sweetness taste blood

      В небольшом кабинете, освещённом одной лампой и светом, исходящим от экранов ноутбуков, полным делом шло расследование. Бан Чан, сгорбившись, читал письмо с номерами грузовых машин, пришедшее от одной из компаний-перевозчиков. Чанбин штудировал письмо схожего содержания от другой организации и поглядывал на листочек перед собой, как только находил схожие номера машин.       — Миён так на связь и не вышла? — Чан откинулся на спинку скрипучего стула, разминаясь после нескольких часов непрерывного сидения за ноутбуком.       — Нет, не выходила. В последний раз она ответила дня три назад, а потом ничего: ни звонка, ни смски, — Со останавливается на одном из номеров, сверяется с листочком и переводит взгляд на напарника, слегка улыбаясь. — Нашёл. Я один из грузовиков нашёл.       Когда Бан Чан повернул к себе ноутбук, чтобы проверить самому, дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет ворвался Джисон с двумя чуть мятыми листами. Он без слов подошёл к столу, за которым сидел Чан, и положил перед ним два заявления: одно о пропаже человека, а второе о нахождении трупа.       Парень внимательно прошёлся взглядом по каждому, изучая информацию. В заявление о пропаже на глаза ярким пятном бросилось «Джи Миён» и, когда Чан перевернул страницу, чтобы посмотреть на фотографию пропавшей, он увидел пару знакомых глаз и широкую улыбку, которой его одарили в последнюю встречу.       — Это Миён? — Чанбин выглянул из-за плеча Бана, чтобы получше рассмотреть фотографию. Увидев знакомое лицо, он вмиг помрачнел, а прожигающий взгляд впился в кулон на её шее.       — Да, но это ещё не всё, — Джисон перевернул страницы второго заявления, чтобы показать напарникам фотографии жертвы. — Девушка, которую нашли у побережья реки Хан, похожа на Миён.       Чан выхватил листок из рук Хана, тщательно всматриваясь в потрепанное лицо. Пока он пытался установить личность, Чанбин опустил взгляд чуть ниже — на фотографию кулона и, сравнив его с другим, который принадлежал Миён, пробормотал:       — Кулон один и тот же, да и нос одинаковый, — он пальцем указал на одинаковый узор на обоих кулонах, вздохнув. — Что делать будем, Чан?       Бан поднялся со своего кресла, взяв в руки оба заявления, обошёл свой стол, направляясь к выходу:       — Пойду, попрошу назначить на расследование дела нас. Если это и правда Миён, то будет весомое доказательство в грязных делах Гаона. Если нет, то отыщем её и убийцу этой девушки, — парень остановился у двери, сжав в ладони медную ручку. — И да, пока что отойдём от идеи с машинами и перевозками, кажется, мы и без них обойдёмся.       Дверь захлопнулась и в кабинете снова осталось только двое. Чанбин повалился на бановское кресло, поморщившись от противного скрипа, и с жалостью взглянул на Джисона, стоявшего рядом и расфокусировано глядя в пустоту.       — Думаешь, он всё-таки убил её?       — Думаю, да. Это действительно оказалась она.       C того дня началась беспрерывная работа и такие же беспрерывные дожди, которые, разведя слякоть во всём городе, отобрали у жителей желание без надобности выходить на улицу. Но у детективов не было выбора: они ездили домой к родителям Миён, на место, где нашли её тело, работу, университет, встретились с близкими друзьями. Ездили и на экспертизу с её родителями, где те, захлёбываясь в слезах, подтвердили личность.       Работа Миён стала третьим местом, куда приехали детективы. К тому моменту её коллеги уже знали о смерти девушки и том, что ведётся дело, потому некоторые отвечали, постоянно всхлипывая. Но по большей части ничего важного они не говорили, отвечали, что ничего не знают и только сожалели о смерти.       Джисон, уже отчаявшись, что сегодня они ничего нового не узнают, подсел к одной из девушек, с которым, как оказалось, Миён была особо близка, и промолвил заученную наизусть фразу:       — Добрый вечер. Я детектив полиции Сеула — Хан Джисон. Когда Вы в последний раз видели Джи Миён и где? — парень установил зрительный контакт с девушкой, которая спешно вытирала слёзы с щёк.       — Так же, как и все. Четвёртого августа Миён в последний раз пришла на работу, отработали вместе, а после разошлись по своим делам, — девушка сжимала вельветовую ткань своей юбки, пытаясь вспомнить что-нибудь, что хоть как-то поможет расследованию.       — Джи Миён рассказывала Вам о своих планах на вечер? Она хотела сразу пойти домой или может у неё были ещё какие-то дела?       — А, да… Миён говорила, что после работы должна была поехать в ресторан со своим парнем. Мы с ней, кстати, у работы и разошлись, потому что он её забрал на машине, — торопливо, иногда запинаясь, рассказывала девушка.       — А вот теперь поподробнее, — Джисон оживился: он поудобнее устроился на стуле и взял в руку ручку, чтобы записать нужное. — Вы знали её парня? Какая машина была, марка или номера? В какое время вы разошлись?       Девушка рассказала, что ничего не знает про парня кроме того, что он гитарист и играет в барах. А после подозвала к себе ещё одну учительницу, которая была вместе с ней и Миён в тот вечер. Та смогла вспомнить и описать машину, в которую села Джи, и назвала примерное время, когда они с Миён разошлись.       Поблагодарив за помощь в расследовании, Джисон поспешил к напарникам, которые, уже закончив с допросом, стояли в коридоре у автомата, потягивая из бумажных стаканчиков дешёвый кофе. Такой же бумажный стаканчик с едкой жидкостью был вручен и Хану почти на лету.       — Последний свидетель дал показания, — кинул Джисон парням, резво двигаясь по коридору. — Поэтому добываем все записи за вечер четвёртого и едем в участок.       Добравшись до машины, Хан рассказал о добытых показаниях и сразу же добавил варианты, как отыскать убийцу. Старшие, выслушав, поправили его ход действий для лучшего результата и согласились о том, как они отыщут водителя машины, на которой уехала Миён.       Найти нужную машину оказалось сложнее, чем хотелось. Из многочисленного количества записей, ни на одной не было той, на которой в последний раз уехала девушка. Команда, не вылезая из своего кабинета, по десять раз просматривала каждую запись, лишь громко выдыхая, когда ничего не находили. Странность в этом они обнаружили только через день, когда кто-то из них заметил, как в один момент видео обрывается на время, а после снова продолжается — и так во всех файлах. Этому странному явлению было возможно найти объяснение в лице О Сынмина, за которым также велась слежка, как и за остальными, кто входил в круг близких друзей Квак Гаона. Детективы только могли предположить, что именно он стоял за всеми удаленными записями, только потому что уже знали, кто в этой компании умело обращается с компьютером. Поэтому приходилось из раза в раз тщательно проматывать записи, надеясь, что в какой-то момент им на глаза покажется невнимательность Сынмина.       На циферблате настенных часов стрелка уже стремилась к полуночи, а в участке работников становилось всё меньше: только дежурные и такие же отчаянные детективы, забывшие о сне. На столах детективов появилась целая коллекция грязных кружек и стаканчиков от кофе, десяток баночек из-под энергетика стояли на столе у Джисона рядом с фотографией его парня. Хан тянется за очередным носителем с записью и смотрит на небольшую кучку похожих флешек рядом с ноутбуком: если в этих записях или записях, которые посмотрят его коллеги, не найдётся машина похитителя, то эти два дня были потрачены напрасно и придётся искать новую тактику.       Парень вставляет флешку в ноутбук, и приближается ближе к экрану, поправив очки. Камера работает плохо и иногда зависает, но даже таким образом она умудрилась запечатлеть на перекрёстке чёрный люксовый внедорожник, ждавший светофор, чтобы дальше поехать по дороге в сторону деревни. Джисон судорожно отматывает запись обратно, смотрит на время, в которое попала машина на камеру, и увеличивает изображение, вглядываясь в лица людей в салоне. Видно плохо и нечетко, но на переднем сидении точно сидит девушка, а за рулём — парень.       Хан несколько раз пересматривает запись, не веря своим глазам, перед тем как выкрикнуть:       — Я НАШЁЛ! — прерывает он тишину кабинета и пугает парней, которые синхронно подняли взгляд на него. — По времени плюс-минус сходится, пассажиры — девушка и парень, и самое главное — машина такая, как описывали свидетели!       Бан Чан срывается с места и склоняется над ноутбуком Хана, впиваясь взглядом в запись, едва заметно улыбаясь: они стали ещё на шаг ближе к раскрытию дела Миён, а значит и до ареста Квак Гаона оставалось совсем немного. По крайней мере, так думал сам Чан.       Ночь предстояла быть долгой: найти среди одиннадцати миллионов номеров один единственный, чтобы узнать на кого зарегистрирована машина и кто является водителем — не самая лёгкая задача. Когда время близилось к трем часам ночи, в кабинете осталось двое — Чанбина чуть ли не силой вывел из кабинета Бан, заставляя того уехать домой и отоспаться, а на следующий день всё-таки съездить к Хвану. Да и из оставшихся двоих место перед ноутбуком занял только старший, Джисон же уснул на небольшом диванчике у входа, сжавшись, чтобы поместиться. Через несколько часов они сменились, и теперь за ноутбуком сидел Хан, а на диване, с трудом помещаясь, дремал Чан.       Когда лучи утреннего солнца начали пробиваться через плотные шторы, голова Джисона невесомо опустилась на столешницу, а глаза сомкнулись от накопившейся усталости. Разбудил их один из новичков, который часто заходил в кабинет детективов, чтобы принести им новую порцию кофеина, а по утрам утаскивал все чашки на кухню, мыл их и заново приносил бодрящий напиток своим сонбэнимам. Стоило парню закрыть за собой дверь, Чан уселся за одним из ноутбуков, потирая заспанные глаза и продолжая активные поиски обладателя загадочного внедорожника.       А в то время, пока парни беспрерывно просматривали базы данных, Чанбин крепко спал, не слыша уже восьмой будильник. Он проснулся ближе к двум часам дня и не сразу понял кто он и где находится. Осмотрев свою квартиру, которая, кажется, уже и забыла, когда в последний раз в ней была хотя бы небольшая уборка, пробухтел себе под нос о желании поспать и направился в сторону кухни, шлёпая босыми ступнями. Через час Со уже сидел в своей машине, отыскивая в ЛС с Миён адрес Хван Хёнджина.        Джисон с Чаном всё так же отчаянно искали водителя машины. На автомате переключая вкладки в ноутбуке, они искали в огромных списках один номер, надеясь найти информацию, кто был владельцем машины. В монотонном мониторинге, Чан не сразу заметил четырёхзначное число, которое заполонило весь его разум. Упустив номер из виду, он пролистнул вниз и завис, рассуждая о том, не показалось ли ему, а потом быстро прокрутил колёсико мышки, возвращаясь обратно. Как оказалось, машина была записана на какую-то Ким Чёнсук, но больше Бана заинтересовали имена тех, кто был записан в страховку — Ким Чонсу и Ку Гониль. Удивительное совпадение имён.       — Джисон, иди сюда, — подзывает к себе парень, но его прерывает телефонный звонок.       Младший всё-таки встаёт со своего места и плетётся к Чану, а тот отвечает на звонок, включив на громкую связь.       — Съездил я значит к этому Хван Хёнджину, — из динамика слышится голос Чанбина и хлопок двери машины. — Так вот, всё плохо.       — Не медли, говори, что произошло? Не впустил? — Бан смотрит в монитор ноутбука и тычет на имена парней пальцем подошедшему Джисону.       — Ещё хуже, он за границу свалил, — Со прерывает мотор машины, и потому ему приходится повторить, что он сказал ранее. — Я встретился с хозяйкой квартиры, у которой он её снимал. Милая такая женщина. Она и рассказала, что он вчера позвонил ей, сказал, что уехать нужно, а сегодня рано утром уже сдал ключи от квартиры. Хозяйка сказала, что он куда-то учиться полетел за границу. Но тут есть одно «но», он буквально неделю назад заплатил на три месяца вперёд, а теперь так спонтанно уезжает, так ещё и за границу.       — Да уж, надо было раньше к нему прийти, — Джисон неуверенно треплет свои волосы, разглядывая трещины на телефоне Чана.       — Его спонтанное исчезновение точно связано со смертью Миён и Гаоном. Джи прав, нужно было раньше к нему прийти, может быть удалось что-нибудь выведать.       — В общем, я еду в участок. Нашли владельца?       — Нашли. Владелец — девушка, а вот в страховке есть и Ким Чонсу, и Ку Гониль, так что мчи к нам, — бросает Чан, перед тем, как отключиться и встать со стула, похрустывая суставами.

***

      Несмотря на позднее время, улицы Каннама всё ещё были забиты людьми и машинами. Яркие огни зданий и баннеры с рекламой и айдолами пробирались в машину, освещая бледное лицо знаменитости. Среди чужих лиц, он узнавал своё, мелькающее в глазах слишком часто. Люди любят его, даже не представляя, что за монстр живёт в нём — это радует, заставляет его слабо улыбнуться, наверное, впервые с момента убийства его девушки.       Чонсу жмёт на педаль газа, чтобы объехать машины и побыстрее добраться до дома Гониля, так как все ждут только их. Он заезжает на парковку возле высотки и краем глаза видит, как Квак натягивает на голову кепку, а глаза с пролегшими под ними синяками скрывает солнцезащитными очками. Ким ставит машину на ручник, но, перед тем, как выйти, надевает чёрную маску и протягивает точно такую же Гаону.       Стоило им выйти из салона машины, как в нос ударил запах сырой земли. Впервые за несколько дней дождь прекратился, оставляя от себя только огромные лужи, лёгкую прохладу и запах, сводящий некоторых с ума. Парни, опасаясь ненужных взглядов окружающих, быстро доходят до нужного подъезда, заходят внутрь, сразу же направляясь к просторному лифту. Уже через пару минут их встретил Гониль, опершись плечом на стенку шкафа в прихожей.       Несмотря на радостные улыбки друзей, хороших новостей ждать не стоило. Стоило Кваку присесть на диване и поинтересоваться, как обстоят дела с расследованием дела по убийству Миён, на него свалилось:       — Мы в жопе, — Хёнджун откидывается на спинку дивана и слегка ухмыляется: когда он соглашался составить компанию какому-то парнишке с гитарой, который в одиночку глотал пиво, харкаясь от горечи, он и не думал, что через какие-то четыре года будет ввязан в грязные дела того самого парня с гитарой и придумывать план, как им всем не расплачиваться за содеянное. — Детективы всё-таки нашли машину, на которой Миён уехала в последний раз, и уже ставят ставки на этих двоих, — парень, кажется, был совершенно спокоен, он лишь пальцем указал на двух друзей между которыми сидел Квак.       — Как так нашли? — Гаон сжимает в руке стеклянный бокал, переводя взгляд с Хана на Сынмина. — Ты же, Мин, сказал, что удалил все записи с камер, как так получилось, что эти недосыщики откопали номера тачки?       — Я упустил одну камеру. Думал, что она не работает и решил не проверять на наличие содержимого, — парень едва успевает закончить говорить, как замечает летящий в его сторону бокал, который еще пару секунд назад был в руках у Гаона. Сынмин успевает увернуться, и хрупкое стекло разбивается о стену, разлетаясь на мелкие осколки.       Парень бегает взглядом по осколкам на полу и разворачивается обратно к Кваку, ошарашенно глядя на скривившего от злости Гаона.       — В следующий раз не поленись и всё тщательно проверь, — парень наклоняется вперёд, судорожно сжимая руки в кулаки, он широко улыбается, всё больше становясь похожим на настоящего психопата.       — Но, Гаон, ты так сильно не переживай. Пока что они только догадываются о личности водителя, если мы попрепятствуем этому всему сейчас, то запросто избежим наказания, — Хёнджун впивается в Квака взглядом, боясь, что и на его слова тот среагирует слишком импульсивно. — Подумай, что они смогут сделать против тебя? У тебя в знакомых есть люди выше их по званию, которые запросто смогут приостановить их, а мы за это время успеем окончательно избавиться от всех улик. Ну и про меня не забывай: пока я с тобой, ты знаешь обо всём, чем эти трое занимаются, так что мы в любом случае в дураках не останемся.       Гаон с трудом разжимает кулаки, замечая, как на ладонях остались кровавые следы от ногтей. Он недовольно морщится и поднимает взгляд на друзей.       — Говоришь, препятствуем? Значит, у вас есть какой-то план? — парень останавливается на Сынмине, и стоило их взглядам пересечься, как О опустил голову вниз и потянулся к своим волосам, нервно зарываясь в них пальцами.       — Да, есть. Что, если мы сымитируем твою смерть? Зачем им будет пытаться раскрыть твою личность, если ты якобы будешь лежать в гробу? — Чонсу поворачивается к Кваку, чувствуя движения рядом.       — Смерть?! Вы серьезно? — Гаон вскакивает со своего места, словно для того, чтобы все в этой комнате смогли увидеть его и его негодование. — Мне даже двадцати семи нет, чтобы помирать, как Кобейн! Я пять лет надрывал задницу, чтобы в какой-то момент сымитировать собственную смерть и исчезнуть навсегда?!       — Успокойся и просто послушай дальше, — Гониль, следя за мельтешившей фигурой в центре, сказал, не подумав, но тем самым смог остановить парня, который не привык слышать командирские нотки в голосах друзей по отношению к себе. — После того, как мы сымитируем твою смерть, ты валишь заграницу, а мы остаёмся в Корее ненадолго, чтобы на всякий случай скрыть всё, что может пойти против тебя. Но если ты так не хочешь прощаться со сценой, просто сделай пластическую операцию и стань совершенно другим исполнителем, не Квак Гаоном, а кем-нибудь другим.       — Почему бы просто не убить тех троих долбаёбов? Мертвы они — у нас нет проблем! Чем вам не решение нашей проблемы? — Квак, хоть и остановился, но всё ещё стоял по центру комнаты. Взгляд шустро бегал по лицам друзей, ища хоть на одном одобрение, но в этот раз эти пятеро пошли против его желаний.       — Попробуй хоть одну проблему решить без убийства и насилия, — Ку и не успевает заметить, как на его шее оказываются чужие руки, сжимающие её. Парень, не смотря, тянет руку в сторону Чонсу и легонько бьёт его по руке, прося отвлечь Гаона.       Ким видит, как в уставших глазах певца зарождается новая порция гнева, а на коже Гониля появляются красноватые следы. Внутри сердце колотиться бешено оттого, что никто не может набраться смелости сказать хоть слово, и Чонсу ничего не остаётся, как мягко положить руку на предплечье Квака и легонько потормошить, привлекая к себе внимание и тем самым ослабляя хватку.       — Ничего кардинально не изменится. Сменишь место жительства, имя, внешность, но главное твой способ заработка останется прежним. Клуб никуда не денется, просто назначим для видимости владельцем Джуёна, но ты так и продолжишь управлять клубом, просто на расстоянии. Спросишь, почему Джуён? Он меньше всего замешан во всех твоих делах, да и про него знают от силы человек пятнадцать, так что он, — Чонсу указал пальцем на Ли, который всё это время сидел молча, лишь наблюдая за всеми, — самый лучший вариант из всех нас пятерых.       Гаон отошёл ближе к выходу из комнаты, и ещё раз осмотрел знакомые лица. Люди, что всегда стояли на его стороне, поддерживали все его решения, внезапно решили идти против него, нарушая обещание, которое когда-то давно давали: всегда быть заодно с ним, даже если твоё мнение не сходится. Внутри что-то заныло. Квак чувствовал, как дыхание учащается, от гнева или от страха того, что теперь, после того, как они впервые отказались от его идеи, он не может до конца доверять им всем. Что, если они предадут его так же, как и Хван, который, узнав про смерть Миён, испугался, что его участь будет точно такой же и смотал из страны, или же, как сама девушка?       — Что с вами такое? Вы что башкой двинулись после смерти Миён? — чуть ли не выкрикивает парень, взмахивая руками.       — Это ты кукухой поехал после её смерти, Квак Джисок, — шепчет Хёнджун почти неслышно для окружающих, но только не для Гаона. Он чётко слышит всё, а тем более своё настоящее имя.       — Как ты меня назвал? Квак Джисок? — парень истерически смеётся и бешеным взглядом впивается в Хана: его взгляд — убийственное оружие, который испепеляет сознание человека. — Никакого Джисока здесь нет. Он был обычным неудачником и трусом. Квак Джисок — не я! Не смей называть меня этим именем, — он цедит каждое слово сквозь зубы, и, кажется, вот-вот перестанет держать себя в руках и накинется на бедного Хёнджуна.       В квартире повисла напряжённая тишина, нарушавшаяся только тиканьем настенных часов. Квак тяжело дышит, чувствуя, как тело трясётся от злости, распирающей изнутри. Для всех он был Гаоном, и для самого себя он был тем же Гаоном. Джисок остался только внутри него самого. Он остался маленьким мальчиком, который увидел жестокий мир слишком рано, и теперь именно он управляет Гаоном.       Парню не хватает воздуха, несмотря на открытые окна в комнате, и он срывается с места к входной двери. Он и не помнит, как добрался до крыши дома. Свежий воздух обволок его, и от большого количества кислорода закружилась голова. По крайней мере, так думал сам Гаон. Дойдя до перил, парень опёрся на них и уставился на светящийся разноцветными огнями Сеул. Нащупав в кармане джинс пачку сигарет, он достал одну и, поднеся её к губам, закурил, глотая ядовитый дым. Тело всё еще пробивала мелкая дрожь, и руки заметно тряслись. Гаон затягивался часто, чувствуя, как порывы агрессии в его теле исчезают, а вместо них расплывается приятное спокойствие.       Квак вздрагивает, когда слышит, как железная дверь на крышу открывается. Он мигом тушит сигарету о перила и выкидывает её, после чего оборачивается, в ожидании увидеть кого-то незнакомого.       — А, это ты. Я уже подумал кто-то из жильцов дома, — Гаон снова лезет в карман, чтобы достать ещё одну сигарету. Он совершенно не смотрит на подошедшего Джу, в голове всё ещё осталось то напряжение, которое повисло между ними несколько минут назад. — Чего пришёл?       — Не хотел, чтобы ты тут один грустил, — Ли клацает один раз зажигалкой перед лицом парня и, прикурив сигарету, убирает обратно в карман джинсовки, а из другого достаёт электронку. — Слушай, Гаон, почему ты тогда предложил мне общаться? Уже второй год пошёл нашей дружбы, а я всё гадаю, чем я отличаюсь от тысячи других людей, раз стал твоим другом.       — Ты и твоя мама были первыми, кому я решил помочь. Да и когда я с тобой впервые встретился, ты показался прикольным и веселым, так ещё и фанат мой. Я не мог оставить тебя, — Квак прикрывает глаза, когда лёгкий порыв ветра дует им в лицо. — Ты же знаешь, что вся эта благотворительность только для того, чтобы создать идеальный образ для фанатов, а также замолить все грехи за содеянные мною дела. Но ты был единственным, кому я помог искренне. Думаю, именно поэтому я предложил тебе дружить.       Он замолчал, Джуён ничего не ответил, покачав головой и рассматривая соседние улицы. Людей стало намного меньше, чем было полчаса назад, а машин тем более. Докурив сигарету, Гаон повернулся к Джуёну и хихикнул, когда увидел несколько слезинок на его лице.       — Эй, ты чего плачешь?       — Это так… мило с твоей стороны. Тогда ты очень помог мне и моей маме, я до сих пор очень благодарен тебе за это, — Ли быстро стёр тыльной стороной ладони слёзы и уставился на парня напротив. — Знаешь, я всегда буду за тебя, и парни тоже. Мы сделаем всё возможное, чтобы ты остался в безопасности, ведь для каждого ты являешься близким другом. Когда мы узнали, что личность Чонсу почти установлена, мы так переживали за тебя, очень долго думали, какой бы план придумать, чтобы ты не пострадал. Знаешь, Чонсу же с тобой с самого начала, ты ему очень дорог. Так он буквально не спал две ночи, всё думал, как ты воспримешь нашу идею.       — Я подумаю над ней, обещаю, — уверенно заявил Квак и оперся спиной на перила. — Не уверен, что соглашусь с ней, так как пять лет старался ради славы, а в итоге всё это время насмарку. Жалко.       — Спасибо, хён, — слабо шепчет Джуён и улыбается, убирая обратно в карман электронку.       — Ну всё, не плачь! — Гаон бьёт локтем в бок Ли, но не сильно, так, ради забавы, и, развернувшись на пятках, уходит, махнув рукой. — Я домой, устал что-то. Передай Чонсу, что об утреннем интервью я помню и пусть такси вызывает, так как я на машине уехал.       Квак слышит вслед себе звонкое «Пока!» перед тем, как тяжёлая железная дверь захлопнется за ним.