А внутри я сгораю

      Я молчу и вздрагиваю от этих её прикосновений. Никакая, на хрен, Сара, Кейли и любые другие девушки не способны затмить её в моем разуме. Я болен. И мне нужно в псих диспансер.       — Я вернулась к тебе, — говорит она и трогает рукой мои волосы, зачесывая из назад.       И мне хочется только громко, беспрерывно материться.       Б***ь, ты вернулась, какая милота. А мне что делать со своими кишками, которые размазаны по всей вселенной из-за тебя?!       Я очень хочу сказать, что проиграл, что не забывал её ни на минуту, но я не смогу чувствовать это снова, а это обязательно будет, потому что такова её натура.       — Я знаю, что сейчас будет, мы потрахаемся, ты скажешь, что это все, что ты можешь мне дать, уйдёшь, а потом придёшь вновь чтобы накинуть петлю мне на шею. Тогда скажи, что мешает мне позвать свою девушку чтобы сделать с ней это? Зачем мне снова переживать то дерьмо с тобой? — говорю я совершенно честно и открыто.       Я надеюсь поставить её в угол своими словами, но конечно мне никогда это не удастся, так как в нашей игре нападающая она.       И пока я жду ответа, она уже ведёт свои руки туда, куда не следует.       — Потому что это нравится тебе, — отвечает она, и я не могу поверить её наглости. Какая же она самонадеянная, эгоистичная и непредсказуемая.       Её пальцы развязывают шнурок на моих штанах, и она целует меня в губы, и вся боль с моего лица сменяется чувством сумасшедшей похоти. Мои избитые, перетянутые бинтами руки ерзают по ней, словно она аптечка с препаратами. Я умираю от этого снова и снова.       И когда я уже хочу вновь сбросить её с себя, я слышу это дурацкое       — Я хочу быть с тобой, — которое переносит меня во времени в тот день, когда она ушла, словно и не было этих мучительных двух месяцев.       — Не хочешь, — говорю я, пока она смотрит на мою реакцию.       — Нет, хочу.       Я останавливаю ее лицо рукой перед собой, и глядя ей в глаза говорю       — Я не буду трахать тебя, Уэнсдэй Аддамс, даже если ты будешь умолять, даже если ты начнёшь елозить своими губами по моей шее, если будешь голая выть на четвереньках, я не отвечу тебе, я больше не твоя собственность, не твой ручной зверёк, я не буду с тобой трахаться, даже под страхом собственной смерти. Пока весь гребанный Невермор не узнает, что ты моя, а я твой, я ни за что больше к тебе не прикоснусь, — говорю я и сбрасываю её с себя одним рывком.       Кажется, от этих моих слов у неё произошло внутреннее замыкание. Она смотрит на меня озлобленно и испуганно.       И я знаю, что я сказал правду. Я больше не буду терпеть это. Ты хочешь быть со мной? Отлично, так будь, как человек, а не как похотливое животное.       — И я тебе больше скажу, Аддамс, я не брошу Сару из-за тебя, только потому что тебе захотелось снова поиграть, потому что больше тебе не верю, пока ты не решишь, чего хочешь, я даю тебе карт-бланш, все только в твоих руках, надеюсь, ты поняла меня.       — А ты сам решил, чего хочешь? или ты требуешь от меня того, чего сам не готов дать? как удобно, верно? — спрашивает она, и я понимаю, что я и сам ничего ей никогда не обещал, но есть одно «но». Я с ума от неё схожу, и это видно. Стоит ей позвать меня я иду как раненый пёс за её помощью. В то время, как я понятия не имею, что у неё в голове.       — Аддамс, ты дура… — говорю я ей и хочу продолжить, но она перебивает.       — Галпин, твоя Сара знает, что ты такое? — и я застываю, пока слышу это. — Причём тут это?       — Покрути своими извилинами, причём.       Поверить не могу, она типа мне угрожает? Ну, рискни, Уэнсдэй.       — Да пошла ты, — говорю я.       — Я то пойду, но утяну тебя за собой, — говорит она, словно режет, и мне снова хочется её ударить. Что за власть надо мной у этого существа…       Она смотрит на меня полным надменности взглядом.       — Чего ты хочешь от меня? Не достаточно втоптала меня в грязь? — уже из последних сил говорю я. Настолько я устал с ней бороться.       — Втоптала? Да я даже не начинала. Оставь, пожалуйста, эти длинные диалоги, для Сары, Кейли или как там, не важно.       — И что ты сделаешь, расскажешь им, кто я? И кто тебе поверит, ты же выглядишь как психованная, ненормальная сука!       — Но ты её любишь, эту психованную, ненормальную суку! — говорит она, и земля уходит из-под моих ног.       Это происходит не здесь и не со мной.       Я этого не слышал, мне померещилось.       Я просто закрываю глаза и смеюсь.       — Ты… безумна, неуправляема и неадекватна. Иди проспись, а то ты уже несёшь откровенную чушь! — говорю я, и мои глаза бегают словно стрелки на часах.       Она только стоит и смотрит, выискивая в моем поведении ошибки.       — Иди сюда, — говорит она.       — Нет.       — Я прошу тебя, просто подойди.       И я как магнитом встаю с кровати, не ведаю, что творю, не понимаю своего поведения. Склоняясь перед ней голой грудью покорно жду, чтобы услышать то, что она хочет мне сказать.       Как вдруг телефон в моём кармане начинает вибрировать, я достаю его и вижу на экране «Сара».       Уэнсдэй ждёт, что я выберу, и я окончательно себя ненавижу, нажав на блокировку экрана и зависая перед ней.       — Я не хочу делать с тобой это, — шепчет она.       — Так не делай, просто исчезни, раз ушла.       — Я не могу.       — Почему?! это твоя больная фантазия? что заставляет тебя все время приходить и уходить! — говорю я возмущённо, но тоже почти шепотом.       — Сейчас будет длинно, потому что уже невозможно. Просто это мы, Тайлер, и всегда будем мы, понимаешь? Мы боимся и имеем власть друг над другом. Это видно по тому, как ты себя ведёшь и бесполезно это отрицать. За эти два месяца ко мне не прикоснулись ни одни губы или руки, я знаю, что ты зря времени не теря…       — Я не спал с ними, ясно? — перебиваю её я.       — Ты опять слышишь между строк, дай мне договорить… Но я, Тайлер, не смогла бы сделать это с кем-то другим, просто потому что и с тобой не должна была этого делать, но я сделала. Ты мне снишься каждую ночь, я вижу сраные видения о твоей боли, о твоих превращениях, о том, как ты втыкаешь в себя гвозди, и это невыносимо. А ещё, Тайлер… Галпин, ты нужен мне, и я не хочу воевать, и если для того чтобы быть с тобой нужно повесить сраный плакат в Неверморе, хорошо, я сделаю это, если всё, чего ты хочешь, это признание, ладно! — говорит она и это словно неожиданный ливень в невыносимую засуху.       Я уже не думаю, не сопротивляюсь, в секунду услышав эти слова, я подкидываю её на свои руки, вглядываясь в её чёрные глаза, от которых у меня всё тело покрывается мурашками.       — Эта сумасшедшая тяга к тебе убивает меня, — говорю я ей и сажу её на стол, скидывая всё на пол. Я целую её и целую, бесконечно, словно это конкурс, и низ моего живота уже давно сказал мне «прощай».       — Два месяца, я не чувствовал тебя два месяца, — говорю я ей, и сам охреневаю от того, как держался.       Она стаскивает с меня мои тренировочные штаны прямо вместе с боксерами и смотрит, как я утыкаюсь в неё. И этот её взгляд одновременно непорочной девы и сумасшедшей потаскухи. Как возможно объединять их, это может только она.       Я чувствую себя дерьмом и останавливаюсь.       — Стой, стой, жди, пожалуйста, жди.       — Что такое?       — Я так не могу, подожди.       Отдышавшись, я беру телефон и набираю Сару. Она берет трубку с третьего гудка.       — Привет, сильно тебе прилетело? Испугалась, когда ты не взял трубку.       — Сара, прости меня, я конченый урод, но нам нужно расстаться, сразу говорю, что дело не в тебе, дело в моих чувствах, — говорю я и сбрасываю, одной рукой держа Уэнсдэй за подбородок.       — Я сейчас взорвусь, — говорю я ей, — Но это не всё.       Я набираю номер Инид по видео звонку и подношу к лицу Уэнсдэй.       — Что ты делаешь?! — спрашивает она меня.       — Привет, Тайлер! Эээм… Уэнсдэй, это ты? Ого, ты вернулась? Вы с Тайлером? — довольно и удивлённо закидывает она её вопросами, пока я стою в стороне и насмехаюсь.       А Уэнсдэй смотрит на неё, выпучив глаза, маяча мне губами, что придушит меня.       — Говори, — шепчу я с серьёзным видом, и она сдаётся.       — Да, я с ним, мы… Мы вместе. Как пара, — говорит она и морщится, что выглядит очень странно и смешно, но она хотя бы признала это.       — Ух ты!!! вот это да, я думала ты уехала, ты вернёшься в Невермор?! — слышатся вопросы, но она отвечает       — Всё, нам пора, — и выключает телефон.       — Не так сложно, верно? Быть честными, — говорю я.       — Я честно хочу тебя так, что сейчас лопну, — говорит она и тянется ко мне с поцелуями.       Целуя меня от губ, шеи, груди, пупка и ниже, доводя меня до трясущихся ресниц, она вновь поднимается с колен и толкает меня на кровать, открывая мою тумбу и не глядя ерзая в ней руками.       — Нижняя полка, — говорю я, она достает презерватив, и помогает мне надеть его, двигая рукой, отчего я весь вздрагиваю. И вот наконец, спустя два месяца, я чувствую её внизу. Это просто невероятно, крышесносно, удивительно, будто я в самом эпицентре цунами, вот-вот меня захлестнет волна и я утону. Как она двигается, как стонет, как красиво её тело. С ума можно сойти, как сексуальна эта девушка. Словно красивый, идеальный ястреб, такая же опасная, хищная и недосягаемая.       Я весь свой мир готов положить к её ногам, когда она вот такая.       Почему так сложно быть такой всегда, не убегать, не угрожать, не грубить, а быть. Со мной. Вот такой же уязвимой и способной на компромиссы, как во время секса.       Я так злюсь, что её не было со мной эти два месяца, очень злюсь.       И начинаю покусывать её от мочки уха до сосков, мои пальцы направляются ей в рот и размазывают её влагу повсюду. А она сосёт и покусывает их в ответ словно дьявол. Такая стерва. Для девственницы она трахается так, словно её этому обучали в специальной школе.       Ещё минута и мы лежим приклеенные друг к другу на моей кровати, я придавливаю её своим телом и не хочу слезать, так как всё ещё боюсь, что она убежит.       Я тяжело дышу и разглядываю её. И не чувствую боли, хотя у меня почти везде огромные синяки.       — Я пойду, — слышу я вместе с диким хохотом, и мои глаза загораются как у разъяренного быка, — Шучу, ты чего так разозлился?!       — Это не смешно.       Она улыбается, а я приподнимаюсь с неё и накидываю на себя одежду.       — Ты понятия не имеешь, что я чувствовал, когда ты уехала.       — Просвети меня.       — Что-то не хочется.       — Ладно, — говорит она и одевается тоже.       — Твой косички все растрепались, — говорю я, касаясь её волос.       — Можно взять твою расчёску? — спрашивает она, распуская их.       Я протягиваю её ей и хочу пойти вниз взять попить.       Когда спускаюсь, слышу звонок в дверь и не думая открываю. На пороге стоит обеспокоенная Сара.       — О, боже мой, как ты стоишь вообще? Твой звонок показался таким странным, и я вижу почему, -говорит она и прикасается к моему лбу.       — Нет, это не то, что ты…       Я слышу звук шагов с лестницы, и смотрю на Сару, её глаза просто полны боли, и я словно втоптал её в это дерьмо. Уэнсдэй спускается и подходит к нам, Сара смотрит то на неё, то на меня, а Уэнсдэй вдруг перебивает тишину.       — Привет, не знаю, что случилось, но я забрала свою вещь, так что спасибо, Том, и прощайте, надеюсь, не отняла у Вас много времени.       Она надевает ботинки, что были у нее в руках и спешит уйти, а я стою словно парализованный, не понимая, что я чувствую при этом. Благодарность, что она так сделала или боль и страх, что она снова ушла.