Кукольный домик

Июнь, 1994 год.

Северная Каролина, Баркли-Коув.

X-Х-Х.

Она сидела на бордюре и смотрела вдаль, туда, где вот-вот взойдёт солнце. Лето выдалось жарким и неспокойным. Даже ночью становилось душно, а пугающая тьма и вовсе отбирала последний воздух. Лёгкие высыхали до неприятной колющей боли, но она терпела. Терпела до последнего. — Где ты шляешься?! Не видишь, уже стемнело?! — прорычали за её спиной. Она обернулась, взглянула на мать, облаченную в дырявые лохмотья, что некогда называлось платьем, и отвернулась, стоило женщине зайти обратно в дом. Она не хотела возвращаться внутрь, потому что там было множество неизвестных ей мужчин. Они всегда приходили к ним в дом, стоило матери напиться. Однажды, в один из таких дней, когда мать снова напилась вдребезги со своими, как она говорит, друзьями, ночью послышался крик. Ей пришлось проснуться, спустить маленькие ножки на пол и медленно покинуть комнату, боясь попасться к кому-нибудь из этих страшных мужчин на глаза. Но любопытство было куда сильнее. Ей хотелось узнать, что происходит и почему её мать кричит. Первое, что пришло в голову, как мозговыносящий выстрел, так это то, что маме делают больно. Вдруг её сейчас убьют? Нет, она бы не стала спасать её. Она бы на это просто посмотрела и подалась бы в бегство, чтобы эти мужчины не тронули и её. Но то, что она увидела тогда, повергло её детский мозг в шок. Мужчины трогали её мать. Картинка отпечаталась и въелась в мозг настолько отчётливо, что ей пришлось несколько раз судорожно опорожнить свой желудок в туалете. Но самым худшим моментом в её жизни стало то, что эти мужчины начали периодически приходить уже в её комнату. Мать ничего не могла с этим сделать. Она просто смотрела, как грязные мужские руки скользили по ещё несформировавшемуся телу. Они ехидно улыбались и говорили, что все будет хорошо, она может не бояться. Она их и не боялась. Она их ненавидела всей душой и желала, чтобы когда-нибудь соседский пес всё-таки перегрыз кому-нибудь из них ногу, и они перестали сюда ходить. — Я не пойду домой, — прошептала она, глядя на усеянное звездами небо. — На этот раз они не остановятся. Я не хочу. Мне нужно найти его. Она поднялась с бордюра и пошагала по прямой дороге, глядя на соседские дома. Неподалёку от них жили Байеры. Ей посчастливилось побывать у них дома несколько раз, чтобы понять, что семьи бывают разными. Например, наполненными любовью и детским задорным смехом. Все выглядело в точности, как в фильмах, которые она смотрела по телевизору, пока тот ещё стоял дома. Матери пришлось продать и его, чтобы были деньги на пойло. Когда-нибудь она вырастет и обязательно уедет из этого города. Забудет все, как страшный сон, и начнет жизнь с чистого листа. Если, конечно, её не убьют раньше времени, потому что мать ополчилась против неё довольно-таки серьёзно из-за того, что мужчины начали смотреть в её сторону. — У твоей дочери уже растёт грудь. Она скоро будет настоящей красавицей. Прямо как ты, Джуди, — проговорил однажды один из мужчин, из-за чего её чуть не вырвало вновь. — Даже не смей сравнивать эту дрянь со мной! Её передернуло от воспоминаний. Пришлось согнуться в спине и спрятать грудь под футболкой, что совсем скоро станет маленькой. Придётся брать одежду матери, зная, что той это совсем не понравится. Но и заработать денег себе на одежду она ещё не могла. Пыталась. Тринадцатилетних никуда ещё не берут даже в их маленьком городке. А ждать своего дня рождения, чтобы кто-нибудь из дальних родственников удосужился подарить ей кофту, ещё слишком долго. Через месяц придётся возвращаться в школу и снова терпеть насмешки в свою сторону. Она уже давно привыкла слышать вместо своего имени словосочетание «Грязная свинья», но зачастую одноклассники смеялись над её матерью. Кто-то и вовсе кривлялся ей прямо в лицо, говоря, что её мать спит с его отцом. Слухи расползались, как черви в рыхлой земле, создавая бесконечные туннели. На улице совсем померкло. Она остановилась, услышав чей-то мучительный писк. Оглядевшись, вздохнула, потому что оказалась в неизвестной ей местности. Так далеко от дома она ещё не уходила, даже когда хотела сбежать. Завидев в темноте парня, ей захотелось сделать несколько шагов назад, но он неожиданно посмотрел на неё тёмным взглядом, и она приросла к дорожке, перестав дышать. Это был он. Парень поднял камень над головой и, не прерывая взгляд, снова ударил, как она подумала, по земле, но тут снова послышался чей-то писк. И тут её осенило. Он держал крысу за шкирку и наносил ей бесчисленные удары. Глаза округлились, а изо рта вырвался вздох. — Проваливай, — прошипел он, вжимая полуживую крысу в землю. — Ты… — она сделала шаг вперёд. — Ты не спасешь её. Проваливай. Она сделала ещё несколько осторожных шагов и присела рядом, глядя на окровавленное, изуродованное тело. Морда уже была перекошена. Выглядело это омерзительно и дико. — Ты… Тот, кого все называют чудовищем. Но я тебя не боюсь. — Её сбила машина. Мне нужно её добить. — Ты… — из её глаз брызнули слезы. — Мог её спасти. — Я не спасаю, — улыбнулся он краешком губ. — Я убиваю. — Убиваешь? — прошептала она, будто бы их кто-то мог услышать. — Так это правда. — Да. Должно быть, ты уже многое обо мне знаешь, — он отмахнулся и убрал руку, глядя на пустые, ничего не выражающие глаза мёртвого тельца. — И что ты чувствуешь? Ну… — она запнулась, стоило парню посмотреть на неё. — Когда убиваешь? Он откинул камень в сторону и обтер грязные руки о свои штаны, поднимаясь с колен на ноги. — Иногда я чувствую все, а иногда — ничего. Прямо как сейчас, — он кивнул в сторону трупа. — Её пришлось убить, иначе она бы страдала всю ночь. Но зачастую я именно тот, кто любит смотреть на страдания, — его глаза заблестели в недобром свете. — И тебе за это ничего не было? — пришлось приподнять голову вверх, чтобы сравнять с ним взгляд. — И не будет, — он засунул руки в карманы и направился в густоту леса. — Постой, — она поднялась следом и замерла, когда парень обернулся. — А если я убью… мне что-нибудь будет? На его лице появилась непонятная гримаса, будто бы он раздумывал над смыслом этих слов. Она и сама не знала, почему решила задать этот вопрос этому странному парню, который запросто мог взять камень и избить её точно так же. Но… почему-то ей думалось, что он не сделает ей больно. Она думала, что они могут быть похожи, если их мысли в этой точке пересекутся. — Смотря, кого ты хочешь убить. — Всех, кто мешает мне спать, — она сглотнула. — Я бы хотела, чтобы они все умерли. Парень сделал несколько шагов вперёд, заставив её отступить. Он улыбнулся, послышался лёгкий смешок, словно он с ней игрался. Ей пришлось взять себя в руки, пусть и было немного страшно. — У тебя когда-нибудь были мысли в голове о том, как и кого ты хочешь убить, м? — прошептал он и аккуратно наклонил голову вбок. — Я… наверное, — она облизала губы. — Я бы хотела зарезать их всех до одного, чтобы они захлебывались собственной кровью. — Родители, — догадался он. — Мама, — поправила она. — У меня есть только мама. Она приводит каждый день к себе одних и тех же мужчин, что трогают её… и однажды прикоснулись ко мне, — по щеке потекла дорожка из слез. — Я каждый день сбегаю из дома в надежде, что кто-нибудь заберёт меня из этого Ада. — Я не смогу забрать тебя из этого Ада, милая, — он погладил её по щеке. — Но я помогу тебе его создать, — на лице появился тёмный оскал. — Меня зовут Минхо. Запомни это имя. Оно ещё обязательно тебе пригодится. — Ты поможешь мне убить их? — её глаза расширились. — О, нет, ты убьёшь их сама. Просто под моим руководством. — А что… что будет потом? — Скорее всего тебя заберут в детский дом, где ты проживёшь до совершеннолетия, — Минхо убрал руку от её лица, не переставая смотреть ей прямо в глаза. — Но я не хочу быть там. — Не переживай. Совсем скоро я пойду туда работать, чтобы забирать к себе всех, кто нуждается в освобождении. — Правда? — она удивилась. Все это звучало просто немыслимо. — Конечно. А сейчас прошу меня простить, мне уже пора, — Минхо снова засунул руки в карманы и сделал несколько шагов назад. — Но если надумаешь кого-нибудь убить, то делай это по праздникам. И целься ножом прямо в горло, чтобы у противника было меньше шансов, — подмигнул он. — По праздникам? А когда? — крикнула она в спину. — Думаю, четвёртого июля будет самое то. Она осталась одна, когда спина парня скрылась за густым лесом. Опустив голову вниз, её слегка передернуло от мёртвого окровавленного тела крысы, чья пасть была вывернута наизнанку, а один блеклый глаз и вовсе вылез из черепа. — В горло, — повторила она и кивнула головой. — Так и сделаю.

✨✨✨

Июнь, 1994 год.

Северная Каролина, Баркли-Коув.

X-Х-Х.

— Ты будешь приходить сюда каждый день? — ухмыльнулся Минхо, откидывая окурок в сторону. — Ты… видел? — она поднялась с пенька и захлопала глазами. После того вечера, когда этот парень поселил в голове зерно, и оно стремительно проросло вверх, она приходила на это место каждый день в надежде, что Минхо придет сюда вновь и расскажет ещё больше про то, как она могла бы избавиться от этих мужчин и собственной матери. Но спустя неделю никого не было, и она уходила ни с чем. — Я живу за болотом, — оповестил он, сев на траву рядом. — В нем кстати утонул мой отец. Пришлось избавиться от дерьма, — хохотнул Минхо. — И я видел тебя. Надо же, жажда смерти в тебе больше, чем я думал. — Я… — она снова села на пень. — Эти мужчины… — Сколько их? — Четверо, — она сжала ноги вместе и вздрогнула. — Они всегда смотрят на меня голодным взглядом, всегда хотят ко мне прикоснуться. Мне это не нравится, но они меня не слушают. — Они делали тебе больно? — зачем-то спросил Минхо, беря новую сигарету в рот. — Они… касались меня, — она поджала губы вместе. — Мне было неприятно. — Что делала твоя мать? Она знает об этом? Пришлось сглотнуть вязкую слюну. — Да, знает. Она смотрела на это и ничего не сделала. Только когда они ушли, она ударила меня по лицу и заперла в комнате, сказав, чтобы я больше никогда не выходила оттуда, когда эти мужчины у нас дома. Поэтому зачастую я провожу время на улице. — Ну да, на твоём месте я бы поступил точно так же, — хмыкнул Минхо. — Захотел бы убить их. — Мне страшно. Я никогда не делала этого. Только думала, — она посмотрела на него и поймала себя на мысли, что Минхо не такой, как все в этом городке. Был в нем некий другой шарм, что пленил к себе с каждой минутой все сильнее и сильнее. И оторваться от разглядываний было просто невозможно. — В первый раз всегда страшно. Но когда ты соберёшься с силами, вот увидишь, все станет совсем иначе. Это не будет сложно, — улыбнулся он. — Поверь мне. Она кивнула и слегка покраснела в щеках, когда их глаза встретились. — Кхм… ты говорил, что… убивать лучше по праздникам. Почему? — Потому что тогда до тебя нет никому дела. Даже если кто-то что-то услышит, он просто пропустит это мимо и пойдёт веселиться, чтобы не портить себе праздник. Особенно в этом месте, где праздники бывают лишь раз в полгода. Минхо был прав. Людям в частности нет друг до друга никакого дела. Многие соседи знали обстановку в её доме, но ничего с этим не делали. Разве они не понимали, что пьяные мужчины — это чревато бедой? Она боялась их и не раз говорила своей подружке об этом, а та в свою очередь нашептывала все своей матери. Миссис Льюис только спрашивала у неё, в порядке ли она, но на этом все. А она уже давно не в порядке. Она настолько не в порядке, что даже готова сойти с ума и убить их всех, зная, что это тоже чревато бедой. — Ты уже убивал людей ножом? — спросила она. — У меня другой метод убийств. Долго объяснять и невозможно поверить. Обещаю, когда ты станешь свободной, я расскажу тебе многое о себе. Но не сейчас. Я не могу доверять тебе. — Почему? — эти слова задели её. — Потому что ты ещё не совсем на моей стороне, милая. Вот когда ты убьёшь их всех, тогда я пойму, что могу доверять тебе полностью. — Но ты мне и так многое рассказал, разве нет? — Верно. Я вижу в тебе огонёк, вот и подкидываю бревна, чтобы разжечь в тебе пламя. В тебе есть потенциал. И ты единственная, с кем я заговорил за долгое время. Обычно я не трачу время на людей, но ты нечто иное. Так докажи мне это, — улыбнулся Минхо и вытянул руку, сжатую в кулаке. Она аккуратно протянула ладонь и почувствовала холод. Когда рука Минхо легла обратно к нему на колено, она заметила на ладони раскладной нож. Её глаза заблестели, а рот удивлённо приоткрылся. — Четвёртого июля День Независимости. Идеальный шанс прирезать их ночью под взрывы салютов. — Ты думаешь, у меня получится? — усомнилась она. — Я в тебе не сомневаюсь. Просто дождись, когда они напьются и уснут, прежде чем доставать нож, ладно? — Ладно, — она спрятала его в карман. — Но что будет дальше? Вдруг все поймут, что это я убила их и… — Ты не убийца, милая. Ты жертва в этой истории. Так что играй свою роль правильно, хорошо? Когда приедут копы и врачи, ты должна войти в роль. Не ты убила их. Это они заставили тебя это сделать. Они заставили тебя защищаться, — Минхо поправил её кудрявый локон и улыбнулся. — Я буду ждать тебя с окровавленным ножом в руках, — и он снова поспешил прочь. — Но ты же не знаешь, где я живу, — насупилась она. — О, милая, я знаю о тебе все. Надеюсь, ты не против, — подмигнул Минхо. Она смущённо улыбнулась. А затем опомнилась, что День Независимости будет уже совсем скоро. Ей нужно хорошо подготовиться, чтобы… чтобы завладеть его доверием. Да, именно этим она и займётся.

✨✨✨

Июль, 1994 год.

Северная Каролина, Баркли-Коув.

X-Х-Х.

Страшно. Страх сковывал все тело до неприятных судорог в животе и не отпускал. Она сидела на кровати в пижамном платье и щупала под подушкой свой раскладной нож. Сегодня она должна освободиться. Прямо, как и сказал Минхо. А потом, когда она добьётся его доверия, он придёт за ней и заберёт к себе. И больше никто и ничто не причинит ей боли. Она верила в это. — Уже поздно, — прошептала она, услышав взрывы салютов за окном. Если присмотреться, можно было увидеть разноцветные огоньки. Она часто смотрела на них отсюда, но сегодня все изменилось. Салюты ей больше не нужны. — Ах, вот ты где, — дверь неожиданно приоткрылась и в комнату вошло пьяное мужское тело. — С праздничком, — улыбнулся он, и она сделала все, чтобы не скривить лицо от ужасного запаха спирта. — Уходите, — прошипела она. Они начали действовать ей на нервы. Почему нельзя просто взять и уснуть? Они что, будут расхаживать по дому целую ночь?! — Не-ет, хорошая, я пришёл именно к тебе, — дверь за ним закрылась. — Пока твоя мамаша спит, мы могли бы поговорить с тобой, ты так не думаешь? — Нет, уходите, — она дважды моргнула и нервно вытянула руку из-под подушки к себе за спину, держа раскладной нож. — Иначе я буду кричать. — Я же тебе ничего не сделал. Зачем кричать? — мужчина сделал несколько неосторожных шагов, шатаясь из стороны в сторону. — Какая на тебе милая пижамка. Понятно, почему твоя мать прячет тебя. Потому что ты лучше. Желудок непроизвольно сжался. Она втянула носом воздух, стараясь избавить себя от ненужных мыслей. Не хватало ещё вывывернуть свой ужин и остаться голодной. Неизвестно, когда её покормят в следующий раз, если она всё-таки доведёт свое дело до самого конца. — Пожалуйста, уйдите. Её слова остались без ответа. Мужчина присел рядом на кровать и улыбнулся, приподнимая руки вверх, показывая, что он не собирается её трогать. Но она знала, что этот человек точно будет. Он уже трогал её раньше. И она ненавидела его больше всего на свете. — Ты такая красивая и зажатая. Не характерно для таких девочек, как ты, — прошептал он. — Ты видела свою маму? Она хороша, не так ли? Позволяет нам драть её каждый вечер. И я знаю, что ты видела это. Тебе понравилось? Ты бы хотела, чтобы… — Нет, — резко ответила она и посмотрела в его сторону. — Только тронь меня, — послышался шёпот. — И что ты мне сделаешь? — его бровь изогнулась в вопросе. — Тебя никто не услышит. Они все давно спят. А мы с тобой здесь совершенно одни. Только я и ты. Разве тебе не хочется? Я знаю, тебе хочется, — его рука оказалась на её коленке. — Раздвинь эти сладкие ножки, сладкая, и я… — Ублюдок, — она резко приставила к нему железную рукоятку и нажала на кнопку, позволив острию вонзиться в шею и пройти дальше к горлу. Она расширила глаза, глядя в такие же удивлённые глаза мужчины. Он смотрел на неё несколько долгих секунд, затем что-то прошептал, но вышло какое-то кряхтение, и ударил её по руке, из-за чего нож упал на пол, разорвав часть кожи. Кровь полилась рекой с характерным для нее бульканьем. Мужчина приложил руки к шее, пытаясь минимизировать уход крови из организма, но тщетно. Она продолжала вытекать через щели меж пальцев. — Ты… дрянь… — прохрипел он. — Да я тебя!.. Она осела на пол и схватила нож в руки, выставив его перед собственной грудью. Мужчина повалился следом прямо на острие. Его глаза расширились в последний раз, стоило ей вспороть его грудную клетку и откинуть с визгом на пол. Руки лихорадочно задрожали. Кровь пестрила перед глазами, а страх плескался в её сознании, как бушующий океан. Она вырвала нож из тела и выдохнула. Она справилась. Она убила. — Боже… — её пальцы аккуратно легли на шею мужчины, проверяя пульс. — Я его убила. Минхо был прав, — она поднялась с места. — Нужно целиться в шею. Пройдя свою комнату, она остановилась возле зеркала и замерла. Её руки и некогда белая пижама были в кровавых разводах. Эти кляксы росли все сильнее и сильнее с каждой секундой, с острия ножа по-прежнему капала кровь. А за окном все ещё гремели салюты, говоря, что веселье только начинается. Ступив по лестнице вниз, она спустилась в прихожую и медленно выглянула из-за угла. Её мать, полуобнаженная, сидела на кровати и спала, запрокинув голову вверх. Рядом с ней спали и двое мужчин. Лишь один расположился на кресле, держа в руке пульт. Было тихо. Как тот и говорил, они все спали и вряд ли слышали то, что происходило только что в её комнате. — А если бы меня изнасиловали? — прошептала она и смахнула слезу, размазывая кровь по щеке. — Ты бы и дальше спала, мама? Обтерев нож о свою пижаму, она подошла ближе к женщине, которую тринадцать лет своей жизни называла мамой. Пальцы нервно сжали рукоятку, в голове появились сомнения. Может, ей следует остановиться? Но кто останавливается на полпути? — Сука, — она сжала нож и пырнула им прямо в шею. Глаза матери распахнулись. Она попыталась что-то сказать, но рука, что легла на её рот, не позволила ей такую вольность. Посмотрев в глаза женщине, она достала нож и ещё несколько раз всадила его в шею с разных сторон, видя, как блеск глаз постепенно бледнел, пока окончательно не потух. — Как на вкус собственная кровь, мама, тебе нравится? — слезы небрежно текли по её щекам, но она следовала заданной траектории. — Приятно знать, что тебя зарезала собственная дочь? — она сжала губы и покрутила нож внутри, разбрызгивая кровь. Послышалось шевеление сбоку, заставившее её замереть. Мужчина рядом отвернулся в другую сторону и захрапел. Она посмотрела на нож в своих руках, перевела взгляд на мать и пристально посмотрела на каждую кровоточащую рваную рану. Это сделала она. Просто немыслимо, как легко нож входил в ещё живое тело и кромсал его на куски. Но с другой стороны, когда начинаешь думать об этом, становилось страшно. Ведь это сделала она. Не без страха, но она. Она убийца. — Ты сама меня заставила, — прошептала она и развернулась к спящему мужчине. Сейчас нужно быть как никогда осторожной. Если кто-нибудь из них надумает проснуться, то ей лучше бежать, потому что с тремя мужчинами она просто не справится, даже имея нож в руках. Она задрожала, подходя ближе к другому телу, и дождавшись очередных выстрелов салютов, она резко вонзила нож в горло. Мужчина так и не проснулся, лишь зашипел неестественным голосом, но от испуга она продолжала наносить удары по горлу. — Это оказалось легче, чем я думала, — в голове она выстраивала различные исходы событий, с усложненными задачами, однако не думала, что пьяных людей будет легче всего убить во сне. — Следовало это сделать раньше, — достав нож, она отряхнула кровь на пол и сморщилась. Зрелище все же не из самых приятных. Она, конечно, неоднократно следила за Минхо, чтобы понять, что с ним явно что-то не так, потому что он неоднократно кого-нибудь убивал своими руками, будь то птицы или соседские кошки, но она никогда не видела, чтобы это был человек. Судя по его рассказам, Минхо убил своего отца и утопил его в болоте. Каким образом он это сделал? Она так и не узнала. Зато теперь знала многое о себе. Раньше она бы никогда не подумала, что возьмёт в руки нож, чтобы перерезать всем в доме горло. Но сейчас нож чуть ли не впивался в её ладонь и как будто бы руководил ей, нашептывал закончить начатое, а она находилась в ступоре, в каком-то астрале, и продолжала слушать этот шёпот. Ведь только он приведёт её к счастью. Следующий мужчина тоже отхватил сполна. Его глаза непроизвольно открылись, и это стало пугающим моментом, но она успокоила себя: её нож уже был в его горле. Он громко закряхтел, схватил её за руку и неожиданно обмяк, стоило ей провести лезвием вдоль шеи. — Какого хрена?! — послышался голос сбоку, и она дернулась, резко обернувшись в сторону кресла. Мужчина, державший пульт и сопевший все это время, неожиданно проснулся. Она сглотнула и убрала нож, выставив его перед грудью. Как только она подумала, что все слишком легко и идеально, жизнь решила с ней поиграть. — Ах ты маленькая дрянь, — он резко подлетел к ней с кресла и выбил нож из рук, толкая её на пол. Она с визгом упала вниз и ударилась затылком о пол. Перед глазами на мгновение все потемнело. Неожиданно мужские руки схватили её за ноги и потянули к себе, она оказалась в чужих лапах мужчины. Он сжал её руки, пригвоздив их к полу над её головой, учащенно дыша, и начал долго смотреть в её глаза. — Что ты натворила, соплячка?! — Отпусти! — ударив его прямо в пах, она резко выскользнула и убежала наверх, слыша за собой отборную брань. — Я тебя убью, дрянь! — послышался голос ей в след. Он меня убьёт. Убьёт. Она сглотнула комок страха и забежала в ванную комнату, закрывая дверь на засов. Скорее всего она не выдержит натиск чужого тела, но зато даст ей время на то, чтобы хоть что-то придумать. Ножа у неё теперь больше нет. — Думай-думай-думай! — она била себя по голове, ища взглядом хоть что-то острое. — Идиотка. Какая же я идиотка! — на глаза попались ножницы, и весь мир будто бы замер. Они поблескивали при свете жёлтой лампы и как будто бы тоже зазывали её к себе. Рука сама потянулась к ним, схватила и сжала, уже отчётливо представляя, что можно с ними сделать. — Но они ведь тупые. Ими не перережешь горло, — она для достоверности провела вдоль ладони частью ножниц, но никакой крови не пошло, как она и предполагала. — О, нет, Джаред! — послышался крик с коридора. — Эта мелкая сука и тебя убила! — орал он из её комнаты. — И тебя убью, жирная ты свинья, — прошептала она, поглядывая через небольшую щель за тенью. — Я вытрахаю из тебя всю дурь, маленькая сука. А потом задушу тебя и выкину в реку, — он вышел из комнаты и посмотрел прямо на дверь ванной комнаты. — Ха, думаешь, я не знаю, где ты прячешься? — Так иди же ко мне, — прошептала она и отошла от двери, держа за спиной ножницы. Тяжёлые шаги заставляли пол скрипеть. Он подходил все ближе и ближе, но не спешил заходить, будто бы хотел поиграть со своей жертвой. Она взяла себя в руки и выдохнула, прикрыв на секунду глаза. Либо она, либо он. Больше шанса у неё не будет. Если она сбежит из дома, то этот урод расскажет всем правду. Этого нельзя допустить. Нельзя подпортить доверие Минхо. — Тебе хана. Дверь резко толкнули вперёд, и цепь оборвалась, позволяя мужчине появиться в ванной. Она не стала ждать и с криком побежала на него, вонзая ножницы прямо в правый глаз. Послышался душераздирающий крик. Мужчина резко толкнул её в сторону зеркала и схватился за лицо. Боль вонзилась в щеку и плечо, стекло посыпалось вниз, скатываясь вместе с ней. Она скорчила лицо и резко поднялась, отпихивая орущего мужчину в сторону. Он вырвал ножницы из своего потекшего глаза и заорал сильнее. С губ скатывалась вязкая слюна куда-то в лужу крови, а лицо покраснело то ли от боли, то ли от злости. — Сука. Маленькая грязная сука! Она сглотнула и ринулась по коридору к лестнице, слыша за собой шаги. Ей нужно добраться до ножа, чтобы прирезать его к чёртовой матери, но боль в плече и неожиданный укол в пятке подсказывали ей, что стекло от зеркала все же вонзилось в неё. Идти стало невозможно, не то что бежать. — Тварь! Он схватил её за плечо и развернул к себе, но она резко оттолкнула его ногой и полетела по лестнице вниз. Перед глазами все поплыло, а в ушах затрещало, стоило ей несколько раз удариться о лестницу и неудачно перевернуться, скользя по склону дальше вниз к полу. Нос неприятно хрустнул и наступила тишина. Она приоткрыла глаза и посмотрела в танцующий потолок. Появились какие-то блестящие горошины, заплясавшие вместе с потолком, и она поняла, что совсем скоро потеряет рассудок. — Я убью тебя, — он начал медленно спускаться по лестнице, держась за окровавленное лицо. — Нет, это я убью тебя, — прохрипела она и начала медленно отползать в гостиную, где лежала её мертвая мать. — Я зарежу тебя так же, как зарезала их всех. — Тебе бы самой не откинуть ноги сейчас, — хмыкнул он. Она развернулась и начала рыскать по полу в поиске ножа, но тщетно. Куда он мог улететь? Она точно видела, что куда-то под стол, но сейчас здесь было лишь множество допитых бутылок от алкоголя. — Не это ищешь, дрянь? — стол над ней резко взлетел вверх и перевернулся, оказываясь лежать на другой стороне пола. — Этим ты хотела меня убить? — мужчина присел на корточки и покрутил нож в руках. Она расширила глаза и привстала на локти, пытаясь отползти подальше от мужского тела, но мужчина резко оказался над ней с ухмылкой на лице. — Вот и все, — он сжал её горло. — Теперь я придушу тебя, как муху, и правильно сделаю. Она схватилась за горло, пытаясь убрать руку, что сжимала её шею с каждой секундой сильнее, но её силы по сравнению с ним — ничто. Воздух медленно покидал её тело, заставляя пятна перед глазами чернеть и превращаться в настоящий океан, уносящий её сознание куда-то прочь. — Не… т… — прошептала она. — Да, тварь, — он навёл на неё нож. — Я лишу тебя глаза, чтобы ты прочувствовала эту боль сполна перед собственной смертью. Передавай привет мамаше. Она закатила глаза и едва не потеряла рассудок. Острие ножа оказалось возле её глаза. Сознание почти превратилось в пыль, но она цеплялась за его крупицы, лишь бы его не потерять. Краем глаза она заметила стеклянную бутылку и цапнула её мизинцем. Вытянув осторожно руку, она потянулась сильнее и вздрогнула, замерев. Острие коснулось её брови, а мерзкая улыбка расширилась сильнее. — Нравится? — Нравится, — улыбнулась она и резко ударила его бутылкой в висок. Комнату пронзил глухой стук и вскрик. Бутылка лопнула, стекло посыпалось прямо на неё. Она открыла глаза и задышала полной грудью, откашливаясь. Воздух с новой силой вошёл в её лёгкие. Несмотря на то, что хотелось прийти в себя, времени не было. Пришлось подорваться с места и вытянуть оставшуюся часть стеклянной бутылки в её руке, представляющей собой «розочку». Мужчина не пошевелился. Она толкнула его ногой, но он продолжал смиренно лежать. Его один глаз был устремлен верх, а из виска булькала кровь, распространяя лужу по всему полу. — Так тебе и надо, ублюдок, — она откинула часть бутылки на пол и схватилась за голову, что нещадно болела. — Почему нельзя было просто спать?! — прокричала она, с ужасом оглядывая всю комнату. Все в крови. — Это все вы виноваты. Это ваша вина. Я вас ненавижу, — она поднялась с места и взяла домашний телефон, набирая 9-1-1. — Это вы виноваты. Не я. Я бы никогда такого не сделала, — шептала она в полубреду. — 9-1-1 слушает. — Пожалуйста, мне нужна помощь. Меня… меня пытались убить. Они убили мою маму… они… я защищалась… — Милая, успокойся. Назови свой адрес, пожалуйста. — Баркли-Коув, Шарлотт-авеню. Третий дом слева. — Сейчас помощь приедет к тебе. Ты можешь выйти на улицу? — проговорил обволакивающий женский голос. — Д-да, я могу… я могу, — выдохнула она. — Ты уверена, что все в доме умерли? —… да, я… я думаю, да, у них перерезано горло и… — она всхлипнула. — Они убили мою маму! Они хотели изнасиловать и убить меня! — Тише-тише. Скоро полиция будет у тебя, сейчас лучше выйди из дома. — Хорошо, я буду ждать. — Если вдруг кто-то ещё жив и погонится за тобой, беги к соседям, хорошо? — Ладно, — она улыбнулась, потому что уже никто не мог за ней погнаться. — Как тебя зовут, мила… Она положила трубку и вышла на улицу, садясь на ступеньки. Голова шла кругом. Свежий воздух словно опьянял. Надо же. Она это сделала. Убила их всех. Больше никто не придёт в её комнату, больше никто её не тронет и не ударит. Никаких выкриков из окна. Ничего. — С Днем Независимости. Она подняла голову и увидела Минхо. — Я… — Ты их убила, я знаю, — улыбнулся он. — Ты молодец, Кэсси. Я знал, что ты меня не подведешь. — Откуда ты… — Я всегда знаю имена своих кукол, милая. А ты будешь одной из них. Самой лучшей, — он подошёл ближе и провел рукой по её взлохмаченным волосам. — Ты уже вызвала копов? — Да. — Молодец. И помни, ты жертва, Кэсси. Только это убережет тебя от наказания. — А мы… потом встретимся? — она взяла его за руку и посмотрела ему прямо в глаза. — Конечно, милая, встретимся. Я не бросаю своих кукол, — послышался гул сирен. — Милое платьице, кровь тебе к лицу, — подмигнул он и пошагал в сторону. — Спасибо, Минхо… постой! — она поднялась с места. — Я ведь заслужила твоё доверие? Минхо обернулся через плечо и хохотнул. — Конечно, Кэсси. Теперь я тебе доверяю. Она села обратно на лестницу и засмеялась, пряча лицо в руках. Она все сделала правильно.

✨✨✨

Август, 2003 год.

Северная Каролина, Баркли-Коув.

Особняк семейства Ли.

Джисон оторвался от записки, подкинутой ему в сумку, и скомкал её, не зная, как на это реагировать. Кто-то в доме Минхо ему не рад, определенно. Конечно, может, Минхо относится к нему несколько лучше, чем к остальным, но ведь… Джисон не просил его об этом, верно? Да и Джисон не сказал бы, что другие жили в худших условиях. По рассказам Минхо, у каждого здесь была своя комната, ещё они имели доступ к одежде и еде, да и жили просто в роскошном доме. Это куда лучше, чем жить в каком-то зашарпанном приюте. — Кто-то хочет, чтобы я ушёл, — он покачал головой и выкинул записку в небольшую урну, стоящую в самом углу. — Но я не уйду. А если кто-то решит действовать напрямую, то я расскажу все Минхо. Подружиться в этом месте, как бы Джисон ни считал ранее, ему тоже не получится. Подростки здесь такие же замкнутые, как и в детском доме. Видимо, даже покои Минхо не смогли пробудить в них ту самую человечность. Джисон тоже её чуть не потерял, став практически диким от одиночества. Но сейчас все иначе. Он готов идти на контакт, мог бы найти друзей среди всех подростков в этом доме, но пока ему остаётся лишь общаться с Минхо. Общение с ним не позволяет ему сойти с ума окончательно. — Я не усну, — прошептал он, уместившись на кровати. — Вчера не смог нормально поспать, сегодня будет то же самое, — Джисон поднялся и почесал затылок, разглядывая комнату, освященную настольной лампой. Ему казалось, что в темноте нечто тёмное и злое оживало в этих стенах. Джисон понимал, что так играет его воображение и на деле здесь никого нет, но нутро почему-то неприятно зудело, намекая ему покинуть эту комнату. Сразу он списывал все на то, что новое место могло повлиять на его рассудок, однако чуть позже он вспомнил, что как только переехал сюда, спал здесь как убитый. — Это все письмо, — понял Джисон. — Оно заставило меня видеть нечто в темноте и бояться каждого шороха, — насупившись, он осторожно покосился на дверь. В голове промелькнула невозможная мысль, но почему-то именно она из немногих казалось правильной. Джисон постучал в другую дверь, стоило ему выйти в коридор босиком. Сперва было тихо, и он подумал, что мог разбудить Минхо, что заставило чувствовать его неважно. Почти развернувшись спиной к двери, чтобы покинуть коридор и вернуться в свою тёмную комнату, за ним послышался гул. — Джисон? — удивлённо проговорил Минхо. — Что-то случилось? Джисон обернулся и посмотрел в янтарные глаза. Лицо было слегка помято, а волосы и вовсе превратились в хаос на голове. По-видимому, Минхо уже спал. — Я не могу заснуть, — прошептал он и сжал рубашку своей новой пижамы. — Извини, что разбудил. Я, наверное… — Заходи, — Минхо приоткрыл дверь шире, и Джисон заметил, что тот был лишь в одних пижамных штанах. — А… д-да, спасибо, — он прошмыгнул в комнату и тут же занял место на кровати, укутываясь в одеяло. Послышался смешок. — Вижу, ты очень хотел в мою комнату, — Минхо лёг рядом и тоже оказался под одеялом. Их глаза встретились. — После приезда обратно я не могу нормально спать. — Почему? — Минхо погладил его по голове, заправляя чёлку назад. — Что-то тревожит меня, — Джисон не хотел рассказывать о записке. Вдруг кто-то подложил её, чтобы вновь поиздеваться над ним? Но пока ничего серьёзного не произошло, наверное, не стоит придавать этой записке так много значения. — Рядом со мной тревога должна сойти на нет, Джисон, — Минхо оказался ещё ближе к нему. — Ты же знаешь, никто не посмеет тебя тронуть рядом со мной. — Знаю, — прошептал Джисон и нырнул носом в его шею. — Поэтому я и пришёл к тебе. — Молодец, — Минхо провел рукой по его спине. — А теперь давай спать. Дверь слегка заскрипела, но этого уже никто из них не заметил. Они не заметили и то, что в замочной скважине поблескивал тёмный глаз. Глаз Кэсси.