Глава 53: В раздумьях и скитаниях
22 июня 2026 г., 09:00
— Единственный раз, когда я была так же слаба, как вы описываете, случился в тот день, когда я воздвигла барьер вокруг Луаньцзан, — заявила Баошань-саньжэнь.
— То есть вы думаете, что виной всему заклятие владений? — повторила Юй Цзыюань, нахмурившись и, возможно, испытывая легкое удовольствие от использования слова, которого бессмертная так упрямо избегала.
Баошань-саньжэнь нахмурилась в ответ, но тем не менее кивнула.
— Но, наставница, Луаньцзан существует уже век, и ведь раньше вы могли покидать её пределы… Верно? — заметил Сяо Синчэнь.
— Да, могла.
Сюэ Чэнмэю надоело вытягивать ответы из старой наставницы по чайной ложке, и он огрызнулся:
— И? Так что не так с сумасшедшей тетушкой? Может, вы уже выложите всё как есть, или нам каждый божий раз придется подбирать правильный вопрос?
Юй Цзыюань была полностью согласна с юношей, и внезапно она также поняла, почему Цансэ-саньжэнь терпеть не могла ждать — не то чтобы она раньше этого не понимала, ведь и сама не была образцом терпения. И всё же она бы точно сошла с ума, если бы её воспитывала эта женщина. Она почти наяву могла представить крошечную Цансэ-саньжэнь, которая странным образом походила на Вэй Усяня, буквально дрожащую от нетерпения в ожидании, пока её бессмертная мать просто… соизволит закончить свою чертову мысль.
Баошань-саньжэнь действительно не торопилась, взвешивая свои слова, прежде чем ответить:
— Мне потребовалось… что ж, судя по всему, пять лет, чтобы оправиться от заклятия и снова получить возможность выходить во внешний мир, как прежде.
Сердце Юй Цзыюань ухнуло вниз: пять лет?! Внезапно перед её глазами предстала Цансэ-саньжэнь — нетерпеливая Цансэ-саньжэнь, которая органически не переносила взаперти и вынужденное ожидание, — остающаяся слабой и беззащитной целых пять лет внутри своих владений.
Да она же там абсолютно, в край сойдет с ума.
— Вы знаете почему? Причина та же, по которой вы больше не можете выходить сейчас? — спросил Сяо Синчэнь.
Юй Цзыюань затаила дыхание, внезапно испугавшись: причина, по которой бессмертная не могла покинуть гору теперь, насколько она понимала, заключалась в том, что её ядро и владения были отравлены тёмной энергией! Неужели то же самое происходит и с Цансэ-саньжэнь? Или, быть может, её владения чисты, а значит, есть надежда, что Цансэ-саньжэнь восстановится быстрее?
Но Баошань-саньжэнь покачала головой.
— Нет. Хотя я согласна, что это похоже на мою нынешнюю проблему… тогда всё ощущалось иначе. Это очень специфический вид истощения. Скорее… как будто кормишь двоих.
Она замолчала и на мгновение задумалась. Внезапно из кустов выпорхнул золотой воробей. Сюэ Ян ахнул, когда тот пролетел прямо мимо него, и нахмурился:
— Я вовсе не скучал.
Птица сделала небольшой крюк, только чтобы клюнуть юношу в лоб, а затем изящно опустилась на раскрытую ладонь своей хозяйки. Баошань-саньжэнь слегка улыбнулась созданию, поглаживая большим пальцем его макушку. Юй Цзыюань узнала в нем то самое существо, что прилетало на свадьбу Вэй Чанцзэ и Цансэ-саньжэнь, присматривая за всей церемонией ради своей госпожи.
— Да. Именно так всё ощущалось, когда я рожала тебя, но в тысячу раз сильнее.
Юй Цзыюань не знала, что и думать об этом, разве что мысленно понадеялась, что Цансэ-саньжэнь в ближайшее время не вздумает рожать птиц. Вэй Усянь и так стал совершенно невыносим, едва научившись летать на мече.
Похоже, объяснение бессмертной озадачило не её одну, поскольку больше никто не проронил ни слова. После долгого молчания Баошань-саньжэнь заговорила снова:
— Ты ведь сказала, что место, на которое она наложила заклятие, сгорело дотла?
— Да, — ответила Юй Цзыюань. — Но её владения в порядке, словно их никто и не касался.
— В таком случае возможно, что истощение, которое она чувствует, вызвано тем, что её энергия перенаправляется на исцеление земли. Ей приходится отдавать свои силы, чтобы поддерживать это место, пока драконья жила не восстановится и не возьмет это на себя. Она восстанавливается медленнее, чем обычно, потому что заботится о двух телах: своем собственном и здешней земле. Она не может уйти, потому что при любой попытке драконья жила цепляется за её ядро, высасывая её досуха, чтобы компенсировать потерю.
Юй Цзыюань злило, что в этом был смысл. Но что тогда это значит для Цансэ-саньжэнь? Что на её восстановление уйдет пять лет? Или больше? Столько времени, сколько потребуется горе, чтобы стать прежней, как до пожара? У них нет столько времени! Даже если им каким-то чудом удастся отсрочить начало войны (в чем Юй Цзыюань сильно сомневалась), Аннигиляция Солнца должна начаться до конца следующего года! Фэнмянь всё еще надеется избежать её, но задача Юй Цзыюань — сделать так, чтобы в случае неудачи они были готовы!
Им нужна Цансэ-саньжэнь на их стороне, если разразится война.
Постойте, если для того, чтобы выбраться, нужно ждать, пока исцелится земля, тогда что-то здесь не сходится. Раз так, как вообще Баошань-саньжэнь умудрялась покидать свои владения? Луаньцзан уж точно нельзя назвать здоровым местом! Она указала на это, и Баошань-саньжэнь приподняла бровь:
— Верно. Луаньцзан окутана тёмной энергией, и если бы я позволила ей тянуть из меня силы, я бы вмиг осквернилась. Я разорвала эту связь и закрыла её, как только смогла. Энергию я отдавала драконьей жиле, а не самой земле, и я привязала свое ядро к барьеру, а чтобы тёмная энергия не просачивалась наружу, заперла её в промежутке.
Юй Цзыюань не была уверена, что уловила разницу. Но она не сомневалась, что Цансэ-саньжэнь бы её поняла, поэтому изо всех сил старалась запомнить каждое слово и объяснение, дабы пересказать их в точности. Однако этот разговор слушала не она одна: Сяо Синчэнь и Сюэ Ян годами работали над заклятием владений, пытаясь понять, что с ним не так и почему оно медленно убивает их наставницу. И наконец-то, наконец, спустя столько лет у них, кажется, появилась зацепка:
— Ну вы и идиотка! — выплюнул Сюэ Ян.
Или, по крайней мере, у одного из них.
— Ян-эр, проявляй уважение, — велел Сяо Синчэнь.
— Не буду! Не буду, потому что она вела себя как круглая чертова дура!
Сун Цзычэнь вмешался:
— Ты не объясняешь, почему пришел к такому выводу. Без объяснения мы не можем ни согласиться с тобой, ни оспорить твои слова. Ты ведешь себя точь-в-точь как твоя наставница.
Это явно подействовало на Сюэ Яна сильнее, чем приказ, и он скорчил длинную, крайне обиженную мину. Тем не менее в итоге это убедило его объясниться, и он изложил свои выводы:
— В общем, суть в том, что заклятие владений требует энергию для исцеления. Но наставница просто перекрыла доступ к своему ядру и вместо этого подпитала драконью жилу, чтобы та могла питать землю, пока сама она работала над барьером вокруг Луаньцзан… И да, конечно, поначалу драконьей жиле стало лучше от полученной от вас энергии, и она была достаточно сильна, чтобы справляться самостоятельно… Но вы, черт возьми, заперли саму проблему!
Он развел руками.
— Это всё равно что посадить огромного кота в мешок и удивляться, что со временем он процарапает себе путь наружу!
Он покачал головой.
— Луаньцзан становилась всё хуже и хуже, пока даже энергия драконьей жилы не перестала справляться с удержанием уровня разрушения на прежней отметке, и теперь драконья жила требует от вас всё больше энергии, потому что не поспевает за этим темпом! Вот почему вы не можете уйти! Вашего дурацкого бессмертного ядра хватало на барьер, но вы добавили к этому исцеление земли и поддержание драконьей жилы, в то время как чертова проблема, которую вы должны были исправить, только усугубляется! КА-БУМ! Вот почему вы больше не можете выходить наружу, и вот почему барьер становится всё слабее!
Сун Цзычэнь ахнул:
— Вот почему мы не понимали. Мы думали об одной проблеме, не допуская возможности, что это сразу две, соединенные вместе.
— Это владения… но в то же время и барьер, — выдохнул Сяо Синчэнь.
Баошань-саньжэнь, мудрая и знаменитая бессмертная, одарила Юй Цзыюань самодовольной ухмылкой, словно говорящей: «Видишь, я была права, называя это так». И ей повезло, что Юй Цзыюань за эти годы научилась терпению, потому что еще несколько лет назад она бы точно испепелила её за эту ухмылку.
— Значит, мы обе были правы, — произнесла она, поскольку терпению-то она научилась, но не до такой степени.
Сюэ Ян кивнул:
— И именно поэтому, хотя наши ученики со сродством к земному ядру и помогали с объемом энергии, это не исправило всё до конца. До тех пор, пока Луаньцзан не будет исцелена, ситуация будет становиться всё хуже и хуже, пока мы просто не сможем её удерживать!
Сяо Синчэнь ухватился за эту крошечную надежду:
— Но теперь мы знаем! Наставница, возможно, мы нашли способ исцелить вас!
Баошань-саньжэнь нахмурилась.
— И что ты предлагаешь? Чтобы я попыталась исцелить Луаньцзан сейчас? Даже со всеми моими силами тогда я бы не смогла это исцелить. Сейчас я точно этого не сделаю. К тому же, если я оставлю путь к своему ядру открытым, столкновение с таким количеством тёмной энергии убьет меня. Вот почему я не сделала этого с самого начала. Если я попробую сейчас, есть шанс, что это поставит под удар наш дом и ускорит его падение.
Сюэ Ян что-то пробормотал, и, судя по выражению его лица, он был согласен с этим анализом. Юй Цзыюань всё еще была под глубоким впечатлением от этого юноши. Возможно, ей не хватало информации о барьере, но она сама ни за что бы до этого не догадалась. Она по-прежнему не была уверена, что всё это значит для её названой сестры.
Она знала наверняка лишь одно:
— Нельзя победить, если ты не сражаешься, — отрезала Юй Цзыюань, то ли желая помочь, то ли потому, что её раздражало, как бессмертная сразу же опустила руки. Она и сама не была уверена.
— Я сражаюсь не ради победы, — ответила бессмертная. — Достаточно просто выжить.
— Скоро вы и этого не сможете! — простонал Сюэ Ян.
Баошань-саньжэнь не выглядела убежденной, а может, ей и вовсе было наплевать на свое выживание. Кто знает — уж точно не Юй Цзыюань, да и старая леди её мало волновала, она думала лишь о собственной семье и их участи:
— Так значит, с Цансэ всё будет в порядке? — спросила она.
— Ну, если она не поступит как наша наставница, с ней всё должно быть нормально, когда земля восстановится, я полагаю? — сказал Сюэ Ян.
— Но разве это не значит, что на это всё равно уйдут годы? — Юй Цзыюань нахмурилась.
— Ну да, а что я могу тебе сказать? То, что тебе не нравится ответ, еще не делает его неверным, — ответил Сюэ Ян.
Юй Цзыюань свирепо зыркнула на него, а Баошань-саньжэнь фыркнула, очевидно, мысля в том же направлении.
Однако Сюэ Ян внезапно осекся, словно пораженный новой мыслью. Юй Цзыюань не была уверена, что эта мысль ей понравится.
— Мне нужно увидеть всё самому. Эй, отведите меня к сумасшедшей тетке.
— Что, прости? — переспросила Юй Цзыюань, округлив глаза.
Не то чтобы она была против, но уж точно не планировала идти к бессмертной лишь ради того, чтобы увести с собой кого-то еще. Да и остальные вокруг выглядели категорически против этой затеи — причем не только бессмертная с её страхом одиночества, но и Сяо Синчэнь.
— Ян-эр, с чего бы…
— Мне нужно увидеть, насколько отличаются эти два владения, чтобы понять, как именно тёмная энергия умудряется подтачивать силы этой бессмертной идиотки и сводить её в могилу! — объяснил Сюэ Чэнмэй. — Кто из нас двоих лучше всех разбирается в тёмной энергии?
Сяо Синчэнь не ответил, что могло означать лишь одно: юноша прав. Юй Цзыюань это не удивило — парень бывало часами вел беседы с Мэн Яо и Цансэ-саньжэнь. Вэй Усянь никогда не понимал, почему Сюэ Яну дозволялось рассуждать о подобных вещах, а ему нет. Единственная причина, по которой Сюэ Яна за это не ругали, заключалась в том, что большинство его теорий были необходимы, дабы разобраться в том бедственном положении, в котором оказалась Баошань-саньжэнь. Однако Цансэ-саньжэнь почти не рассказывала сыну о бессмертной, да и Вэй Усянь тоже не заводил о ней речей — вероятно, чтобы не ранить мать. Из-за этого, как догадывалась Юй Цзыюань, и возникло это чертово недопонимание: все вокруг были слишком деликатными, чтобы открыто говорить о чужих бедах. Именно поэтому, по её глубокому убеждению, горькую правду всегда следовало высказывать в лицо. К несчастью, в Пристани Лотоса она со своими взглядами оставалась в меньшинстве. Иногда ей удавалось убедить друзей в своей правоте, но она так и не смогла выиграть битву за то, чтобы открыть детям правду об их будущем. И она боялась, что уже никогда не выиграет — особенно после того, что случилось с Мэн Яо…
Сюэ Ян, далекий от мыслей Юй Цзыюань, продолжал:
— Вот именно! Не веди себя как эта бессмертная идиотка, со всей этой чрезмерной опекой и запретами уходить тем, кому нужно! Я лучше всех подхожу для этой работы. Кто здесь последний из ордена Сюэ?
Сяо Синчэнь вздохнул, но признал:
— Ты прав.
Он с изяществом подошел к юноше и ласково погладил его по голове.
— Ты повзрослел, Ян-эр, стал брать на себя ответственность и спасать людей. Прости, что я не заметил этого раньше.
Баошань-саньжэнь растерянно посмотрела на своего ученика, словно вообще не могла взять в толк его позицию в этой ситуации. Юй Цзыюань же, напротив, прекрасно всё понимала. Возможно, Сюэ Чэнмэй тоже понимал, но был слишком занят своим смущением — точь-в-точь как кот, которого застукали за чем-то непотребным. Он так и подскочил, мотая головой, чтобы сбросить руку Сяо Синчэня, а затем привел еще один довод в свое оправдание:
— Конечно, повзрослел! Я уже не ребенок!
Сяо Синчэнь удивленно моргнул, отчего щеки Сюэ Яна вспыхнули еще пуще прежнего. Юй Цзыюань на сей раз прекрасно понимала старшего. Для неё Цзян Чэн и Цзян Яньли всегда останутся её малышами, да и Вэй Усянь вечно будет ребенком, сколько бы лет им ни исполнилось и какими бы мудрыми они ни стали. Её разуму и сердцу было плевать на подобные условности.
— Ты прав, — произнес Сяо Синчэнь, хотя в его голосе сквозила неуверенность. — Но, быть может, мне всё же стоит тебя сопроводить.
— Ты не можешь покинуть это место! Иначе кто будет обучать всех учеников? — запротестовал Сюэ Чэнмэй.
— Я могла бы, — ответила Баошань-саньжэнь.
— Ну уж нет, я ни за что не оставлю детей под вашим присмотром, вы однажды бросили меня умирать под водопадом, — вставил Сюэ Ян.
— Она сделала что?! — выпалила Юй Цзыюань, и даже Сун Цзычэнь удивленно и внезапно встревоженно вскинулся.
— Я извинилась за это, — обронила Баошань-саньжэнь.
— Да, извиняться — это здорово, но это вовсе не значит, что вы не повторите это снова! С какой-нибудь… ну, не знаю, Маленькой Слепышкой! Вы считаете меня невыносимым? Погодите, пока не столкнетесь с одной из её истерик! Она может быть в сто раз хуже меня!
— Это не так, — возразил Сун Цзычэнь.
— Нет, может, — возразил в ответ Сяо Синчэнь.
Баошань-саньжэнь приподняла бровь и уставилась на Сюэ Яна, словно оценивая, насколько подобное заявление вообще укладывается в рамки человеческих возможностей. Вместо того чтобы обидеться, Сюэ Ян так и засиял от гордости и победоносно улыбнулся:
— Вот именно. Даже если вы не засунете её под водопад, потому что усвоили урок, кто поручится, что вы не решите прилечь вздремнуть в один прекрасный день, а очнетесь через три месяца и обнаружите, что она превратилась в сушеную воблу в шкафу? Так что нет, мы не оставим её с вами наедине. Синчэнь, ты должен остаться здесь.
— Тогда… — Сяо Синчэнь повернулся, безмолвно умоляя Сун Цзычэня согласиться, но тот после долгих раздумий всё же покачал головой:
— От меня будет мало толку. У меня есть знания о владениях, но я так и не смог понять, что он сделал. — Он одарил Сюэ Яна восхищенным взглядом — пожалуй, точно таким же, какими столь непринужденно награждал Сяо Синчэня с самого прибытия Юй Цзыюань.
— Возможно, он ошибается, — заметила Баошань-саньжэнь.
— Может и так, но мы не узнаем этого, пока я не соберу больше данных, а для этого мне нужно увидеть нормально функционирующие, здоровые владения. Нам нужны образцы!
Сяо Синчэнь не выглядел счастливым, но в конце концов кивнул:
— Дело не в том, чтобы помочь, а в…
Тут он осекся, вероятно, осознав, насколько неуважительно это прозвучит по отношению к Сюэ Яну (которому тем самым приписывалась нужда в защите) и к Сун Цзычэню, который отправился бы туда исключительно в роли телохранителя, а не ради помощи. Он долго взвешивал слова, прежде чем сдаться и произнести:
— Простите. Вы оба правы, я просто тревожусь по пустякам. Ян-эр, ступай и проверь свою теорию. Мы же тем временем постараемся учесть твою гипотезу. Быть может, стоит перенаправить часть энергии тех учеников, чьи ядра не имеют сродства с землей, на очищение Луаньцзан? Посмотрим, облегчит ли это нагрузку на барьер.
— Очистить Луаньцзан невозможно, — возразила Баошань-саньжэнь, хотя её тон прозвучал странно. — Заклинатели даже ступить туда не могут, если только их ядро не безупречно. Одна-единственная капля Иньской энергии внутри него обратится тёмной и в лучшем случае вызовет искажение Ци.
— А если запечатать доступ к нашему ядру? — предложил Сун Цзычэнь.
— Тогда вы останетесь беззащитны перед тамошними мертвецами и призраками, — парировала Баошань-саньжэнь.
Неужели она думает, что её ученики не смогут преуспеть там, где она потерпела неудачу? Но её голос не казался эгоистичным или высокомерным — скорее раненым и испуганным. Словно она боялась того, чем обернется очищение Луаньцзан.
— Возможно, мы сумеем найти способ очистить Луаньцзан, не заходя туда, — предположил Сяо Синчэнь.
— Вот именно, сумеем! — подхватил Сюэ Ян. — Это нужно было сделать еще кучу лет назад, вместо того чтобы загонять духов обратно внутрь и усугублять проблему!
— Луаньцзан представляет угрозу и для людей во внешнем мире, — констатировал Сун Цзычэнь. — Мы делали всё возможное, чтобы защитить подножие горы и Илин, но некоторые духи всё равно вырываются на свободу. Попытаться очистить её — единственно верное решение.
Баошань-саньжэнь мучительно зажмурилась.
— Наставница, я знаю… Знаю, вы чувствуете себя в ответе за этих духов, — мягко прошептал Сяо Синчэнь. — Но ведь для них самих будет лучше наконец обрести покой, а не страдать вечно в этой яме, верно?
— Куда им идти, Синчэнь? — с тревогой спросила Баошань-саньжэнь. — Они не принадлежат этой временной шкале, даже этому миру… Больше нет. Найдется ли для них место в загробном мире? Смогут ли они упокоиться, или их просто сотрут из бытия? Что, если причина, по которой они остаются здесь и с каждым днем исходят всё большей ненавистью, кроется в том, что даже колесо перерождений отвергает их?
— Значит, пусть их сотрут, — возразила Юй Цзыюань.
Она хмуро посмотрела на бессмертную:
— В этом и заключается работа заклинателя. Да, лучше, если мы поможем им упокоиться и уйти с миром, но когда само их существование угрожает живым и спасти и тех, и других невозможно, мы прекращаем подавление и начинаем уничтожение.
Сюэ Ян полностью с ней согласился:
— Вы пытались подавлять их больше века, пора менять методы.
Баошань-саньжэнь покачала головой, явно не убежденная и полная нерешительности. Юй Цзыюань понимала, что ей следовало бы посочувствовать: перед ней была старая женщина, а запертые там люди погибли несправедливо и тоже имели право на упокоение. Но она не могла себе этого позволить, ведь проявить жалость означало поставить под удар безопасность собственной семьи. Кто станет жертвовать своими близкими ради чужаков, пусть даже и вызывающих столь глубокую жалость?
Сяо Синчэнь, к счастью, был более склонен к компромиссу:
— Наставница, пока что мы говорим не об уничтожении, а лишь об исцелении и упокоении. Сюэ Ян… выйдет во внешний мир, проанализирует заклятие владений и сравнит их. Только когда у нас будет вся информация, мы примем решение, и, разумеется, ваше слово тогда тоже будет учтено.
Сюэ Ян уже готов был выпалить возмущенное «что?!», но Сун Цзычэнь вовремя его остановил.
Баошань-саньжэнь посмотрела на них, хмурясь, затем перевела скорбный взгляд на окружавшие их могилы… после чего пробормотала:
— Каким бы ни был мой ответ, вы всё равно поступите по-своему. Такова молод… нет. Таковы вы все…
Сяо Синчэнь вздохнул, но отрицать не стал.
— Всё ведь обернулось к лучшему, люди здесь счастливы, наставница, вы сами это видели. Ученики со сродством к земному ядру помогают вам восстанавливать силы.
Она, должно быть, и правда это видела, потому что произнесла:
— Хорошо. Ступайте. Но не говорите потом, что я вас не предупреждала, если всё пойдет прахом.
— Есть! — Сюэ Ян победоносно подпрыгнул, совершенно пропустив предупреждение мимо ушей.
Но тут воробей опустился ему прямо на голову, и он завопил:
— Ну уж нет!
Баошань-саньжэнь приподняла бровь и возразила:
— Если я правильно помню, это было одним из моих условий на случай, если кто-то из вас решит уйти.
— Да мы прекрасно обходились без него, пока вы дрыхли! — запротестовал Сюэ Ян.
— Но, как ты сам заметил, теперь я больше не сплю, — парировала бессмертная.
— Но разве воробей может улетать слишком далеко или отсутствовать долго? — всё же поинтересовался Сяо Синчэнь.
— Это нам еще предстоит проверить, но я полагаю, что в прошлый раз так вышло потому, что я полностью проецировала через него свое сознание.
Юй Цзыюань по-прежнему не была уверена, как именно всё это поможет Цансэ-саньжэнь, но это в любом случае была помощь. И этот мальчишка был самым близким к эксперту человеком, которого она могла привести, не считая самой бессмертной. А это на данный момент было невозможно.
— Тогда решено. Ты возвращаешься со мной на гору Дафань, — сказала она.
Впрочем, Юй Цзыюань не уехала немедленно, поскольку Сюэ Ян не мог отправиться в путь без приготовлений. Поэтому пока Юй Цзыюань просто вернулась в деревню. Поначалу она колебалась, стоит ли ей остаться на ночлег в храме, как предлагал Сяо Синчэнь; возможно, ей передалась тревога Цансэ-саньжэнь, но она попросту боялась оказаться запертой внутри этих владений. Она предпочла бы уйти и заночевать в лавке, где обустроилась семья Вэй.
— Вообще-то они спят не у самой Луаньцзан, — заметил Сун Цзычэнь.
— Что? — удивленно вырвалось у Юй Цзыюань.
— Синчэнь рассудил, что это может пагубно сказаться на их здоровье, даже несмотря на защитные талисманы, поэтому им выделили дом в самой деревне.
Тогда она подумывала уйти и найти постоялый двор в городе Илин, но рассудила, что это доставит больше хлопот, чем следовало. К тому же она рисковала выдать местонахождение тайной деревни своими ненужными хождениями туда-сюда. Ей просто придется перебороть этот страх. В конце концов, она ведь Пурпурная Паучиха!
И всё же, пока Сун Цзычэнь шел к дому семьи Вэй, чтобы отпереть его для неё, она глубоко погрузилась в свои мысли. Это столкновение оставило странное послевкусие. Не то чтобы плохое — у неё появились зацепки, ответы и даже помощь, пусть сама эта помощь ей и не нравилась, — но её не покидало ощущение, что если она уедет прямо сейчас, останется гнетущее чувство незавершенности.
Баошань-саньжэнь после их обсуждения просто ушла. Прежде чем Юй Цзыюань успела высказать ей всё, что думает. Возможно, именно поэтому. Судя по всему, это было в порядке вещей, она всегда так поступала: исчезала на несколько часов, а порой и дней, и никто не знал куда, пока она не возвращалась. Даже Сюэ Ян, который казался человеком, не способным смириться ни с чем на свете, похоже, свыкся с этим фактом.
Баошань-саньжэнь осталась не в восторге от разговора, так что, по словам Сюэ Яна, она ушла и теперь, скорее всего, дуется. Юй Цзыюань была в ярости. Она тоже не радовалась исходу: то, что Цансэ-саньжэнь застряла неизвестно на сколько, было ужасно — но разве сама Юй Цзыюань дулась где-то в углу? Нет!
— Эй, если есть время, не хочешь поспарринговать? — внезапно спросила она Сун Цзычэня, когда тот уже собирался уходить.
Ей нужно было выпустить пар, а ни Цзян Фэнмяня, ни её названой сестры, ни друзей здесь не было. Вызвать на бой Сяо Синчэня она не могла: если она победит, он потеряет часть своего авторитета как наставник и временно исполняющий обязанности главы этого места. Сюэ Яну нужно было собирать вещи, так что этот молодой человек вполне подходил. Она слышала, что он весьма недурен в бою.
Сун Цзычэнь удивленно приподнял бровь, но чинно поклонился:
— Это будет честью для меня.
Идеально.
Сун Цзычэнь и впрямь оказался хорош. Она с облегчением отметила, что брат Вэй Чанцзэ находится в надежных руках под защитой прекрасного заклинателя. Разумеется, она победила, но он стал для неё достойным соперником. Спокойный и собранный, он обладал достаточной выдержкой, чтобы выжидать удобный момент, а заметив его, бросался в атаку с пугающей эффективностью.
Их поединок вышел зрелищным, азартным и идеально подошел для того, чтобы снять напряжение. К тому же он собрал приличную толпу на главной площади деревни. Вскоре объявился еще один кандидат, который принялся разминать плечи, тоже напрашиваясь на бой:
— У меня вечность не было приличной схватки! Если вы не против, я бы с удовольствием проверил, способен ли еще на что-то!
Ни один из деревенских жителей, вышедших следом за Сун Цзычэнем, не мог с ним сравниться. У старших была крепкая база, но они явно потеряли форму и забросили тренировки. Им также не хватало опыта — они походили на старейшин, которые не выбирались на ночную охоту десяток-другой лет. Это навело Юй Цзыюань на мысль, что все они, возможно, гораздо старше, чем кажутся на первый взгляд.
Какая странная деревня…
Ей пришлось прекратить свое представление, когда семья Вэй вернулась домой.
— Вижу, вы развлекаетесь, госпожа! — рассмеялся Вэй Чжэнцзю.
— Круто! — выдохнул его ученик Пэнпэн.
Только когда Сун Цзычэнь подошел, чтобы посадить Вэй Минъяо себе на спину, Юй Цзыюань поняла, что он тоже ночует под крышей дома Вэй. Она едва не спросила, почему он не спит в храме вместе с Сяо Синчэнем, но вовремя сдержалась. Сложные любовные отношения, как она знала, могут ранить очень глубоко, а это была та самая рана, которую она не стала бы бередить без крайней необходимости. Она не была жестокой.
— Что бы вы хотели на ужин сегодня? — мягким голосом поинтересовалась жена Вэй Чжэнцзю, Ваньцин.
— Рисовая каша моей женушки — лучшая во всей округе! — похвастался её муж.
Она опиралась на него, обвив рукой его локоть, чтобы он мог вести её за собой. В деревне всё еще было светло, несмотря на поздний час; должно быть, она плохо видела. Неужели здесь тоже происходит какое-то искажение времени, как во владениях Цансэ?
Юй Цзыюань поняла, что у неё так и не выдалось возможности спросить об этом бессмертную.
Еще один повод отыскать её перед отъездом.
***
Ужин с семьей Вэй прошел восхитительно. Какой-то любезный сосед привел домой Вэй Байцин, и хотя поначалу она явно таила обиду на Юй Цзыюань за то, что та разлучила её с Сяо Синчэнем… малышка быстро оттаяла, едва ей разрешили посидеть на коленях у госпожи во время ужина. Дети. Юй Цзыюань уже давно крутилась среди них и определенно имела дело с кем похуже этой маленькой притворно-слепой девчонки. С этим она справится. Рисовая каша, как и говорилось, оказалась отменной, да и просто поговорить и обменяться новостями с другими взрослыми было приятно. С наступлением темноты Ваньцин заметно оживилась и принялась играть с дочерью, чувствуя себя куда непринужденнее в привычной обстановке. Когда Юй Цзыюань отправилась спать — Вэи уступили ей свою комнату, а сами устроились вместе с дочерью, — хозяйка дома даже пояснила: — Я лягу поздно, так что если вам что-нибудь понадобится, госпожа, пожалуйста, не стесняйтесь спрашивать. — Ее выговор и манеры определенно были лучше, чем у её мужа. На следующий день Юй Цзыюань проснулась раньше всех и тихонько направилась через главный зал к выходу. Проходя мимо разобранной постели, которую делили Байцин и её родители, она случайно разбудила девочку. Малышка подняла голову и, потирая щеки, нахмурилась: — Куда вы-ы? — зевнула она. — Иду искать Баошань-саньжэнь, — ответила ей Юй Цзыюань. — Хм… Она в лесу. — Оу? Откуда ты знаешь? — удивилась Юй Цзыюань. Байцин не ответила, снова зевнув и зарываясь обратно под одеяло, устроившись поудобнее между родителями. — Возв’ащайтесь к завт’аку и поп’ощаться, — приказала она, уже наполовину засыпая. Юй Цзыюань покачала головой, позабавленная поведением маленького тирана. Безусловно, когда девчонка вырастет, у её родителей будут крупные неприятности. Вот к чему приводит потакание и безмерное баловство… Дело в том, что Юй Цзыюань, пожалуй, следовало расспросить Байцин подробнее о том, где именно прячется Баошань-саньжэнь: ведь слова «она в лесу» едва ли могли помочь! Всё это место было окружено лесами. Здесь была деревня, озеро, затем на вершине холма — храм, но повсюду вокруг высились деревья и только деревья. К некоторым местам вели тропы, вроде той, по которой они шли вчера к кладбищу, но никаких указателей не было. Должно быть, знаки бесполезны для людей, которые прожили здесь всю жизнь… но Юй Цзыюань не отказалась бы от парочки. Поскольку помощи ждать было не от кого, она решила просто побродить по округе. Кое-кто из деревенских уже проснулся — они работали в поле или набирали воду из колодца, но мир вокруг пребывал в тишине. Едва рассвело, и небо окрасило окрестности приятным пурпурным сиянием, напомнившим ей о Пристани Лотоса. Юй Цзыюань провела несколько часов в блужданиях, но бессмертную так и не нашла. В округе было несколько подземных пещер, которые она не могла обыскать, не подвергая себя опасности. В какой-то момент она набрела на еще одно озеро в самой чаще леса, но хотя место и выглядело зловеще, оно было совершенно безлюдным. Раздраженная своей неудачей, она вернулась к храму и увидела там Сяо Синчэня. В данный момент он обучал группу старших учеников, демонстрируя формы и упражнения и указывая на их ошибки взмахами фучэня. Его манеры были мягкими и собранными, и держался он весьма недурно. Спустя некоторое время она не заметила ни единого изъяна ни в его стойке, ни в движениях его учеников. Без сомнения, под его присмотром адепты вырастут достойными людьми. Ей следовало бы из-за этого тревожиться: они наверняка составят конкуренцию ордену Цзян или её родному ордену Юй из Мэйшани. Но страха не было — в конце концов, вся деревня скрыта от посторонних глаз, и они не выказывали ни малейшего желания расширять свои границы. К тому же, даже если они и решат явить себя миру, они примут сторону Цзян, в этом не было сомнений. Приятно знать, что твои потенциальные союзники сильны. — Вы пропустили завтрак! — выкрикнул кто-то за её спиной. Юй Цзыюань обернулась и уставилась на маленького гремлина, который тыкал ей в ноги бамбуковой палкой. — Ты заставила мою маму волноваться! — добавила девчушка, надувшись и нахмурив брови. Сун Цзычэнь стоял в двух шагах позади, и хотя он не высказал никакого упрека, он также не остановил девочку, а лишь подкрепил её слова многозначительным взглядом. Это едва ли поможет исправить её поведение! — Передай мои извинения своим родителям. Я потеряла счет времени, — честно сказала она. — Но говори со мной уважительно, я старше тебя. Вэй Байцин была настолько потрясена этим выговором, что лишилась дара речи. — Здесь часто теряешь чувство времени, — заметил подошедший к ним Сяо Синчэнь. Его ученики рассредоточились по поляне, очевидно, получив указание практиковаться самостоятельно. — Первые несколько раз, когда Цзычэнь приходил сюда, он постоянно умудрялся заблудиться, — с улыбкой добавил он. — Это правда, — признал Сун Цзычэнь. Если подумать, для Юй Цзыюань вообще было странно подниматься так рано. В Пристани Лотоса её муж всегда просыпался раньше всех, так что она следовала его примеру, но всё же она не была из ордена Лань. Ей редко доводилось видеть, как солнце встает над рекой, разве что Фэнмянь звал её на романтическую прогулку. — Во владениях Цансэ-саньжэнь тоже есть эта проблема. Время там течет иначе, чем снаружи. Как думаете, здесь то же самое? — спросила она их. — Хм… Я не замечал расхождений в датах, — задумался Сяо Синчэнь. Сун Цзычэнь, похоже, разделял его мнение, однако уточнил: — Я заметил, что, несмотря ни на что, дни здесь всегда длинные, словно мы живем в бесконечном лете. — Но это не так. В прошлом году всё вокруг было занесено снегом, — возразил Сяо Синчэнь. — Да, но на дворе всё равно было солнечно, когда уже должна была наступить ночь, — заверил Сун Цзычэнь. Сяо Синчэнь выглядел озадаченным; Юй Цзыюань предположила, что он просто никогда не оставался во внешнем мире достаточно долго, чтобы увидеть, как укорачивается день. В конце концов он решил, что спорить об этом не стоит, и опустился на одно колено рядом с Вэй Байцин: — Занятия скоро начнутся. Ты готова? — Да! Пока она бежала к главному поляне, Сяо Синчэнь обратился к Юй Цзыюань: — Не откажетесь помочь мне? Я был бы рад совету Пурпурной Паучихи. Помощь ему не требовалась, он прекрасно справлялся и сам. Сун Цзычэнь и Сяо Синчэнь очевидно слаженно работали вместе. Они подстраховывали друг друга и не обделяли вниманием ни одного ученика. У Юй Цзыюань возникло ощущение, будто она здесь лишняя, зажатая между ними, пусть она и оценила это предложение. Байцин и другие дети, пришедшие несколько мгновений спустя, были еще малы и только постигали азы… но их база уже была крепкой. Из неё тоже однажды вырастет прекрасный заклинатель. Смелости ей уж точно было не занимать: она первой среди сверстников вызвалась сделать сальто и успешно с этим справилась. — Опять хвастаешься, Маленькая Слепышка? — фыркнул подошедший Сюэ Ян. Вэй Байцин сделала вид, что не замечает его, снова притворившись слепой, и он воспользовался моментом, чтобы потрепать её по голове. В ответ она пребольно съездила ему тренировочной бамбуковой палкой. — Ой! Не надо вредничать, у меня вообще-то сегодня последний день здесь! Это заставило её замереть. — Ты уезжаешь? — спросила она, и вскоре её печальный вопрос подхватили остальные окружившие их дети. — Ты уходишь работать в лавку? — попытался кто-то угадать причину. — Когда ты вернешься? Сюэ Ян пожал плечами: — Без понятия. И нет, я уезжаю совсем-совсем. Он повернулся к Юй Цзыюань, делая вид, будто не замечает разбитых им детских сердец: — Я готов ехать хоть сейчас. Он похлопал по своей сумке, которая была совсем легкой, если он действительно планировал уехать насовсем. Она осуждала его, и это было очевидно. Сяо Синчэнь вздохнул: — Ян-эр, не пугай так детей. Не лги. — Затем он объяснил ученикам: — Ян-эр просто отправляется в путешествие, чтобы помочь найти лекарство для Наставницы, он вернется, иначе какой во всем этом прок? В конце концов, он должен доставить его Наставнице. Это сработало, и дети успокоились, некоторые даже заулыбались и пожелали ему удачи, что смутило Сюэ Яна еще сильнее. Он проворчал: — Да, да, неважно. Так мы идем или нет? — Нет! — закричала Вэй Байцин, бросила свою палку и неистово обняла юношу за ногу. — Нет! Нет! Нет! Ты останешься! Она послала яростный взгляд на Юй Цзыюань, словно та была виновата в том, что уводит её друга. Что, ладно, могло быть правдой и справедливостью, но тем не менее. — Эй! Эй, отпусти меня, Маленькая Слепышка! — зажаловался Сюэ Ян. — Определись уже, ты меня ненавидишь или любишь! — Нет! — ответила Вэй Байцин, и крупные, жирные слезы уже покатились по её щекам. Она прижалась к нему еще сильнее… пока Сяо Синчэнь мягко не опустился на колени и с терпением и добротой не отцепил её от ноги Сюэ Яна. — Ну же, А-Цин, он вернется, обещаю, — прошептал он ей, и маленькая девочка всхлипнула, и поскольку она не могла цепляться за первого, она уцепилась за второго. — Уже заменила, — хохотнул Сюэ Ян. — Нет! — шмыгнула носом Вэй Байцин. Сун Цзычэнь первым попытался воззвать к её разуму: — A-Цин, нельзя бить Ян-эра палкой, когда он здесь, и плакать, когда он уходит. — Вот именно! Скажи ей, Цзычэнь! — сказал Сюэ Ян (затем он понял, чью сторону принял, и сгнул так, словно только что откусил сырой лимон). — Можно! — икнула Вэй Байцин, её лицо превратилось в заплаканное месиво, а щеки и нос покрылись красными пятнами. Юй Цзыюань вмешалась: — Ты должна показывать людям, которых любишь, что они тебе небезразличны. Если ты будешь постоянно бить или обижать их, они подумают, что ты их ненавидишь. — И тогда они уйдут от тебя навсегда! — добавил Сюэ Ян. Юй Цзыюань помедлила, а затем решила, что этот момент ничуть не хуже любого другого, чтобы высказать совет, который ей так хотелось дать этим двум идиотам, флиртующим друг с другом с самого её прибытия. Она повернулась к Сяо Синчэню и Сун Цзычэню и произнесла своим «тоном для разговора с детьми»: — Очень важно говорить им, когда они вам нравятся. К несчастью, если лицо Сун Цзычэня и вспыхнуло от понимания, то до Сяо Синчэня это вообще не дошло — он решил, что она всё еще обращается к Сюэ Яну и А-Цин, и поспешил поддержать её: — Тебе тоже стоит поработать над этим жизненным уроком, Ян-эр, — согласился он, кивая и глядя на своего младшего шиди. Теперь перед ними стояли двое надувшихся детей, и если первому было всего пять лет, то второму — двадцать. Хотя Юй Цзыюань не могла винить Сюэ Яна, она и сама усвоила этот урок довольно поздно, куда позже, чем он. Ей было немного стыдно за то, как много времени у неё ушло на то, чтобы это понять, но, как часто бывает, теория проста, однако реальный мир подбрасывает испытания, которые сильно всё усложняют. Чаще всего — и в её случае это было именно так — у этих испытаний было одно имя: эмоции. Чертовы эмоции. А точнее — гнев, ставший её личными оковами. К слову о гневе: здесь оставался один человек, на которого она затаила обиду и от которого не могла просто так уйти. — Перед уходом я должна поговорить с Баошань-саньжэнь, — сказала она Сюэ Яну. — Что?! Вы же сами говорили, что дело срочное! Я пытался действовать эффективно! Если ждать её, это может затянуться до бесконечности! — Вот и хорошо, — громко шмыгнув носом, одобрила Вэй Байцин. — Оставайся навсегда. Упрямая, как и все Вэи — ох, и натерпятся же они проблем с этой малышкой, когда она подрастет. Юй Цзыюань предположила, что девочка вряд ли окажется настолько глупой, чтобы рассказать ей теперь, где искать Баошань-саньжэнь; напротив, будь она похожа на своего дядю, она бы сделала всё, чтобы та никогда не нашла бессмертную, лишь бы добиться своего. — Она придет попрощаться, — заявил Сяо Синчэнь, руша любой план, который могла замышлять Вэй Байцин. — Думаешь? — спросил Сун Цзычэнь. — Черта с два. Она дуется. И вообще, откуда ей знать, что мы уезжаем? Сяо Синчэнь, однако, не сомневался и уверенно повторил: — Она придет. И что хуже всего? Он оказался прав. Когда Юй Цзыюань и Сюэ Ян подошли к озеру, Баошань-саньжэнь уже была там. Она сидела возле большого белого валуна, а полы её одеяний колыхались в воде, подобно пене. Золотой воробей чистил перышки у неё на колене, и луч солнца падал на него точно так, что он то и дело вспыхивал ярким блеском. Сяо Синчэнь не стал торжествовать по поводу своей победы, но определенно выглядел более радостным и довольным своей наставницей. Сюэ Ян раздраженно простонал, а Вэй Байцин — которая до этого притворялась слепой, чтобы старшие мальчики несли её на руках, — вдруг выпрыгнула из их объятий и без тени смущения побежала к бессмертной: — Скорее! Спрячьтесь! Но Баошань-саньжэнь и так пряталась уже слишком долго, и пришла пора положить этому конец. Юй Цзыюань была полна решимости, направляясь к ней навстречу: — Бессмертная Баошань-саньжэнь. Баошань-саньжэнь уставилась на неё в ответ и промолчала; на мгновение Юй Цзыюань возмутилась, подумав, что та могла позабыть её имя. — Госпожа Юй Цзыюань из Пристани Лотоса, — признала Баошань-саньжэнь. — Сюэ Ян. Она не стала напутствовать их быть осторожными во внешнем мире, как это сделали Сун Цзычэнь и Сяо Синчэнь, или передавать пожелания скорейшего выздоровления Цансэ-саньжэнь и её близким, как это сделала семья Вэй, когда они проходили мимо их дома. Она просто умолкла на этом, словно для прощания этого было вполне достаточно. — Наставница, — вмешался Сяо Синчэнь. На мгновение показалось, что он попытается вытянуть из неё хоть какие-то добрые слова… но он то ли струсил, то ли решил сменить стратегию и вместо этого мягко спросил: — Пурпурная Паучиха рассказала нам, что во владениях Цансэ-саньжэнь есть проблемы с ходом времени относительно внешнего мира. У вас есть какие-нибудь советы на этот счет? Баошань-саньжэнь кивнула: — У меня было так же. Всё разрешилось само собой, как только исцелилась драконья жила, так что я предположила, что дело было в ней. Это было ближе всего к признанию собственной неправоты с самого начала, но всё же не было полноценным признанием. Юй Цзыюань не собиралась с этим мириться. Однажды она уже отчитала родителей Вэя за то, что они испортили жизнь своим детям, — конечно, те были мертвы, и сделать это было легко, но она не отступит только потому, что эта женщина жива и бессмертна. Если вся эта неразбериха чему-то её и научила, так это тому, что быть бессмертным — паршиво. Она открыла рот, готовая высказать бессмертной всё, что не одобряла: то, как она обращается с Цансэ-саньжэнь, как прячется от мира, как отказывается от любой помощи и не желает признавать свои ошибки… Но затем осеклась. Юй Цзыюань умела больно жалить словом, швыряя в лицо правду. Так говорили её друзья, и да, она научилась сдерживать себя, потому что это ранило людей. А Баошань-саньжэнь была ранена. Не так сильно, как Цансэ-саньжэнь, но всё же бессмертная страдала. Это было очевидно. Порой выговор помогает людям сойти с их гибельного пути, но иногда он лишь подталкивает их бежать навстречу гибели еще быстрее. Порой помогает доброта, а иногда она лишь убаюкивает человека ложным чувством безопасности и одобрения, и он продолжает упорствовать в своих ошибках. Даже сегодня, дожив до своих лет, Юй Цзыюань всё еще не знала, когда лучше отругать, а когда — проявить мягкость. Когда она кричала на родителей Вэй Чанцзэ, ей нечего было терять и нечего разрушать: те давно умерли и ушли. Они больше никому не могли причинить вреда. Но Баошань-саньжэнь всё еще была здесь. Бессмертная всё еще могла злиться на Цансэ-саньжэнь. Если Юй Цзыюань сейчас вмешается, она может сделать только хуже. Но как подруга Цансэ-саньжэнь, разве она не должна была вмешаться и защитить её семью? Быть хорошим другом порой тяжело; она усвоила это еще годы назад, когда поняла, что Мэн Яо — сын Цзинь Гуаньшаня, и ей пришлось сообщить эту весть своей названой сестре. Сейчас она испытывала нечто похожее. Она была так сосредоточена на своем гневе, что не приняла в расчет общую картину. Юй Цзыюань считала, что Баошань-саньжэнь уже давно заслужила нагоняй, но сейчас ей нужно было мыслить шире, как Фэнмянь и Чанцзэ, и думать о том, что будет лучше для них всех. Что будет лучше ради Цансэ-саньжэнь. Было бы приятно высказать бессмертной всё и потребовать взять себя в руки, но в будущем им снова может понадобиться её помощь. К тому же, как указал Сюэ Ян, времени у них в обрез — ей нужно возвращаться и помогать подруге с её владениями. Она не могла тратить время на попытки исправить то, что, возможно, исправить нельзя… Прижатая к стене обстоятельствами, Юй Цзыюань в конце концов пошла на компромисс: — Цансэ-саньжэнь нуждается в вас. Она стиснула зубы, поскольку это признание далось ей нелегко. — Но в своем нынешнем состоянии вы не сможете помочь ей в полной мере. Я сомневаюсь, что вы способны помочь хоть кому-то, не говоря уже о спасении, в таком виде. Вы только раните её еще сильнее, а этого я не позволю. Бессмертная нахмурилась, в её глазах промелькнул вызов, но Юй Цзыюань была готова принять его: — Так что возьмите себя в руки, чтобы в следующий раз ей не пришлось беспокоиться о вас вдобавок к собственным бедам. Ведь вы знаете, какая она. Стоит ей начать о ком-то переживать, как она напрочь забывает о себе! Вы говорите, что заботитесь о ней и любите её? Я верю вам, но люди всё равно способны причинять боль тем, кого любят. Так докажите мне, что вы этого не хотите, поступите правильно и примите помощь, которую предлагают ваши ученики — излечитесь! Она развернулась прежде, чем бессмертная успела что-либо возразить, и бросила Сюэ Яну: — Идем. Когда она обернулась, бессмертная уже исчезла, словно её там никогда и не было. Но Юй Цзыюань знала, что она была там, и знала, что была услышана. Имели ли её слова хоть какой-то эффект — этого она не ведала. Она не была уверена, что это помогло. Сюэ Ян, похоже, был с ней согласен, потому что едва они оказались снаружи, по другую сторону владений, он произнес: — Нагоняи она не воспринимает, я тоже пробовал. Но и доброта не заставит её передумать, Синчэнь постоянно пытается. — Что же тогда работает? — нахмурившись, спросила Юй Цзыюань, поднимаясь на ноги. К несчастью, единственный ответ Сюэ Яна был не слишком обнадеживающим: — Без понятия. Возможно, даже сама Баошань-саньжэнь больше этого не знала. И именно поэтому она до сих пор пряталась.***
Сто лет назад. Баошань-саньжэнь слишком поздно поняла, что осколок Иньского железа, который она держала запечатанным под замком, исчез. Ей не пришлось гадать, кто его забрал, ведь это было очевидно с самого начала. Она совершила ошибку, заговорив об этом осколке с Лань И, когда молодая женщина случайно подслушала их обсуждение. С тех пор скрывать тайну стало невозможно — особенно после того, как из-за него исчезла вся её гора. Поэтому бессмертная велела Лань И пустить слух, будто Луаньцзан вернулась в прежнее состояние и затерялась, а сама бессмертная, устав от общества заклинателей, покинула мир вместе со своими учениками. Лань И требовались объяснения, ей необходимо было понять, что с ней происходит, почему её мучают кошмары и что случилось с Яньлин Даожэнем… Баошань-саньжэнь надеялась, что эта история заставит её относиться к артефакту с большей осторожностью, но вместо этого Лань И лишь сильнее им одержима. Была ли это сила Иньского железа? Сама она никогда не чувствовала того неумолимого притяжения, о котором когда-то рассказывал Вэнь Мао. Но, возможно, виной тому было её бессмертие… Ей приходилось признать: даже если она сама ничего не ощущала, другие определенно это чувствовали. Сначала Сюэ Чунхай, затем главная ветвь клана Вэнь, потом Яньлин Даожэнь, а теперь, теперь… Лань И! Баошань-саньжэнь зажмурилась и стиснула зубы, подавляя рвущийся наружу крик бессильной ярости. Она не покидала пределов барьера целых два года, поскольку первая же её попытка закончилась тем, что она начала задыхаться и исходить кровью. До мозга костей она чувствовала, что драконья жила еще не готова отпустить её. Она не восстановилась и сделает всё возможное, чтобы удержать её внутри, затащить обратно… Но у неё не было выбора: она должна была остановить Лань И, пока не стало слишком поздно и для неё! Она поспешила в библиотеку, где был начертан измененный вариант магического строя «Тысячи шагов». Благодаря главе ордена Лань он был связан с библиотекой их ордена. Если повезет, Баошань-саньжэнь сможет переместиться быстро и добраться туда раньше неё. Однако у этого была и обратная сторона: заклинание тоже задействовало энергию драконьей жилы, что, вероятно, свело бы на нет последние два года исцеления. Но это стоило такой цены. Всё сработало так, как она и планировала, в какой-то степени. Когда она выходила из библиотеки Лань, расспрашивая о местонахождении их главы ордена, она почувствовала, как её ноги наливаются тяжестью. Каждая конечность была тяжелой, дышать было трудно, и каждое слово высасывало из неё силы. Она знала, что не сможет долго здесь продержаться. К счастью, поиски Лань И не заняли много времени. Она направлялась к пещере Холодного источника — единственному месту, где можно было обуздать Иньское железо, согласно ответу из клана Сюэ, которому она писала. Она пыталась убедить старейшин Лань спрятать его здесь, действуя за спиной Лань И… Но все они спохватились слишком поздно. По крайней мере, девушка не была настолько глупа, чтобы пытаться подчинить его под открытым небом; это было слабым утешением, но всё же утешением. Они столкнулись лицом к лицу в бамбуковом лесу, ведущем к пещере, и Баошань-саньжэнь ждала её с поднятым мечом. — Лань И, ты ведь знаешь, чем всё может кончиться, если ты продолжишь упорствовать в этой глупой затее… — произнесла она. Она была одной из очень немногих, кто своими глазами видел, насколько ужасными могут быть последствия. Лань И была той, кому пришлось обезглавить Яньлин Даожэня — пусть даже тогда она не знала об осквернении Иньским железом, теперь она знала. Она видела, что случилось с горой Баошань-саньжэнь! Как она вообще могла подумать, что это хорошая идея? Глава ордена Лань смотрела на направленный на неё меч своей наставницы так, словно он ничего не значил. В её глазах не было совершенно никакого страха. И она была права, ведь Баошань-саньжэнь сомневалась, что когда-либо сможет напасть на неё. Винить ли ей свое сердце или свое тело — она не знала ответа. Лань И твердо стояла на своем и произнесла: «Я делаю это не для себя, я делаю это ради общего блага. Ради клана. Почему ты пытаешься меня остановить?» Общее благо! Баошань-саньжэнь годами делала всё возможное, чтобы действовать ради него, и чего это ей стоило? Всего! Её любви, её семьи, её ученика! Теперь осталась лишь половина её дома! Была ли Лань И готова пожертвовать этим? Была ли она готова увидеть Облачные Глубины поглощенными тёмной энергией, точно так же, как Луаньцзан? «Иньское железо злонамеренно. Никому и никогда не удавалось очистить его». Даже ей, а ведь она была бессмертной. Она попыталась вложить немного эмоций в свой голос, взмолиться, но в то же время понимала, что не может показать свое отчаяние. Она должна быть твердой, ясной. В прошлый раз, когда у них был этот разговор, Лань И сказала ей, что Иньское железо должно быть в какой-то мере добрым, раз оно позволило им спасать людей с помощью курильницы. Она верила, что глубоко внутри остался какой-то свет и что она сможет его использовать. Что именно она, вероятно, сможет это сделать, ведь Иньское железо даже использовало её сны как средство для общения! Баошань-саньжэнь больше не могла позволить ей лелеять столь опасные мысли. «Ты когда-нибудь думала о том, что произойдет, если ты не сможешь контролировать артефакт, когда печать будет снята? Тогда…» Лань И оборвала её: «Я первая женщина — глава ордена в истории. Гордая глава клана Лань. Я создала технику убийства, я знаю, как уничтожить угрозу. Даже если никому еще не удавалось преуспеть, это не значит, что это невозможно». Лань И вскинула подбородок, даже не поднимая меча. Уверенная. Самоуверенная. Как странно: когда Баошань-саньжэнь встретила её в прошлой временной шкале, она влюбилась в это сияние. В то, как Лань И принимала себя, то, на что она способна, свою ценность. Теперь, в этой новой её версии, гордость превратилась в высокомерие. Была ли в этом и вина Баошань-саньжэнь? Потому что на этот раз она сама вырастила её и изменила в худшую сторону? Пока бессмертная была погружена в свои мысли, Лань И воспользовалась возможностью. Она оттолкнула меч ударом ноги и отскочила в недосягаемость. Баошань-саньжэнь хотела броситься следом, но ей потребовались все силы лишь на то, чтобы просто развернуться и не выпустить меч. Она посмотрела в ту сторону, куда улетела Лань И, и к её горлу подступила тошнота. Пытаясь собраться с силами, чтобы взмыть в воздух и броситься в погоню за безрассудной девушкой, она споткнулась. Полет всегда требовал больше всего энергии из-за её сродства с ядром сердца, но теперь её впервые мутило от одной лишь мысли о том, чтобы оторваться от земли. Казалось, сама земля звала её обратно. Мир вокруг закружился, и она опустила ладонь на грязь, пытаясь вернуть равновесие. В каком-то смысле заземлиться. Это не помогло. И пока она пыталась справиться с собой, Лань И ускользала! Она открыла рот, пытаясь окликнуть её, вернуть назад; возможно, если авторитет не действовал на девушку, подействовало бы беспокойство. Возможно, она вернулась бы, чтобы помочь, если бы Лань И подумала, что Баошань-саньжэнь в опасности. Её Лань И была доброй. Она бы вернулась. Но поступила бы так эта Лань И? Они не были одним и тем же человеком. Она мучительно закрыла глаза. Никогда прежде она не чувствовала притяжения Иньского железа, но сейчас она определенно ощутила зов земного притяжения, рухнув на землю. Когда она снова открыла глаза, то обнаружила вокруг золотые искры. Сначала она подумала, что это солнце, но когда зрение прояснилось, она поняла, что это её маленький золотой воробей: он спал, свернувшись калачиком у неё на груди, возвращая ей часть сил. Но этого не могло быть… Ведь она оставила своего духовного зверя в деревне, позволив ему подпитывать драконьи жилы, чтобы выиграть для себя время… если он был здесь… Она подняла голову и огляделась, всё еще чувствуя слабость и тошноту… Её опасения подтвердились: она вернулась в свой храм, в собственную комнату. И драконьи жилы высасывали её досуха, опустошая её духовную силу. Ей казалось, она почти слышит их урчание прямо под землей, словно довольный кот. Заклятие «Тысячи шагов», позволявшее преодолевать огромные расстояния, было связано с драконьими жилами… Разумеется, при необходимости оно могло вернуть её обратно. Ей следовало это предвидеть. Как и предательство Лань И. Но в то же время — как она могла? Как она могла… Как Лань И могла так поступить с ней? В уединении своей комнаты Баошань-саньжэнь оплакивала женщину, которую вырастила, и женщину, которую любила, не в силах узнать и примирить их друг с другом.
