Глава 54: Проходили, ошибались.
22 июня 2026 г., 11:59
6 лет назад, на обратном пути с конференции в Цинхэ.
— Вы говорили, что всё пройдет хорошо.
Голос Мэн Яо был тихим, и мальчик избегал взгляда Вэй Чанцзэ, когда говорил это, упрямо смотря в землю с редким для него, явно сердитым выражением лица. Нет. Не сердитым. Преданным.
Вэй Чанцзэ не знал, что ответить, потому что, ну, он действительно это говорил. И всё прошло совсем не хорошо; можно даже сказать, что все эти обсуждения на конференции обернулись полнейшим провалом.
— Прости, — сказал он, потому что это было единственное, что он действительно мог сказать.
Цансэ-саньжэнь не согласилась и повернулась к Мэн Яо.
— Яо-эр, Чанцзэ тут совершенно ни при чем, это изначально был мой план… Я… Я правда думала, что фальшивая сабля сработает. Я не думала, что он вызовет на дуэль главу ордена Не и что нам придется вернуть ему настоящую саблю для поединка…
Это было странно: до сих пор они меняли очень, очень многое, и события после этого всегда складывались как надо, так что, возможно, они успокоились, ожидая, что всё будет идти хорошо, пока они вмешиваются. Они усвоили, что это не так, на собственном горьком опыте. Ей следовало предвидеть это, ведь Баошань-саньжэнь предупреждала её, но она думала, что ей всё сойдет с рук благодаря… Она и сама не знала, удаче? Своей гениальности?
Что бы она ни думала, она ошиблась.
— Мне жаль, не вини его в этом.
Цзян Фэнмянь тоже сделал шаг вперед:
— Даже если всё прошло плохо, это не напрасно. Глава ордена Не выжил. И мы многое узнали о том, как устроена практика заклинательства Не. В долгосрочной перспективе мы, возможно, сможем спасти его и всех остальных, кто идет этим путем.
Мэн Яо не разделял их оптимизма, он пробормотал:
— Его сердце остановилось.
— Вэнь Цин и Лань Юань запустили его снова.
— Он едва не умер.
— Но не умер же.
Мэн Яо остановился, отказываясь идти дальше.
— Вы не знали, сможете ли спасти его… и-или М-Минцзюэ — но всё равно пообещали. Как мне знать, что в следующий раз вы сдержите свое слово?
Вэй Чанцзэ не знал, что сказать на это, да и Цзян Фэнмянь тоже, судя по взгляду, которым они обменялись, но Цансэ-саньжэнь знала. Она подошла к мальчику и, несмотря на то, как больно ей было делать это движение, опустилась на колени, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Мэн Яо всё еще не смотрел на неё.
— Мы пообещали, потому что хотели заставить себя преуспеть. Это как когда я говорю «всё будет хорошо», я не знаю этого наверняка, но надеюсь, и, произнося это вслух, я даю клятву, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы так оно и было.
Она покачала головой:
— Просто иногда всего, что ты делаешь, оказывается недостаточно. Прости, Яо-эр, я правда хотела уберечь его саблю от поломки. Я просто… я просто не понимаю, как он это сделал. Уверена, Минъянь найдет способ позволить мне осмотреть обломки… И у меня всё еще есть заклинание-ловушка с фальшивой сабли. Вэнь Жохань что-то сделал с ним до того, как понял, что это подделка, это может помочь. Надеюсь, я смогу понять, что сделал Вэнь Жохань, и сделать так, чтобы это больше не повторилось… Я знаю, ты был напуган и разочарован. Если тебе хочется плакать, плачь, никто здесь не станет над тобой смеяться.
— Какой смысл плакать! — ответил Мэн Яо. — И какой смысл понимать, что сделал глава ордена Вэнь, мы же знаем, что он больше этого не сделает, он уже сделал это тогда, когда это было важнее всего… — ответил Мэн Яо, и его голос перехватило от чувства вины.
Видя, что это не помогает, Цзян Фэнмянь вздохнул и в конце концов принял решение:
— Мэн Яо, я хочу поручить тебе одну миссию.
Это привлекло внимание мальчика, и он впервые вскинул подбородок и встретился взглядом со взрослыми. Он выглядел удивленным, но тем не менее заинтригованным. Вэй Чанцзэ догадался, что задумал его друг: если дать мальчику цель и работу, это сможет отвлечь его от мрачных мыслей и чувства бессилия, которое принес с собой этот провалившийся план.
Цзян Фэнмянь продолжил:
— Глава ордена Не будет болен еще долгое время, и хотя я уверен, что у Не хорошие целители… Лань Юань и Вэнь Цин были теми, кто спас ему жизнь. Я считаю, что Вэнь Цин должна получить возможность вести его случай и помогать до тех пор, пока он не поправится… но Вэнь Цин принадлежит к ордену, который изначально и причинил ему вред… Так что людей может успокоить тот факт, что рядом с ней будет находиться ученик ордена Цзян, помогая ей в работе. В каком-то смысле присматривая за ней, когда рядом нет целителя Лань. Ты сделаешь это для нас?
Глаза Мэн Яо округлились, и Вэй Чанцзэ сделал шаг вперед:
— Ты проделал отличную работу, уберегая Не Хуайсана от того, чтобы он увидел эту дуэль. А затем подбадривая его и Не Минцзюэ. Моя сестра говорила мне, что ты оказал огромную помощь их семье. Я тоже считаю, что ты лучше всех подходишь для этой миссии.
Тут Цансэ-саньжэнь открыла свой большой рот:
— Да, и таким образом ты мог бы помочь ей переслать мне один осколок сломанной сабли! Ты будешь нашим маленьким шпионом, но не злым шпионом, а добрым шпионом, понимаешь, и к тому же в безопасном месте. Ты пустишь свои тренировки с Чанцзэ в ход и…
Она поймала свирепые взгляды, которые Цзян Фэнмянь и Вэй Чанцзэ одновременно направили на неё в этот самый миг, и закончила:
— И я собираюсь закрыть рот, потому что, да, вышло скверно. Никакого шпиона. Ты, конечно, никогда не будешь шпионом, в этом нет необходимости, потому что никакой войны никогда не случится. Я делаю только хуже… ух…
Она посмотрела на пустой коридор и произнесла:
— Думаю, кто-то должен помочь детям собраться, а я оставлю вас со всей этой политической чушью и прочим, я в этом не сильна. Или в планах. Или… да, я ухожу отсюда!
И она даже не удосужилась нормально подняться на ноги, просто схватила свой меч и тут же взмыла в воздух, улетая на нем как можно быстрее. Каким-то образом её дурашливости удалось то, чего не смогли добиться никакие слова утешения: это заставило Мэн Яо тихонько рассмеяться. Это был хороший знак.
Вэй Чанцзэ занял место своей жены и просто погладил по голове их старшего ученика.
— Это важная миссия, ты чувствуешь себя готовым к ней?
Мэн Яо не видел свою мать уже целых две недели, и это был самый долгий срок, на который он с ней разлучался. К тому же Мэн Ши была не в лучшем здравии, и хотя её жизнь не находилась в опасности, это всё же могло помешать ребенку захотеть продлить свое отсутствие. Существовала также проблема… более близкого знакомства с семьей Не, сближения с ними, когда знаешь, что в будущем они могут умереть. Будь Вэй Чанцзэ на месте Мэн Яо, он бы предпочел постараться больше ни к кому из них не привязываться — увы, для этого было уже слишком поздно. Они оба были им небезразличны. Следовательно, им действительно нужно было спасти их во что бы то ни стало.
— Да, — ответил Мэн Яо с решительным видом. — Но как же мои обязанности старшего ученика? Цзян-гунян… я ведь еще и её партнер по тренировкам… И мама…
— Твое место останется за тобой, когда ты вернешься, я не собираюсь отпускать тебя насовсем, я хочу видеть тебя каждый месяц, — распорядился Цзян Фэнмянь. — Цинхэ не так далеко, чтобы мы не могли всё так устроить. Ты сможешь проводить половину времени здесь, а половину — в Пристани Лотоса. И к несчастью… я не думаю, что А-Ли сможет возобновить тренировки, пока мы не поймем, как устроена её болезнь… Если у неё не будет партнера, ждущего её для совместной практики, она сможет полностью сосредоточиться исключительно на исцелении. Точно так же, как и твоя мать.
Это сработало. Обсудив еще немного некоторые детали, Цзян Фэнмянь направился в тронный зал Не, чтобы закрепить договоренность, в то время как Вэй Чанцзэ привел Мэн Яо обратно в комнаты постоялого двора, где они остановились, чтобы объявить новости и помочь со сборами.
Это также было к лучшему: пока дело с публичным домом не было улажено, Вэй Чанцзэ чувствовал себя спокойнее, зная, что Мэн Яо находится вдали от любых угроз, да и сам он прекрасно знал, насколько сильно помощь кому-то, о ком ты заботишься, помогает почувствовать себя лучше после поражения.
В течение последующих недель и месяцев, несмотря на все трудности, казалось, что эта идея подействовала на Мэн Яо, заставив мальчика забыть о полнейшем провале, которым обернулась конференция в Цинхэ. И по мере того как семье Не становилось лучше, казалось, к Мэн Яо вернулись прежняя уверенность и доверие к ним.
По крайней мере, они так думали…
***
5 лет назад, сразу после того, как посланник Вэнь потребовал возвращения Вэнь Нина и Вэнь Цин в Цишань. — Я поймал Вэй Усяня и привел его обратно в ваши покои, — сказал Мэн Яо, входя в зал Пристани Лотоса, где большинство взрослых проводили экстренное собрание. — Как они? — спросила Цансэ-саньжэнь. Не нужно было уточнять, кого именно включало в себя это «они», — очевидно, речь шла о Вэнь Нине, Вэнь Цин и Вэй Усяне. Как и все остальные, они тяжело восприняли новости, принесенные посланником Вэнь. Мэн Яо покачал головой. — Расстроены и встревожены, — ответил он. — Я успокоил их, но каков план? Мы ведь не позволим им вернуться в Цишань, верно? Последовавшее за этим молчание заставило его вздрогнуть, и он повторил, теряя всякую уверенность: — У вас ведь есть план, верно? У них его не было. Цзян Фэнмянь проворчал: — Я никогда не думал, что он нам понадобится. Мы уже прошли тот момент, когда Вэнь Жохань забрал их в прошлом? Будущем? Чем бы это ни было… Я думал, что с этой стороны мы в безопасности. Мэн Яо помрачнел. — Мы могли бы отложить их отъезд, сказав, что Вэнь Нин болен, это выкроит нам немного времени, чтобы что-нибудь придумать, — предложил Вэй Чанцзэ. — Или, может быть, мы можем организовать помолвку между детьми, — добавила Юй Цзыюань. — Вэнь Цин может войти в нашу семью через брачные переговоры. Ей придется уехать, но мы будем уверены, что она вернется. — Но как же А-Нин? — спросила Цансэ-саньжэнь. — Мы не можем оставить его совсем одного в Цишани! — Однако предсказанное тобой будущее говорит, что в Цишани с ними всё было в порядке, — заметила Юй Цзыюань после гробового молчания. — Они переживут войну. — Какой ценой? — крикнула Цансэ-саньжэнь. Вмешалась Мэн Ши. Она была бледной — то ли от недостатка сна, вызванного её повторяющимися кошмарами, то ли от этого предложения, было неясно: — Вы ведь не предлагаете отпустить их? Юй Цзыюань не ответила, потому что именно это она и предлагала. Её кулаки сжались на одеждах от одной мысли об этом, но если они станут бороться за опеку над детьми Вэнь, то предадут Вэнь Жоханя. После того, что произошло на конференции в Цинхэ, это могло спровоцировать войну — у неё было достаточно политического чутья, чтобы это понимать. Юй Цзыюань не боялась войны, она бы сразилась и победила кого угодно… Но не сейчас, когда их детям едва исполнилось по 11 лет. Если они останутся сиротами, как предсказывало будущее, они не смогут выжить самостоятельно. Они уже согласились с этим после конференции в Цинхэ: если позволить войне случиться раньше времени, они потеряют свое единственное преимущество. Им нужна была временная шкала, в которой они были бы на шаг впереди всех остальных. Иначе можно было потерять слишком много. — Я спрошу Цзян Чэна о его чувствах к Вэнь Цин. Готов ли он жениться на ней, чтобы удержать её дома, — Цзян Фэнмянь сменил тему, прикрывая жену. — Если он не захочет, я могу! — вмешался Мэн Яо. — А-Яо, тебе вообще нравится Вэнь Цин? — удивленно спросила Сысы. Мэн Ши добавила, притворяясь удивленной: — Когда это успело случиться? Мэн Яо не сказал, что нравится, и Вэй Чанцзэ покачал головой: — Яо-эр, это мило с твоей стороны, но, боюсь, это не сработает. — Почему? — спросила Цансэ-саньжэнь. — Потому что он всего лишь сын… Ну, простого учителя в Пристани Лотоса. Прости, Мэн Ши. — Всё в порядке, мне правда нравится, когда меня называют учителем, — улыбнулась Мэн Ши. — Вэнь Жохань не мог бы попросить А-Чэна войти в его семью через брак и вернуться жить в Цишань. А-Чэн — наследник. Но он может попросить об этом Яо-эра. — Но ведь он старший ученик? Неужели это ничего не значит? — ответила Сысы. — Нет. К сожалению, нет, он мог бы гарантировать, что у Яо-эра будет место… не равноценное в ордене Вэнь, поскольку оно, вероятно, зарезервировано за одним из его сыновей, но, возможно, в одном из зависимых орденов, — добавил Цзян Фэнмянь. — Тогда у нас в Цишань отправятся трое детей вместо двух, — вздохнула Юй Цзыюань. — Всё в порядке, — возразил Мэн Яо. И он посмотрел прямо на Юй Цзыюань и Вэй Чанцзэ. — В конце концов, я тоже пройду через войну. Согласно вашим записям, я даже положу ей конец. Это заявление потрясло до глубины души каждого взрослого, сидящего в комнате, и Вэй Чанцзэ среагировал так же быстро, как Мэн Ши и Сысы: — Абсолютно исключено, — отказались они. — Даже не думай об этом, А-Яо! — Ты не можешь говорить это серьезно! Мэн Яо, однако, стоял на своем, неосознанно приняв оборонительную позу, расправив плечи и выпрямив спину. Всего несколько лет назад он был в ужасе от этой мысли, и Вэй Чанцзэ едва удалось успокоить его, пообещав, что этого никогда не случится. А теперь он сам на это напрашивался? Мужчина был сбит с толку такой резкой переменой. — Почему бы и нет? Если это сработает для Вэнь Цин и Вэнь Нина, почему это не относится ко мне? Более того, — он повернулся к Вэй Чанцзэ, — вы хорошо меня обучили, я умею прятать свое ядро, умею проникать вглубь! Я доказал это у Цзиней… — Тебя поймали! — напомнила Юй Цзыюань. — Я позволил им поймать себя! К тому же, разве я не доказывал раз за разом, что умею хранить секреты? — на этот раз он повернулся к Цзян Фэнмяню: — Цзян-цзунчжу, вы знаете, что я тренируюсь больше всех, я… — Ты и близко не готов сразить Вэнь Жоханя, — прервал его Цзян Фэнмянь. — Не принимай это на свой счет: никто не готов. — Даже я, — приходя на выручку, добавила Цансэ-саньжэнь. — Я готов лучше, чем был в вашем тексте! На этот раз у меня есть надлежащее обучение! Я даже тренировался с Да-гэ, чтобы перенять кое-какие техники Не на случай, если это окажется важным! — настаивал Мэн Яо. Он покачал головой, затем посмотрел на Цансэ-саньжэнь и Вэй Чанцзэ и выпалил: — Ваши планы никогда не работают! Вэй Чанцзэ вздрогнул, побледнев, а Сысы прикрикнула: — Яо-эр, возьми свои слова обратно! Но Мэн Яо продолжил: — Даже если вы составите план сейчас, как вы можете быть уверены, что он сработает? Но вы уверены, что я смогу убить Вэнь Жоханя! Вы говорите, что полагаетесь на то, что Вэнь Цин и Вэнь Нин выживут, благодаря вашим записям… но не хотите, чтобы я отправлялся шпионить? Как вы вообще планируете закончить войну без меня в качестве шпиона? Я видел ваши записи, у вас нет точной информации о передвижении войск или о чем-либо еще во время войны, кроме того, что они уничтожат, сожгут и убьют всех в нашем ордене! Все умрут, каждый ученик здесь, если мы ничего не предпримем! Почему вы вообще колеблетесь? Если я отправлюсь туда раньше, возможно, я смогу убить его до того, как он что-то сделает! Почему вы рискуете всем, когда есть надежный способ, позвольте мне… Он не успел закончить фразу, так как раздался резкий звук пощечины. Мэн Яо ахнул и рефлекторно вскинул руки к голове. Звук громким эхом разнесся в пустом пространстве. Раздались потрясенные вздохи. — Моя госпожа! — Юй Цзыюань! — закричала Сысы. Юй Цзыюань повернулась, показывая, что она просто хлопнула в ладоши прямо возле уха Мэн Яо, чтобы напугать его, но ничуть не поранить. В Пристани Лотоса телесные наказания случались крайне редко, так как Цзян Фэнмянь их терпеть не мог. Юй Цзыюань была не против них: она бы с большим удовольствием столкнула мальчишку в пруд, но они находились внутри главного зала. Она не могла вытащить его наружу, не переполошив весь орден, а унижение перед другими учениками, как она догадывалась, ранило бы куда сильнее пощечины. К тому же ей нужно было, чтобы мальчик замолчал, пока он еще сильнее не ранил человека, которому был обязан жизнью. Однако в глубине души она также знала, что если причинит вред А-Сяню, Яо-эру или любому ребенку под защитой Вэй Чанцзэ, тот на этот раз никогда её не простит. Поэтому в последнюю секунду она сдержалась, придумав вместо этого такое решение. К счастью, оно сработало. Глаза Мэн Яо были широко распахнуты от шока. Его не били по лицу с тех пор, как он покинул публичный дом много лет назад, но рефлекс всё еще оставался в силе, как и страх. Было почти невыносимо видеть, что шесть лет заботы и внимания могли стереться в одну секунду: вся их теплота мало что значила перед лицом воспоминаний о побоях. — Ты пугаешься пощечины, а говоришь об убийстве тирана? — отчитала его Юй Цзыюань. — Ты и близко не готов столкнуться с такими трудностями, не будь самонадеянным. Вмешался Цзян Фэнмянь: — Мэн Яо, я знаю, что ты руководствуешься добрыми побуждениями, но, как ты сам сказал, ты должен выжить. Знание этого позволяет нам не беспокоиться о тебе, чтобы мы могли сосредоточиться на спасении остальных. Если ты отправишься сейчас, нет никакой гарантии, что всё обойдется, ведь ты не должен шпионить за Вэнь Жоханем так рано. Это может привести к твоей гибели. И что тогда это даст? Мэн Ши бросилась к сыну, чтобы осмотреть его ухо, и он послушно позволил ей это сделать, податливый и оглушенный, избегая нежного взгляда матери. Он хранил молчание, не обращая внимания на её заботливые прикосновения и слова утешения. Юй Цзыюань воспользовалась возможностью, чтобы продолжить, куя железо, пока горячо: — Мэн Яо. Какому ордену ты принадлежишь? Мэн Яо вздрогнул и ответил автоматически: — …Ордену Юньмэн Цзян. — И кто твой глава ордена? Мэн Яо опустил глаза, посмотрев на Цзян Фэнмяня. — Цзян-цзунчжу. — И что твой глава ордена говорит тебе сейчас? — спросила Юй Цзыюань. Мэн Яо не ответил, но ответил Цзян Фэнмянь: — Я запрещаю тебе отправляться туда, Яо-эр. Это опасно. Мы найдем другой способ избавиться от Вэнь Жоханя. Надеюсь, без убийств, — Цзян Фэнмянь вздохнул. — С Вэнь Цин и Вэнь Нином ситуация непростая, но мы найдем решение и для них двоих. Просто дай нам время. Юй Цзыюань не дала юноше времени возразить, что времени у них нет, или спросить, как быть с безопасностью Вэнь Нина и Вэнь Цин, ведь им тоже не положено оставаться там так долго: — Будь уверен, что твой глава ордена принимает во внимание все факты. Любой план, который будет выбран, получит его одобрение. Не хочешь ли ты сказать всеми своими жалобами, что разбираешься в этом лучше него? Эти слова, те самые, что она произнесла в тот судьбоносный день, когда Мэн Яо приняли в орден, эхом отозвались в воздухе. Тогда они защитили мальчика от задир, но сегодня ударили его прямо в лицо, точнее любой пощечины. Впервые мальчик ответил, и его голос слегка дрожал: — Н-нет, госпожа. — Вот и хорошо, — сказала Юй Цзыюань. — А теперь я хочу, чтобы ты шел спать. Ты старший ученик, твоя обязанность — присматривать за остальными и следить, чтобы они оставались здесь, а не участвовать в этом собрании. Мы совершили ошибку, позволив тебе присутствовать, ты слишком юн для этого. Отныне ты оставишь это дело нам и сосредоточишься на своих обязанностях. Мэн Яо мог бы снова возразить, но не стал. Вместо этого он вскинул подбородок и улыбнулся, явив ямочки на щеках. Это был настолько пугающий контраст с его недавним эмоциональным всплеском, что Вэй Чанцзэ невольно испугался: казалось, в тот день они безвозвратно что-то упустили. — Да, госпожа. И он без лишних слов покинул комнату. Мэн Ши и Сысы помедлили секунду, а затем поспешили следом, но перед этим Сысы топнула ногой перед Мадам и предупредила: — Спасибо, что вразумили его, но в следующий раз, госпожа, предоставьте это нам. Не надо устраивать эти трюки с пощечинами. Юй Цзыюань прикусила губу, но кивнула: — Простите, я запаниковала. — Спасибо, что не ударили его по-настоящему, — просто сказала Мэн Ши. Сысы не ответила, она развернулась и пошла поддержать свою семью. Когда она ушла, Юй Цзыюань, повернувшись к остальным, повторила: — Мне правда очень жаль. Что они могли сказать? Все они были ошеломлены обвинениями Мэн Яо, поскольку те были мучительно точными и справедливыми. Цансэ-саньжэнь погладила мужа по спине и прошептала, наполовину в шутку: — Ну, ты больше всех привык к таким нагоняям, так что кому, как не тебе, знать, как его закончить! — Я тронут, что ты встала на нашу защиту, — осторожно произнес Цзян Фэнмянь. — И я еще больше рад, что ты не ударила его, пусть даже… Ну, это был чертовски суровый выговор… Хотя… все ли подростки такие? А-Ли и близко не такая мятежная… — Я знаю. — Мы бы не пришли к этому, если бы лучше проработали наши планы и доказали ему, что он может нам доверять, — пробормотал Вэй Чанцзэ, и его голос перехватило от чувства вины. Цзян Фэнмянь поспешил отреагировать, пока его друг не пал духом прямо у него на глазах: — Значит, теперь мы должны найти решение, чтобы убедить его, что мы способны на это. Увы, даже тех нескольких дней, которые им удалось выгадать, не хватило, чтобы придумать решение. Цзян Чэн не хотел жениться на Вэнь Цин. Вэнь Нину всё равно пришлось бы уехать, даже если бы они использовали эту уловку. Вэнь Цин и Вэнь Нин уедут, и этого было не избежать, как бы они ни ломали себе голову. После того, что случилось в Цинхэ, было вполне возможно, что Вэнь Жохань нападет на Пристань Лотоса раньше, чем ожидалось, и тогда их нахождение на стороне нападающих обеспечило бы им некоторую безопасность. По крайней мере, их выживание было обеспечено на какое-то время, пока Цзян Фэнмянь и Вэй Чанцзэ не найдут способ вернуть их обратно. Как только это станет достаточно безопасно и не спровоцирует войну. После этого происшествия Мэн Яо выглядел умиротворенным, он продолжал улыбаться и покорно подчиняться, дойдя даже до того, что извинился перед ними всеми за свою дерзость. Вэй Чанцзэ хотел использовать эту возможность, чтобы тоже поговорить и извиниться. Даже если Мэн Яо во многом-многом ошибался, в одном он был прав: — Мы стали слишком самоуверенными, ты был прав, нам следовало продумать план на случай, если Вэнь Жохань потребует вернуть А-Цин и А-Нин обратно. Тогда они просто не думали, что Вэнь Жохань когда-либо передумает, да и с чего бы ему? Теперь, когда он смотрел на это со своей стороны, всё изменило, вероятно, решение Вэнь Цин спасти главу ордена Не. В каком-то смысле она пошла против Вэнь Жоханя и доказала свою ценность и гениальность как целителя, так что, конечно, после этого глава ордена Вэнь захотел вернуть её. Теперь, год спустя, было очевидно, что это было плохое решение… Но тогда, когда сабля главы ордена Не разлетелась вдребезги и он рухнул, нуждаясь в немедленной помощи… Что ж, это казалось правильным путем. Означало ли знание будущего и необходимость делать то, что должно быть сделано, способность игнорировать настоящее? Если так, Вэй Чанцзэ не был уверен, что когда-либо сможет принять правильное решение. Только не тогда, когда на кону стояли жизни дорогих ему людей. Баланс между изменением судьбы и сохранением её прежней, чтобы по-прежнему оставаться на шаг впереди, был делом тонким, и единственным способом понять, как с этим справляться, была стратегия проб и ошибок. К сожалению, неудача могла обойтись дорогой ценой, поэтому они решались на это только тогда, когда это было чем-то, что они могли позволить себе потерять. — Ты… Ты помнишь, когда учился играть в вэйци? — спросил Вэй Чанцзэ. Мэн Яо кивнул; мать немного обучила его, а усовершенствовал он свои навыки, играя в ордене Цзян с другими детьми. Сестра Вэй Чанцзэ говорила ему, что мальчик играет весьма недурно. Сам Вэй Чанцзэ не был большим поклонником этой игры, но мог использовать её для сравнения и построения своего аргумента: — Что ж, иногда в вэйци, чтобы победить, мы загоняем противника в угол. Заставляем его поверить, что он побеждает, пока он не окажется в тупике, где у него останутся только плохие варианты. Именно это мы и собираемся сделать, но это значит, что пока мы должны позволить ему думать, будто преимущество на его стороне. Ты понимаешь? Цзян Фэнмянь думал о том, чтобы позволить Вэнь Жоханю сделать несколько ходов, чтобы увидеть, что у него на уме, а затем нанести ответный удар тем способом, который он знал лучше всего. — Но ведь мы будем терять… Вэй Чанцзэ не хотел произносить имена Вэнь Нина и Вэнь Цин, потому что никогда бы не смирился с их потерей. Их уход был тяжелым ударом, но это было временно. Так должно было быть. Он найдет способ, вместе с Фэнмянем они будут начеку, и как только появится лазейка, они вырвут их оттуда. Несмотря ни на что. Поэтому вместо того, чтобы назвать их имена и солгать, он продолжил свою метафору: — Мы потеряем несколько территорий. Это даже не было неправдой, поскольку план Цзян Фэнмяня сократить войну и заманить Вэнь Жоханя в ловушку зависел от их экономических сделок и территорий, которыми они могли бы торговать в будущем. — Но это часть плана. Я знаю, что разочаровал тебя прошлым планом, поэтому прошу дать мне еще один шанс, чтобы я мог доказать тебе, что этот сработает. Мэн Яо ничего не ответил на это, однако он не стал натягивать свою фальшивую улыбку, так что Вэй Чанцзэ счел это победой. Повисло молчание, во время которого каждый из них искал, что сказать. — Я не испугался, — в конце концов произнес Мэн Яо, а затем поправился: — Я не боюсь. Хотя он боялся, но Вэй Чанцзэ решил оставить мальчику хоть немного гордости; после такого выговора человеку должно быть позволено зализать свои раны. — Бояться — это нормально, Яо-эр. Мы все боимся. Он попытался опуститься на колени, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и чуть позже, чем следовало, понял, что за этот год А-Яо, будучи подростком, наконец-то заметно вытянулся, и в этом больше не было необходимости. Это удивило его, ведь он и не замечал — должно быть, это произошло за то время, что мальчик провел в Цинхэ. Однако, несмотря на его новый рост, Вэй Чанцзэ не мог не находить его слишком юным, слишком крошечным для судьбы, которая ему уготована. — Яо-эр, мы не должны позволять страху говорить за нас. Тебе может казаться, что безопаснее полагаться на предсказанные события будущего и копировать их… Но мы изменили очень, очень многие события, и мы больше не уверены, что всё пойдет по ним… Остальные, похоже, думали, что если война случится, она пойдет по стопам прежних событий, но он не был уверен, что считает так же. — Тогда мы не можем быть уверены и в том, что Вэнь Нин и Вэнь Цин выживут там, — ответил Мэн Яо. Вэй Чанцзэ тоже этого боялся, хотя ему нужно было рассуждать об этом здраво. — Ситуация может отличаться, но причины, по которым он оставит их в живых, прежние: весьма вероятно, что Вэнь Жохань заинтересован в способностях Вэнь Цин как целителя или хочет использовать её в качестве заложницы против нас. Вэнь Нин будет использован как рычаг давления, чтобы его сестра подчинялась приказам. В какой-то степени они в безопасности, пока остаются ему полезны. Он помолчал. — Но если бы ты отправился туда, тебя бы сразу заподозрили в шпионаже. Потому что тебя воспитал орден Цзян. В том, другом будущем, тебя бы выгнали из ордена Цинхэ Не, ты был бы отвергнутым ублюдком ордена Цзинь, и твоя обида на мир заклинателей и желание отомстить имели бы смысл. Здесь у тебя всего этого нет. Ты ничего не принесешь Вэнь Жоханю, даже уверенности в том, что ты зол на этот мир так же сильно, как и он, и ты сделаешь и себя, и А-Нина лишними заложниками против нас. Вы подвергнете друг друга опасности. К тому же, в предсказанных событиях… другой ты был шпионом всего год, от силы два. Нет никаких гарантий, что ты смог бы справляться с этой работой дольше. Он посмотрел в глаза Мэн Яо и заключил: — Всё, чего мы желаем для тебя, для всех вас — это пройти через эту войну живыми и невредимыми. Именно по этой причине они не могли начать битву прямо сейчас. Вот почему они цеплялись за этот фальшивый мир и снова и снова пытались его сохранить. Оборонительная сторона была далеко не самой легкой. — Ты понимаешь, Яо-эр? — Я тоже этого хочу, — сказал Мэн Яо, и его кулаки сжались на фиолетовых одеждах. — Мне пора идти, я слышал, как один из учеников говорил о набеге на кухню, я должен это предотвратить. Он ушел. В следующий раз, когда они встретились в тот день, после занятий, Вэй Чанцзэ предложил мальчику навестить орден Не. В надежде, что встреча с Не Минцзюэ и его друзьями поможет ему увидеть: даже когда Цзянам не удавалось предотвратить будущее, еще ничего не было кончено. Глава ордена Не был жив, пусть и не в лучшей форме, целители полагали, что он поправится. Это была победа, пусть и не безупречная. К тому же прошлый визит туда сотворил чудеса с его настроением и дал ему цель. Прямо сейчас Мэн Яо определенно нуждался в цели. В Цинхэ он также с меньшей вероятностью принял бы опрометчивое решение и совершил ошибку. Однако это предложение, похоже, пролетело совершенно мимо ушей ребенка. — Я смогу убедить его, что ты прав, — пообещала Мэн Ши. Когда Вэй Чанцзэ выходил, она сказала ему: — Твои планы не всегда заканчиваются плохо. У А-Яо просто бунтарский период. Он молод и думает, что справится лучше, потому что ему никогда не приходилось делать это самому. — Она повернулась и улыбнулась: — Я напомню ему, что сама причина, по которой мы находимся здесь, а не в публичном доме, — это тоже результат одного из твоих планов. Вэй Чанцзэ попытался улыбнуться, но не мог не думать о том, что, даже если конечный результат и был таков… тот план тоже обернулся провалом. Сысы, которая до этого момента хранила странное молчание, сказала ему: — Мы тоже когда-то думали, что наш план сработает. Эту ошибку легко совершить, но очень трудно исправить. — Она обменялась понимающим взглядом с Мэн Ши. — Я имею в виду… Не каждый план срабатывает, но некоторые удаются. Главное — продолжать пытаться, верно? Вэй Чанцзэ кивнул, но на сердце у него по-прежнему было тяжело. Когда он поделился своими мыслями с женой, она напомнила ему: — Мой план провалился. Ты не имел к этому никакого отношения, так что тебе не нужно разделять ответственность за последствия. Это мило с твоей стороны, Чанцзэ, что ты переживаешь за меня, и мы можем поговорить об этом, если тебе нужно, но такова правда. Ты не виноват, и Яо-эр был неправ, обвиняя тебя в этом. Она предложила ему медитировать вместе и выполнить упражнения, которым его учили, чтобы избежать нового искажения Ци. Порой Вэй Чанцзэ ненавидел необходимость делать это всякий раз, когда ему становилось плохо и случался рецидив. Хотя на этот раз это действительно помогло снять весь стресс. В воздухе висело слишком много негативных эмоций, от которых ему нужно было избавиться. План по спасению Вэнь Нина и Вэнь Цин не сработал. Они даже подумывали устроить засаду на делегацию, которая увозила их, пока те не добрались до Цишани, но времени оставалось так мало, что они не смогли бы как следует заместить следы. А если бы и смогли, то при той высокой напряженности между орденами, что возникла после Цинхэ… Малейшая искра могла перерасти в войну, и тогда Вэнь Цин и Вэнь Нин оказались бы в самой её ловушке. У них не было веских причин удерживать их: здоровье Вэнь Нина было не таким уж плохим, а то, что он еще не сформировал золотое ядро, могло быть использовано против них как доказательство того, что о нем плохо заботятся. Помощь Вэнь Цин главе ордена Не могла оказываться из Цишани точно так же, как и из Пристани Лотоса, и даже если бы она прекратилась, это было бы объяснимо. Она была всего лишь подростком, у Цинхэ Не тоже были хорошие целители, и вместо этого они могли бы попросить о помощи Лань Юаня. Цзян Чэн не хотел жениться на Вэнь Цин, как сказал Цзян Фэнмянь, — во всяком случае, если это не позволяло забрать и Вэнь Нина жить вместе с ними. Вэй Ин был влюблен в Лань Ванцзи, а Мэн Яо не был достаточно подходящим вариантом, чтобы просить её выйти замуж и войти в орден Цзян, как и любой другой ученик её возраста. Возможно, они могли бы попросить Не Минцзюэ или даже Лань Сичэня посвататься к Вэнь Цин, но это всё равно оставило бы Вэнь Нина одного. Вариантов просто не оставалось. — В такие моменты всё, что мы можем делать — это подчиниться и ждать удобного случая, — сказал ему Цзян Фэнмянь. Юй Цзыюань это не устраивало, она бы куда охотнее сама создала возможность, чем ждала её, но у неё не было ни одной безопасной идеи. Цансэ-саньжэнь переживала из-за этого эмоциональнее всех, но провал с саблей Не заставил её усомниться в собственной способности строить планы. — В этом я положусь на вас, — смирилась она с тяжелым сердцем. — Но мы должны вернуть их, сколько бы времени это ни заняло. Как только появится возможность, мы это сделаем, хорошо? — Конечно, — пообещал Цзян Фэнмянь. — Разве не это у нас получается лучше всего? Стремиться к невозможному? Его голос дрожал, но глаза были полны решимости, и это убедило их всех. Несколько дней спустя они все собрались в одной комнате, позволив детям принести всю их любимую еду и поесть там. Затем они все спали, свернувшись калачиком вместе, под защитой курильницы. На следующий день они попрощались с Вэнь Цин и Вэнь Нином, крепко обняв их, чтобы придать им мужества продержаться еще немного, и сказали, что если им когда-нибудь понадобится помощь или кров, Пристань Лотоса всегда будет им рада. Вместо того чтобы сделать то же самое и попрощаться, Мэн Яо с головой ушел в свои обязанности. He работал до изнеможения, без отдыха… А затем рано лег спать. На следующий день они нашли письмо, в котором говорилось, что он послушался совета Вэй Чанцзэ и отправился в орден Цинхэ Не. Читая это письмо, Вэй Чанцзэ до мозга костей понимал, что это неправда. Но ему хотелось верить в мальчика, которого он взял под крыло, доверять ему. Поэтому он послал человека проверить, благополучно ли тот добрался. Как и следовало ожидать, Мэн Яо туда не прибыл. Мальчик исчез. Или всё-таки нет? — Если он отправился следом за цишаньской делегацией… — обеспокоенно произнесла Цансэ-саньжэнь. — Тогда мы не сможем его вернуть, — ответил Цзян Фэнмянь. — Почему? — запротестовала Сысы, сжимая дрожащую руку Мэн Ши. — Потому что если мы погонимся за ними, делегация может подумать, будто мы устраиваем засаду или замышляем что-то скверное, чтобы вернуть детей, — объяснил Вэй Чанцзэ сестре. — В таких обстоятельствах они могут принять опрометчивые решения. — Т-Тогда А-Яо… — испугалась Мэн Ши. Её утешила Юй Цзыюань: — Как бы мне ни было тяжело это признавать, этот мальчик хорош в скрытном проникновении. Его не заметят, если он правильно использует технику Чанцзэ. — К-Как такое возможно? — спросила Сысы. — Ах, помнишь те тренировочные упражнения, которые Чанцзэ делает, чтобы поддерживать стабильность своей Ци? Так вот, он понял, что, высвобождая энергию Инь из своего тела, можно… скрыть присутствие ядра от заклинателей, — объяснила Цансэ-саньжэнь. — Вокруг полно энергии Инь, так что пока ты окутываешь себя тем же её количеством, заклинатели просто думают, что ты… как и всё остальное вокруг. Если они не задействуют другие органы чувств, чтобы обнаружить тебя, ты сойдешь практически за дерево. Сысы выглядела растерянной. Мэн Ши ни капли не успокоилась. Поэтому Вэй Чанцзэ добавил: — Этот метод особенно подходит Мэн Яо. Он не требует ни силы, ни выносливости, но нужны отличная наблюдательность, точность и контроль над собственной энергией, чтобы всегда выделять ровно столько же энергии, сколько находится в окружающей среде. А в этом он лучший. Однако это было слабым утешением. — И всё же будем надеяться… что он не свалял глупость и действительно отправился в Цинхэ, — проворчала Юй Цзыюань. В глубине души Вэй Чанцзэ знал ответ, но на всякий случай всё равно организовал поиски по округе, пока Цзян Фэнмянь готовил письмо главе ордена Вэнь с просьбой об официальном визите своего доверенного лица на его территорию. Они не могли погнаться за делегацией, не рискуя жизнями Вэнь Цин и Вэнь Нина, и не могли ступить на территорию Вэнь Жоханя без его разрешения… Так что единственным оставшимся путем был законный. А это всегда занимало невыносимо много времени.***
После провала, которым обернулся план на горе Дафань, Вэй Чанцзэ снова и снова думает о словах Мэн Яо. На этот раз ему нужна победа. Ему нужно доказать самому себе, что он всё еще может сражаться. Большую часть ночи он проводит в секретных обсуждениях с Цзян Фэнмянем, используя колокольчик Ясности посредством тайного языка жестов Цзян. Это удобно, так как происходит почти бесшумно, и благодаря этому он не будит Цзинь Сюаньюя. Вместе они составляют дюжину планов и контрпланов, чтобы вызволить этого человека. Его не застанут врасплох. — Иди в постель и спи сейчас же, — приказывает Фэнмянь, когда решает, что они предусмотрели всё, что только могло случиться. На этот раз Вэй Чанцзэ подчиняется без лишних пререканий — он очень устал. Лекарь Цзинь и Вэнь Цин, должно быть, правы: его рука выглядит неважно, и борьба с инфекцией истощает его золотое ядро. К счастью, если всё будет хорошо, когда здесь всё закончится, он вернется к жене, а затем, вероятно, направится в Облачные Глубины. Ему нужно убедиться, что дети будут в безопасности, если случится Водная бездна, и со временем спланировать их следующий шаг по спасению Вэнь Цин и Вэнь Нина. Как только он окажется в Облачных Глубинах (если ему разрешат войти, но для этого им просто нужно, чтобы Вэй Ин устроил какую-нибудь проказу, и он уверен, что в какой-то момент это произойдет), Вэй Чанцзэ сможет повидаться с Лань Юанем и, если повезет, вылечить там свою рану. Пока же он просто обновляет заклинание Лю Хуа на своей повязке и молится о лучшем. Ему удается поспать целых два часа, прежде чем крики пробуждают его. Цзинь Сюаньюй прыгает на нем, умоляя встать… И это вовсе не игра. — Дядя Цзысюнь делает кое-что очень, очень плохое, как ты и говорил! Иньчжу сказала мне, что он вышел, хотя наказан. Баба будет супер-сердит на него! — объясняет мальчик. Вэй Чанцзэ скатывается с постели и спешит наружу. Из всех планов, что были у него в голове, и возможностей того, что они будут как-то разрушены, вмешательство Цзинь Цзысюня было одним из худших вариантов. Учитывая импульсивную натуру этого молодого человека, он ожидал, что тот не потерпит, чтобы ученики Вэнь ушли безнаказанными, и устроит на них засаду… или что-то похуже. Но он думал, что у него больше времени. Он рад, что попросил Иньчжу присмотреть за этим, прежде чем лечь вздремнуть. Он проходит мимо лекаря и нескольких стражников, которым было велено приглядывать за ним, и те безмолвно приветствуют его. Цзинь Сюаньюй семенит позади, пока не появляется Иньчжу и не подхватывает его на руки. — Молодой господин, давайте поиграем вместе, — предлагает служанка-близняшка. — Но… Нечестно! — Это не то, что вы должны видеть, молодой господин, вы слишком юны, — объясняет Иньчжу, и её тон дает Вэй Чанцзэ понять, что дело плохо. Свободной рукой она также указывает направление, куда ему следует идти. Впрочем, Вэй Чанцзэ нашел бы это место в любом случае: впереди слышался шум. Не several слуг и солдат в золотых одеждах охраняют это место. Это комплекс комнат, который был отведен для пленников Вэнь. К счастью, арестован не Цзинь Цзысюнь — он стоит в стороне вместе с Мо Ваньжун и Цзиньчжу. Лица обеих бледны, но глаза блестят от гнева. Учитывая это, Вэй Чанцзэ не удивляется, когда делает шаг вперед и видит причину. Пленный Вэнь, тот самый, что был готов говорить, висит там. Его ноги находятся в нескольких сантиметрах от земли. Низкий столик перевернут на полу — его пнули в сторону. Он мертв.
