. Оставалось надеяться, что план Юй Цзыюань продвигается сейчас так же гладко, как и его собственный, и она вернется к Цансэ-саньжэнь раньше него. Ему было бы спокойнее знать, что у его жены, даже запертой в ловушке, рядом есть семья. Несколько лет назад это сделало его собственные страдания в застенках Цзинь более выносимыми.       

***

      Юй Цзыюань прибыла в Илин быстрее, чем думала. Она удивленно приподняла бровь, заметив здоровый вид местных жителей и в целом благополучную атмосферу в городе. Она бывала здесь нечасто, несмотря на близость к их собственным территориям… Но этот город, построенный у подножия Луаньцзан, пережил две войны за Тёмное Железо (хотя в памяти большинства людей одна, судя по всему, слилась с другой) и, что еще важнее, лежал на границе земель двух великих орденов: Вэнь и Цзян. Подобное положение обычно означало, что за тебя либо борются два могущественных клана, либо оба игнорируют из страха развязать политический конфликт. Такой расклад должен был принести лишь нищету, однако здешний люд выглядел здоровым, уверенным и… прежде всего, защищенным.       Слегка озадаченная, она решила спросить дорогу. Ей было известно лишь то, что нужно найти озеро у самой границы Луаньцзан, поскольку Цансэ-саньжэнь никогда не отличалась точностью в описаниях.       — О, вы здесь ради дел с бродячими заклинателями? Единственный безопасный путь к их дому возле Луаньцзан лежит через эту тропу, — объяснил один из торговцев. — Но вам нужно строго держаться в пределах мощеной дороги и фонарей, госпожа! И если заметите, что какой-то из них поврежден, обязательно сразу же сообщите им по прибытии!       Эта «тропа», о которой говорил мужчина, была очередной аномалией, хотя и более знакомой — она неуловимо напоминала работу Цансэ-саньжэнь. На тяжелом камне фонарей были высечены знаки магического строя. Она также заметила красные цветы, словно бы небрежно высаженные вокруг каждого из них. Юй Цзыюань не пыталась вникнуть в суть — она знала, что это пустая трата времени, но ей было любопытно, какое действие они оказывают.       После часа ходьбы она наконец увидела озеро… и дом, о котором упоминал торговец. Он вовсе не походил на лачугу, как она ожидала: напротив, это было добротное и просторное здание, по своим размерам больше напоминавшее лавку или постоялый двор. И оно расширялось: целое крыло, судя по всему, всё еще находилось на стадии строительства. Вся территория была полностью окружена той же системой, что и дорога: исполинский барьер, вырезанный как на фонарях, так и на мостовой, а завершали защиту растущие вокруг красные цветы. Там высились крашеные деревянные ворота, на которых висели записки с пожеланиями, прямо как в храмах. Вероятно, это были прошения от жителей нижнего города.       От этого место казалось почти благополучным и приветливым. Почти. Земля вокруг всё еще оставалась бесплодной, вода в озере — мутной, и всё, кроме цветов, отливало серым цветом, включая небо и деревья.       Юй Цзыюань подошла к деревянным табличкам, чтобы прочесть парочку из них, и удивленно приподняла бровь: несмотря на сухой ветер, заставлявший их сталкиваться друг с другом, они не издавали ни единого звука. Приглядевшись внимательнее, она узнала руку Цансэ-саньжэнь — на сей раз без каких-либо изменений. Это был точно такой же барьер, какой та когда-то возвела вокруг Пристани Лотоса: предполагалось, что шум раздастся в совершенно другом месте (и шума будет много). Эта система позволяла узнать, когда на твою территорию проникает кто-то с дурными намерениями. Либо чудовище, что, вероятно, и было главной целью здесь, всего в нескольких чи от Луаньцзан.       Ей до сих пор не верилось, что у кого-то хватило смелости действительно здесь поселиться. Что за дурак...       — Хм? Разве это не госпожа Юй?       Она моргнула, когда Вэй Чжэнцзю открыл одно из окон дома и помахал ей рукой. Брат Вэй Чанцзэ. Конечно. Она знала, что Фэнмянь увез его и его семью с территорий Цзинь после засады, чтобы убедиться, что они не станут мишенью, но всегда полагала, что он находится в пределах территории Баошань-саньжэнь! В безопасности!       Но, разумеется, он ведь из Вэй, а потому предпочитает стоять у самой границы безопасности. Ей следовало этого ожидать.       — Госпожа Юй! — Вэй Чжэнцзю поклонился, едва приблизившись. — Добро пожаловать в скромную лавку этого ничтожного. Могу я спросить, что привело вас сюда? Кажется, вы впервые навещаете нас! Как вам это место? Что думаете?       С годами Юй Цзыюань научилась такту, поэтому она не стала говорить ему, что считает это место сущим адом и что ему следовало бы собрать вещи и перебраться в Пристань Лотоса, дабы находиться в безопасности, как и полагается члену семьи. Она смолчала, но это, должно быть, отразилось на её лице, потому что мужчина усмехнулся и смущенно почесал щеку:       — Да ладно вам, всё не так уж плохо! Клянусь, выглядит оно хуже, чем есть на самом деле!       Юй Цзыюань нахмурилась еще сильнее, и Вэй Чжэнцзю вздрогнул под её пристальным взглядом, едва ли не съежившись. Этот человек вырос сыном крестьянина, и хотя он научился писать, считать и читать, чтобы стать торговцем, присутствие знати или благородных господ, похоже, всё еще нагоняло на него трепет.       — Хм… я имею в виду… не стойте на улице, позвольте мне налить вам чаю! То есть, снаружи, конечно, безопасно, но всё же это не… как бы… хм…       Она проявила к нему милосердие и вошла внутрь прежде, чем мужчина окончательно заикался бы до смерти.       Однако в первой же комнате она замерла как вкопанная. Вэй Чжэнцзю назвал это место лавкой, но оно действительно ею и являлось!       Какой-то подросток как раз наводил порядок в запасах. Она слышала от Чанцзэ, что его брат взял ученика в их родном городе, и мальчик последовал за ним, когда Фэнмянь заставил их переехать, но прежде она его никогда не видела. Когда Вэй Чжэнцзю навещал их в Пристани Лотоса, он всегда приезжал только с женой и дочерью. Тем не менее, она узнала другую знакомую голову — человек полулежал за прилавком, проверяя расчеты.       — Почему ты не в храме Байсюэ? — спросила она Вэй Минъяо.       Старик поднял глаза; при её виде морщины на его лице разгладились, и он улыбнулся.       — Госпожа Юй, какой сюрприз видеть вас!       He поднял руку, чтобы поприветствовать её, и она заметила, что кисть привязана к его ладони. Она выгнула бровь и указала на неё. Вэй Минъяо посмотрел на руку, словно видел её впервые, а затем покраснел:       — Ах. Да… Понимаете, моим старым костям теперь трудно удерживать кисть, так что…       Он попытался развязать её, но тщетно: его пальцы были задеревеневшими и непослушными, почти полностью парализованными. Вэй Чанцзэ пару раз упоминал, что здоровье Вэй Минъяо с годами ухудшается, но она ожидала кашля или бледной кожи. Возможно, седых волос, как это бывает у обычных людей — как у дяди Цансэ-саньжэнь и других членов семьи Вэй. Но не этого. И дело, похоже, было не только в руках: он скованно пересел, явно оберегая правый бок. Возможно, с тазобедренными суставами тоже всё было плохо. Вэй Минъяо был, безусловно, самым добрым и покладистым из Вэй. Если ему и не нравилось столь пристальное внимание, он этого не показывал и вел себя так, словно всё в полном порядке, отвечая:       — А что до того, почему я здесь… Вы же знаете, что Сун Цзычэнь регулярно навещает Сяо Синчэня. Храм Байсюэ известен тем, что принимает сирот, но мы не можем прокормить их всех, да и некоторые просто не созданы для монашеской жизни… Поэтому мы приводим их сюда. А за такими маленькими детьми не может приглядывать один лишь юноша, так что вот и я здесь. К тому же это дает мне возможность навещать брата. Здорово ведь, правда? Так все остаются довольны.       Юй Цзыюань закатила глаза — эти Вэй порой так напоминали ей Фэнмяня. Она также фыркнула на его слова: они вообще уверены, что в Сун Цзычэне нет крови Вэй? Когда она видела этого молодого человека в последний раз, он был по уши влюблен в Сяо Синчэня, а флиртовать, предлагая возлюбленному детей-сирот — это, честно говоря, чисто в духе Вэй. Хотя ей было интересно, осознает ли Сун Цзычэнь вообще, что влюблен. Если его частично воспитывал кто-то из Вэй, был шанс, что в делах сердечных он непрошибаем, как скала (к несчастью, Сяо Синчэнь и вовсе вырос на вершине скалы). Будь у неё время, она бы с удовольствием остановилась и столкнула этих идиотов лбами, чтобы они наконец признались друг другу, но, увы, близилась война. Так что это подождет.       — Я здесь, чтобы увидеть Баошань-саньжэнь, — сказала она Вэй.       Вэй Чжэнцзю чуть не зашипел от испуга и поспешно подскочил к ней:       — Мы стараемся не произносить её имя вслух! Это место — лавка, где можно связаться с бродячим заклинателем Сяо Синчэнем, и ничего более!       Юй Цзыюань снова закатила глаза и не стала повторяться, раз уж бессмертная, оказывается, нуждается в защите. Вэй Чжэнцзю помялся еще немного, прежде чем окончательно сдаться и вздохнуть:       — Ладно, давайте найдем… хм… какие-нибудь альтернативы.       Он вышел, ничего больше не добавив, но, к счастью, ученик, похоже, хорошо знал своего мастера и подошел ближе, чтобы поделиться недостающей информацией:       — У нас есть свой порядок, — начал он. — Мы продаем излишки припасов, которые выращивают в тайной деревне, и иногда, когда появляется работа для заклинателя, кто-то из деревенских приходит сюда и оставляет прошение. Они могут заплатить нам, но мы предпочитаем бартер. Мы принимаем то, что в деревне не могут вырастить или построить сами.       Юй Цзыюань подумала, не пытается ли мальчик таким образом попросить плату.       — В чем нуждается деревня?       — В последнее время, со всеми этими сиротами, что у них появились… Всего понемногу. Но больше всего они любят сладости.       — В таком случае я привезу лотосовых сладостей.       — Спасибо! — подросток так и просиял.       Вэй Чжэнцзю вернулся с одной из тех деревянных табличек, что она видела на входе, только эта была чистой. Он положил её перед старшим братом, безмолвно прося написать на ней кистью.       — О чем вы хотите попросить?       — Если мы пишем послание за вас, взимается плата, — добавил подросток.       — Пэнпэн! Не разговаривай так с госпожой Юй!       — Но…       — Я могу написать сама, — сказала Юй Цзыюань, присаживаясь и беря кисть, чтобы избавить Вэй Минъяо от лишних хлопот. К тому же её слова должны были оставаться в тайне. Закончив, она передала табличку Вэй Чжэнцзю. Когда Пэнпэн попытался заглянуть через плечо наставника, тот цыкнул на него и убрал её подальше.       — Но я думал, нам нужно сортировать прошения и наводить порядок…       — Это другое, это прошение госпожи Юй. Это как… как… особое отношение, положенное Цансэ-саньжэнь, моей семье или людям из деревни. Понял?       Подросток надулся:       — Если для каждого есть исключение, зачем вообще придумывать правила?!       И он ушел, кипя от возмущения.       — Ему тяжеловато дается всё, что не упорядочено, — пояснил Вэй Минъяо, словно Юй Цзыюань сама об этом не догадалась.       Пэнпэн вернулся с горшком смолы и покрыл ею деревянную табличку, предварительно убедившись, что чернила не расплывутся. Когда работа была закончена, Вэй Чжэнцзю похлопал его по голове, дал новые указания, а затем жестом пригласил Юй Цзыюань следовать за ним. Прежде чем уйти, она повернулась к Вэй Минъяо и сказала ему:       — Неделю назад я видела твою сестру-близнеца. С ней всё в порядке, если захочешь её навестить.       Минъяо улыбнулся и кивнул:       — Навещу, если найду предлог. Но у Цзычэня нет друзей в Цинхэ.       — Ты навещаешь свою семью, разве это само по себе не предлог? — фыркнула Юй Цзыюань, привыкшая к глупости Вэй.       На этом она оставила Вэй Минъяо.       Вместе с Вэй Чжэнцзю они быстрым шагом пересекли всю лавку. По пути Юй Цзыюань заметила приоткрытую дверь: внутри стояла кромешная тьма, но ощущалось какое-то движение. Она предположила, что там находится жена Вэй Чжэнцзю — её глазам всегда требовалось как можно меньше света. Однако направлялись они не туда, так что Юй Цзыюань не стала задерживаться, чтобы поздороваться.       — А где А-Цин? — спросила она тем не менее, поскольку еще не видела «чудо-племянницу».       Тогда жена Чжэнцзю считала себя бесплодной, но когда её муж начал зарабатывать больше, занявшись торговлей… здоровое питание и менее стрессовая обстановка сотворили чудо с её телом. У неё впервые начались менструации, и вскоре после этого она забеременела. Из-за этого малышку с первых дней жизни до безумия баловали оба родителя; когда Юй Цзыюань видела её в последний раз, она была двухлетним крошечным гремлином, который притворялся слепым, чтобы добиваться своего во всем. И Юй Цзыюань вынуждена была признать: несмотря на то, что она ругала ребенка за такое поведение, она и сама не могла устоять перед озорной ухмылкой девочки.       — Ах. Знаете, хоть это место и защищено от тёмной энергии, Луаньцзан и всего такого… мы подумали, что ей будет безопаснее… на той стороне. Сун Цзычэнь говорит, что тёмная энергия вредна для растущих детей, да и друзья у неё там есть. Так что…       Он замолчал. Дверь, которую он только что открыл, была… мягко говоря, своеобразной: она вела к крытому причалу. Похоже, дом был построен так, что его задняя часть нависала над озером, опираясь на сваи. Небольшой настил вел к месту, где вода была темной и, вероятно, достаточно глубокой, так что человеку пришлось бы плыть. Юй Цзыюань инстинктивно подумала, что это отличный запасной выход — если умеешь плавать. Но Вэй Чжэнцзю, судя по всему, использовал его иначе: он просто бросил в воду деревянную табличку, на которой писала Юй Цзыюань.       — Должны прибыть быстро, — констатировал он.       Итак. Это и есть врата к горе Баошань-саньжэнь? Юй Цзыюань была озадачена. Выглядело это далеко не так величественно, как она себе представляла.       Вэй Чжэнцзю оказался прав: долго ждать не пришлось. Впрочем, случилось совсем не то, чего она ожидала. Из воды выплыла вовсе не бессмертная, а молодой человек, которого она не видела уже какое-то время.       Сюэ Чэнмэй.       — Ого! Вы действительно здесь! Вам повезло, она только что проснулась, иначе вы бы проделали весь этот путь впустую! — со смехом заявил он.       — И тебе доброго вечера, Сюэ Чэнмэй. Давненько не виделись.       — Да, да, прыгайте, это её взбесит. Давайте!       И без лишних слов он нырнул обратно. Вода слегка блеснула золотом, и он исчез. Юй Цзыюань приподняла бровь. Дело было не в том, что она боялась промочить одежду: живя в Пристани Лотоса, она знала, что этого не избежать. Однако она была почти уверена, что если просто прыгнуть и ждать у моря погоды, ничего не выйдет. Сюэ Ян так и не объяснил, что именно нужно делать.       К Счастью, на той стороне, похоже, это поняли, потому что всего через несколько минут кто-то вернулся. Это был не Сюэ Ян, а Сун Цзычэнь.       — Я покажу вам, как, — произнес мужчина, с которого всё еще ручьями текла вода.       Всё оказалось несложно, и не успела она опомниться, как Юй Цзыюань нырнула в воду, оставив позади темную комнату… только для того, чтобы вынырнуть навстречу заливающему кожу солнцу. Она растерянно зажмурилась. Если подножие Луаньцзан было мрачным и туманным, то это место являло собой полную его противоположность. Чуть поодаль виднелась деревня, и где-то на заднем плане суетились, возможно, сотни человеческих фигур.       Несколько человек ждали у края того, что казалось озером… хотя находилось оно совсем в другом месте, нежели то, где она ныряла. Юй Цзыюань была бы совершенно сбита с толку, если бы до этого не провела день на территории Цансэ-саньжэнь.       — Что-то вы долго! — прокомментировал Сюэ Чэнмэй, когда она выбиралась из воды.       Сун Цзычэнь сделал два шага в его сторону и легонько стукнул юношу рукоятью меча по лбу.       — Ты делаешь всё слишком быстро.       — Я делаю всё в идеально правильном темпе, это вы все вечность размышляете над каждым решением! — запротестовал Сюэ Чэнмэй, ворча и потирая лоб.       Юй Цзыюань закатила глаза. Действительно, каждый раз, когда Сюэ Чэнмэй наведывался к ним, он обычно находил общий язык с людьми, которые были… умнее большинства, но при этом слишком склонны принимать опрометчивые и глупые решения: Вэй Ин, Мэн Яо, в какой-то степени Вэнь Цин (но в основном потому, что ей часто приходилось заштопывать их всех после очередного дурацкого выбора). Похоже, некоторые вещи никогда не меняются.       — Я пришла повидать Баошань-саньжэнь, — заявила она.       — Вам повезло, — сказал Сюэ Чэнмэй.       И поскольку он не стал объяснять почему, за него это сделал Сун Цзычэнь:       — Бессмертная только что очнулась от долгого сна. Она сейчас с Сяо Синчэнем, обучает детей. Следуйте за мной.       Долгий сон? Сгорая от любопытства, Юй Цзыюань пошла следом, но по пути не могла не оглядываться по сторонам, разглядывая деревню. Это было приятное место, приветливое и оживленное. Люди останавливались и махали ей руками, несмотря на то, что она была незнакомкой. Не раз она замечала однополые пары, которые держались за руки или обнимались. Все они выглядели молодыми и здоровыми. И в отличной физической форме: вон какой-то мужчина на поле выполнял работу осла, таща за собой тяжелое фермерское орудие так, словно оно вообще ничего не весило. Эти люди не были простыми крестьянами — или, возможно, были, но их явно обучали как заклинателей, либо они знали какие-то приемы знати, облегчающие жизнь. По одному только внешнему виду невозможно было определить, сколько им лет на самом деле.       Внезапно она поняла, почему Цансэ-саньжэнь в молодости была так оторвана от реальности — хотя она и сейчас оставалась такой же, а ведь к этому моменту она прожила во внешнем мире дольше, чем здесь, так что это была исключительно её вина.       — Эй, как там все в Пристани Лотоса? — спросил Сюэ Чэнмэй, которому, вероятно, наскучило просто идти молча.       На протяжении пары лет Сюэ Чэнмэй каждые три месяца наведывался в Пристани Лотоса вместе с Сяо Синчэнем. Поначалу это было лишь предлогом: Сун Цзычэнь привозил тексты из храма Байсюэ и от брата Вэй Чанцзэ, и все они встречались в этом безопасном месте. Таким образом никто не знал, где спрятана гора бессмертной, но они всё же могли поддерживать связь. Пока Цансэ-саньжэнь работала над решением проблем своего мастера со старейшинами, Сюэ Ян немного тренировался с младшими адептами. Мэн Яо, в частности, отвечал за то, чтобы передать ему копию книги ордена Сюэ, дабы мальчик имел доступ к наследию своего клана.       Затем Цансэ-саньжэнь отправилась на гору бессмертной, и визиты становились всё более редкими. Сюэ Ян забрал копию текстов с собой в один прекрасный день, заявив, что хочет изучать их самостоятельно. Мэн Яо, Вэнь Цин и Вэнь Нин уехали в Цишань. Сяо Синчэнь пригласил Сун Цзычэня прямо на гору своего мастера, и необходимость встречаться в Пристани Лотоса отпала. Время от времени они всё еще получали письма, но прошло уже по меньшей мере три года с тех пор, как они наносили визит.       Время летит так быстро.       — У нас всё в порядке, — ответила Юй Цзыюань.       — Есть новости от Яо-яо? Или от той помешанной на иголках? Твой сын всё еще угрожает всем переломать ноги? О, и сладости твоей дочери были лучшими, надеюсь, ты привезла немного? И Вэй Усянь…       Обменявшись парой историй, которые привели Сюэ Яна к выводу, что никто ни капли не изменился — вопреки тому, что это было неправдой, — юноша в конце концов сообразил, что всей этой компании сейчас нет в Пристани Лотоса, и удивленно произнес вслух:       — А? И куда они делись? Они здесь?       Он огляделся по сторонам, словно ожидал, что они сейчас вырастут из-под земли как грибы.       — Они на обучении в Облачных Глубинах.       — Это еще что такое?       Объяснять цель обучения в Облачных Глубинах пришлось бы довольно долго, ведь Сюэ Ян, само собой, не видел никакого смысла в том, чтобы ходить на занятия куда-то еще, когда у них и дома есть уроки. Но в конце концов он нашел в этом свои плюсы:       — Звучит скучно. Эй, Цзычэнь, почему бы нам не устроить такое же здесь? Если эти горные козлы так делают, уверен, мы тоже сможем! Мы ведь тоже на горе, разве нет? Плюс у нас тут есть настоящая бессмертная, которой можно похвастаться!       — Твой бессмертный мастер этого не оценит, — спокойно ответил Сун Цзычэнь, слегка поморщившись.       — Знаю! В этом-то и весь смысл! — Сюэ Чэнмэй осклабился. — Она чуть не посинела, когда увидела, что Сяо Синчэнь притащил сюда с дюжину уличных оборванцев и предложил каждому ребенку в деревне стать его учеником… Можешь представить выражение её лица, если сюда внезапно завалится сотня молодых господ?       Он рассмеялся собственной шутке, и никто не сочел нужным объяснять ему, почему это невозможно. Он и сам прекрасно знал, просто нарывался. За четыре года Сюэ Чэнмэй ни капли не изменился. Похоже, ему по-прежнему доставляло величайшее удовольствие доводить людей до крайней черты.       В конце концов они поднялись к старому, но всё еще ухоженному храму, и Юй Цзыюань впервые воочию увидела бессмертную — женщину, которая вырастила её вторую названую сестру.       Её трудно было не заметить: Баошань-саньжэнь была прекрасной женщиной с длинной гривой белоснежных волос и аурой напускной безмятежности. Она казалась чуждой этому месту и времени, словно какой-то призрак или богиня, всё еще блуждающая по земле и не знающая зачем.       Если Баошань-саньжэнь и злилась на Сяо Синчэня за то, что он приводит детей, сейчас она этого точно не показывала. Малыши облепили её со всех сторон, а она с улыбкой читала им историю тихим, спокойным голосом.       — Баошань-саньжэнь, — произнесла Юй Цзыюань, не наклоняя головы в поклоне.       Бессмертная поднялась на ноги с поистине неземным изяществом, что было весьма непросто, учитывая, что она была наполовину погребена под кучей детей. Юй Цзыюань прекрасно знала, как тяжело выбраться из-под груды ребятишек — в Пристани Лотоса это было делом обыденным.       — Это я. А вы кто? — спросила бессмертная.       — Красивая! — заявил один из мальчишек, цеплявшихся за руки наставницы.       Юй Цзыюань не стала скрывать гордой улыбки. Возможно, она была не так прекрасна, как бессмертная, но мальчик был прав: она была красива. Посему она уверенно расправила плечи и заявила:       — Я названая сестра Цансэ-саньжэнь. Юй Цзыюань, хозяйка Пристани Лотоса.       Баошань-саньжэнь это не впечатлило. Она просто указала на неё детям и велела:       — Поздоровайтесь с важной госпожой.       — Здравствуйте, важная госпожа! — хором защебетали дети, а один даже повторил «важная госпожа здесь», словно это было её фамилией.       Прежде чем Юй Цзыюань успела огрызнуться на бессмертную за эту насмешку, из помещения, похожего на учебный класс, вышел Сяо Синчэнь. Он держал на руках Вэй Байцин и спокойно улыбался гостье:       — Госпожа Юй, какой сюрприз видеть вас. Добро пожаловать в нашу деревню! А-Цин… Ты помнишь? Это твоя тетя.       Быстро взглянув в её сторону, Байцин уткнулась лицом в одеяния Сяо Синчэня и с ухмылкой заявила:       — Ничего не вижу!       Очевидно, её фаза «притворись слепой» еще не закончилась.       За каждым шагом Сяо Синчэня тоже следовала парочка малышей, словно утята за уткой. Похоже, Сун Цзычэнь оставил ему на попечение куда больше двух детей. Здесь скопилось… по меньшей мере двенадцать ребятишек… и, пожалуй, столько же подростков. Всё это начинало походить на зарождающийся орден.       Юй Цзыюань была наслышана о плане, который Цансэ-саньжэнь и Сяо Синчэнь разработали, чтобы помочь своему мастеру. Одной из идей было обучить как можно больше новых адептов в надежде найти среди них хотя бы нескольких со сродством к земному ядру. Таким образом, ученики могли бы помогать подпитывать барьер, который в настоящее время медленно убивал бессмертную.       Баошань-саньжэнь выглядела недовольной, но цвет её лица показался Юй Цзыюань здоровым — не таким бледным и бескровным, как весь её облик. Оставалось надеяться, что это знак: то, что они делают, приносит плоды. Она расспросит Сяо Синчэня позже, ведь добрые вести для Цансэ-саньжэнь будут как нельзя кстати.       — Но так ли уж это неожиданно? — с подозрением заметила Баошань-саньжэнь.       Сяо Синчэнь поморщился, но ничего не сказал, а вот Сюэ Ян заворчал:       — Да ладно вам, вовсе нет, она же предупредила, что придет!       Сун Цзычэнь внес уточнение:       — Всего полчаса назад. Через систему прошений.       — Наставница, я знаю, что сейчас на вас навалилось слишком многое, но уверяю вас, обычно у нас не бывает так много гостей… — попытался сгладить углы Сяо Синчэнь.       Баошань-саньжэнь даже не взглянула на него и ничего не ответила, явно пребывая в ярости. Это лишь удвоило раздражение самой Юй Цзыюань. Эти её ученики пытаются помочь!.. Она шумно вдохнула носом, стараясь запереть гнев в ментальный ящик. Сейчас он ей ни к чему, он лишь навредит её цели — впрочем, она откроет этот ящик позже и, возможно, потребует от Сяо Синчэня дуэли, чтобы выпустить пар.       — Я в самый первый раз посещаю это место, — сказала она Баошань-саньжэнь, твердо намереваясь доказать этой глупой бессмертной, что её ученики не лгут. — И я здесь только потому, что времена отчаянные и дело не терпит отлагательств.       Это привлекло всеобщее внимание. Сяо Синчэнь слегка нахмурился и попросил одну из старших учениц, девушку-подростка, увести остальных детей в деревню. Вэй Байцин бурно запротестовала, когда Сяо Синчэнь передал её другому мальчику. Когда группа уходила, она наградила Юй Цзыюань таким испепеляющим взглядом, словно считала её лично виновной в разлуке со своим любимым человеком.       Да уж, девчонка определенно не слепая.       Как только площадка опустела, Сяо Синчэнь повернулся к Юй Цзыюань и спросил:       — На Пристань Лотоса напали?       Следом тут же раздался обиженный лай Сюэ Яна:       — Вы же сказали, что со всеми всё в порядке!       Юй Цзыюань сама бы хотела, чтобы кто-нибудь напал на Пристань Лотоса — они готовы сражаться и убить любого, кто осмелится. Она жаждала отомстить за то кошмарное будущее, которое они предвидели. Возможно, если бы Вэни напали раньше, ситуация к этому моменту уже была бы под контролем. Но они этого не сделали.       — С Пристанью Лотоса всё в порядке. Там ни на кого не нападали, но…       — Это Цансэ-саньжэнь, — догадалась Баошань-саньжэнь. Её голос был тихим, как шепот, и всё же отозвался в ушах каждого, точно звон стекла.       Это какая-то фишка из способностей бессмертных? Она искренне надеялась, что Цансэ-саньжэнь никогда не освоит этот трюк.       — Да, именно: она жива, — быстро добавила она, возможно, с легкой примесью яда.       Юй Цзыюань не забыла письмо, которое Баошань-саньжэнь отправила супругам Вэй, снова и снова предрекая им смерть и советуя бросить всё и укрыться в её деревне, если они хотят выжить. В свое время это причинило столько боли Цансэ-саньжэнь и Вэй Чанцзэ, что Юй Цзыюань страстно желала как-нибудь отплатить за это бессмертной. Она не возражала, если её назовут мелочной, потому что именно такой она и была.       Но на сей раз Баошань-саньжэнь сама удивила её, спросив:       — Это она новая бессмертная?       По меньшей мере, судя по выражениям лиц остальных, это заявление застало врасплох не её одну.