Вернуться домой

– Колу за тридцать семь. Продавщица надменным взглядом осмотрела Кристину, выгребающую из кармана монетки. Десять, пятнадцать, двадцать, тридцать, тридцать пять… Тридцать семь. Жестяная банка с громким стуком была поставлена перед Кристиной. Захарова протянула мелочь и почти бегом покинула ларёк. Ей, честно, меньше всего хотелось с кем-то контактировать и вообще находиться на улице. В квартире… в квартире было не так противно. Тут было легче переживать всякое. В голове всё вертелось это «животное». Разве люди могут так легко бросаться такими словами? Индиго вот смогла. Кристину это неимоверно злило. Неправильно! Нечестно! Ей хотелось кричать об этом, как маленькому ребенку, которого несправедливо осудили в игре. Если бы Индиго только знала всю историю… Ведь не просто же так Крис набросилась на него. Он заслужил! А если бы Индиго узнала правду? Изменила бы мнение или продолжала бы Крис за человека не считать? Но тогда и того парня к животным приписать надо. Он тоже хотел ударить. Уведомление. Кому это Крис понадобилась? Кира сказала, что будет вне сети несколько дней. Ян вообще непонятно где непонятно чем занимается. Хотя Захарова, конечно, догадывалась, чем именно. Но думать, а уж тем более ввязываться в его темные дела особого желания не было. "Эй, не хочешь картину забрать? Только твоя в студии осталась" Серьёзно? Индиго свихнулась, если решила, что Крис вернётся в студию и уж тем более оставит её портрет у себя. Нет. Ещё одно уведомление. Да пошла к черту эта Индиго! Но написала не она. "Привет! Ты круто рисуешь, и я бы хотела предложить тебе поучаствовать в выставке. Она пройдет через месяц, 17 августа. От тебя только потребуется нарисовать картину на заданную тематику. Если интересно, подробности скину. Только не тяни с решением, окей?" А почему бы нет? Надо же на что-то отвлечься, пока разговоры с близкими людьми и сами люди недоступны. Рисование отлично заполнит эти не особо нужные 17 часов бодрствования в сутках. Положительный ответ Вилке прилетел спустя пять минут. Тыкнув пальцем в небо, которое сегодня было представлено табличкой с эмоциями, Ви попала на отпечатанное ярко-синим слово «ОБИДА». Что ж, наверняка у Кристины достаточно произошло в жизни, чтобы показательно изобразить это чувство на картине.

***

Кристина третий день безвылазно сидела дома. Её совершенно не волновал тот факт, что еда закончилась. Зато питья было более, чем достаточно. «Не квартира, а павильон для снятия рекламы воды», – как выражалась Кира. С вдохновением тоже что-то не складывалось. Последний чистый холст так и оставался пустым. Крис часами сидела напротив него, но и элементарного наброска сделать не могла. Ничего в голову не шло. Точнее не получалось сосредоточиться именно на картине. Мысли всё блуждали между Яном, особенно переживаниями за то, как бы он никуда не влип, и той самой обидой на девочку Индиго. Да, это были всего лишь слова. Не слова даже, слово. Но какое-то уж слишком жестокое, задевающее. Животное. Наконец, спустя четверо суток, Ян объявился. Только не таким образом, как предполагала Кристина. Стук в дверь показался оглушительным после нескольких дней сенсорной депривации. Ян стоял перед Крис, опираясь на стену, побитый и вымотанный. – Твою ж, – Крис склонила голову вниз, закрыв ладонью глаза, и простояла так несколько секунд, а после, переместив кисть ниже, зажала ею рот, будто пыталась не закричать. – Ага… – Заходи, – Кристина не была обладательницей большого запаса лекарственных средств, но она пошла в ванную за тем, что было. – И рассказывай! – крикнула Яну, который расположился в прихожей на полу, оперевшись спиной о шкаф. – Стукнул там случайно одну дорогую тачку, когда перегонял, а новый владелец какой-то неадекват оказался. Я ему заплатить хотел за пару царапин, ну точнее получилось бы, что он просто мне часть денег не отдал. Но не, он решил по-другому проблему решить. Зато, прикинь, заплатил, сколько договаривались, – параллельно с его рассказом Кристина убирала засохшую кровь с лица ваткой, смоченной в перекиси водорода, клеила пластыри и кое-где наносила мазь на синяки. Собственно это, несколько блистеров с обезболивающими таблетками, а ещё бинты и составляли всю аптечку. – Ты давай там поаккуратней в следующий раз либо с клиентами, либо с их машинами. Я на тебя столько перекиси вон трачу! – Я возмещу тебе всё в троекратном размере. Слушай, можно переночевать у тебя тут? – Блин, Ян. Где? – Хоть в ванне лягу. В квартиру пока не могу вернуться, в дом тоже. – С ментами проблемы? – Крис подозрительно уставилась на Яна. Тот только поморщился от боли в районе носа. – Да не переживай, нет. В доме сейчас мама, я в таком виде куда перед ней появлюсь. Начнутся вопросы, а у неё сердце слабое. Не вариант в общем. А в квартире Диана. Та же история. Я пропал на четыре дня, не предупредил, ничего, а сейчас приеду ночью, вроде побитый, а вроде уже кем-то полеченный. И ещё там одно с ней, но это потом расскажу. – Аргументы вроде на троечку, а вроде правдоподобные. Ладно, оставайся. Ложись на кровати, а я свалю на ночь. – Куда? – Есть куда. – Эй, ты же не пойдёшь по улице шляться? – Мечтай. Я скорее тебя на детскую площадку спать выгоню, – Крис скорчила гримасу, гиперболизировано повторяющую серьезность Яна, и они оба рассмеялись. – Всё. Вали спать. – Шума, а поесть? Я последний раз брал кофе на заправке в обед. А время… – он взглянул на часы, – а время час ночи. Меньше всего Крис хотелось сообщать другу, что пока его не было, она и не ела толком ничего. Ян такую новость вряд ли оценит. Он и так переживает за Диану в этом плане, не хватало ещё волнений за Кристину. У Захаровой никогда не было проблем в отношениях с едой. А вот с деньгами были. Сервис, где она периодически неофициально подрабатывала, закрыли неделю назад. Желающих взять на работу девушку, известную своей любовью к гонкам на чужих машинах, было мало, а конкретнее не было вообще. На самом деле о Крис никогда бы и не узнали, но по милости Яна, который разболтал по пьяне о том, какая у него подруга, в кругах людей, работающих с дорогими и не очень авто, прозвище Шумахер стало красным флагом. И Ян знал об этом. И он обещал помогать Кристине с деньгами, пока она не найдёт работу. И Ян также не предупредил о своем исчезновении на несколько суток. Крис за это время пару тройку раз брала недорогие пончики в "Пятерочке", на большее не хватало. Но если честно, то ничего другого и не хотелось. – Нет ничего, – сухо произнесла Крис, отводя взгляд. – Только вода. – Понял, завтра куда-нибудь зайду сам. Кристина поднялась с пола и отнесла аптечку в ванную. А когда вернулась в прихожую, Яна там уже не было. Только на полке лежали две пятитысячные купюры.

***

– Кирюха, возьми трубку! Да… – гудок оборвался, – Кир, Кира! – Захарова, тебе известно, что люди ночью спят? – Люди – возможно, а ты – нет. Спустись, открой мне. Кира сбросила. Через три минуты дверь подъезда заскрипела, и в проёме показалось недовольное лицо Медведевой. – А предупредить, нет? Кристина отрицательно помотала головой, мол, ну никак. Но прими меня. Пожалуйста. Очень пожалуйста. – Ебать, что с тобой? – как только они попали в квартиру с нормальными освещением, Кира взглянула на Кристину. У той лицо бледное, глаза красные. Зомби, не иначе. Ну, может депрессивная девочка, страдающая от бессонницы. – Всё окей. Не доспала просто. – Сколько? Несколько суток? Давай спать бегом. И я иду. Давай-давай. Кира отлучилась за водой только на минуту. Крис заснула в зале, который был продолжением прихожей и дверью не отделялся. Не сняв кепки и не скинув кеды. Слишком измотана. Кира подошла к телу, устроившемуся на её диване, и аккуратно сняла с головы бейсболку. Задернула шторы в комнате. Пусть хотя бы сегодня Кристина выспится.

***

– Вивалета? – А? – Как думаешь, тату-машинка – хороший подарок? Видео с прохождением игры, выведенное на экран телевизора, было поставлено на паузу. Виолетта подняла голову на Дашу, которая сидела на диване. Глаза Ви округлились, а брови взметнулись вверх. – Ну… – Как думаешь, я успею к семнадцатому января накопить на ту, которая тебе нравится? – Брось. Ты день рождения мой запомнила? И что я татухи бы хотела бить. Блин… Я же об этом несколько месяцев назад вообще говорила. Ты серьёзно запомнила? – Ага, – Даша улыбнулась. Для неё запоминать такие на самом деле особенные вещи, которые люди считают мелочами, – важно. И это определенно помогает, когда в праздники нужно выбирать подарки. Идея подарить Вилке машинку пришла как-то спонтанно. И Даша с радостью бы хранила это в секрете до самой середины января, но не хотела прогадать с моделью, да и с деньгами уже нужно было что-то решить. Вилка, сидевшая до того на полу, налетела на Дашу с объятиями, охватывая чужую шею руками и устраиваясь на бедрах Каплан. Отдалившись немного спустя несколько секунд, посмотрела в глаза. Там лишь искренность и нежность. И Виолетта просто выпала из реальности от переизбытка эндорфина, когда Даша аккуратно поцеловала её губы. Такие мелочи и составляют жизнь. Обидные и приятные. Те, которые навсегда теряются в сознании и те, которые тяжело забыть. У Лизы следующий день был выходной, поэтому она решила провести его в студии вместе с Вилкой. – Так, а ты чего светишься, как Сверхновая? Колись. Я же знаю, вы вчера с Дашей тусили. Что произошло? Виолетта помолчала, подогревая интерес. От воспоминаний о Даше настроение автоматически поднималось, и на лице появлялась улыбка. Поэтому радостная Вилка, уже сама алчущая поделиться с кем-то новостью, на одном дыхании выпалила: – Мы встречаться начали! – Не скажу вот, что удивлена… но рада за вас. – А я за тебя переживаю. Ты из-за этой художницы что ли такая грустная? – Да ну да. Она не пишет, не отвечает, в студии не появляется. Ви, ты знаешь, я и за незнакомых беспокоюсь. Она с тобой не связывалась? – Лиза нервно постукивала пальцами по небольшому стеклянному столику. – Нет. И картина всё ещё здесь. – Понятно. – А ты… не думала, что она просто общаться не хочет? И картина ей может не нужна? – В таком случае она скажет мне это в лицо, – произнесла Андрющенко с бесстрастным лицом и ушла, оставив Вилку в замешательстве. Удивительно, ведь Индиго только что сидела искренне грустная и взволнованная.