Вернуться домой

Три. Два. Один. Красный. Фух, успела перебежать дорогу. Сегодня путь займет чуть меньше времени, потому что лежал из дома в парк напрямую. Но всё равно внутри какой-то слабый страх опоздать. От него заболело в грудной клетке, но тут же отпустило. Виолетта дала те же инструкции, что и неделю назад. Все присутствующие в прошлое воскресенье должны были прийти в то же время и закончить работу. Крис посмотрела время. Зря запереживала. Ещё полчаса, можно бросить холст и походить по парку. Никому ведь не придет в голову украсть полотно с незаконченной картиной? Мысль о том, что вряд ли это кому-то понадобится, позволила Кристине забить на всё и оставить холст на пока ещё пустой поляне. Она отправилась к ближайшему магазинчику, который находился за пределами сквера и пользовался особой популярностью у тех, кому было лень искать нормальный супермаркет. А здесь и жвачку, и сигареты подешевле найдёшь. По мере приближения Захаровой к ларьку, до неё стал доноситься крик. Звонкий мужской голос оторвал Крис от разворачивания смятых купюр и их подсчёта. Не её дело. Даже вслушиваться не будет. Крис зашла внутрь. – Мальборо и… шоколадку какую-нибудь. Вкусную только. – Паспорт, – не сдвинувшись с места, женщина за прилавком требовательно посмотрела на девушку. – Пожалуйста, – рука со сбитыми костяшками протянула документ в яркой обложке с человеком-пауком, вытащенный из кармана огромного рюкзака. Продавщица улыбнулась этому диссонансу. Она то ли не думала, что покупательнице есть восемнадцать, то ли не ожидала, что паспорт вообще найдётся. – Мальборо последние остались, берёшь? – женщина показала на единственную пачку сигарет за свой спиной, а сама отошла за шоколадкой. – Беру. Сколько в общем? – Двести пятьдесят, – неплохо. Главное, что ей хватает. Оплатив, Кристина закинула купленное в основное отделение рюкзака. Хорошо, что с собой его взяла. А то пришлось бы вмещать всё в карманы кофты. Выходя из ларька, она решила немного задержаться, чтобы покурить. Только за угол нужно зайти. Однако планы резко изменились. Та же пара стояла перед ней, и парень уже замахнулся, чтобы ударить девушку. Она слабее. Не то что сдачи бы дать не смогла, элементарно перехватить его руку у неё бы не хватило сил. Это сделала Кристина. Захарова успела сделать шаг и оттолкнуть его. С плеча слетел рюкзак. Парень отшатнулся, и тут же переключился на внезапно появившееся третье лицо. Она и сообразить не успела. Первый удар пришёлся прямо по его нижней челюсти. Чужие глаза загорелись яростью, ему явно хотелось продолжения, но с Захаровой драться себе дороже. Особенно когда дело касается защиты тех, кто слабее. Никаких слов. Ещё пара ударов, и Кристина сидела на нём. Он хотел ударить свою девушку по лицу? Захарова предоставила возможность почувствовать, каково это – ощущать такую непрекращающуюся боль, что хочется лежать в отключке. Он пытался сопротивляться. И даже предпринял попытку перевернуться и оказаться в более выгодном положении сверху. Но пошевелиться в принципе было почти нереально. Его руки попробовали сомкнуться на шее Крис, но были отброшены назад чуть раньше с такой силой, что кожа кое-где разодралась об асфальт. Колени Захаровой уже ужасно саднили и горели, одна из костяшек на правой руке снова начала кровоточить. Вскоре гнев угас, Захарова подскочила, затянула хвост и устремилась в парк. Парень смотрел вслед с ненавистью, но как-то смиренно. Он остался на земле, приподнявшись на локтях, чтобы сесть. Не пытался даже встать и напасть со спины. Бессмысленно. Его пассия сбежала. «И правильно сделала», – подумала Крис. Где тут аптеку найти? И близко нигде нет. Ладно, у нее есть вода. На то чтобы промыть место, где содралась кожа, хватит. Кристина пыталась восстановить дыхание. Раз – вдох. Два. Три. Четыре. Пять – выдох. Надо сосредоточиться на окружающих людях. Тучный мужчина прошел мимо с тортом. Он точно не мог видеть, что происходило. Крис стала оглядываться, чтобы зацепиться взглядом ещё за кого-нибудь. Посмотрев назад, она заметила молодую девушку. Черные волосы и одежда тоже вся чёрная. Та, кажется, нервно заламывала собственные пальцы. Иногда и Кристина так делала, чтобы справиться со стрессом. Так, стоп. Это же не… Индиго? Серьёзно? Чёрт, она могла видеть, как Захарова била парня. Но что сейчас можно было сделать? Только уйти. А вечером будет ясно, стала ли Индиго свидетельницей драки.

***

Лиза не следила за временем. Она может и опоздает, но как минимум не единственная. Кристина шла на несколько десятков метров впереди и оглядывалась. Лиза надеялась, что осталась незамеченной. Она не хотела, чтобы кто-то посторонний видел её именно сейчас. Ей не до чего. Не пересечься с художницей все равно не получится, но у Андрющенко хотя бы будет время, чтобы отдохнуть от людей, точнее от взаимодействия с ними. О, а вот ещё опаздывающие. Прямо возле входа в парк, спрятанного между деревьями. И как же силуэты этих двоих напоминали Лизе Вилку и... Дашу, кажется? Ви вроде так ее называла. Если не приглядываться, то их заметить было тяжело. Лиза просто усмехнулась. Им что пятнадцать лет? Вроде нет, но скрываются, как малолетки. Утро прошло ужасно. Ещё один недопитый кофе и треснувшая кружка. Что ж ей так не везёт с этими кружками? Или их уже раздолбанными продают? Да ещё сегодня пришлось смотреться в зеркало дольше, чем обычно, чтобы примерно повторить образ, который был в прошлое воскресенье. Ненависть. Да, пожалуй, Лиза ненавидела себя. И лишний раз лицезреть собственное отражение удовольствия не приносило совершенно. Её лицо, тело, кожа… эмоции? мысли? склад сознания? Андрющенко презирала всё в себе. Лиза ненавидела себя. И как бы она ни пыталась… Лиза ненавидела себя. И перманентно думала об этом, когда её рисовали. А вот на кладбище было хорошо. Там она вписывалась в общую картину и сливалась со всем окружающим. Люди тревожили мало, а по ночам их не было вообще. Тишина. Абсолютная тишина – то, что Лиза так любила. Но не та гнетущая, когда людей много, а сказать нечего, а та, которая возникает, потому что рядом никого. Лиза любила одиночество. Хотя бы за такую прекрасную возможность – комфортно молчать. Лиза ушла в свои мысли, и поэтому остановилась. Почти моментально из транса вывел до жути пугающий дикий лай. Причём Лиза слышала только одну собаку, но громкость её голоса превысила бы рявканье целой своры. Андрющенко оглядывалась по сторонам, чтобы найти животное глазами. Вилка с Дашей уже пропали из виду, а Кристина скрылась в парке и того раньше. Хорошо. Лай становился громче, но из-за растерянности и огромного количества деревьев и кустов, Лиза не могла заметить собаку. Двигаться в любом направлении было опасно, ведь можно случайно наткнуться на пса. Наконец лающая овчарка без ошейника показалось среди высокой травы. Она неслась в сторону Лизы, что спровоцировало немедленный выброс адреналина и панику. Андрющенко успела понять, что убегать от собаки долго нереально, и нужно забежать в какое-то помещение. Поблизости стоял один единственный ларёк, и выбирать не пришлось. Лиза развернулась и помчалась навстречу овчарке. Добежать первой. Только успеть захлопнуть дверь. Собака пронзительно тявкнула, когда зацепилась лапой за торчащую ветку, но бежать не перестала. Лиза ускорилась и успела забежать внутрь за секунду до того, как животное прыгнуло на закрывшуюся дверь и со скрипом когтями оставило царапины на стекле. – Позовите кого-нибудь! – Лиза вжалась в дверь и медленно сползла по ней. Руки дрожали, дыхание сбилось. – Ну! Там собака бешеная! – сорвалась на крик Андрющенко. Страшно. Не каждый день находишься в шаге от укуса бесхозной овчарки. А она всё скреблась и лаяла, действовала на нервы. – Отойди-ка. Женщина вышла из-за прилавка с длинной палкой от швабры без тряпки. Лиза с трудом поднялась и быстро отбежала подальше. Дверь распахнулась, но собака внутрь попасть не смогла. Женщина отбивалась от овчарки, палкой выталкивая её с территории. И та даже скулить стала чуть тише. Достав из кармана телефон, Лиза зашла в контакты и выбрала единственный, находившийся в избранном. – Да, Лиз? Ну ты где? – Виль, вернись к «Копейке», пожалуйста. Я одна не дойду. Звонок сброшен. – Да ну чего ты так перепугалась-то? Вон аж побледнела. Давай, спокойно. Водички держи, попей. Женщина вернулась и с абсолютной непоколебимостью встала за кассу, отдав после маленькую пластиковую бутылку Лизе. Та сделала несколько глотков и закинула воду в рюкзак. За пару минут Виолетта добежала до ларька. Она взяла Лизу за руку и вывела из магазина. Несколько минут шли молча. Вилку так и подбивало спросить, что случилось, но она решила подождать. Всё равно они вдвоём хотели поболтать в студии вечером. Лучше дать немного отойти. Потом узнает.

***

В этот раз Индиго была слишком потерянной относительно того раза, когда Кристина видела ту впервые. Захарова перестала сомневаться – результат её физический агрессии ввёл девушку в такое состояние. Надо бы объяснить ситуацию, и лучше всего сделать это без посторонних глаз. Всё-таки Крис не теряла надежду начать общение с Индиго. Оставалось полчаса до захода солнца. Пришедшая в полдень Виолетта предупредила, что сегодня придётся закончить раньше. Незапланированно, но так уж вышло. И сейчас пришло время наносить последние штрихи. – Я надеюсь, что все закончили свои работы. На сегодня, к сожалению, пора заканчивать. Я попрошу тех, кто хочет показать работы и увидеть их в соцсетях, собраться и отнести картины в студию. Мы с Индиго посмотрим их позже. А завтра вы сможете всё забрать. Всем спасибо, до свидания. Вилка улыбнулась и утянула Лизу с собой. Они достаточно быстро удалялись. Крис поначалу хотела их догнать, но подумала, что лучше будет собрать вещи и отнести портрет в студию, а там уже попросить Лизу отойти и поговорить. Парни на поляне помогли сложить и отнести стулья, а девушки взамен кидали в свои рюкзаки их кисти и карандаши, масло и акварельные краски. Так организовано они успели за двадцать минут перетащить всё, что нужно в студию. Крис дождалась, когда все покинут холл, и направилась прямо по коридору. Она примерно понимала, где могли находиться Виолетта и Индиго. Дойдя до последней двери, она остановилась, услышав голоса. – Когда на людей набрасываются – это ненормально. Так быть не должно, – Вилка возмущалась. – Это животное. Животное… Дальше Кристина и слушать не стала. Развернулась и ринулась к выходу. Слёзы подступали к глазам, искажая картинку реального мира. Оказавшись на улице, Захарова со всей силы ударила по кирпичной стене. Если бы её кулак не коснулся днём одного лица, ударов сейчас было бы больше. В ушах стучал метроном, но вместо четких безмолвных ударов отбивались слоги слова. Это всё бред! Темно, холодно, сигарета и ещё одна. Никаких слёзных истерик только. А дойти домой, как оказалось, бывает сложной задачей. Нет, пожалуйста, не сейчас. Входящий звонок от абонента «Отец». Кристина провела по экрану влево к красному кругу. Пропущенный. Так будет лучше.