Холодно-горячо

– У меня руки затекли. Отпускать Антона и возвращаться мыслями и телом в холод последнего осеннего месяца не хотелось совершенно. Но держать руки в таком положении становилось всё сложнее. Антон усмехнулся и сам разжал объятья, продолжая бережно придерживать Арсения за предплечья. Растерянность в его взгляде приобретала всё более нежный оттенок. – Поговорим? – спросил он, фокусируясь на лице Арсения. – Надо бы, – неловкость схватила за горло, но Арсений упрямо не отвёл взгляд. Расцепив объятия, парни двинулись по безлюдной аллее за корпусом университета. Шли медленно, шаркая ботинками по пожухлой листве. – Знаешь, – первым тишины не выдержал Арсений. – Я столько времени думал об этом. И всё мечтал встретить свою родственную душу, но… – он тяжело выдохнул. – Чёрт, я даже сформулировать не могу, что сейчас чувствую. – Не дотягиваю до твоих ожиданий? – подколол его Антон, нервно теребя кольцо на большом пальце. – Ты совсем дурак, да? – Арсений скептически выгнул бровь, – Я рад, что это ты. Антон, ты мне нравишься. С самой первой встречи, наверное. – Он опустил взгляд на тёмный асфальт. Признание далось на удивление легко. – Да и как иначе? Я ещё никому не записывал видеосообщения из кровати на третий день знакомства. Арсений даже повеселел, вспоминая. В тот вечер Антон первый раз записал ему кружок, в котором рассказывал про любимые книги. Он сидел в синей растянутой футболке, растрëпанный весь, без украшений, и всё равно светился. Арсений сомневался целую секунду прежде чем записать кружок в ответ. Прямо так, каким в тот момент был, только завернулся в одеяло по подбородок. Антон ему с детским восторгом заявил, что тот похож на сонного кота. Нынешний Антон тоже весь просиял. – Но мне, оказывается, страшно, – с неохотой признал Арсений. – Мы вроде бы никуда не торопимся, – Антон посмотрел на него с понимающей улыбкой. Арсений поднял взгляд на него, такого спокойного, внимательно слушающего каждое его слово и почувствовал укол совести. – Антон. А ты как? – тихо позвал его Арсений, вновь опуская взгляд. – Прости, я эгоист. Даже не спросил о твоих чувствах. Было сложно управлять такой бурей эмоций – не привык, не сталкивался. Антон же вёл себя непривычно серьёзно. Но его уверенность, даже если напускная, помогала совладать с дрожью. Арсений распахнул глаза, внезапно почувствовав прикосновение к своей руке. Тëплые пальцы переплелись с его собственными, замëрзшими. Снова чувствуя подступающий к горлу ком, он перевёл взгляд на парня. – Ты тоже мне нравишься, Арс, – Антон подарил ему нежную улыбку. – И для меня бы ничего не изменилось, даже если бы ты не был моим соулом. Арсений прокрутил фразу в голове ещё раз и немного насторожился. – В каком смысле? – Ну, я вижу, что для тебя родственная душа – это очень важно, – аккуратно начал Антон. Он повернулся к Арсению и, выдохнув, продолжил. – Что бы ты сделал, если бы мы не оказались соулмейтами? – К чему ты клонишь? – Арсений повернулся к парню всем корпусом. В душе зарождалось какое-то неприятное предчувствие. Они остановились, и Арсений поëжился от ветра. – К разнице восприятия, – вздохнул Антон. – Считается же, типа только с родственной душой возможно по-настоящему быть счастливым. Как по мне, херня это, – он посмотрел на помрачневшего Арсения и добавил. – У меня родители не соулмейты. Живут вместе кучу лет, и пары гармоничнее я ещё не встречал. Арсений не был поражён. Союзы между не родственными душами случались, и нередко, но по статистике быстро распадались. Иногда они в первую очередь основывались на выгоде. Иногда их образовывали люди, потерявшие своих соулмейтов. Или отчаявшиеся найти. Были, конечно, и истории истинной любви, но такие Арсений встречал крайне мало. Может, не там искал. Не получив ожидаемой реакции на свои слова, Антон продолжил: – Я это к тому, что верю в любовь, какой бы она не была. И для меня не было бы проблемой держать тебя за руку, окажись она холодной, – Антон весело приподнял их сцепленные руки, – Конечно, если бы ты согласился. Арсений смотрел на их руки, медля с ответом. Внутри копошились эмоции, но вытащить хоть одну казалось чем-то нереальным. – Холодно это, всю жизнь без родственной души, – невесело ухмыльнулся он. – Зато точно знаешь, что это в первую очередь твой выбор. Арсений задумчиво кивнул. Удивительно, что из них двоих бóльшим романтиком сейчас оказался он сам. – И каково это, – начал Арсений, с каждым словом выпуская пар изо рта. – жить с такой философией и внезапно найти соулмейта? – Ну, тут твоя правда. Так гораздо теплее. С этими словами Антон расплылся в улыбке. Арсений не смог не ответить ему тем же. Он чувствовал, что почти дрожит. На промозглом ветру становилось уже невыносимо холодно, и хотелось как можно скорее закончить разговор. Думать и анализировать становилось сложно. Уже не получалось понять, что он чувствует по поводу услышанного. Усталость всё сильнее давила на плечи. – А ведь хреновый из меня тимлидер, Тох, – со вздохом сказал Арсений, возвращаясь мыслями к тому, что беспокоило сильнее всего. – Вроде, должен уметь справляться и находить решения, а сейчас вообще ничего не понимаю. – Арс, выдохни, – Антон мягко отпустил его руку, и осторожно обнял. Арсений с готовностью сжал парня в ответ. Ощущение тепла, пусть и скрытого толстым слоем одежды помогало расслабиться и немного отпустить себя. Антон успокаивал. – Нас тут двое. Мы знаем, что всё взаимно, и это главное. Арсению казалось, что он сейчас снова расплачется. Уже было не понятно, от холода его трясёт или от тревоги. – Просто у меня ощущение, будто это меня к чему-то обязывает, – признался он тихим голосом Антону в плечо, случайно задевая кончиком носа тёплую шею. От внезапного контраста ощущений вздрогнули оба. Но, услышав его слова, Антон резко отстранился. – Арсений, посмотри на меня, пожалуйста, – произнёс Антон голосом, как если бы он говорил с ребёнком. Арсений нехотя поднял голову и перевёл взгляд на Шастуна. Тот расцепил объятия и теперь крепко держал его за предплечья. – Ты мне ничего не должен. Я тебе ничего не должен. Иначе хуйня какая-то получится, – Антон сделал глубокий вдох. – А я бы хотел, чтобы у нас получилось. И что-то хорошее. – Я… тоже, – немного успокоился Арсений. Прикрыл глаза и оперся руками об Антона, собираясь с мыслями, – Но мне нужно время. – Мы никуда не торопимся, – отчеканивая слова повторил озвученное ранее Антон. – А мы… можем пока никому не говорить? – Арсений неуверенно посмотрел на него. – А то полезут с расспросами. Не хочу. – Конечно, Арс, – Антон смотрел с нежностью в глазах, и это немного смущало. Арсений не знал, как выразить всю ту благодарность, которая внезапно переполнила его, поэтому просто снова обнял тихо хихикнувшего Антона. Отрываться не хотелось, даже когда окружающий мир напомнил о себе резким порывом ветра, на котором расслабленные парни покачнулись от неожиданности. Оба синхронно ойкнули и засмеялись. Арсений подумал, что никогда раньше ему не было так уютно. Тепло, даже столь немногое, что можно получить, стоя на стылом асфальте и чувствуя, как коченеют собственные пальцы, успокаивало. Казалось, ещё немного, и его начнёт клонить в сон. Нехотя, Арсений разомкнул объятия. Антон последовал его примеру, напоследок мягко погладив по сутулой от усталости спине. – Пойдём к метро? – Антон протянул ему руку, ожидая решения. Арсений снова переплëл их пальцы, всем существом цепляясь за доступное тепло. *** – Арс! …рс! Меня с…шно? – изображение на экране лагало. – Не очень, – зевнул Арсений, тщетно пытаясь понять, что происходит по ту сторону мобильного телефона. – Бля. Щас с …ашиного пере…ню, у неё …чше л…вит, – с этими словами Антон отключился. Арсений вымученно вздохнул. Девять утра. Они с Антоном сегодня будто поменялись местами. Обычно это он дрыхнет до полудня, в то время как Арсений даже в выходной старается вставать пораньше. Но стоило ему выделить один день для беспечного долгого сна, как вместо будильника в его раннее утро ворвался Антон. Не то чтобы Арсений не был рад его видеть, но почему им приспичило поехать на Уделку именно сегодня? Арсений предпочëл оставить без внимания тот факт, что он сам поручил найти антуражные декорации добровольцам, коим и вызвалась Даша, потащившая с собой Антона, «потому что одной скучно, а Аня работает». Так и не выбравшись из-под одеяла, Арсений уже почти было задремал в ожидании звонка. Телефон вновь разразился громкой мелодией. – Арсень, здорова! – Арс, а сейчас слышно? Говоря наперебой на экране появились две кудрявые головы со слишком яркими для ноябрьского утра улыбками. Даже сквозь пиксели они будто светились. А ведь погода стояла пасмурная, серая. Одним словом, питерская. – Отлично слышно. Доброе утро, – Арсений не выдержал и расплылся в улыбке сам. – Дай телефон, – Антон выхватил мобильник из рук девушки, которая тут же начала возмущённо вещать про кражу имущества. Антон полностью её игнорировал, восторженно обращаясь к Арсению. – Короче, Арс, мы такое нашли! Прям ваще! Не зря ночь не спал! – В каком смысле не спал? – нахмурился Арсений. – Мы попрощались в час ночи, как раз, чтобы ты выспался. – Да я что-то привык хер знает во сколько ложиться, и не смог уснуть. Лежал фигней занимался, – Антон пожал плечами, идя по направлению к… чему-то. – А сегодня ж мы к открытию самому. Так что поспал часа три, наверное. Но это норм! Зато смотри что! Арсению уже было почти всё равно, что они такое там нашли, потому что наблюдать в прямом эфире (буквально), как на лице Антона появляется весёлая улыбка, а у его глаз собираются лучезарные морщинки было гораздо интереснее. Арсений не удержался и сделал скрин, радуясь, что в камеру видно только часть его лица в ворохе одеял. Внезапно Антон остановился и, приблизив телефон, прошептал: – Ты такой милый, когда только проснулся. Он подмигнул и как ни в чём не бывало отвернулся окликнуть застрявшую где-то Дашу, пока Арсений метался между смущением и возмущением, не имея возможности ничего сказать в ответ. – Смотри, короче, Арс. Очень важно, – Даша впорхнула в кадр. – Мы ходили, смотрели и нашли… тебя, – они с трескающимися от смеха лицами переместили камеру немного вбок и ровно между ними возникла огромная статуя Моаи. Антон прыснул и не сдержался, захохотал, сгибаясь пополам. На экране теперь было видно только трясущиеся кудряшки. Выдержки Даши хватило на секунду больше. Арсений постарался придать своему лицу максимально осуждающий вид и ждал, пока приступ смеха закончится. Но тем самым, видимо, смешил ещё больше. Он не выдержал: – Вы мне ради этого позвонили в девять утра в выходной? Если и был кто-то в их коллективе, с кем Антон сошёлся почти так же быстро и просто, как с Арсением, то это Даша. Но два ходячих сгустка энергии было многовато для него одного. Особенно утром. – Вообще, не только, – отозвался Антон. Арсений недовольно вздохнул и выжидающе посмотрел в черный кружок камеры. – Ну прости, прости. Но ты, когда так хмуришься, ещё больше похож, – фыркнул Антон, пытаясь сдержать рвущиеся смешки. Даша тщетно пыталась напустить на себя серьёзный вид, – Короче! Мы нашли что-то типа ступы и камень! Как на распутье! Смотри! Антон перевёл камеру на камень. Действительно, очень похожий и достаточно большой. – А он точно пригодится? – засомневался Арсений. – Если нет, заберу его к родителям на дачу. У нас полный сад всяких гномиков и прочей херни. Впишется, – хмыкнул Антон. – А покажи ему что ты сестре купил! – внезапно загорелась Даша, почти подпрыгивая на месте. Её длинные серьги слегка звенели. На лице Антона даже сквозь не слишком чёткое изображение угадывалась на миг проскочившая паника. – Н-не, я лучше потом, доставать лень уже, – Антон отвёл камеру немного в сторону, суетясь, нахмурился и как-то неуклюже перевёл тему. А Арсения прошибло тревожным предвкушением. Не сложно было догадаться, что послужило причиной такой яркой реакции. Но Арсений пообещал себе, что, если он прав (а он всегда прав), то всё равно сделает вид, что ни о чём не догадывался. Они проговорили ещё минут пять, уже просто устраивая Арсению виртуальную экскурсию по рынку. Наконец, попрощались воздушными поцелуями – с подачи Даши. Начинался новый день. Арсений чувствовал себя бодро. Ещё бы – ему от улыбок Антона было тепло даже сквозь камеру и километры расстояния. А с Дашей их дуэт становился взрывоопасным. После такого заряда энергией, даже с их по-детски глупыми шутками, невозможно было чувствовать себя плохо. В мыслях царил штиль, колыхаемый лишь воспоминаниями о прошедшей неделе. Арсению было удивительно спокойно. После вечера откровений, обжигающих касаний и неловких попыток в разговоры не произошло ничего из того, о чём он тревожился и чего опасался. Арсений верил Антону. А тот давал время свыкнуться с их новой реальностью им обоим. И лишь немного чаще в переписке начали всплывать стикеры-сердечки и лёгкие попытки во флирт, которые в любой момент можно было свести в шутку. Один раз Арсений осмелел и сам позвал Антона на кофе. Они шли по самому центру города, держась за руки. Арсений почему-то смущался, как школьник, но изо всех сил делал вид, что его это ни капельки не трогает. Не понятно только, кого он пытался обмануть. Антон в ответ только хитро поглядывал и сиял всю дорогу ярче солнца. Привыкшему к мрачному Петербургу Арсению периодически казалось, что ещё немного, и он ослепнет. Они не делали ничего, что могло бы спугнуть или напрячь. Но Арсений искренне наслаждался доступными ему теперь тёплыми касаниями, откровенными разговорами и нежным чувством, непривычно согревающим изнутри. В тот день Арсений сделал их второе общее фото. – Арс, это охрененно! – настала очередь Антона озираться по сторонам. Арсений привёл их в место, где давно хотел побывать сам. – Блин, реально всё чёрно-белое. Антон с детским восторгом осматривал лишённый красок интерьер – как будто внутри рисунка карандашом. Даже листья цветов не выбивались из цветовой гаммы. – Сфоткаемся? – Антон задорно посмотрел на него. Арсений хмыкнул, доставая телефон. Где-то в глубине души теплился детский восторг от возможности заполучить в коллекцию ещё один ценный кадр. На этот раз Антон не кривил рожицы. Он улыбнулся в объектив, а затем вовсе положил кудрявую голову Арсению на плечо и мило хихикнул. Уже позже именно этот кадр станет первым совместным, что Арсений выложит в инстаграм, подписав многозначительным: «Жизнь состоит из чёрных полосок, белых полосок и.. смеющегося Шастуна». А пока Арсений с улыбкой вспоминает тот вечер и бережно хранит в душе тепло, окутывающее куда приятнее всяких пледов и толстых носков. Даже с дурацкими рисунками.