вали
26 января 2023 г., 03:24
Я открываю глаза уже в больнице, кажется, я действительно что-то себе перерезал и меня заштопали. Слышу встревоженный разговор отца и миссис Кинботт в коридоре
— Им нужно прекратить общение, вот к чему это приводит, — говорит она.
— Я не был осведомлён, думал, они давно его прекратили, пока она не позвонила и не сообщила об инциденте, — говорит отец.
— С этого момента имя Уэнсдэй Аддамс под запретом для него, хорошо было бы, чтобы он уволился из кафе или переехал в другой город, сменил обстановку, у вас есть кто-то за пределами?
— Есть его тетя, живёт в соседнем городе.
Господи, вы и понятия не имеете, о чем говорите. Когда я чуть приподнимаюсь, Кинботт замечает это из коридора, и они незамедлительно направляются ко мне, пока я выдираю из себя катетеры.
— Тайлер, сынок, тебя подлатали, но ты потерял много крови, тебе лучше лежать.
— Где она, папа?
— Боже… Я не знаю, она позвонила и сказала, что тебе требуется госпитализация, и когда я приехал она исчезла, все, что я знаю, Тайлер, забудь о ней, смотри, что происходит с тобой с тех пор, как вы познакомились, — он активно жестикулирует и явно очень обеспокоен.
Словно ты знаешь, что происходило до, думаю я в голове.
Пытаюсь прийти в себя. Да, я хочу отправиться в Невермор, и будь, что будет.
Когда я со спутанным сознанием и болью во всем теле приезжаю туда, первая, кого я вижу, это Инид с лицом человека, который умеет читать по глазам.
— На этот раз опоздал, — говорит она, и я вопросительно замолкаю.
— Она уехала домой, попросила родителей чтобы они забрали её и уехала.
Б***ь, да что ты за человек, Уэнсдэй Аддамс. Почему ты всё время бежишь, всё портишь и сводишь с ума других.
Я стою, облокотившись на каменную стену, и не знаю, как довёл себя до такого внутреннего кошмара.
Ладно. Дай ты ей эту её хваленую свободу и независимость. Пусть подавится ей, а когда приедет к тебе раздавленная и пустая, плюнь ей в душу также, как она плюнула тебе……….
Спустя два месяца я прихожу в себя, увольняться и переезжать я не стал. Это бы значило, что она уничтожила меня как человека окончательно. Зато максимально занял свою жизнь делами, я стал работать дополнительно по вторникам и четвергам, охраняя здешний музей, а по понедельникам, средам и субботам вечерами у меня были тренировки по боксу. Мне это нравилось, я стал больше и сильнее, и самое главное, все меньше ранил себя и превращался, выплескивая эмоциональную боль в драках. Моя жизнь стала походить на то, что было раньше. Кейли всё ещё общалась со мной в привычной для неё манере, а я, кажется, стал ещё черствее, чем был. От манерного, скрытого внутри холерика не осталось и следа. Словно я должен был прийти к этому из-за неё.
Новые знакомства свели меня с Сарой, обычной, провинциальной девушкой, которая, разве что отличалась отсутствием показушных эмоций в отличии от Кейли. Я много общался, часто выезжал за город, игнорировал отца, мы с Сарой только начинали что-то строить, но всё это было не важно, во всяком случае для меня.
Слишком пресно, слишком неинтересно и слишком до приторности человечно. От чего меня периодически выворачивало наизнанку.
И в очередной раз, когда я поехал тусить с мнимыми друзьями в соседний городок, я и не думал насколько судьбоносной окажется эта поездка.
С неделю шёл проливной дождь, поэтому гулять на улице никто не хотел, никто, кроме меня. Я не знаю, что потянуло меня выйти вечером из паба и пойти по улице, может так работает магия или судьба, а может и вовсе карма, что все время била меня лицом в грязь, но я все-таки пошёл, чапая по огромным лужам, словно босиком. Я хотел переехать сюда, мне нравилось то, что их здесь не было. Этих существ и воспоминаний. Ничего не напоминало мне и не бередило рану.
Пока я не увидел эту сраную размытую афишу на одной из стеклянных витрин.
«Дочь известного акционера Уэнсдэй Аддамс выступит с концертом оркестра виолончелистов 15.03.2023».
Я смотрю на эту бумажку и не верю своим глазам. Так ведь не бывает. Чтобы два человека случайно встретились в чужом городе, практически никогда там не бываючи.
Я вижу адрес, это неподалёку и не знаю, зачем иду туда. Зал просто огромный, я сажусь чуть ли не в самый конец и проваливаюсь в кресло, когда вижу её, словно в бездну. Как хорошо, что вокруг тьма народа, меня не заметил бы сам Шерлок Холмс. Б***ь, ну почему ты такая красивая. Почему ты не растолстела, не опрыщавела или не стала проституткой и не сдохла от СПИДа. Мне бы жилось намного проще, зная, что тебе хреново.
Концерт начинается, и эта их игра лечит моё сердце. Слишком эмоционально, так, словно они говорят этой музыкой — «эй, парень, ты давно мертв, если не слушал нас».
И я понимаю, что так и есть, я умер тогда, когда ты оставила меня с дырой в груди.
Я так себя ненавидел.
Я сижу и моё колено ходит ходуном от напряжения.
Так, не дождавшись даже перерыва, я бросаю эту гиблую затею и ухожу обратно к своим якобы друзьям.
Вернувшись в Джерико через неделю, я отхожу от всего этого, не зная есть ли предел этой боли и сколько нужно времени чтобы дыра в моей груди начала затягиваться.
Стою в комнате, наматываю бинты на руки, закинув перчатки через шею и складываю сменную одежду в рюкзак, кажется, наконец он стал нужен мне действительно для чего-то обычного.
И застываю на месте от выносящего мозг, знакомого ощущения в носу, этот запах…от чего пульс повышается до скорости света. Да ну на хрен!!!
Я закрываю глаза и резко оборачиваюсь.
— Нет, нет и нет, с**а!!! — громко ругаюсь я, как полоумный.
— И я рада тебя видеть, — стоит и смотрит со своей поганой, отвратительной улыбкой, такой, что мне хочется вынести все её зубы по этой всратой комнате.
— Даже спрашивать не стану, вали! — говорю я и закидывая сумку на плечо, направляюсь к двери.
Как она возникает передо мной, и я на автомате хватаю её за шею, вытягивая на своей руке, прижав её к двери своей комнаты. Её маленькое, хрупкое тельце безмятежно, обездвижено стоит передо мной, опустив расслабленные руки и даже не останавливая мою, от чего рука как по инерции ослабляет эту удушающую хватку.
— Уэнсдэй, пока я на хрен не убил тебя и не закопал твой труп на заднем дворе, уходи, — говорю я и пытаюсь выйти.
Она лишь стоит и улыбается, словно она знала, что я скажу это и видела эту нашу встречу, ведь она видит там какие-то видения, о которых мы даже никогда не разговаривали. Если это так, то она должна понимать, что я реально готов её убить.
— Отойди, — говорю я, отодвигая её, но она вцепляется в меня как безумный маленький дьявол, просто обвивает меня своими руками и ногами и висит на мне, словно я мама-панда. И я чувствую её нос возле своей шеи, и это так противно, на душе скребет хайд, мне так плохо, что я готов звать на помощь Господа, лишь бы он забрал этого Люцифера из моей жизни.
Рюкзак слетает с моего плеча, а руки неподвижно, но напряжённо спадают вниз, осознавая, что стоит сделать одно маленькое движение, и они уже не смогут остановиться.
— Слезь с меня!
— Нет, — и это единственное, что я слышу от неё, словно она специально приехала вывести меня из себя снова.
Я не выдерживаю от этого запаха её волос в своём носу и беру её руками за талию чтобы снять с себя, это гребанная ловушка для меня. Как только я касаюсь её и вижу эти огромные чёрные глаза, у меня внутри все съёживается и плачет. А она смотрит на мои губы, смотрит как смотрела всегда, от чего я ненавижу её ещё сильнее.
Это издевательство. Грязная манипуляция. Я ощущаю себя подопытной крысой.
Я так и держу свои руки на её талии, и не могу их убрать, и вообще не могу двигаться, стою как вкопанный, а она выдыхает мне в шею. Я еле сдерживаюсь пока она не начинает целовать её, и в этот момент я ощущаю весь спектр своих чувств, которые концентрируются между моих ног, такой сильный стояк, что мне кажется, сейчас пар пойдёт из моих ушей.
Я на автомате скидываю её с себя с такой силой, что она чуть не падает с ног, а я тяжело дышу и поднимаю рюкзак.
— Чтобы, когда я вернулся, тебя здесь не было, — говорю я и уходя, хлопаю дверью так, что она чуть ли не слетает с петель.
На тренировке со мной происходят адские вещи, я то бью всех с такой силой, что у них вылетают зубы, то замираю посередь зала, пока из моего лица не делают один сплошной синяк. Это то, что отвлекает меня, я хотя бы не чувствую себя ведомым, подневольным слабаком, который не может избавиться от какой-то девчонки в своей голове.
Пишу Саре, что не смогу сегодня увидеться так как конкретно наполучал по морде и вечер проведу со льдом на башке.
Когда прихожу домой, чувствую её запах буквально везде. Нервничаю, трясусь, как ребёнок в преддверии контрольной. Захожу в комнату и сажусь на кровать, выдыхая, вспоминая волшебство между нами. За секунду она растопила мой лёд. За сраную секунду. Так теперь будет всегда, да? Как же мне хреново.
Я бросаю рюкзак в комнате и отправляюсь на кухню за льдом. Возвращаюсь обратно чтобы лечь на кровать, не включая свет и когда глаза привыкают к темноте, вижу вдалеке черную фигуру и, содрогнувшись, включаю ночник.
— Твою мать!
— Хреново выглядишь.
— Зато ты выглядишь прекрасно, — говорю я и только потом понимаю, что это не оскорбление.
— Я ведь сказал тебе уйти.
— Но ты хотел другого.
— Блин, Уэнсдэй, откуда тебе знать, чего я хотел? Хватит принимать решения за других, ты уехала, прекрасно, я живу своей жизнью, у меня есть девушка, я, б***ь, счастлив, ты можешь оставить меня в покое, я скоро взорвусь от твоей назойливости!!! — воплю я, пока она подходит ближе и садится возле меня на кровати.
— Я видела тебя на своём концерте, и это не было похоже на счастливую жизнь, — говорит она и я замираю. Конечно эта мисс Марпл меня видела, как могло быть иначе.
— Я зашел просто посмотреть, не стала ли ты уродиной.
И она хохочет.
— Ты зашёл, потому что не можешь без меня жить, — говорит она, и меня начинает трясти.
Она садится на меня сверху, и я бессилен сопротивляться. Снимая с меня футболку, она касается гематом на моем теле, и берет из моей руки лёд, прикладывая его к ним…
