sweetness taste blood

       С того дня прошла неделя полная настороженности. Миён анализировала каждое слово и каждое движение своего парня, пытаясь понять, что же было настоящей правдой. После того разговора между ними как будто появилась невидимая стена, не дававшая почувствовать спокойствие, любовь и заботу возле Гаона. За всю неделю в его доме Миён появилась всего лишь пару раз, не считая воскресной ночи. Это число значительно отличалось от того, что было прежде. Раньше она уезжала оттуда только на выходные к родителям.       Всю неделю Миён задавалась одним вопросом: «Почему он не мог сказать конкретно?». Она ненавидела загадки и расплывчатые ответы. Ей нужны были точность и достоверность. И для того, чтобы докопаться до истинны, Миён была готова идти до конца.

***

      Девушка мельком оглядывала кафешку, озарённую мягким светом ламп и закатными лучами солнца. Людей не так уж и много, но найти нужного человека трудно. Она замечает его не сразу, только после того, как хорошенько осмотрела посетителей за каждым столиком. Парень с осветлёнными чуть волнистыми волосами сидел в самом конце зала, возле панорамного окна, прикрывая ладонью лицо от ярких лучей. Сверившись с фотографией, которую Миён скинула подруга, она направилась к нему.       — Бан Чан — это вы? — негромко спрашивает Миён, останавливаясь у столика и привлекая внимание парня к себе.       — Да, я! Вы — Джи Миён? — парень легко кланяется в ответ девушке, после её краткого кивка и улыбки.       Миён присела на мягкое серое кресло, положив на его подлокотник кожаный пиджак. Мягко улыбнувшись на протянутое ей меню, она быстро пролистала к листу с горячими напитками, сразу находя желаемое.       — Простите, что опоздала — задержали на работе, — девушка откладывает меню в сторону, взглядом отыскивая официанта. — Надеюсь, я вас не сильно задержу?       — Всё в порядке, у меня ещё есть в запасе лишний час, — Бан Чан едва кивает, параллельно изучая девушку напротив себя. — Вы писали мне, что нам нужно о чём-то поговорить. О чём?       Она мнётся некоторое время, не зная, как начать. Спасает ситуацию подошедший официант, принявший у Миён заказ. У неё появилось лишнее время подумать, как бы начать их разговор. Всё то время, пока она ехала сюда, в голове прокручивался диалог, но как назло, в мыслях сейчас пусто и идей, что нужно сказать — нет.       — Месяцев семь назад Вы же были завязаны в конфликте с Квак Гаоном? — начинает говорить девушка, как только официант отошёл в сторону и неосознанно тянется к маленькому кулону-часам, перекатывая его по серебристой цепочке из стороны в сторону.       — А, журналистка? — парень меняется в лице, сдвигая брови к переносице. — Гаон же всё ещё тогда уладил. Так какой же смысл спрашивать меня о чём-то сейчас?       — Нет, я не журналистка. Я хочу узнать о настоящей личности Гаона. Мне кажется, что за его милосердием и добротой скрывается что-то тёмное. Если тогда Вы решили выставить Гаона миру в плохом свете, то у Вас точно есть хоть какие-то наработки. Я же права? — решительно тараторит Миён, впиваясь взглядом в Чана.       — Даже если это и так, Вы их не увидите. Я не знаю Вас и Ваших замыслов, — без раздумья отвечает парень. — Вас мог легко подослать ко мне Гаон или кто-нибудь ещё из его знакомых и попросить добыть информацию. Врать каждый умеет, Джи Миён.        — Вы боитесь утечки, потому что всё ещё ведете дело? — она не уверена в своих словах, но пытается нащупать слабое место Чана для достижения своей цели. — Если это так, то могу ли я помочь вам? Думаю, я буду полезна, хоть просто потому, что являюсь его девушкой.       — Тогда зачем Вам это? — Чан прерывается, когда официант подходит к столику с чашкой карамельного латте, а после продолжает: — Если Вы и правда девушка Гаона, то сказанные Вами ранее слова звучат ещё менее правдоподобно.       — Неделю назад произошёл случай, заставивший меня усомниться в том, что я знала настоящего Гаона, — Миён тяжело вздыхает, прежде чем отпить из чашки. — Я просто хочу знать правду.       — Джи Миён, почему я? — Чан всё ещё не верит в искренние намерения девушки. Ему кажется, что она — марионетка Гаона. Но даже если и так: врага нужно держать рядом с собой.       — Я прочла сохранившийся экземпляр вашей статьи и, знаете, мне показалось, что Вы пойдёте на всё, ради справедливости, сделаете всё возможное, что в Ваших и не в Ваших силах, Бан Чан, — размеренно говорит Миён, морщась от лучей солнца. Она замолкает на мгновение и снова продолжает: — Но я вижу, Вы не верите мне, да и не заинтересованы в моём предложении. Тогда не буду Вас задерживать, — девушка встаёт из-за стола, собираясь оплатить счёт, но оборачивается, медля: — Только спрошу Вас ещё кое о чём. Знаете ли Вы ещё специалистов, которые смогут помочь мне в этом деле?       — Могу только пожелать Вам удачи в поиске сообщника. В наше время найти кого-то против Гаона достаточно проблематично, а тем более того, кто ещё и при звании. Рисковать своей жизнью ради правды... Не каждый на такое готов, — Чан не медлит с ответом, который рушит всю решимость Миён. — До свидания.        Девушка лишь кивает на его слова и, заплатив, скрывается за стеклянной дверью кафетерия. Парень после её ухода неспешно допивает свой айс-американо, листая соц.сети, переваривая информацию. Всё это казалось ему очень странным. Не может быть такого. Не верит.        Чан не ждал её. Он уже собирался уходить, когда Миён ворвалась в здание и быстро преодолела путь к нему: в глазах смятение, а губы обкусаны. И что-то в этом образе заставило Чана поверить ей. По Миён было видно, что она переживает, что она просто хочет знать правду и у неё нет никаких корыстных целей.       — Пожалуйста, Бан Чан, помогите мне! — в её глазах сгорает надежда под слоем отчаяния: что, если он не согласится? опустить руки? Миён не знает, что ей делать, если всё пойдёт не по идеальному плану, который она придумала. — Я могу даже деньги заплатить! Только пожалуйста! Я Вас умоляю!       — Вы бы могли поподробнее рассказать мне про тот случай? — Чан трёт глаза и опирается локтями на столик. Он задал вопрос. И это означало, что Миён теперь ввязана в раскрытие дела.       — Да! — судорожно отвечает Джи и сбавляет тон голоса. — Но не здесь. Нужно какое-то безлюдное место.       — Я на машине. Можем обговорить всё там. — Бан Чан дожидается кивка девушки и подзывает к себе официанта, прося счёт. — Тогда отлично.       До автомобиля они идут в тишине. Чан всё это время переписывался с кем-то, а девушка шла следом, не поспевая за ним, чтобы идти рядом. Он лишь изредка задерживался, чтобы Миён нигде не отстала.        Дойдя до самой невзрачной потрёпанной тойоты, Чан открыл дверь перед Миён и сразу же прошёл к водительскому сидению, чтобы сесть самому. Двери закрылись с обеих сторон, и парень выжидающе взглянул на Джи.       — С чего бы начать… — Миён задумалась, снова касаясь пальцами кулона на шее. — Наш общий с Кваком знакомый рассказал мне про то, что Гаон торгует наркотиками, устраивает шоу на выживание и… убивает. В тот вечер я приехала туда, где проводилось шоу и обнаружила, что Гаон и правда там. Он сказал, что сдаёт эту часть другу, и что он был совершенно не в курсе всего, что там происходило. А потом сказал, чтобы я не верила знакомому, что всё сказанное им — ложь. И я, честно говоря, запуталась в этом всём... Я не знаю, кому верить.       — Хм, интересная картина складывается, — Чан негромко барабанил пальцами по рулю, анализируя услышанное. — Если исходить из Вашего рассказа, Вы знаете где проводится шоу.       Миён кивнула на его слова, чем вызвала ещё больший интерес у парня.       — Да, цоколь его клуба, — девушка вспоминает местность, атмосферу зала. Это всё отложилось в памяти плохо, но вспомнить что-то было возможно.       — Джи Миён, Вы были правы. С Вашей помощью дело будет раскрыто быстрее. — Бан Чан улыбается впервые за всю их встречу.        Неожиданно для Миён их разговор прервали. Два парня, открыв задние двери, ввалились в салон машины. Она дёрнулась и выпустила из внимания слова Чана, рассматривая двух незнакомцев. Один из них был одет в серую толстовку, несмотря на то, что на улице достаточно тепло, а второй — в синей рубашке. Тёмные волосы у обоих чуть прикрывали глаза. И если один из них отращивал такую длину волос, потому что так модно, то второй с помощью чёлки скрывал свой шрам на брови, немного переходивший на веко, который успела заметить Миён за разглядыванием незнакомцев.       — Это Со Чанбин и Хан Джисон — мои напарники, — говорит Чан, чуть оборачиваясь назад, а два парня на заднем сидении широко улыбаются ей, не сильно кланяясь. — Мы втроём, ну а теперь ещё и с Вашей поддержкой, ведём это дело. Парни, это — Джи Миён.       — Рад знакомству! — Чанбин по привычке тянет руку девушке, и та с удовольствием её пожимает, улыбаясь в ответ.       — Здравствуйте! — Джисон едва клонится на улыбку девушки.       — Чан, я так и не понял, что случилось, — чешет затылок Чанбин, разглядывая девушку на переднем сидении.       К сожалению, у Миён была вредная привычка, перебивать людей. И как только дело дошло до неё, а точнее о её личности в рассказе Бан Чана, девушка прервала того:       — Я девушка Квак Гаона, — фраза повергшая двоих на заднем сидении в шок.       — Что? — в голос переспросили Джисон и Чанбин, а первый даже глаза потёр, следом промаргиваясь.       — Да я сам в ахуе, — Чан сначала и не замечает, как мат проскальзывает у него в речи, а после поворачивается к Миён: — Простите.        Бан вкратце рассказал парням всё что узнал от Миён. В их профессии утаивать что-то от напарников незачем. Чанбин спешно записывал всё, что говорил Чан себе в блокнот, постоянно встряхивая еле пишущую ручку.       — Так, ну смотрите, у нас есть пару трупов и несколько опрошенных жертв, — Джисон на пальцах отмечал все улики, которые появились у них за полтора года работы.       — Хан! — Чан осознаёт, что сказал напарник, только тогда, когда замечает растерянность во взгляде девушки.       — Трупы? — с трудом выговаривает Миён, цепляясь взглядом за детектива, как за спасательный круг.       Все в машине замолкают. Джисон стискивает зубы, мысленно ругая себя за то, что рассказал о таком так легко. Ему казалось, что раз девушка решила помочь раскрыть дело, она уже догадывалась о грязных делах своего парня.       Чан почему-то теряется и лишь поэтому кивает. Всё как будто бы в замедленной съёмке: слёзы подошли к глазам, а воздуха в лёгких, как и неделю назад, было недостаточно для стабильного дыхания. Миён утыкается лицом в руки сразу же, как почувствовала влажные следы на своих щеках. Лёгкая дрожь в теле, и тихие всхлипы, что еле сдерживались, чтобы не перейти на душераздирающий крик, наполнили машину.       Чувство, будто в спину воткнули тысячу ножей. И все эти ножи были воткнуты самым дорогим и любимым человеком. Миён догадывалась и уже готовилась к такой печальной правде, но это было слишком неожиданно. Она хотела узнавать о настоящем Гаоне постепенно, а всё свалилось на неё снежной лавиной.       Сердце щемило. Вот-вот заревёт горькими слезами, как и его хозяйка. Миён тяжело дышит, сжимает волосы у корней и проклинает того, кто рассказал ей правду. Как же хорошо жилось в розовых очках, не зная ни одной причиняющей боли правды.       Бан Чан протягивает упаковку бумажных салфеток к девушке, осуждающе глядя на Джисона. А тот ногтями впивался в кожу ладоней, глядя как недавняя знакомая разрывается в истерике на переднем сиденье.       — Спас-сибо, — Миён дрожащими руками вытягивает несколько салфеток, спешно вытирая лицо. Она сидит с опущенной головой, не желая показывать, как сильно её ранили эти слова. Но даже так парни прекрасно понимали, насколько же была искажена личность Гаона для неё.       Чанбин откуда-то достал несколько карамелек и всучил их Миён, чтобы хоть как-то успокоить ту. Они просидели некоторое время в тишине, прерываемой лишь всхлипами. А потом Миён резко подняла голову, утирая последние слёзы:       — Хан Джисон, Вы что-то говорили про улики. Продолжайте! — голос предательски дрожал и Миён очень хотелось, чтобы этого было не так слышно.       — А, ну, у нас не так уж и много улик. Думаю, поэтому каждые наши попытки проваливаются. Нам нужно больше материалов… — он задумывается, закусив щёку. — Не уверен, могу ли я говорить такое сейчас. Но Вы же можете жить у Гаона?       Миён активно кивает на его слова и Джисон продолжает говорить:       — Тогда, у Вас есть возможность найти документы о покупках наркотических веществ или ещё что-нибудь такого рода! Только Вам нужно быть крайне осторожной, не оставляя следов и не вызывая никаких сомнений ни у кого...       — Вы сможете это сделать? — в разговор подключился Чанбин, чуть подавшись вперёд.       — Конечно, я не настолько хорошая актриса, как Гаон, но я постараюсь! — Джи с трудом улыбается, чтобы уверить остальных, что такая миссия для неё выполнима.       Пока Чан подвозил Миён до нужной остановки, в разговоре были затронуты ещё несколько тем связанных с Гаоном. Парни не вдавались в подробности о всех уликах, боясь, что заденут её чувства, но всё же мельком упоминали, сглаживая некоторые особенности. А так же Джи добавили в их общий чат, историю, которого заранее очистили, оставив там только отправленные Джисоном мемы с кошками, которые хоть немного смогли ей поднять настроение, пока парни что-то активно обсуждали.       — Кстати, мы можем общаться на «ты»? Не люблю выкать, — спрашивает девушка перед тем, как выйти на остановке.       — Конечно, Миён! — Чан кивает и широко улыбается.       — Тогда, пока! — она вылезает из машины, напоследок махнув рукой. Актриса из неё всё-таки хорошая. На душе больно, а на лице улыбка, да такая, что и правда не верится, что недавно, целый мир внутри неё рухнул, разбившись вдребезги.       — До встречи, Миён! — последнее, что слышит девушка, перед тем, как закрыть дверь.

***

Крики и бьющаяся посуда. Маленький мальчик жмётся в угол своей комнаты, глотая горькие слёзы. Родители опять ругаются. Громко и страшно. И единственное, что остаётся делать семилетнему Джисоку — тихо сидеть в комнате и не высовываться. Он боится за маму, за папу не страшно. Даже если что-то с ним случится — ничего страшного, он заслужил. Всё на мгновение затихает, а потом по новой: крики и слёзы. Сознание быстро переносится в другой вечер. Джисоку тринадцать, он с матерью сидит в зале и играет на недавно купленной гитаре. Женщина негромко аплодирует сыну, радуясь его успехам. Джисок счастлив. Он наконец-то может развивать свои таланты, чтобы исполнить детскую мечту — стать айдолом. Но улыбка с их лиц слетает в тот момент, когда в комнате появляется ещё один человек — отец. Он видит в руках сына гитару и срывается на крик в тот же момент. Инструмент летит на пол под мольбы сына не трогать гитару. Она глухо ударяется об пол, и Джисок замечает, как каблук грифа отошёл от корпуса инструмента. Мать кричит и уворачивается от мужской руки, которая пытается оставить отметину на лице. Они снова ссорятся, и причиной их ссоры опять является сам парень. Иногда он задумывается: «Они бы ссорились меньше, если бы не было меня?». Но всегда остаётся без ответа. И пока отец орёт на мать за то, что она опять поощрила бесполезное дело сына, ведь именно она купила ему эту гитару, с силой сжимая запястья той, оставляя на них красные следы, Джисок не шевелится, лишь смотрит на родителей. Его трясет и хочется встать и закрыть собой маму, встать под его тяжелую руку, позволить оставить отметины на теле и в душе, лишь бы тот убрал свои руки от мамы. Звонкий звук пощёчины разлетелся по комнате, а после взвизг женщины. — Убери от неё руки! — Джисок срывается с места и вздрагивает, когда видит, как отец откидывает маму в сторону, и та падает на пол, не в силах подняться на ноги. Руки хватают Джисока за его футболку и подтягивают к себе, позволяя увидеть в белоснежных белках глаз ярко-красные сосуды. Парень задерживает дыхание, когда ладонь ударяет по щеке. Больно, но не обидно. — Щенок! В героя решил поиграть? — и ёще одна пощёчина, только уже на другой щеке. Джисок сжимает зубы, чтобы не взвыть от боли. Он терпит ради мамы, чтобы та не волновалась. — Чего ты добьешься с этой гитарой, а? Бестолковая сволочь! — Не смей трогать Джисока! — он слышит, как крик мамы смешивается с её слезами.       Резко распахнув глаза, Гаон жадно хватает воздух ртом. Дышать всё ещё тяжело. На лбу и шее выступил пот, а потому волосы неприятно липли. Кошмар. Снова кошмар.       — Миён… Миён, — во рту сухо, и говорить сложно. Парень рукой ищет девушку на соседней половине кровати, но вместо неё чувствует лишь пустоту.       Гаон щурится, пытаясь найти рядом с собой девушку, но её и правда нет рядом. Он резко садится, ошарашенно бегая взглядом по комнате. Сердце быстро колотится от недавнего кошмара, и от того, что Миён рядом нет. Ему же не показалось, что она впервые за неделю осталась у него с ночевкой? Правда же?        Парень опускает ноги на холодный пол и морщится. Неспешно проходит путь от кровати к двери из комнаты, и вываливается из неё. Он чувствует сладкие духи Миён, а это значило, что ему не показалось, и она всё-таки у него дома. Осталось найти беглянку.       Они встретились у лестницы на первый этаж. Девушка испуганно вскрикнула, когда увидела в темноте чей-то силуэт, делая шаг назад, ближе к двери его кабинета. Гаон и сам испугался, но больше её крика, чем саму Миён.       — Ты почему не спишь? — парень делает шаг в её сторону, но она отходит назад, глядя широкими от испуга глазами и прижимая телефон к груди.       — Я? — Миён щурится, придумывая отмазку. — Попить захотелось. А ты чего не спишь?       — Кошмар приснился, — не задумываясь, бросает Гаон и всё-таки подходит ближе к девушке.       — В последнее время что-то часто они тебе снятся. Стресса нет? — она подаётся вперёд и обнимает парня, сжимая пальцами его футболку.       — Только если твоё исчезновение. Что-то случилось? Почему стала реже ко мне приезжать? — нежно шепчет Гаон, утыкаясь носом в волосы девушки.       — Работы много. Да и волнуюсь, вдруг какие-нибудь фанатки будут следить за тобой, а тут я. Сколько хейта налетит, — она не врёт, озабоченные фанаты и правда волновали её, так что резкое исчезновение было чем обосновать.       — Пока я с тобой, мне плевать на мнение всех остальных, Миён! — девушка не видит, но по голосу понимает, что сказал Гаон это с широкой улыбкой. — Так что, пожалуйста, приезжай сюда. Я не нахожу себе места в этом доме без тебя, дорогая.       Сердце Миён сжимается от боли. Даже не верится, что этот человек может совмещать в себе две такие разные личности. С Миён он нежен и добр, а с другими? Она не знает, может только догадываться, что за человек он на самом деле. Осознание того, что Гаон убивает людей, не даёт ей чувствовать себя спокойно в объятиях. Теперь не даёт. Миён уверена, что смогла бы смириться и с торговлей наркотиками, и с созданием того чёртового шоу. Но убийства. Может быть и она в какой-то день будет убита от рук человека, которого она любила когда-то.       — Пойдём спать? Тебе завтра рано вставать, оппа! — Миён первая отходит от него, и не дожидаясь ответа, двигается с места в спальню.       Гаон идёт следом за ней, но резко останавливается, вспоминая, что хотел спросить с самого начала:       — А что ты делала в моём кабинете? — Миён замирает. Всё-таки успел увидеть, как она оттуда выходила.       — Гарью пахло, — спокойно отвечает она не оборачиваясь, — решила зайти, проверить.       — Ясно. — парень кивает сам себе и проходит следом за Миён в спальню.       Он засыпает быстро, наверное, потому что чувствует рядом собой девушку. А вот она ещё долго ворочается из-за мыслей, что кружат в голове. Миён старается хотя бы на ночь выбросить всё из мыслей, забыть, что ей рассказали вечером и просто поспать в его объятиях. Она часто кидает взгляды на Гаона. Во сне он выглядит милым. Он такой с ней и фанатами. Но человек, управляющий «Demonio» совершенно другой. За тот час, что Миён провела в раздумьях, она успела набросать себе в голове, каким на самом деле может быть Гаон. Она зачем-то представила, как он, с пистолетом в руках, ходит по какому-то заброшенному зданию. Волосы растрёпаны, а на рубашке пятна крови жертвы. Гаон неспешно ходит из стороны в сторону, а потом «БАМ!» и человек с пулей под сердцем. Находиться в одной комнате с Гаоном после этого стало ещё страшнее. Но Миён успокаивала себя только тем, что всё это её фантазия. Всё это придумала она. Пока что, ей не дано знать, что за человек её парень.