А внутри я сгораю

      Утро приносит нам немного спокойствия и умиротворения, видимо, потому что мы просыпаемся в объятиях друг друга. Ещё не открыв глаза, я слышу, как спокойны наши с ней сердца, как они бьются в унисон и ощущаю тепло и энергию, что создаёт наша с ней близость.       — Доброе утро, — говорю я сонным голосом, зарываясь в её волосы.       — Почему они распущены? — спрашивает она.       — Я распустил, должно быть неудобно спать с тугими косичками.       — Я уже привыкла.       — Как тебе спалось?       — По правде говоря, нормально, лучше, чем вчера, — отвечает она.       — Сегодня наконец выходной, чем займёмся?       — Будем искать выход из сложившейся ситуации, — говорит она.       — Книги, особняки и допросы? — спрашиваю я       — Предлагаешь сидеть на жопе и ничего не делать?       — Нет, ты права, думаю, надо искать ответы.       — Отлично, тогда пошли.       — Сейчас, дай насладиться моментом…       Секундная тишина и вдруг я слышу       — Теперь мне хоть понятно это сумасшедшее влечение к тебе.       Это болезненно давит на мою грудь.       — Вдруг это не связано.       Она лишь пожимает плечами, словно сама уже полностью погрязла в мыслях о том, что между нами лишь магическая пыль.       — Ладно пошли, момент упущен, — говорю я и мы начинаем собираться чтобы отправиться в Невермор.       Теперь, когда мы с ней разбираемся в этом у меня ощущение будто на мне висит табличка «деймон Уэнсдэй», будто все знают об этом и тычут на меня пальцем. Как же печально ощущать себя словно зависимым от кого-то, мне сразу захотелось заглушить это чувство наркотой или алкоголем.       Но она всегда выглядит сдержанно, замкнуто и отстранённо будто у неё внутри не болит, хоть я и могу чувствовать, что это не так, остальным, наверняка, кажется, что она изо льда. Бесчувственная и холодная снежная королева.       И вот наблюдая за порогом кабинета Уимс, мы вдруг видим, как она входит туда, оглядываясь по сторонам, что выглядит странно и подозрительно. Мы тут же спешим за ней, но когда заходим, видим там вообще какую-то другую девушку.       — Ты ещё кто?! — возмущается Уэнсдэй.       Девушка тут же теряется       — Я…я просто хотела спросить Уимс, тут было открыто, — говорит она и стремится уйти, как Уэнсдэй тут же хватает её за плечо и заталкивает её обратно.       — Мы всё видели, живо говори, кто ты.       — Меня зовут Кендра.       — И кто ты, Кендра?       — Я здесь учусь.       — У тебя есть тот же дар что и у Уимс, — говорит Уэнсдэй       — Есть, — отвечает она каким-то паническим тоном       — Это ты помогала Бьянке Барклай?       — У меня не было выбора, информация о таких как я обычно закрытая, мы числимся просто как неопределеныши, нас не любят в обществе, так как этот дар пугает многих, Уимс скрывала меня и мои способности, но тут ко мне подошла Бьянка и начала угрожать, что расскажет всем, кто я…не знаю, откуда она узнала.       — Можешь не продолжать, — перебивает её Уэнсдэй.       — Значит, это ты была с Ксавье на Рождество? — спрашиваю я       — Да, она сказала делай, что хочешь, но мне нужна та книга… — признается девушка.       — И что она ещё говорила?       — Сказала только, что понимает то, что мне приходится прятаться, как я поняла, у неё тоже есть тёмная история, книга нужна была для её матери, — говорит Кендра.       — Теперь все понятно, есть её номер телефона? — спрашиваю я.       — Да.       — А сообщения с моего старого номера, где вы его взяли? — дополняет Уэнсдэй       — Про это я ничего не знаю, Бьянка сделала все сама, мне нужно было только притвориться тобой и выманить информацию про книгу.       — Напиши ей, что план сорвался, мы в курсе всего, пусть знает, куда возвращается, — говорит Уэнсдэй.       — Ладно, хорошо, сейчас, — девушка тревожно достаёт телефон и тычет на экран, отправляя сообщение.       Примерно через две минуты раздаётся звонок.       — Здравствуй, Бьянка, — берет трубку Уэнсдэй       — Хороший ход, но я умней.       — Возвращайся и все обсудим, мне нужна книга назад.       — Меня не волнует, что он опасен, мне плевать на него, я все сказала, жду тебя сегодня в 21:00 в своей комнате.       — Ну что там? — спрашиваю я. — Что значит, опасен?       — Не знаю, это хитрый ход, манипуляция, я уверена, как только я раскусила её, она тут же начала оправдываться»       — Ладно, допустим, но одна ты с ней встречаться не будешь, мы все должны быть там.       — Я и так этого хочу, чтобы Кендра рассказала Ксавье, что это была не я, нет ничего приятнее, чужого разоблачения, — смотрит она своими дьявольскими глазами       — Пойдёшь с нами, к 21 в моей комнате, — говорит она ей и Кендра кивает.       — Не говорите больше никому про меня, пожалуйста.       Мы с Уэнсдэй молча тащимся в её комнату, Инид внутри нет, и я отправляю ей смс чтобы предупредила Ксавье и Эйджакса о встрече у них в 21:00.       Получаю сообщение моментально       — Ок.       Я откладываю телефон в сторону.       — Может поговорим о том, что чувствуем? — прошу я её.       — Ты про нашу дружбу? — подъедает она меня.       — Я испугался за чувства, за их нереальность… Я никогда не хотел просто дружить с тобой, — говорю я.       — Тогда будь честен со мной, что изменит то, что между нами есть эта связь? Ты перестанешь чувствовать от этого? Или тебе просто так будет легче?       А ведь она права. Ничего не изменит. Абсолютно ничего.       Если изменить это может только смерть, тогда это ощущение теперь всегда будет со мной.       — Я не знаю, сейчас, когда ты сказала это, я подумал, что мне не будет легче и ничего не изменится, ведь я ощущаю нашу с тобой связь своим нутром и это никуда не выкинуть, — признаюсь я.       — Ну вот.       — А ты? Что чувствуешь ты?       — Ничего не изменилось. Я все ещё люблю тебя. Хоть теперь и не хочу этого показывать, — говорит она.       — Я понимаю.       — Ладно, давай поищем в сети информацию про эту утреннюю песнь и Гидеона или как там его, — говорит она.       Весь последующий час мы с ноутбука Инид собираем информацию об этом. Не так много, в основном действительно все прикрыто маской благотворительности и религиозности. Про этого Гидеона расписано так, словно он Папа Римский. Святой из святых. Но, как и принято в жизни, все, что написано в интернете — галимое фуфло. Их организация действует уже тридцать лет. За это время можно было уже купить остров и спрятаться там с огромными деньгами, но видимо дело не только в этом. Что-то ему все-таки нужно кроме этой проклятой зелени.       Когда время уже приближается к 21:00, в комнату подходят все, кроме Бьянки. Ксавье ревностно смотрит на нас, не понимая, что за девушка стоит возле Уэнсдэй, а она стеснительно и виновато уводит свой взгляд в сторону.       — Раз мы пока собрались здесь без виновницы торжества пусть хоть Кендра покажет Ксавье кое-что, — говорит Уэнсдэй и предоставляет ей слово.       Кендра очень волнительно смотрит на всех и переоблачается в Уэнсдэй, а Ксавье чуть ли не падает с ног от увиденного       — Зачем? — спрашивает он.       — Она угрожал ей, все ради книги, — говорит Уэнсдэй.       Кендра становится собой и отходит назад, переживательно глядя на всех нас. Наконец в дверях появляется Бьянка, но книги у неё в руках конечно же нет.       Ксавье тут же смотрит на неё холодным взглядом       — Как ты могла.       — Ты не представляешь, что он за человек, все вы… — говорит она.       — Просвети нас, — говорит Уэнсдэй.       — Он затмил маме голову и заставляет её делать это все силой, — говорит она.       — Я видел их вместе, было совсем не похоже, что она в заложниках, -говорю я.       — Она не понимает, что делает, я сама была в утренней песне, но ушла оттуда чудом, чтобы мои способности были направлены на благое дело, а не на эти махинации, но мама знала, где я и нашла меня, угрожала, что расскажет всем моё настоящее имя»       — Настоящее имя? — спрашивает Уэнсдэй       — Брэнди Джейн — так меня зовут, — А Габриэль Джейн-моя мать.       — Габриэль Джейн… Ну конечно, — говорит Инид. — Я слышала от родителей эти истории о сирене, что начала использовать силы в Неверморе против всех остальных, обманывая и подчиняя, поэтому вас заставили носить эти амулеты, а твою мать отчислили, и она ушла в этот дурацкий культ, — рассказывает Инид, а Бьянка опускает взгляд.       — В любом случае ничего не изменить, она уже знает способ сделать силы бесконечными, они не отдадут мне книгу назад, — говорит она.       — Тогда мы заберём её силой, — говорит Уэнсдэй.       — Говори адрес, — присоединяюсь я к ней, взяв её за руку.       Место этой богадельни недалеко от церкви в Джерико, полчаса пешком. Мы планируем направиться туда следующим утром прямо из Невермора и все вместе, даже с Уимс. Я остаюсь ночевать у Уэнсдэй, правда все ещё не знаю, куда себя деть. Инид ушла ночевать к Эйджаксу, а мы с Уэнсдэй стараемся держать дистанцию.       — Наверное, нам пока лучше не касаться друг друга, пока мы не убедимся, что наши чувства настоящие.       — И"и как мы поймём это, Уэнсдэй?       — Ты задаёшь вопросы, на которые я не могу ответить.       — Мама сказала, что в тех реальностях, где хайд не был пробужден нас все равно тянуло друг к другу… Она ведь права?       — Наверное.       — Значит, наши чувства не зависят от этой связи, так?       — Все очень сложно, Тайлер.       — Может наоборот все просто? А мы снова уперлись как два барана, пытаясь снести кирпичную стену.       — Что ты хочешь сказать?       — То время, что нам отведено… Мы должны провести его вдвоём»       — Гуди сказала, что деймоны встречаются в природе не часто, а деймоническая связь человека с хайдом вообще никогда и никому не была известна.       — Чудно, значит мы первооткрыватели».       — Выходит, что так.       — Я даже сейчас чувствую, что он тревожится внутри тебя, за наши разговоры.       — Я тоже это чувствую, поверь мне, он всегда шевелится под моей кожей как инородное тело, лишь изредка замирая»       — Но на Тайлера я не способна оказывать влияние, — говорит она. — Это ты сам делаешь.       — Я боюсь, что хайд причастен к моим эмоциям, он часто заставлял меня делать необдуманные поступки, например, убивать людей ночами, и я терпел, а после вообще подумал, что мне это нравится, но такого его влияние, оно продавливает мою человеческую суть, ведь он де-факто сильнее.       — Значит, если чувства ко мне появились раньше, чем он был пробужден, он не мог оказывать влияние на тебя, — говорит она.       — Я так хочу верить в это, — говорю я и убираю прядку выпавших волос за её ухо.       Эти давно знакомые нам жесты.       Такие нежные, трепетные и ненавязчивые.       Снова эти глаза, которые подбрасывают меня высоко в небо, и я падаю вниз без парашюта.       — Это не может быть фальшью, — говорит она.       — Меня самого трясёт, поверь»       — Давай мы поспим на разных кроватях, ладно? Так будет правильно.       — Хорошо.       Я ложусь к Уэнсдэй на кровать, а она сама аккуратно прикладывается на розовое одеяло Инид, морща лицо как от кислого лимона, будто её сейчас стошнит радугой и розовыми зефирками. Такая смешная.       Очень долго я не могу уснуть. Ворочаюсь, переживаю и сомневаюсь. Но чувствую за спиной её шаги, она прикладывается сзади и обнимает меня.       — Спи, — говорит она шепотом.       — Не могу уснуть.       Чувствую, как она задирает мою футболку на спине и толкает под неё свои пальцы, гладя мою кожу и касаясь её губами. Только я хочу открыть свой рот, как слышу       — Тссссс…я здесь.       Непроизвольно разворачиваюсь к ней, и она целует меня в губы. Возможно, нам и нельзя этого делать. Но остановиться подобно пытке. Только в такие моменты я чувствую себя собравшимся из тысячи деталей пазлом.       — Я думал ты сказала, что лучше не касаться друг друга, — выдыхаю я ей в подбородок       — Сказала, — говорит она и как-то дико хватает меня за задницу, пока я целую её шею. С ней невозможно держать себя под контролем.       Её руки будто живут отдельной жизнью, я уже почти весь раздет ею. А она все нападает.       Я хватаю её за запястья       — Уверена? — спрашиваю я её уже почти шёпотом.       — Да.       Как только слышу это сразу придавливаю её к койке, переворачивая на живот и стягиваю с неё абсолютно все снизу. Мои джинсы уже давно приспущены, и я вынимая из кармана презерватив, натягиваю его, чуть раздвигая её бедра.       Больше спрашивать не собираюсь, к черту. Прикасаясь к ней чувствую, что она совершенно готова ко мне, и я придавливаю её к кровати резкими движениями, хватая за шею. С её губ тут же срывается стон, вся дрожит и изнемогает. Я целую её плечи и нежно ласкаю её языком, пока снизу происходит пожар. Противоречия. Очень грубо я оставляю следы на её бёдрах, сжимая её кожу и насаживая на себя, пока все остальные мысли нервно ждут меня в стороне. Сегодня только мы. Я и она. И она, б***ь, неподражаема.       Ближе к двум часам ночи засыпая на её теле, закрыв её от всех проблем я шепчу ей на ухо       — Я точно знаю, что всё это — не фальшь, я люблю тебя.