Холодно-горячо

Они условились пойти в предложенное Антоном место. Он пообещал, что приведёт их в настоящую сказку и наотрез отказался говорить название и тем более кидать страничку заведения в сетях. После недолгих метаний Арсений решил, что готов Шастуну довериться, и отстал с расспросами, уточняя лишь ближайшую станцию метро. Он готовился, как на битву. Предусмотрительно надел перчатки, шапку и по самый нос закутался в шарф. Благо погода стояла холодная, и выглядела эта куча одежды соответствующе. Подгоняемый нарастающей паникой он вышел из дома минут на двадцать раньше, и теперь стоял на улице у метро, дожидаясь Антона. Под порывами холодного ветра, а не на тёплой станции. Всё ради того, чтобы оправдать свою закутанность. Арсений внезапно подумал, что никогда не смотрел на ситуацию со стороны Антона. Почему он не боялся, однажды коснувшись кого-то мимолётом в приступе смеха, внезапно обнаружить, что кожа у человека тёплая? Арсений верил, что это очень личный момент. А частые прикосновения повышали вероятность столкнуться с соулмейтом, когда к этому совсем не готов. В обществе излишняя тактильность была скорее… порицаемой. В кругу своих – хоть висни на всех коалой, с родственной душой – тем более, но незнакомцы или не слишком близкие люди старались лишний раз не прикасаться друг к другу. Даже руки чаще всего пожимали только уже ожидающие этого прикосновения. И то, сначала с пытливой осторожностью выясняя уровень риска. Не всегда будешь действительно готов внезапно ощутить своего соулмейта в случайном рукопожатии на серьёзном рабочем заседании. Хотя Арсений как-то читал, как две родственные души нашли друг друга, устроив потасовку в тюрьме. Так что случалось разное, конечно. Сам Арсений тоже лишний раз никого старался не трогать. Даже изнывая от тактильного голода. Он слегка корил себя за то, что ни разу не поднимал с Антоном тему родственных душ. Сначала не пришлось к слову, а потом стало банально неловко. Арсений задумался. Антон либо отчаялся и решил перетрогать всех в поисках своего соулмейта, либо уже никого не ищет. Или он из тех немногих, кто тащится с холода чужих тел. Арсений ни в коем случае не осуждал. Просто не разделял. – Привет, – голос из-за спины резко вывел Арсения из транса, и он обернулся. Антон неловко топтался на месте, держа руки в карманах жёлтой куртки. – Шаст! Не заметил, как ты вышел. Привет, – он улыбнулся, и его улыбку отзеркалили. Стоять на ветру так долго было холодно, и Арсению хотелось поскорее оказаться в тёплом помещении. Он было уже двинулся в противоположную от метро сторону, бросив короткое «Пойдём?», но Антон остался стоять на месте. Открыл рот, чтобы что-то сказать, и внезапно стушевался. Арсений вопросительно выгнул бровь, смотря на переступающего с ноги на ногу парня. Антон на секунду опустил взгляд на шуршащие под чёрными ботинками листья. Арсений не понимал, что не так, но напряженность Антона передалась и ему самому. Он продолжал вопросительно смотреть на парня, не зная, как поступить. – Арс, – наконец собрался с мыслями Антон. Собственное имя прозвучало с очень серьёзной интонацией, и Арсений настороженно ждал продолжения. – Можно тебя обнять? Арсений замешкался, больше растерявшись от предшествующего вопросу драматизма, чем от его сути. Удивление, сомнение или всё вместе, очевидно, отразились на его лице: взгляд Антона заметался. – Забей, я… – Да, нет, стой! Я просто не ожидал вопроса, – всё же нашёлся с ответом Арсений, решив не скрывать причин заминки. Он-то ожидал, что Антон, как это часто бывало с тем же Димой, подойдёт и быстро по-дружески приобнимет его в знак приветствия. А потом они двинутся по направлению к теплу и кофе. Наивный. Он про себя злился, что Антона не удавалось так просто предугадать, что теперь не может сориентироваться, как наиболее красиво выйти из завернувшейся ситуации. И если во втором случае Арсений смирился, что придётся импровизировать, то действия Антона он пообещал себе больше не стараться додумать за него самого – надо хоть иногда усмирять постоянное желание всё контролировать. – Ну, мне показалось, ты не очень любишь людей в своём личном пространстве, – пожал плечами Антон. – Это так. – Поэтому и спросил, – Антон нервно крутил кольцо на большом пальце. – Мило с твой стороны. Благодарю. – Да за что… Шаст поджал губы, и оба снова замолчали. Арсению казалось, что более неловкой ситуация стать уже не может. Ещё и холод собачий. С ноги на ногу переступал уже он сам и вовсе не из-за хруста листьев под подошвой ботинок. Тем более, что у метро листвы почти не было. Только порывы ветра заносили случайных одиночек из ближайшего сквера через дорогу. Арсений хотел было сделать вид, что этого диалога не было, и предложить пойти в нужную сторону, как Антон его перебил. – Так можно обнять? – спросил он и шагнул ближе. – Да блять! Сука! Арсений смотрел на Антона, так что сначала даже не понял, что именно произошло. Вот они стоят, ведя этот нелепый диалог, а в следующую секунду раздаётся мат, грохот, и Антон резко шарахается в сторону, оттащив его за рукав куртки. Оба чуть не падают. Замирают, схватив друг друга за одежду, а перед ними на грязном асфальте, покрытым коричневыми листьями – велосипед. И молодой парень, схватившийся за ногу. Судя по всему, виновник ситуации и источник матерных речей. И такие же, как они, испуганные, застывшие на месте прохожие. – Мне иногда кажется, что моя жизнь – это фильм. Но сценарий хуйня, – медленно проговорил Антон, с шокированным выражением лица смотря на развернувшуюся перед ними сцену. – Похоже, сегодня вселенная против всякой тактильности, – отшутился Арсений, отпуская его куртку. Антон хмыкнул в ответ. Молодой парень, продолжая материть всё на чём свет стоит, поднял велосипед, и, прихрамывая, поплёлся к ближайшей лавочке. Арсений даже проникся благодарностью к этому бедолаге. – Главное, что все живы, – сказал он, провожая его взглядом. Темп размеренной жизни вокруг восстановился в считанные секунды, и выбитые из своих мыслей и маршрутов прохожие поторопились вернуться в рутину. – Ну что, пойдём? – Антон улыбался уже без всякой неловкости, поправляя на себе одежду. Арсений облегчённо выдохнул и кивнул в ответ. *** Место, в которое они пришли, было действительно сказочным. Тёплый, приглушённый свет; стены, украшенные замысловатыми узорами и изображениями с мифическими существами сразу привлекли внимание Арсения, не часто посещающего подобные заведения. Они не выглядели, как рисунки в детской книжке. Скорее ощущались живыми тенями, подсматривающими за ними из-за листьев огромных растений. Цветов тут было действительно много. Огромные монстеры и сансевиерии разных оттенков зелёного стояли вдоль стен, оставляя свободным лишь пространство перед окнами с широкими подоконниками. На них среди кучи пëстрых подушек разместились всевозможные фигурки и статуэтки. Первые пять минут, пока они ждали свои напитки, Арсений откровенно залипал и фотографировал детали интерьера. Периодически он поворачивался к Антону, чтобы описать свой восторг в отношении очередного замеченного предмета декора. Антон с охотой соглашался и так проникновенно смотрел ему прямо в глаза, что Арсений не выдерживал и снова обводил взглядом помещение, цепляясь за ранее не замеченные статуэтки, лишь бы избежать неловкой паузы между ними. Дурацкая надежда, от которой периодически сжималось сердце, отказывалась умирать. Будто Арсений не придавил её железобетонным «он не мой соулмейт». Но как же он смотрел. Как там пелось? Как же ты мне надоел, мучительный орган. Вот оно, да. – Как дела с дипломом? – Арсений сам не понял, зачем спросил. Он прекрасно знал, что они оба в последнее время не писали почти ничего, кроме сообщений друг другу и конспектов на лекциях. – Ты серьёзно хочешь обсудить диплом? – брови Антона забавно взлетели вверх. – У тебя хотя бы тема крутая, – пожал плечами он, поправляя рукава чёрной рубашки. – Почти творчество, а не научная работа. В разы интереснее и оригинальнее того, что пишу я. – Но тебе же проще работать с суровым научным языком. И тему ты выбрал подстать. А у меня что в голове бредни, что в дипломе, – Шаст откинулся на спинку кресла, и на его лицо так красиво легли тени от фонтанообразных листьев нолин, что Арсений даже не уловил толком, что Антон ему ответил. – Я теперь понимаю, почему ты любишь это место, – он постарался перевести тему, немного смутившись от собственных реакций. Да и про дипломы было действительно тупо. В этот момент официантка с серёжками в виде папоротников принесла их заказы. Они отвлеклись от разговора, чтобы поблагодарить девушку. Напитки пахли восхитительно. – Почему? – смешливо продолжил Антон, поглядывая на Арсения исподлобья. Он сделал глоток чая из смеси миллиона трав, названия которых Арсений даже не постарался запомнить. У него самого был простой, но очень вкусный раф. – Похоже на тебя, – столкнувшись с недоумённым взглядом, Арсений поспешил пояснить. – На твой… вайб, – он ещё раз обвёл зал взглядом. – Мифология, тёплый свет. Загадочно, но комфортно. Притягивает даже. А элементы декора напоминают твои украшения по стилю. – Какое красивое описание, – Антон слегка заметно покраснел самыми кончиками ушей. Арсений еле удержался от умилённого писка: Антон смотрел так восторженно, что стал похож на щеночка. Вместо этого он только усмехнулся и сделал крохотный глоток кофе. Когда он успел стать таким сентиментальным? – Я теперь тоже так хочу! Так, щас, ассоциации, – Антон заёрзал, снова откинулся на спинку обитого фиолетовым шениллом кресла и посмотрел куда-то в потолок. – Ты – это зима. Но тёплая. Антон пытливо уставился на Арсения, ожидая его реакции. – Звучит… довольно эстетично, – Арсений замялся, отводя взгляд в сторону. Он о себе в таком ключе никогда не думал, и неожиданно для самого себя смутился. Постарался сделать вид, что рассматривает цветок, обдумывая услышанное. – А ещё ты лис, – Антон широко улыбнулся. – Прости? – Арсений вернул непонимающий взгляд на парня. – Лис. Серебряный. Как в песне, – тот, казалось, еле сдерживался, чтобы не захихикать почти шкодливо. – Ладно. Тогда ты дракон, – нашёлся Арсений. – Почему? – Потому что я тоже знаю эту группу. Оба заулыбались так, что начало сводить скулы. Голоса немногочисленных гостей звучали приглушённо, подстать атмосфере заведения, и друг другу совершенно не мешали. Бариста, доделав заказы, посмеивался, глядя на что-то в экран телефона. Мимо прошла официантка с подносом, полным душистых напитков. Через приоткрытое окно в конце зала задувал ветер и колыхал раскидистые листья обитающих здесь растений. Тени на стенах шептались о чём-то своём. Было тепло.

Так в груди просыпается дикий зверь У тебя - дракон, у меня - лис И они не знают что кроме них В мире кто нибудь есть

*** Они сидели долго, до времени, когда в Петербурге тысячи людей синхронно начинают считать, успеют ли они доехать домой до закрытия метро и развода мостов. Они красиво проводили день, сделав тысячу фотографий заката и одну (Арсений про себя говорил «первую») общую. Арсений тогда подошёл к окну рядом с их столиком, открыл камеру, и случайно включилась фронталка. Он позвал Антона. Тот, заметив, что происходит, начал корчить рожицы, но потом сам же рассмеялся, и этот момент Арсений и запечатлел. В последующие дни ему даже было немного жаль его личного агента ФБР. Единственное, зачем он брал телефон в руки помимо ответа на сообщения Антона – чтобы открыть это фото. Но Арсений искренне верил, что время, проведённое за рассматриванием останется строго между ним и этим человеком с самой увлекательной профессией на планете. А ему можно, он и не такое видел. На прощание снова не обнялись. Арсений решил доехать на автобусе до станции нужной ему ветки – не любил пересадки, даже если их целая одна. Когда они не спеша вышли из-за угла к остановке, нужный ему автобус принимал последних пассажиров. Рисковать, дожидаясь следующего ещё сто лет, Арсений не решился. На прощание бросил благодарности за чудесный вечер и, уже убегая, случайно провёл рукой без перчатки от предплечья Антона до запястья. Уже в отъезжающем автобусе, смотря в окно на машущего ему Антона, он почувствовал, что пальцы покалывает, будто после мороза резко сунул их под горячую воду. Или на бегу едва коснулся чего-то тёплого. Решил, что показалось.