Ложка мёда...

Часть 3. «Каждой твари по паре…»

Начало Ноября

      – Давай быстрее завтракай и в школу, – сказала мама, ставя на стол перед сыном тарелку с горячими бутербродами. – Сегодня после школы сразу домой, на ужин придет Гриша, я хочу, чтобы ты с ним познак…       – Я после школы к Лехе пойду, – своевременно оповестил Саня, перебив мать. Хоть он и не видел, но всем своим существом почувствовал, как переменилось ее настроение. Неуверенно подняв взгляд, он посмотрел на мать.       – Александр, чтобы после школы пришел домой, – жестко отчеканила женщина.       – С чего это вдруг?! Мне плевать на твоего хахаля и…и я сегодня останусь ночевать у Лехи! – грубо и резко ответил Саня.       Неожиданно для себя он вспылил. Новый ухажер матери его очень бесил, а еще больше бесило, когда она о нем говорила – чувство ревности резало грудь, о своем сыне, о нем, она так много нежных и любящих слов не говорила, если вообще говорила о нем когда-то. Саня резко встал из-за стола и покинул кухню, не притронувшись ни к бутербродам, ни к чаю. Он понимал, что перегнул палку, но возвращаться и извиняться за свое поведение он не собирался.       – Сегодня после школы ты идешь домой, понял?! И мне плевать хочешь ты или не хочешь, но ты будешь присутствовать на сегодняшнем ужине, – донесся властный голос матери с кухни.       «Ага, аж сто раз, – подумал про себя Саня, собираясь в школу, – Я не обязан и не буду! Я что, зверек какой-то, чтобы меня показывать твоему ебарю?»       Саня злился на мать и ее возлюбленного, с которым до сей поры не был знаком. Но он и не хотел этого. Пусть, возможно, мать с этим Гришей и счастлива, но она совсем позабыла о своем сыне. Когда последний раз Саня проводил с ней весь день, он уже и не помнил. Когда был совсем маленький? Определенно нет. С самого детства он все время проводил либо у своей ныне покойной бабушки, либо у Лехи в гостях. Причина, по которой мать спокойно оставляла Саню, по сути, у чужих людей крылась в том, что она и отец Лехи учились когда-то вместе в одном классе и довольно хорошо общались. Став взрослыми, они продолжили это общение, семьями ходили друг другу в гости, справляли праздники и выезжали за город на шашлыки. Естественно, хочешь-не хочешь, но ты подружишься с ребенком людей, с которыми дружит твоя мать.       Наскоро забросив портфель на спину и покинув квартиру так, чтобы мать не услышала, Саня лениво побрел в школу. Он уже заранее знал, что опоздает на первый урок и уже смирился с этим.       По утрам было уже довольно холодно. Утренний морозец кусал щеки и запястья, которые не прикрывали ни рукава, ни карманы темной легкой курточки. С приглушенным «ха» изо рта выходил паром теплый воздух. Раньше, когда Саня был маленький, в такие моменты представлял, что он, точно взрослый, курит какую-нибудь дорогую марку сигарет и ему плевать на прохожих, которые ругаются на горький дым, что с порывистым ветром бил им в лицо.       Хоть урок уже шел как минуты три, Саня только-только подходил к школе. Он шел по той самой аллее, где и повстречал Леху спустя годы. Под ногами игриво шуршали листья, которые ветер сорвал с ветвей полусонных деревьев. Он носил золото и багрянец на своих руках, то подбрасывая вверх, то беспощадно кидая вниз.       Никогда ранее Саня не обращал внимания на всех тех людей, которые гуляют со своими собаками по утрам, а зря. Небольшого роста бабуля со стандартной короткой прической, которую так любят пожилые женщины, мило сюсюкала со своей толстенькой таксой, в то время как та играла в куче листьев, которую дворники так старательно сгребали. Молодой парень в темно-синем костюме чуть поодаль ото всех бросал своему питбулю, мускулистому и суровому с виду псу, палочку, за которой тот радостно бегал и не менее радостно, издавая пищащие звуки счастья, относил ее хозяину. А вот и милая парочка, парень и девушка, гуляют с маленькой собачонкой, взявшись за руки. Люди не особо привлекли внимание Сани, да и противно ему было наблюдать все эти «нежности» на публике, а вот собачка наоборот. Она была столь же уставшей, как и он сам. Невольно Саня улыбнулся глядя на нее. Как бы здорово было видеть ее четко, а не как овальное пятно, которое лениво идет за своими людьми.       – Буся, пошли домой! – послышался знакомый голос за спиной. Остановившись около ворот школы, изъеденных ржавчиной, Саня оглянулся. Неужели то был Леха и… и его девушка. Неужели у Лехи кто-то есть? И этот кто-то не Саня… Странное чувство гнева и ревности сдавили горло. Хотелось плакать и кричать от боли, мечущейся внутри раскатами грома.       На первый урок не хотелось идти. Но на ватных ногах, Саня поднялся на третий этаж. Как обычно, он постучал в дверь кабинета и вошел. Извинившись за опоздание совершенно ровным голосом, который не выражал никаких эмоций, он занял свое место. Учительница, толстая и злая бабка, орала на него, говорила всякие гадости о том, что из-за «интернетов всяких» и «компуктерных игор» он скатился, пророчила ему безрадостное будущее, грозилась вызвать мать в школу. Саня знал, что матери на него все равно и она не придет. Она лучше проведет то время, которое могла провести с сыном, в постели с мужиком. От обиды и злости на весь мир хотелось плакать. Крики истерички-училки только усугубляли все. Саня, точно кремень снаружи, не выражал никаких эмоций. Но никто и подумать не мог, что сейчас творится у него на душе. Мысли, что сейчас Леха рядом с той девушкой, что он с ней мило ведет беседы, обнимает ее, целует, монотонным гулом зациклено крутились в голове, принося невыносимую боль.       К концу занятий Саня был выжат, словно лимон. Из-за всего, что произошло утром и сообщения от Лехи, в котором говорилось, что он сегодня занят, гудела голова и тошнило. Если бы Саня не опоздал, он бы не увидел того, в кого влюблен, с другой. Тогда бы и сообщение о внезапных делах не причинили столько боли. Думая об этом, Саня все больше погружался во тьму своих темных мыслей. Если так подумать, то Леха часто бывал «занят». Быть может, у него и правда были дела, а быть может, он был с ней…       – Я дома, – вялым голосом сказал Саня, вернувшись домой раньше положенного. Странное копошение в спальне матери и сама она, явившаяся в потрепанном виде, дали ясно понять Сане, что он явно не вовремя и мешает.       – Ясно, - безэмоционально сказал он, не дав и слова молвить матери. – Тогда я пойду. Мужчина, что подоспел за матерью, окликнул по имени, но Саня не отозвался. Он даже видеть его не хотел. Судя по низкому голосу и размеру туфель, стоящих в прихожей, он был довольно высоким. От нелепости своих суждений о внешности того, кого он ни разу не видел, лишь по голосу, стало смешно. Но смех был скорее защитной реакцией, чтобы не расплакаться от всего накопившегося дерьма.       Что делать, куда пойти, Саня не знал. Точно не домой и не к Лехе – ведь он «занят». Вот в такие моменты, идя куда-то без цели с тяжелым и мутным осадком на душе, понимаешь, насколько же ты одинок в этой жизни. Все те яркие моменты оказались лишь мимолетной вспышкой – после нее обычно настает тьма, такая холодная и липкая.       Никто тебя не пожалеет так, как следует, кроме тебя самого. В этом Саня был уверен чуть ли не на сто, а то и двести процентов. Хоть он и понимал, что поступает в данный момент слишком эгоистично и жестоко по отношению к собственной матери, убегая вот так вот, но она сама виновата в этом. Постоянная работа, извечные походы к любовникам под самыми разными глупыми и абсурдными предлогами и редкие часы, когда она проводила время с сыном, не ругала его и не отчитывала за что-либо.       Саня ходил довольно долго и порядком так вымотался. Он устроился на одной из качелей пустой детской площадки. Ноги гудели от нагрузки, живот злобно рычал, а голова была ватной от бурного потока мыслей. Взяв телефон в руки, Саня бессмысленно тратил проценты зарядки, листая меню из раза в раз. Мобильного интернета у него не было, игр тоже. Только самые нужные приложения – системные, которые изначально были установлены. Когда улицу уже поглотила тьма, Саня направился домой. Он очень надеялся, что мать и ее любовник уехали, но все эти ожидания оказались лишь ожиданиями. Тихонько войдя в квартиру, он увидел все те же большие лакированные мужские туфли, с кухни донесся звонкий женский смех и приглушенный басистый мужской. Запах еды, порождал во рту литры слюны… очень хотелось кушать.       Легко ступая, чтобы никто не заметил его прихода, Саня скрылся в своей комнате. Он слышал, как разговоры на кухне затихли, как дверь в его комнату тихонько скрипнула, слышал негромкий зов матери, но сделал вид, что уже спит. Саня был зол на нее, на своего друга и в первую очередь на себя за все эти чувства.