Восьмой год

      Изначально Поттер считал, что его новые однокурсники не смогут его воспринять, но видимо, прогадал. Совершив в первый же день весомый поступок в сторону отверженных всеми ребят, он перевесил чашу их благосклонности в свою сторону. Слизеринцы оценили нового соратника по заслугам.       Безусловно, в первый же вечер после представления с Уизли, о чем Драко успел всем рассказать уже через час после их расселения, сокурсники устроили ему допрос с пристрастием, на что Гарольд ответил им короткой речью: - Я знал, что попаду на Слизерин. Шляпа предлагала мне выбор еще в первый раз, но тогда, ведомый и глупый, я отринул идею величия и славы. Этот факультет на данном этапе моего развития может дать мне необходимые навыки и общение с представителями древних магических семей. От вас я буду учиться подавать себя в обществе, пусть вы все от него и отринуты. Сейчас. Но будущее еще не случилось, а значит, его можно изменить, - он бросил многообещающий взгляд на свою аудиторию. - Более того, меня в той войне, как и всех вас - оставили без выбора. Мы все были заложниками обстоятельств. Мне было предначертано стать Героем светлой стороны, которым я и стал с легкой руки Дамблдора. Мне не давали развития, не объяснили, как устроен мир Магии. Меня просто бросали на амбразуру в надежде, что я справлюсь. Такова была моя судьба. Сейчас все изменилось и я стою с вами по собственному выбору. Потому чувствую, что должен быть здесь. Я стану щитом для каждого из вас, кто отнесется ко мне без опаски и предубеждения. Я могу также выступить старостой, чтобы ограждать вас от нападок. Никакого тайного умысла у меня нет, я могу выпить Веритасерум, если есть такая необходимость.       Слизеринцы словам вняли даже без эликсира правды. И действительно выдвинули кандидатуру Гарри в старосты факультета. Тот был не против. Так для каждого в зеленой гостиной появился шанс быть в безопасности.       Не смотря на множественный выбор факультативов и занятий, Слизеринцы, коих собралась только дюжина, совместно с Гарри выбрали все занятия так, чтобы все время находится вместе: в этом году пополнений в виде малышей не было в любом случае. Блэк одарил однокурсников дружественной улыбкой, те слабо, но все таки ответили ему тем же. Измученные войной и судами они просто рады были, что среди них был тот, кто одним своим статусом Героя мог сгладить отношение прочих факультетов.       Неочевидной, но все еще значимой оказалась ситуация, когда стоя перед кабинетом трасфигурации, Гарри объяснял парочке слизеринцев заклинание, которое у тех наотрез отказывалось получаться. Собиравшиеся на урок студенты других факультетов сначала лишь косо посматривали на отверженных, а после, пошептавшись о чем-то между собой вдруг выкрикнули: - Эй, вы, Змеи!... - но дальше этого не ушло: Гарри, который и без того держал в руках палочку, спокойно махнул ею в сторону говорившего и рот того, словно склеило. - Советую помалкивать в сторону моего факультета. Я не шучу, - с легким налетом угрозы произнес Блэк и махнул рукой еще раз, чтобы снять заклятие. "Активист" бросил злобный взгляд, но спорить не решился. Шепотки и пересуды Гарри слышал даже на самом уроке, но от Забини с задней парты прилетела шоколадная лягушка.       С тех пор жизнь текла своим чередом: уроки, дни, занятия. Ничего нового Поттер, предсказуемо, узнать не мог, поэтому большую часть времени читал привезенную с собой литературу. Другие факультеты зло фыркали, кидали косые взгляды, но сохраняли положение холодной войны по отношению к Змеям. Было во всем лишь одно, что по настоящему беспокоило Поттера: состояние его новоиспеченного друга.       Слизеринцы жили по двое в спальнях, - изначальная дань Хогвартса их происхождению, - и Гарри, поселившийся вместе с Драко после его неловкого: “Так спокойней”, каждую ночь успокаивал блондина, когда тот просыпался от страшных кошмаров. Он в принципе тревожно и чутко спал, но кошмары - апогей его посттравматического состояния.       Гарри не раз сам лично просыпался от стонов и криков Малфоя, будил его, баюкал в крепких объятиях, когда тот лил слезы сожаления и боли, заполошно рассказывая срывающимся голосом про обратную сторону войны, про угрозу Волдеморта убить мать, про суды, про то, как болит сердце за отца, который по глупости пошел в приспешники Темного Лорда, но на исходе войны уже смотрел на все другими глазами и лишь страстно защищал свою семью, которую сам же и втянул в этот кошмар, про ужасы министерских допросов, про пытки дознавателей, - про все сразу. А Блэк, он сидел на чужой кровати, сжимал рыдающего Драко в объятиях и шептал, что теперь все кончилось, что он не позволит никому тронуть Драко, что он в безопасности и его будущее не предрешено. План относительно свадьбы с Малфоем в его голове переставал казаться спонтанной, неоправданной идеей: он с усмешкой, спрятанной в чужих светлых волосах, размышлял над тем, как сильно вытянутся лица министерских прихлебаев, когда он объявит им о своих намерениях. Если, конечно, на эту затею согласится сам блондин.       Некогда пышущий здоровьем Малфой часто отказывался от еды, становясь еще худее, чем в день их знакомства. Его старые рубашки висели на измученном теле. Гарри неизменно подгонял из по размеру взмахом руки, чтобы получить в ответ исполненную смущения и благодарности улыбку.       Но, пожалуй, самым страшным были панические атаки.       Впервые Поттер увидел их проявление, когда в классе перед уроком кто-то запустил волшебные петарды, издававшие просто адские хлопки и шум. Гарри тогда старался увести его, но ноги не слушались юного слизеринца и даже заглушающая звуки пелена, накинутая Поттером, не помогла быстро прекратить паническую атаку. Блэк нахмурился и не придумал ничего лучше, кроме как подхватить трясущегося Малфоя на руки и едва ли не бегом побежать с ним к Мадам Помфри, чтобы та влила в блондина успокоительное зелье. Только, когда Драко заснул на больничной койке, Блэк покинул мед отсек. Он шел в сторону кабинета, чтобы вернуться к сокурсникам, когда был перехвачен старой подругой: - Гарри, привет! - радостно окликнула она. - Привет, Гермиона, прости, я тороплюсь, сама понимаешь, не могу своих надолго оставить, - тепло улыбнулся он, продолжая свой ход. - Я знаю, Гарри, знаю. Только хотела передать тебе зелья. Они для сна без сновидений. Так его перестанет мучать бессонница,- понимающе прошептала она, словно боясь, что их услышат.       Поравнявшись с другом, она вложила в протянутую ладонь несколько маленьких склянок. На удивленно приподнятые брови, лишь отпустила смешок. - Гермиона, о чем ты? - он старался изобразить удивление: не считал нужным посвящать кого бы то ни было в их с Драко взаимоотношения, хотя бы на данном этапе. - Я вижу, что он важен тебе. И вижу, как ему плохо. Я хоть и далековато сижу, но то, что он иной раз на входе в большой зал от бессилия заваливается в сторону - сложно не заметить. И то, как ты его исправно ловишь - тоже. Я не глупа, Гарри, - она ткнула аккуратным тонким пальцем в нашивку своего факультета на мантии, улыбнувшись, - И, признаюсь, я была слегка ошарашена в первое время, но я вижу тепло в твоих глазах и ту уникальную улыбку, которую он сам тебе дарит. У него такой на лице никогда в жизни не было. Поэтому могу сказать лишь одно: я счастлива за вас обоих и хочу для него добра, потому что он твой д.. - он вдруг тепло усмехнулась и справила саму себя, - Он важен тебе. - Спасибо, Миона. Спасибо, - он осторожно убрал зелья в карман мантии и обнял свою подругу. Она всегда была наблюдательна и умна. Без ее подсказок, он бы не прошел войну, загнувшись еще курсе на пятом. И вот сейчас, она уже была уверена в том, что связывает их с Драко, пока сам Блэк еще только раздумывал о природе симпатии к слизеринцу. Чтож, он привык полагаться на суждения этой девушки. - Не благодари, Гарри. Ты заслужил счастья. Вы оба заслужили, - улыбнулась она и, отпрянув, побежала вдоль по коридорам в другое крыло.       Вечером того же дня, он забрал Драко из больничного корпуса, чтобы отвести в гостиную. Слизеринцы встретили его благодарными улыбками: они всегда были обособленным обществом. Сначала, считая себя выше всех остальных, а теперь - потому что больше не было никого, кто мог бы их воспринять адекватно. И каждый из маленькой семьи был для всех чертовски важен.       Благодаря зелью от Гермионы Драко стал выглядеть значительно лучше. Но психологическое состояние по прежнему было не стабильным. Стоило кому-то издать резкий шум или взорвать котел на зельях, как Драко сжимался и начинал трястись, хватаясь за голову руками. Поттер неизменно накидывал на него полог тишины и выводил из аудиторий. По итогу это привело к неожиданным последствиям: Драко начал чувствовать себя в безопасности только тогда, когда рядом был Блэк. И стоило произойти чему-то не предусмотренному, будь то толчок в толпе или громкий звук, а может даже обзывательства от других, как Малфой младший спешно прятался за спину друга, цепляясь пальцами за его мантию, пристыженно краснея и прося глазами о защите. Сам же Поттер незаметно для себя стал тотально контролировать все передвижения Драко и его моральное состояние, но, кажется, Драко так было даже спокойней.       Поттер с одной стороны был безмерно рад: Драко научился доверять ему свою безопасность и жизнь. Знал, что Поттер защитит от всего, а потому стал чуть более спокоен. С другой - Драко Малфой, страшащийся каждого шороха, заставлял его чувствовать ярость в отношении всего магического мира, нутром ожидая худшего, не смотря на видимые улучшения в моральном состоянии Драко.       На улице стоял холодный ноябрьский день, когда Слизеринцы возвращались с урока зелий в свою гостиную. На пол пути им повстречалась Гермиона, шедшая в обнимку с какой-то книгой. - Грейнджер! Постой! -внезапно для всех окликнул ее, отбившийся от толпы Драко. Гарри приветливо кивнул обратившей на них внимание подруге. - Мне нужно поговорить с Гермионой, - неожиданно выдал Драко, - Ты можешь отвести других в гостинную, Гарольд. Я скоро подойду, - слабой улыбкой он дал понять, что все будет в порядке. Гарри нахмурился, но все таки кивнул, решив, что как только отправит всех в дормиторию, тут же вернется за своим другом.       Когда его курс скрылся за поворотом, слизеринец обернулся к Грейнджер. - Я хотел бы принести извинения за свое поведение в прошлом. Ты действительно сильна и умна, не смотря на свое происхождение. И спасибо за зелья. Гарольд мне все рассказал, - он опустил голову, скрывая глаза за отросшей челкой, когда говорил все это, но Гермиона только искренне улыбнулась, не чувствуя ни капли наигранности в извинениях, а потому спустила на тормозах фразу о своем происхождении. Это же все таки Малфой, - из него клещами не вытянуть вбитые в голову постулаты. Так что шаг этот был очень значим. - Я прощаю тебя. Драко. Спасибо, что стал.. другом для Гарри. Ты ему очень важен, я вижу, как трепетно он относится к тебе, - она сделала легкое ударение, - А друг моего друга не может быть моим врагом, - улыбнулась она и протянула ладонь для пожатия, - Мир? - Мир,- облегченно выдохнул парень и поднял на Грейнджер потеплевшие, уже не такие серые глаза, даря ей улыбку, - И спасибо тебе.       Они распрощались на доброй ноте: им не быть друзьями, но возможно, станут приятелями после выпуска, если столкнет жизнь.       Драко возвращался в гостиную с легкой улыбкой, привычно смотря в пол, когда на одном из пролетов услышал незнакомый голос. - А вот и ты, Геройская подстилка, - голос буквально искрил ненавистью и презрением. - Что тебе нужно? - Драко достал палочку и направил ее на оппонента-гриффиндорца, опасливо отступая назад. - Можешь убрать этот кусок дерева, я знаю, что тебе нельзя пользоваться магией вне урока, - подходя ближе, усмехнулся тот. - Что тебе нужно? - повторил Драко, все еще держа палочку наготове. Его сейчас может спасти даже простой Люмос Максима: достаточно ослепить противника, чтобы сбежать. - Да вот, хочу понять, что же в тебе такого нашел Гарри, враз променяв старых друзей,- русоволосый парень подошел уже непростительно близко, и Драко было открыл рот, чтобы произнести заклинание, как пролет коридора разрезало “Экспеллиармусом”, а из слабых от страха пальцев была буквально вырвана палочка. - Не выйдет, Малфой, - гриф приблизился вплотную, оттесняя Драко к стене до тех пор, пока он не уткнулся в нее спиной, - Может, мне тоже попробовать? Кажись, и я тебя на руках таскать начну, если окажешься послушным, - кривая усмешка разрезала рот оппонента. - Гарольд ничего не.. Мы не.. - Драко чувствовал, как подкатывает паника, вместе с опустившейся на его волосы рукой, грубо сжавшей волосы. - Закрой свой гребаный рот, Малфой. Весь Хогвартс считает, что ты ему задницу подставляешь в обмен на защиту, иначе почему он резко сменил факультет и носится с тобой, как домовик с приказом, а? Чем ты его приманил? Посмотрим? - крепкий высокий старшекурсник дернул блондина за волосы, вздернув его голову и заставив приложиться затылком о каменную стену.       Глубоко внутри Драко понимал, почему целью стал именно он. Фамилия его семьи на страницах газет пестрела куда чаще всех остальных. А сам он в ранние годы натворил не мало дел, заставив половину Хогвартса, мягко скажем, недолюбливать его. Теперь же, по мнению других, он уселся на самый мягкий стул: отделался арестом на палочку, подружился с Героем, который мало того, что защищает его, так еще и едва не пылинки сдувает. "Но ведь я жил в постоянном страхе, под угрозами уничтожить мою семью! А потом суды, допросы, пытки! Я не откупился так просто, как они думают! Меня лишили семьи и наследства. Неужели этого мало для них?!" - думал он, старательно жмуря глаза, лишь бы не видеть оскотинившегося лица напротив.       Драко сковал неописуемый страх: неужели сейчас его лишит чести это животное, которому неведомы нормы никакой морали? От страха он не мог проронить ни слова, только всхлипы и слезы, когда чужие руки расстегивали его форменные брюки, и, болезненно выворачивая руки, разворачивали к стене. Паника затопила сознание, он не мог даже пошевелиться, чтобы дать отпор обидчику. Все что он мог чувствовать: ледяные пальцы страха, сжавшие его горло, заставившие его окаменеть. Сзади послышался звук расстегиваемой ширинки и в момент, когда Драко уже чувствовал плоть гриффиндорца на коже ягодиц, все резко прекратилось.       Непонимающе обернувшись, придерживая штаны холодными пальцами, он увидел, что несостоявшийся насильник висит, словно пришпиленный к стене, на высоте пары метров. Он обернулся на гулкий стук каблуков и увидел, что к ним направляется Поттер с поднятой вверх рукой. Он колдовал без палочки, значит тогда это был не стихийный выброс магии. Драко сполз по стене, прижавшись к ней. Он не мог поверить, что его друг успел. Что ничего не случится. Страх не желал отходить, шумя в голове набатом кровяных потоков и бешенным стуком сердца. Слезы облегчения лились по щекам, но Малфой смотрел на своего друга, не в силах оторвать глаз. - Я предполагал, что это случится, - Драко никогда не слышал в голосе друга столько искрящейся ненависти к кому-либо. Со всеми слизеринцами Гарольд был вежлив и, в рамках приличия, дружелюбен. Но сейчас, рядом с бывшим сокурсником, он буквально был пронизан омерзением и яростью. - Гарри,что ты..- задушенно прошептал тот. Драко не без удовольствия отметил, как тот сучит ногами по воздуху, словно в надежде найти опору и крайне опасливо смотрит на Героя. - Замолчи, - прошипел Блэк, подходя, чтобы встать рядом с тем местом, где завис гриф, - Я не зря перевелся сюда, знал, что так будет: не с ним, так с кем-нибудь еще.       А дальше Драко увидел, как тело незнакомца отрывается от стены на пару метров параллельно полу и, с легкого мановения руки Гарри, снова в нее прилетает. Русоволосый парень издал болезненный крик, но, когда Поттер махнул второй рукой, Драко понял, что их отрезало от мира заглушающими чарами. И снова отрыв, и снова удар, крики и мольбы резали уши Драко. Он все еще не мог поверить тому, что видел. Ярость Гарри заставляла его магию буквально затапливать все вокруг себя искрящимися едва видимыми всполохами. Новый удар, и Драко видит, что тело парня перестает дергаться, а вся его голова и воротник рубашки залиты кровью. И тут он понял, что собирается сделать Гарри: он готов убивать за него. “Нельзя! Не должно быть больше смертей!” - мечутся мысли в голове, когда сквозь слезы, наспех застегнув штаны, он подлетает в отрешенному Поттеру со спины, обхватывая обеими руками. - Хватит, Гарольд! - рыдает он, не в силах выдержать всех потрясений, - Прошу тебя! Не надо больше смертей! Тело Драко тряслось и дрожь импульсами передавалась самому Блэку. - Он почти изнасиловал тебя, Драко. Он бы сделал это, если бы не пришел я. Он напал на беззащитного, - бесцветно выплюнул брюнет, повернув голову в сторону Малфоя. - Знаю, я знаю, но прошу тебя! Я умоляю тебя, остановись! Я больше не отойду от тебя, я всегда буду в безопасности, он не причинит мне вреда, прошу тебя, только не надо больше смертей, - и Драко оседает у ног друга, отпуская его. Слабые ноги не держат, паническая атака еще не отпустила.       С минуту Гарри смотрит на бессознательное тело: в его крови все еще кипит ярость, но его Драко сейчас так плохо из-за того, что он творит. Этого нельзя допустить - нельзя отталкивать его, пугая яростью, нельзя становится подобным Пожирателям. Он сделал глубокий выдох, и медленно опустил бессознательное тело на холодный пол. - Все будет хорошо, Драко, никто больше не умрет, - ободряюще прошептал он разбитому слизеринцу, сидевшему на холодном полу, - Посмотри на меня, пожалуйста, - но всхлипы не прекратились, Драко лишь помотал головой, словно отрицая эту возможность. - Я сказал посмотри мне в глаза, Драко, - уже серьезней говорит Блэк и самостоятельно вздергивает друга за подбородок, чтобы заглянуть в заплаканные покрасневшие глаза. - Я сотру ему память о случившемся. Он будет думать, что упал с лестницы и расшиб голову, но не дошел до медпункта и отключился прямо тут. А еще внесу поправки в его мысли относительно тебя. Он перестанет тебя замечать, - но паника в глазах Драко, который смотрел на тело перед ними не утихала. Гарри процедил воздух сквозь зубы, чтобы не сорваться еще и на невиновного парня перед ним. - Послушай, у него всего лишь пробита голова и, вероятно, сотрясение мозга. Я в Квиддиче посерьёзнее травмы получал. Мадам Помфри быстро поставит его на ноги, слышишь? С ним все будет в порядке, никто не умрет, - он легко потряс Драко за плечи и глаза того наконец-то прояснились. - Ты.. Ты уверен? - спросил он, не отрывая взгляда от тела. - Абсолютно. Его магия не затухает, разве ты не чувствуешь? - улыбнулся Блэк краешком губ. - Ты прав,- прислушавшись к ощущениям Малфой обнаружил, что магия гриффиндорца и правда будто бы спала, но оставалась стабильной. - Вот и славно, а теперь, - Гарри поднялся и обернулся к человеку, что лежал на полу. Прикрыв глаза, брюнет достал бузинную палочку из внутреннего кармана мантии и прошептал: - Sa ese mea uma, - заклинания подмены памяти были крайне затруднительными даже для его уровня, поэтому их еще приходилось проговаривать.       Со стороны Драко видел лишь легкое размеренное сияние дорожек света, которые, словно эфемерные нити, шли от палочки его друга к голове лежащего без сознания. Заклинания этого не знал, оставалось лишь ждать последствий.       Из замешательства его вывел вернувшийся Гарри, который подал ему руку, предлагая подняться наконец-то с холодного каменного пола.        Идти было трудно: Драко собрал все силы и выдержку, чтобы заставить ватные ноги передвигаться правильно. Гарри, конечно, держал щадящий темп, понимая состояние своего друга, но идти легче не становилось: он то и дело спотыкался о выступы неровной каменной кладки, сжимая предплечье Блэка, на которое опирался. Поттер дарил поддерживающую улыбку и продолжал размеренный ход. В голове блондина ситуация казалось чертовски сюрреалистичной. Как могло быть, что пять минут назад его друг едва без сожалений не убил бывшего сокурсника, а теперь с такой теплотой и осторожностью, словно сам Драко сделан из хрупкого венецианского стекла, ведет его в подземелья? Неопределенность пугала Малфоя. - Гарольд, я могу задать тебе вопрос? - он остановился и даже убрал руку со своей опоры, отходя на шаг назад. - Разумеется, - настороженно кивнул Блэк. - Кто ты такой? - ошарашил он Героя, спрятав покрасневшие, но уже сухие глаза за челкой. - Кто я такой? - он неожиданности Гарри даже вскинул брови, не удержавшись от улыбки. Но потом суть вопроса все таки дошла до него: Драко боялся той его стороны. Поттер нахмурился: этого совершенно точно нельзя было допустить. - Так. Послушай меня, Драко, - он подступил на шаг ближе, взяв чужую ладонь в свои руки и некрпеко ее сжал, на что Малфой опасливо поднял глаза. - Выслушай. На войне я видел, как страдают мои близкие, я видел, как гибли мои друзья, мой Крестный, мои близкие люди. Я видел страдания выживших и бился в бессилии над телами умерших. Я видел трусость, я видел предательство. И по итогу, я должен был умереть. Но я нашел силы: пошел против задуманного, чтобы выжить и иметь возможность поменять мир. Теперь ты, да и весь наш факультет стали моей новой семьей, моими друзьями, которых я не подставлю под удар. И то, что я увидел - заставило меня на мгновение потерять рассудок. Я настолько сильно боюсь потерять то, что мне дорого, что готов пойти даже на убийство. Но я никогда не причиню тебе вреда, запомни это. Я вышел из себя из страха за тебя, - доверительно улыбнулся он, закончив свою речь, - Но ты теперь и правда от меня не отойдешь. Ты и сам понимаешь: сколько пользы от нашей дружбы, столько же от нее и опасности. Так всегда было: близость ко мне ставит людей под угрозу. И у меня остается лишь один вопрос: готов ли ты дальше быть со мной? - он и не заметил, как опустил конец фразы "как друг".       Драко даже дышать стал тише. В его голове боролись две установки: он боялся той личины Поттера, что увидел несколькими минутами ранее, но одновременно с этим потерять Гарри, единственную опору в этой новой отверженной жизни, было немыслимой глупостью, ведь это чувство тепла, что дарил ему Блэк, вряд ли могло сравниться с чем-то, что переживал Драко ранее в своей жизни.       Перед его глазами мелькали картинки из мэнора, когда его тетка пытала пленников и провинившихся пожирателей, заставляя его присутствовать при этом, смотреть на истязания. Но Гарольд, его самый близкий человек, он ведь делал это не из удовольствия. Не было в глазах заполошного безумного блеска, не было неоправданной жажды крови и величия. Он просто... Защищал его. Он боялся его потерять, - верно ведь?       Драко поднял глаза и заглянул в чужие. В обычное время при общении с другими зеленые глаза за стеклами очков оставались бесстрастными, даже холодными, но, когда они смотрели на самого Малфоя, то выражение их менялось на тепло и затоенную нежность. Вот и сейчас Гарри смотрит на него тревожно, обеспокоенно, словно боится отпустить, потерять, услышать "Нет" в ответ на свой вопрос. И теплящаяся надежда на глубине этих глаз заставляет Драко расслабленно выдохнуть и опустить плечи, понимая, что все его опасения напрасны. Гарольд Поттер не убийца. Он защитник, который как сторожевой пес будет до последнего отстаивать то, что ему дорого любыми средствами. - Ты прав. Быть без тебя опасно, но быть с тобой - значит быть под прицелом, - он говорил решительно, но смягчил тон, когда увидел, как гаснет какой-то огонек в глазах Героя, - Но я тоже многого лишился. И не готов потерять еще и тебя, Гарольд, - доверительно улыбнулся Малфой. Он не понял, в какой момент сильные руки обняли его, выбивая воздух из легких, заставляя щеки покрыться легким румянцем. Гарри никогда никого не обнимал при нем. Он был сдержан в рамках этикета, но сейчас, прижатый неописуемо близко, он слышал, как взволнованно билось чужое сердце, а над ухом раздался облегченный выдох. - Никуда от меня не отходи, Драко. Никогда, слышишь меня? - Выбрав тебя, я выбрал твой контроль над своей жизнью, - Малфой выдыхает эту фразу, шепча ее куда то в плечо друга, - И я совсем не против, - дополняет он и прижимается к чужом телу теснее, обнимая за талию. Его душе за долгое время по настоящему спокойно.