А внутри я сгораю

      Три часа в лесу, красные ноги по возвращению домой по снегу босиком, и я переодеваюсь, дожидаясь её прихода к себе. Сижу на кровати, которая ходит ходуном вместе с моими внутренностями.       Она бы не сделала так, не поступила так со мной. Не могла. Не стала бы врать, что у неё не было никого. Зачем ты слушаешь этого придурка, может он вообще под наркотой, мало ли чем он закидывается перед тем как махать своей гребанной кистью.       Пока я думаю, слышу звук её шагов и нервно трясясь соскакиваю с кровати, стоит ей только зайти. Она прямо в дверях видит, что что-то не так, распахнув свои глаза в ожидании моих слов. Наверное, пришла в Вэзервейн, а меня там и след простыл…       — Сейчас будь предельно честна со мной, — говорю я максимально стараясь не нападать на неё.       — Ладно, — слышу я спокойный голос.       — У тебя что-то было с Ксавье? Он сегодня был в кафе, — спрашиваю я и мысленно надеваю на шею петлю.       — Только не нервничай… был один танец на рождественской вечеринке в честь окончания семестра…но это всё, даже не танец, я неправильно выразилась, в общем, мы не касались друг друга, — говорит она.       — Он сказал, что ты его девушка, Уэнсдэй, как это понимать? — уже не выдерживаю я       — Что?! — она стоит в полном недоумении.       — Это же неправда, да? ты не врешь мне? Ничего не скрываешь? — повторяюсь я.       — Конечно, нет, ты в своём уме?       Эти слова успокаивают меня… Но я слышу, как её пульс учащается от этих слов.       И когда она хочет обнять меня я на автомате прибиваю её запястья к двери, придавив собой.       — Рассказывай, живо, -говорю я, глядя в её глаза. — Если ты просто приходила потрахаться со мной, а сама с ним, я…       Не успеваю я договорить, как она шепчет.       — Скажешь ещё раз что-то подобное и моё колено окажется возле твоих яиц.       Но я так и не отпускаю её.       — Отпусти. Рассказ связан только с хайдами. Я начинала говорить, но ты решил отложить это на потом. Видимо, потом наступило, — говорит она.       — Что произошло? — отпускаю я её руки, и мы оба садимся на кровать.       — Книга, что я нашла…весьма древняя. Мы с Гуди давно не общались, так как амулет был у тебя все это время. Но я чувствовала присутствие предков, когда читала её. Она на латыни. Страницы уже почти еле живые. Она лежит у меня в кампусе в дипломате под кодовым замком…я не знаю, как сказать тебе.       — Как есть, Аддамс.       — Там написано, что хайд, что долго живёт без хозяина…обречён на быструю смерть.       — Насколько долго?       — Этого я не знаю, такую информацию можно узнать у Гуди, амулет ведь здесь, — говорит она.       — Стой… Ты поэтому вернулась? Чтобы просто предупредить меня об этом?       Я вижу эти печальные, поникшие глаза.       — Даже не отвечай, мне реально тошно, — говорю я.       — Я хотела тебе рассказать, сразу! это было важнее, но естественно то, что между нами произошло — чистая правда, это не игра, Тайлер, я не вру тебе. О своих чувствах, — говорит она.       — А что тогда этот парень заладил про ваши отношения? — спрашиваю я.       — Это нужно у него спрашивать, я с тобой была, ты же знаешь, и все дни после тех танцев, я не виделась с ним больше.       — Тогда пошли, скажешь ему в лицо.       — Ты что не веришь мне?       — Нет, Аддамс, не верю, с какой стати? Ты постоянно врешь мне, я уже не знаю, где правда, а где вымысел, бесконечное мракобесие.       — Ладно, пошли, — говорит она, хватая меня за руку, и мы направляемся в Невермор прямиком в комнату к этому кретину.       Стоит нам зайти, он тут же вскакивает, а я даже не подпускаю его к ней.       — Как это понимать, Уэнсдэй?! — размахивает он руками, тыча пальцем на меня       — Не жестикулируй так, мы не оркестр дирижеров, что ты там придумал? — спрашивает она.       — Я придумал? А то, что было на Рождество, в ту ночь, это что, тоже моя выдумка? — кричит он.       — Так, стоп, она со мной была в эту ночь, — говорю я, а Инид стоит и сглатывает слюну, глядя на все это со стороны.       — Ксавье, меня вообще не было в Неверморе.       — Да, а это тогда что? — он протягивает телефон, где виднеются сообщения с её старого номера «в 20:00 в твоей комнате. Расставим все точки и запятые. Я готова начать что-то большее».       Меня аж всего передергивает от этого сообщения.       — Ксавье, я выкинула свой телефон ещё два месяца назад, не сходи с ума.       — Ребята, ну тут и впрямь что-то странное, — говорит Инид, когда Ксавье протягивает ей телефон и показывает фото на заставке, где Уэнсдэй целует его в щеку.       Она стоит с выпученными глазами и выхватывает телефон из его рук.       — Это не шутки. Кто-то облачился мной. Это не я. Я была у Тайлера, — говорит она, и я уже не понимаю, что происходит.       Я прижимаю её к себе рукой, закрывая от всего этого дерьма. Хоть и понимаю, что произошло что-то загадочное и в то же время мерзкое.       Но тут она резко вырывается и бежит в свою комнату, а мы за ней, она судорожно вытаскивает из-под кровати дипломат, открывает его, а там пусто       — Кто-то украл её.       — Что? — спрашивает Инид.       — Ту книгу… — говорю я, и мы с ней смотрим друг на друга.       — Ты просила помочь открыть твою комнату, потому что потеряла ключ в Рождество, а Инид уже не было, — говорит Ксавье.       — Это была не она… — уже сквозь зубы сцеживаю я       — Кто-то не хотел, чтобы мы были снова вместе, не хотел, чтобы я говорила про книгу, а когда это все-таки случилось кто-то проследил за мной, воспользовался моим старым телефоном, и в моем обличии проник в комнату в Рождество через Ксавье и выкрал её, — говорит она словно Шерлок Холмс.       У этого парня действительно вид несчастного страдальца.       Его бросили, так и не начав встречаться с ним. Слава богу, хоть мои кишки залезли обратно. Вот влияние Уэнсдэй Аддамс на людей.       — Из всех, кто умеет так делать, я знаю только Уимс, — говорит она.       — Директриса Уимс? — плюется Ксавье — Зачем ей это?       — Смею предположить, что я просто надоела ей и раздражаю как третья нога, но, кажется, дело в чем-то другом, — говорит она.       — Мы с отцом приходили к ней, помнишь? Немного угрожали… Но я и не думал, что ей такое может прийти в голову, она казалась мне адекватной.       — Нужно идти искать, — говорит она.       — К ней в кабинет? — спрашивает Инид, скуля и топчась ногами.       Мы поднимаемся наверх.       Скрипит дверь, открывающая дорогу в мрачный, огромный, директорский кабинет и мы с ней в поисках чего-то странного, на пороге новых открытий, пока Инид и Ксавье стоят возле двери. Эти загадки даже уже мне начинают нравиться. Не жизнь, а сплошные странности.       — Что ещё было в этой книге? — спрашиваю я.       — Много всего. Про особенности сирен, волков, клыков, хайдов, ведьмаков и прочих индивидов. Знания предков, — отвечает она.       — Стой, ты сказала книга про сирен??? — говорит Инид, стоя из-за двери. Всё и всегда услышит.       — Да, а что?       — Недавно перед Рождеством, сразу как ты уехала, ко мне подходила Бьянка и спрашивала меня про то, когда ты вернешься, я сочла это странным, ведь вы не общаетесь, — говорит Инид.       — Бьянка Барклай… А ты вполне можешь быть тёмной лошадкой… — шепчет под нос Уэнсдэй.       — Вы вроде нормально общались после Крэкстоуна, разве нет, — спрашиваю я.       — Никогда не знаешь, чего ожидать от других. В этой реальности Крэкстоуна не было, а значит не было и нашего с ней спонтанного примирения по случаю спасения Невермора.       — Ладно…но зачем ей эта книга? И кто тогда превратился в тебя?       — Я говорила, что за мной кто-то следил в первой реальности, я думала это ты, но оказалось нет, до сих пор не знаю, кто это. Может та же Бьянка, — задумавшись говорит она.       — Нет, ты не говорила, не кажется, что поздновато говорить о таких вещах??? как ты поняла, что за тобой следят?       — Ксавье подарил мне телефон, и когда тебя увозил полицейский конвой, а я ехала на каникулы, мне начали приходить сообщения с фото и угрозами.       — Уэнсдэй, такие вещи нужно было рассказывать совершенно сразу, вдруг это вообще он? — спрашиваю я и кошусь взглядом в сторону двери, пока они с Инид все стоят на стреме.       — Это не объясняет то фото, это не он, — говорит она. — Однажды я уже облажалась, думая, что он монстр, пока ты был прямо перед моими глазами, так что…       — Думаю нужно дождаться завтрашнего утра и напрямую задать Уимс вопросы, — говорю я.       — И она тут же спрыгнет! — говорит она.       — Не удастся. Я сожру её, если она не ответит на них.       — Слушай… А ты не помнишь, может Бьянка общалась с кем-то в Вэзервейне? Приходила туда с кем-то… — говорит она.       — Видел её с родителями однажды и все, больше вроде ничего такого, кроме её подружек сирен и того же Ксавье.       Инид резко оборачивает свою голову, снова слыша нас.       — У Бьянки нет отца, только мама"-говорит она.       — Но с ними был какой-то мужчина, не знаю, кто он, её мама обнимала его, — говорю я, — Я чётко запомнил потому что тогда заходили мои родители и здоровались с ними.       — Может второй раз вышла замуж, это не преступление, — говорит Уэнсдэй.       Ну да, конечно. Ты бы так с радостью выскочила замуж и пять раз, тебе только дай волю, выпусти тебя из своих рук. Блин, что я несу…       — Ладно, идём отсюда, найдём Уимс с самого утра и прижучим ее, — сурово говорит       Инид, что аж смешно. До слез.       Уэнсдэй обходит меня и стремится на выход, подходит прямо к нему и говорит       — Я не знаю, что это такое, но меня не было с тобой. Я была с Тайлером, и провела с ним все праздники. Как ты мог подумать, что я вдруг ни с того, ни с сего передумала, — говорит она прямо ему в лицо, а он стоит завороженный и подавленный.       — Ты была правдоподобна, и я до сих пор ещё не понял, говоришь ли ты правду, может ты дуришь нас обоих.       — Попридержи язык, — говорю я.       — Сам попридержи.       — Все, довольно, хватит! Не хочу вас огорчать, но мне пора к своему парню, расходимся! — жёстко говорит Инид. — Завтра в семь здесь и не опаздывать.       Уэнсдэй стремительно уходит, а я как потерянный щенок плетусь за ней       — Поверить не могу, что ты думал, что я была с Ксавье, — говорит она грубым тоном.       — Я так не думал, просто уже запутался… Ну, стой, — хватаю я её за руку.       — Галпин, я злюсь на тебя, чертовски злюсь, ты хрен знает за кого меня принимаешь, я не буду участвовать в этих ваших играх, — говорит она, одергиваясь.       — Извини, ладно? я –придурок, разозлился, мне стало страшно, ведь ты только вернулась ко мне, я не знал, что такое возможно.       — Но я сказала тебе, что между нами ничего не было.       — Танец все-таки был.       — Это даже танцем нельзя назвать, мы стояли в метре друг от друга и разговаривали, передвигая ноги.       — Я понял, подожди пожалуйста, пошли домой вместе.       — Ну уж нет, я останусь в Неверморе.       — Пожалуйста, Уэнсдэй, — умоляюще смотрю я. — Иначе я буду сходить с ума в одиночестве.       — Дома твои родители, ты не одинок.       — Без тебя мне будет плохо, — улыбаюсь я, приподнимая бровь.       — Это психологический трёп, полный манипуляторских невербальных жестов.       — Ну, ведь работает…       Она стоит и смотрит на меня, пожирая своим маньячным взглядом.       — Ладно, пошли, — тянет она меня за руку. — Только потом не жалуйся.       Мы заходим в её комнату, и она нагребает полный рюкзак чего-то, хотя у меня дома и так полно её вещей. Это странно.       По её пугающему взгляду я начинал понимать, что она имела ввиду, ведь почти сразу по приходу домой, дверь моей комнаты закрылась изнутри на замок, я был посажен на деревянный стул и туго связан в районе рук и ног. Со стороны могло показаться очень сексуально, если только не безумства главной героини этого неудавшегося порнофильма.       — Что-то мне подсказывает, что ты не сексом собралась заниматься.       — Какой догадливый.       Ехидная лисья ухмылка, делающая её глаза ещё выразительнее всегда сводила меня с ума. Я думал, что, если что смогу закричать, пока она не заклеила лентой мой рот с каким-то диким остервенением.       Наклонилась прямо надо мной и сказала       — Ещё никогда мне не хотелось так сделать тебе больно, как сегодня.       По моему телу проскочили волны мурашек.       Только не надевай на меня пакет, я умоляю тебя.       Обходя меня и рассматривая, она снимала с себя одежду, оставив на себе только майку и надев за моей спиной безобразно короткие шорты, в которых я бы точно не выпустил её на улицу. Эти округлые ягодицы, выглядывающие из-под них, стройные ноги, ключицы, грудь, тонкие плечи. Идеал женского тела. Мой взгляд жадно бегал по нему туда-сюда.       Она склонилась передо мной на колени и начала медленно расстегивать мою рубашку, одной рукой трогая мой давно вставший член прямо через джинсы. Её руки гладили меня по торсу и груди, когда она спустила рубашку до моих плеч, а затем потянулись в рюкзак, и я замер в ожидании новой хрени, что она придумает.       Сначала был шокер, который методично пускал ток прямо в мою шею, короткими мучительными залпами ровно по столько секунд чтобы я не потерял сознание. Я мычал. Было п****ц как странно вновь быть её подопытным кроликом.       Подставив какую-то цепь к моей шее, она сказала, что я бы смотрелся идеально, обтянутый ею. И я вообще не понимал, что в её воспаленном мозгу. То она нежная, как пушистый зверёк, то сумасшедшая маньячка, требующая отмщения.       — Сдержишь хайда ради меня? — спросила она шёпотом. И вдруг достала зажигалку и свечу из внутреннего кармана и начала водить ей прямо возле моих рёбер, с**а, как же это неприятно, дерьмо. Огонь, жженый воск, растекающийся и застывающий на моей коже.       Кожа буквально плавилась на её глазах, оставляя в них красивые отблески от огня.       Длилось это не долго. Она была милосердна. Но всё же было больно.       — За это я сделаю приятно, не волнуйся…       Раздался такой ласковый голос, что я боялся повестись на эти манипуляции. Закрыв глаза, я вдруг почувствовал, как ремень моих джинсов расстегивается. И, честно скажу, испугался. За свой член.       Но стянув с меня джинсы и боксеры она принялась целовать меня там, и я готов был дико стонать на этом стуле, как это было ***енно. Буквально несколько минут сумасшедшего напора, и я сидел на нем, обмякший и довольный, как будто меня до этого даже не били током, не жгли и не лили на меня кипящий воск. Но самое интересное ждало меня впереди.       Встав прямо передо мной, она отодвинулась на один шаг и сняла с себя вообще всю одежду, я вновь моментально почувствовал прилив крови в своём члене, не прошло и пары минут… развернувшись ко мне спиной она уселась прямо на меня, динамично двигая бёдрами, заставляя мой организм кипеть.       Просто терлась об меня совершенно голая, сводя меня с ума. То, как она выгибалась и делала это выглядело как самый развратный танец, что я видел в жизни. Стриптизерши менее способные в этом плане, чем моя сумасшедшая девчонка. Это какой-то эстетический оргазм. Охрененно красивая. Возбужденная до состояния дикого животного. Готовая вообще на всё.       Мне на секунду начало казаться, что с моими издевательствами покончено, как она вдруг принялась кусать моё тело, и сначала это было терпимо, пока она не дорвалась до вкуса моей крови. Мычание стало громче и в дверь раздался стук моей матери       — У вас там все хорошо?       — Да, — ответила за меня Уэнсдэй, облизывая с губ мою кровь, и я увидел, что туман с её глаз начинает сходить. Словно она реально превращается в кого-то, когда делает это.       — Будете ужинать? Тайлер? — продолжила мама. Лента с моего рта резко оторвалась       — Да, — запыхавшимся голосом ответил я, глядя на Уэнсдэй, шепча ей. — Какого хрена?!.       — Увлеклась, — услышал я из этого похотливого рта, и она вскинула плечи как от чего-то само собой разумеющегося и принялась развязывать меня.       Как только я ощутил, что верёвки ослабились, я тут же подхватил её на себя       — Ну уж нет, иди сюда.       Я резко пригвоздил её к двери своим телом, держа её на руках, и увидел у неё в зубах упаковку презерватива.       Чуть ослабив свою хватку, я молча дождался пока она растянет его на мне, тяжело выдохнув и принялся заколачивать её в дверь, кусая её соски и оставляя синяки на её шее. Больные — подумали бы вы про нас, но мне похер. Из-за тех безумств, что рождаются в её голове, она и ведёт себя так развратно. Мои пальцы сжимали её тело и не давали выпустить его даже на секунду… Вжавшись носом в её шею, я сдавливал звуки, издавая только глухие стоны… я вновь доводил себя до состояния самопоглощения. Я вообще пропадал в этой девушке. А она царапала меня, собирая мою кожу себе под ногти, как личный трофей. Уже через секунды мы целовались какими-то нежными поцелуями, примыкая языками друг к другу. Это было безумие, в чистом его проявлении. Абсолютная любовь между двумя существами.