А внутри я сгораю

      Эта ночь самая прекрасная из всех, что были. Особенный трепет от того, что мы снова вместе. Я почти мурчу от удовольствия рядом с ней. Просто потому что чувствую её запах и мои уши начинают непроизвольно шевелиться, разнося мурашки от затылка до поясницы.       — Родители улетают первого числа отдыхать, поживешь со мной вдвоем эти дни, можем наконец обо всем поговорить.       — Тайлер, мне нужно сказать тебе кое-что…       Я уже боюсь.       Наверное, по мне это видно, она сразу начинает нервничать, переминаясь с ноги на ногу       — Что? ты снова уезжаешь куда-то? — спрашиваю я в полной растерянности.       — Прости, что я ушла тогда. Я сожалею, что сделала это, — с какой-то честностью и открытостью говорит она дрожащим голосом.       И я вижу, как ей плохо. Мне хочется спрятать её от всего этого.       Чтобы ей не было страшно и больно. Чтобы просто были мы.       — Я простил. И ты прости меня, что я так сделал. Нужно было всё обсудить, а не бросаться туда сгоряча, не вести себя так, — сознаюсь я.       Ведь я думал о словах отца, о своём поступке.       — Я тебя люблю, Тайлер, — слышу я голос моего маленького, пушистого котёнка, что рождается в ней, когда она расслабляется и доверяет мне.       Её руки тянутся обвить мою шею, а я прижимаю её к себе за талию.       — Вся ночь наша, — шепчу я ей на ухо.       И она запрыгивает на меня, сцепляя ноги на моей пояснице и роняя плед на пол.       Хотел бы я стоять с ней так вечно.       Никогда не был так счастлив, как с ней.       По-настоящему, неподдельно. Ощущая себя человеком.       Я сажу её хрупкое тело на свой стол, и она слегка вздрагивает, ведь от открытого окна он стал ледяным.       Я хватаю её за поясницу и пододвигаю на самый край, открывая новую упаковку, мои руки уже дрожат от нетерпения. Запрокидываю её ноги себе на плечи и придавливая её тело к столу двигаюсь медленно, но очень глубоко. Ощущая её прекрасное, тяжёлое, горячее дыхание на своих губах. Её ногти, которые вцепились в мою кожу. Мы утыкаемся лбами. Зависаем, глядя друг другу в глаза.       Зачем нужны были эти семь месяцев. Зачем. Ведь ты — моя, а я-твой.       Я больше никого не хочу так трахать, не хочу знакомить с родителями, не хочу просыпаться с кем-то другим или завтракать. Я хочу только тебя. Одну. Твой запах на моей подушке. Твою обувь в коридоре, твои вещи в моем шкафу. Я совсем больной, что сейчас думаю об этом.       Но мне наплевать. Ты вообще не вылезаешь из моей головы. Блин, да ты живёшь там, ночуешь там. Я — твоё пристанище. Самая красивая, слишком, б***ь, красивая. Просто какая-то нереальная кукла, не барби с отвратительными соломенными волосами, а именно та красивая идеально сделанная фарфоровая кукла с белой кожей и огромными чёрными глазами.       Ты — единственная, кому я доверился. В этой реальности, блин, или в какой-либо ещё. Жертвенная, чувственная до невозможности и бесконечно желанная.       Я отдам свое сердце только тебе.       Мы лежим на кровати, укрывшись и обнимая друг друга       — Я, блин, так тебя люблю, Уэнсдэй, я готов умереть, просто чтобы ты навсегда осталась последним, что я видел.       — Мне знакомо это чувство, Тайлер.       — Ты — то единственное, что делает меня и сильным, и слабым одновременно.       Она примыкает носом к моей ключице и ложится, перебирая пальцы на моей груди.       — Я принадлежу тебе, ты ведь знаешь это, — слышу я сонный голос и глажу её волосы.       — Знаю…       Мы оба проваливаемся в сон. Рождество, что вернуло мне тебя теперь навечно останется моим самым любимым праздником. Варежки, что привели тебя обратно. И книга, что заставила магнитом приползти к твоим ногам.       В любви проходит несколько дней, и забрав свои вещи из Невермора, всё это время пока у неё каникулы, она живёт со мной. Мы просто неразлучны.       — Можем поехать сегодня куда-нибудь? если хочешь конечно… Кино? Кафе? Любое место, что пожелаешь, — предлагаю я.       — Мне достаточно быть с тобой. Это всё, чего я хочу, — отвечает она. Задумавшись и глядя в окно я выдаю       — Я знаю, что будет тебе интересно! — чуть ли не хлопаю в ладоши я, — Собирайся, тридцать минут, одевайся теплее! — говорю я и направляюсь к чердаку.       Загружаю в отцовскую рабочую машину ледянки, ватрушки, тёплое одеяло и готовлю нам горячий шоколад, заливая его в термос.       Мы едем на самый крутой склон в Джерико, убивать свои задницы.       И это действительно весело. Народу почти нет, ведь уже вечер. Мы катаемся так целых три часа. Светит только луна и звезды, и мы как два придурка остаёмся совсем одни, укутывая друг друга в тёплое одеяло и наслаждаясь горячим напитком.       — Это весело, хоть я и ненавижу такое веселье, — говорит она.       — Зато у тебя вся жопа будет в синяках, как ты любишь, — ищу я противоречия.       — Это точно, — соглашается она.       Мы возвращаемся домой довольные и запыхавшиеся.       В первых числах родители уезжают отдыхать, и мы остаёмся только вдвоём во всем доме.       Много разговариваем, рассказывая друг другу истории из жизни.       — Все эти четыре месяца каждый день я ждала, что ты прочитаешь мою книгу.       — Надо было написать смс о её существовании.       — Ты не сменил номер?       — Конечно нет, я ждал от тебя хоть одной весточки.       — А я выбросила телефон, — говорит она.       — Ух ты… А как там твой поклонник?       — Какой из двадцати? — смеётся она.       — Ты знаешь, о ком я говорю. Наверное, радовался, когда мы расстались.       — Он даже не знал…пока Инид не рассказала ему.       — Надеюсь, не приставал к тебе.       — Нет.       — Это хорошо.       — Знаешь, я много читала это время, нашла несколько старых книг и историй про хайдов и…       — Так, стоп, давай никаких хайдов, никаких проблем, просто отдохнём, побудем вместе эти дни, не будем обсуждать монстров, — перебиваю я её.       — Ладно, — соглашается она слегка нервным тоном, и я успокаиваю её поцелуем.       Наконец добираюсь до её косичек, распуская их.       — Я не говорил тебе, но мне очень нравится, как ты выглядишь с распущенными волосами.       — Я скучала по всему этому.       — Почему твоё сердце так неспокойно? Я слышу его, и оно тревожится за что-то.       — Это просто нервы, за всю ту ситуацию, что случилась с нами.       — Точно, Уэнсдэй? Ты можешь мне все рассказать.       — Точно.       — Тогда не тревожься, не нервничай, мы всё решили, поняли друг друга… Давай проживём те семь месяцев за эту неделю"-успокаиваю я её, хоть и сам всё еще болезненно прокручиваю это в памяти.       Все праздники мы проводим вместе. И все чересчур прекрасно. Пару раз созваниваемся с Инид чтобы передать привет и сообщить о нашем примирении, и она бесконечно рада этому. За один день до её выхода с каникул я уже выхожу на работу, а она едет в Невермор подготовиться к семестру, и мы окончательно решаемся продолжить строить наши сложные отношения.       Работы как всегда море, особенно в последний день праздников. Все успевают сходить в кафе и поболтать перед учёбой или работой, и я мечусь словно белка в колесе.       Но в этот же день после обеда на пороге кафе появляется этот её длинноволосый одноклассник и стремительно надвигается ко мне с видом убийцы, размахивая руками. Издалека я уже думаю, что он окончательно сошёл с ума, и я могу законно защищаясь набить ему морду, как вдруг       — Ты видел её? Знаешь где она, не так ли? — ревностно кричит он, глядя на меня.       — Я не понимаю, о чем ты вообще? — спрашиваю я.       — Я говорю о своей девушке, Тайлер, о Уэнсдэй, и не притворяйся, что не знаешь!!! — кричит он во всю глотку, и я роняю кружку кофе из своих рук. Звук разбивающегося стекла отрезвляет меня, заставляя сосредоточиться на его словах.       Да ну на хрен. ты издеваешься…       К нам резко бросается Инид.       — Эй, стоп, парни, не начинайте, ничего ведь не произошло, не обязательно так кричать, да?       — Что за цирк, Инид?! — кричу я.       — Это не то, что ты подумал, наверняка, есть объяснение, — говорит она.       А этот придурок смотрит на неё испепеляющим взглядом.       — Да неужели? — спрашиваю я, бросая полотенце на стойку.       Весь мой мир перевернулся       — Рассказывай, — говорю я ему, выходя из-за барки, пока он чуть отстраняется назад.       — Что рассказывать? Это наше с ней дело, с какой стати я должен что-то говорить тебе?       — С той стати, что твоя девушка с самого чертового Рождества спала в моей постели, — говорю я ему, и его лицо сменяется бледным оттенком.       — Ты лжешь, — говорит он.       — Тайлер, успокойся сейчас, — размахивает руками Инид,. — Этого просто не может быть, Ксавье, ты бредишь.       — А вот сейчас и посмотрим, кто бредит, — говорю я и в состоянии дикой неконтролируемой злобы выхожу на морозную улицу в одной футболке, направляясь в Невермор пешком. Адреналин зашкаливает до предела, меня всего буквально колбасит.       Я оторву ей голову. Как, с**а, можно быть такой жестокой. Мои шаги сменяются на бег, и я не сразу понимаю, что я уже не человек…