Lumos & Lattes

— Сегодня канун Рождества, мы немного усложняем ситуацию, тебе не кажется, Поттер? — Ты тот, кто всего за несколько недель предупредил меня о необходимости приобрести редкое и экспериментальное зелье памяти, Малфой. Будь благодарен, что я вообще тебе помогаю. Гарри протянул чашу с летучим порохом Драко, который нервно посмотрел на нее. — Всё в порядке, Малфой. Джордж знает, что мы придем. Никто не собирается сдать тебя. — Даже ты? — Драко ухмыльнулся. Гарри закатил глаза. — Просто оставь свою палочку, полученную нелегально, здесь, ладно? — Опередил тебя, Поттер. Я оставил её в «Ведьмином вареве». — Где, по мнению Гермионы, ты сейчас находишься? — Она думает, что я покупаю ей рождественский подарок, чем я собственно и занимаюсь. — Чертовски безумный подарок, если хочешь знать мое мнение. — Ну, я его не спрашивал у тебя, Поттер. Гарри рассмеялся, и этот звук удивил Драко. — Хорошо, пошли. Гарри снова протянул чашу с летучим порохом, и на этот раз Драко взял пригоршню, шагнул в камин Поттеров и сказал: «Волшебные вредилки Уизли!» — и исчез в облаке зеленого дыма. Гарри шагнул вперед и сделал то же самое. Два волшебника вывалились из камина в кабинете Джорджа Уизли в задней части магазина приколов. Он вскочил, улыбаясь и смеясь. — Поттер! — Джордж подошел и обнял своего шурина. — Привет, Джордж. — Гарри улыбнулся в ответ и обнял его. — Ты помнишь Малфоя? — Привет, Уизли, — сказал Драко. — Очевидно, я помню. Давно не виделись, Малфой. Значит, ты делаешь покупки для своей девушки, да? — Да. Делаю… э-э-э… Гарри сказал тебе, кто… Джордж рассмеялся и похлопал Драко по спине. — Я знаю, что ты встречаешься с Гермионой, Малфой. Расслабься. А магазин откроется только через час, так что времени у нас более чем достаточно. У меня внизу варится зелье, оно почти готово. — Блестяще, — сказал Гарри с еще одной ухмылкой. Джордж повел их обоих вниз по лестнице в заднюю часть магазина, где на огне стоял маленький котелок, в котором булькало тошнотворно сладко пахнущее голубое зелье. Джордж схватил пузырек и начал разливать зелье. — Спасибо, что делаешь это, Уизли, — сказал Драко, чувствуя себя ужасно неловко. Он полез в карман за деньгами. — Гермиона платит мне маггловскими деньгами, но Поттер сказал, что ты можешь перевести их… — За счет заведения, — сказал Джордж, затыкая флакон пробкой и протягивая его Драко. — О, нет, тебе не следует этого делать. — Это для Гермионы. Так что да, я должен это сделать. Драко посмотрел на пузырек в протянутой руке Джорджа, а затем перевел взгляд на Гарри, который просто пожал плечами. Драко взял зелье. — Спасибо. — Но я тебя предупреждаю, — сказал Джордж. — Возможно, она не захочет, чтобы ты это принимал. Люди бережно относятся к своим воспоминаниям, и Гермиона особенно бережно относится к этому конкретному воспоминанию. Возможно, она не захочет делиться этим. Драко изучил голубую жидкость, а затем снова посмотрел на Джорджа. — Я знаю. Но я все равно должен попытаться. Джордж улыбнулся. — Ты хороший человек, Драко Малфой. Драко почувствовал себя так, словно его ударили в самое сердце. Это был первый раз, когда кто-то сказал ему такое. — Я не уверен, что это правда, Уизли. — Конечно, это так. Потому что гениальная Гермиона Грейнджер ни за что не была бы настолько глупа, чтобы влюбиться в мерзавца, которым ты был раньше. Джордж ухмыльнулся Драко, который улыбнулся в ответ. — Спасибо, приятель. — Не за что. Счастливого Рождества. — Счастливого Рождества.

***

— Вот ты где! — Гермиона лучезарно улыбнулась Драко, когда он вошел в дверь библиотеки-кладовой. Шекспир приветственно пролаял со своего насеста на большой собачьей лежанке, которую купила для него Гермиона. Гермиона подскочила к Драко, обвила руками его шею и поцеловала. Драко счастливо рассмеялся прямо в ее губы, целуя ее в ответ. На ней было короткое обтягивающее красное платье поверх черных колготок. Драко начинал подозревать, что она, должно быть, использовала согревающие чары на всей своей одежде, это было единственное объяснение того, почему она до сих пор не пострадала от переохлаждения. — Счастливого Рождества, любимая. Гермиона улыбнулась ему в губы. — Счастливого Рождества. Драко вошел в комнату, Гермиона заперла за ним дверь и наложила на нее чары. В уютном помещении пахло мускатным орехом и апельсинами с гвоздикой, Гермиона развесила по полкам веточки остролиста, а на маленьком столике перед диваном она разложила гоголь-моголь с шипучками и печенье. Рядом с печеньем лежал подарок, в котором, как он уже понял, была книга. — Это для меня? — спросил он, указывая на подарок. Гермиона, продолжая улыбаться, подвела Драко к дивану. Он поставил сумку, в которой хранил ее подарки, в то время как Гермиона протянула ему подозрительно похожий на книгу подарок. Он развернул его, и у него отвисла челюсть. — Вау, Грейнджер, я… — Он был так счастлив, что у него даже не было слов, чтобы должным образом выразить себя. — Тебе нравится? Он оторвал взгляд от книги по изготовлению волшебных палочек, которую она ему подарила. Он улыбнулся, схватил ее за подбородок и притянул ее губы к своим. Гермиона улыбнулась в ответ на поцелуй и провела руками по его волосам. — Я считаю это как «да», — сказала она, прижимаясь лбом к его лбу. — Черт возьми, да, Грейнджер. Это невероятно. — Я подумала, что ты заслуживаешь волшебную палочку, которая принадлежит тебе. Если мы научимся их делать, тогда… — Ты поможешь мне? — Конечно, я так и сделаю. Драко улыбнулся еще шире. — Тогда это даже лучше, чем я думал. Гермиона высвободилась из его объятий и постучала по обложке. — Открой его, там еще один подарок. Драко открыл обложку книги, и оттуда выпал маленький клочок бумаги. Он поднял его и прочитал текст, нацарапанный поперек витиеватым почерком Гермионы.

Я научу тебя печь любые кексы, какие только захочешь.

Драко поднял взгляд от записки на Гермиону и увидел, что она уже улыбается. — Грейнджер, это просто… — он снова не находил слов. — Ты не обязана делиться этим со мной. — Я хочу, — настаивала Гермиона. — Ты уверена? — Не будь идиотом, я хочу разделить с тобой свою жизнь. Я думала, теперь это уже ясно. Драко снова поцеловал ее, а затем вручил ей пакет с ее первым подарком внутри. Гермиона сунула руку внутрь и вытащила книгу для себя. — О боже, — выдохнула она, когда увидела открывшееся перед ней зрелище. Богато украшенная копия «Зимней сказки» с золотым тиснением. — Драко, — она посмотрела на него снизу вверх, ее глаза наполнились слезами, она широко улыбнулась. — Это идеально. — У меня есть еще один для тебя. — Он сунул руку во внутренний карман своего блейзера и вытащил пузырек. — Что это? — с любопытством спросила она. — Это зелье омута памяти. Ты слышала о них? — Конечно, я слышала о них. — Точно, ты ведь Гермиона Грейнджер, как я мог забыть. Гермиона рассмеялась. Звук показался ему мелодичным. — Они очень редки, и их трудно найти. Они в практике зельеварения меньше года. Где ты его достал? — Хочешь верь, хочешь нет, но Поттер и Джордж Уизли помогли мне его достать. — Ух ты. — Она снова изучила зелье. — Что ты хочешь, чтобы я с ним сделала? — Ну, ты же знаешь, что это работает не совсем так, как омут памяти, вместо того, чтобы просто наблюдать за воспоминаниями, которые даются человеку, выпившему его, он переживает их так, как если бы они были его собственными. Гермиона кивнула. — Значит, ты хочешь, чтобы я пережила одно из твоих воспоминаний? — Нет, Гермиона. Я хочу испытать одно из твоих. Глаза Гермионы расширились. — Драко, — прошептала она. — Нет. Мы не можем… я не могу… я не могу просить тебя об этом. Это слишком… — Ты меня об этом не просишь, — сказал он, придвигаясь ближе к ней на диване. — Я хочу. — Он поставил флакон на стол и взял руки Гермионы в свои, слегка поглаживая большими пальцами костяшки ее пальцев. — Это мои извинения, Гермиона. — Я уже простила тебя. Он сплел их пальцы вместе. — Пожалуйста, позволь мне сделать это для тебя, Грейнджер. — Но почему? Это… Драко, это так ужасно. Я не хочу, чтобы тебе приходилось… — Потому что, Гермиона, я не заслуживаю легкого прощения. Я знаю, когда я был здесь несколько месяцев назад, я был возмущен тем, что ты все еще зацикливаешься на прошлом, но ты имеешь на это полное право. Я был ужасен. Для тебя и для очень многих других. И я не спас тебя. Я мог бы это сделать, но не сделал. Я был трусом. Ты страдала, потому что я был слишком напуган, чтобы помочь тебе. Ты все еще страдаешь и… — Драко. Драко, прекрати. — Гермиона крепче сжала его руки. — Тебе не нужно так наказывать себя. Драко покачал головой, слезы застилали его глаза. Они оба были удивлены тем, насколько откровенно он вел себя. — Я причинил тебе боль, Гермиона. — Да, ты это сделал. И люди причиняют тебе боль. И множество других людей причинили мне гораздо большую боль, чем ты когда-либо причинял, большинство из них сейчас мертвы, а если и нет, то они далеки от моей жизни. Но тебя я впустила. Я впустила тебя в свою работу и свой дом, и я бы не сделала этого, если бы не хотела. И я бы не сказала, что простила тебя, если бы не имела этого в виду. — Когда ты решила простить меня? — Однажды я просто проснулась и поняла, что уже сделала это. Я забочусь о тебе, Драко. Непомерно много, и я знаю, что ты заботишься обо мне. Нам суждено быть вместе, ты сам это сказал. Драко слегка покачал головой, все еще плача. — Я не заслуживаю тебя, Гермиона. Я совершал ужасные поступки и едва ли заплатил за свои преступления. Ты дала мне так много, а я этого не заслуживаю, и ты спросила меня той ночью, могу ли я понять, каково это — чувствовать такую боль, какую ты испытала в тот день, и… — Драко… — Пожалуйста. — Он схватил флакон и протянул ей. — Позволь мне почуствовать то, что с тобой сделали. Покажи мне боль, позволь мне заслужить твое прощение. — Гермиона посмотрела на флакон, а затем ему в глаза. — Грейнджер, пожалуйста. Гермиона кивнула, затем забрала у него флакон и швырнула его через всю комнату. Он разбился вдребезги о дальнюю стену, липкое, сладковато-голубое зелье потекло на ковер. Позже ей придется применить очищающие чары. — Гермиона! — Драко в ужасе посмотрел туда, куда она его бросила. Гермиона двигалась быстро. Она забралась к нему на колени и взяла его лицо в ладони. — Послушай меня, Драко Люциус Малфой, это мой выбор, кого я прощаю. Это мой выбор, кого я впускаю в свою жизнь. Это полностью мой выбор. И это мой выбор, с кем я делюсь своими воспоминаниями. Это был худший день в моей жизни, и я бы никогда не пожелала тебе этого, точно так же, как я знаю, что ты никогда не пожелал бы мне своих страданий. — Конечно, я бы не стал, — прошептал он. Она провела большим пальцем по его щеке. Он подался навстречу прикосновению. — Вот именно. Так что перестань наказывать себя за то, за что я тебя уже простила. — Почему ты прощаешь меня? Как ты можешь? — Потому что я забочусь о тебе. Потому что я… — Гермиона разочарованно вздохнула, все еще держа его лицо в своих ладонях. — Я была полна ненависти и ярости, когда ты вернулся в мою жизнь. В моем гневе мне и в голову не приходило, что ты тоже мог пострадать от рук своей семьи. Я сожалею о том, что сказала о тебе, что ты ничего не знаешь о борьбе, боли или храбрости. Я прощаю тебя, потому что слишком сильно хочу, чтобы ты сохранил в памяти то, что мы говорили и делали в детстве. Я хочу, чтобы ты был тем, к кому я иду, когда я расстроена, зла или напугана. Я хочу забраться в твои объятия, когда мне нужно утешение, но я не могу этого сделать, если постоянно напоминаю себе, что когда-то было время, когда мы не испытывали таких чувств друг к другу. Но я испытываю такие чувства к Драко, которого знаю сейчас, потому что этот Драко забавный и добрый. Этот Драко уважает моих друзей и мой выбор. Этот Драко дружит с магглами, называет меня львенком и заводит мне собаку после того, как мне приснился кошмар. Этот Драко заботится обо мне самым горячим образом. И я забочусь о нем. Я прощаю тебя за то, что ты был испуганным подростком, брошенным в эпицентр войны. Я прощаю тебе то, что ты был глупым богатым ребенком, изрыгающим ненавистническую риторику своего отца. Я прощаю тебя, Драко Малфой. Я прощаю тебя. Прощаю тебя. Прощаю. На мгновение между ними воцарилась тишина. А затем Драко схватил ее и притянул к себе, его губы прижались к ее губам. — Ты невыносимо идеальна, Грейнджер, — прохрипел он ей в губы, прежде чем скользнуть языком в ее рот. Он крепко поцеловал ее, и она полностью отдалась его ощущениям. Она прижалась к нему бедрами, и он застонал, впиваясь пальцами в ее талию. — Мерлин, Гермиона, как же мне так чертовски повезло? Шекспир рявкнул со своего места на полу, как бы говоря, что ему не нравится, когда его оставляют в стороне от происходящего. Гермиона хихикнула прямо в губы Драко. Она отстранилась и потянулась вниз, чтобы взять его руки в свои. Она переплела их пальцы, держа их руки между телами. Ее карие глаза впились в его серебристые. Она улыбнулась. Он тоже так думал. — Счастливого Рождества, любовь моя, — прошептал он. Улыбка Гермионы стала ярче и просияла. — Счастливого Рождества, дорогой. Драко просиял в ответ. Она никогда не давала ему никакого ласкового имени, кроме случайного шутливого «Слизеринца». То, что она назвала его ласкательным именем по своему собственному выбору, наполнило его таким восторгом, о котором он даже не подозревал. Шекспир соскочил со своей кровати и запрыгнул рядом с ними на диван. Пес обнюхивал их в поисках ласки и почесываний. Гермиона и Драко оба рассмеялись, услужливо прижимая пса к себе. Двадцать минут спустя они втроем свернулись калачиком на диване; Гермиона прислонилась спиной к Драко, который обнимал ее, а голова Шекспира покоилась на коленях Гермионы, пока Гермиона читала вслух «Рождественскую песнь». Драко закрыл глаза и позволил себе потеряться в интонациях голоса Гермионы, когда она вслух исполняла для него маггловский роман Диккенса. Частное рождественское шоу только для него. Он и представить себе не мог лучшего Рождества. Все эти годы, пока он рос богатым и избалованным, он всю свою жизнь не нуждался ни в чем материальном, но любовь, привязанность, сострадание — это то, чего никогда не увидишь в доме Малфоев. Здесь, обнимая Гермиону, обнимаясь с собакой, о которой они заботились вместе, спрятавшись в комнате, настолько близкой ее сердцу, что он был единственным, кто знал об этом, он понял, что это все, что ему когда-либо было нужно. Все, чего он когда-либо хотел. Ночь подходила к концу, и после того, как печенье и гоголь-моголь были съедены, а новелла закончена, они втроем вернулись в квартиру. Гермиона накормила Шекспира собачьими лакомствами и позволила ему устроиться на диване. — Ты его балуешь, — сказал Драко. Гермиона рассмеялась. — Посмотрите-ка, кто это говорит о том, что он избалован. Драко улыбнулся, обнимая ее и притягивая к себе поближе. Он нежно поцеловал ее в нос, и Гермиона закрыла глаза, улыбнувшись в ответ. — Послушай, — прошептала она. — Вообще-то у меня есть для тебя еще один подарок. — Грейнджер, ты не можешь ходить вокруг и обвинять меня в избалованности, если это ты сама все усугубляешь. Гермиона открыла глаза и отступила от него, медленно направляясь в ванную. — Я обещаю быть холодной и жестокой, начиная с завтрашнего дня. — В ее глазах появился игривый блеск. — Но сейчас, пожалуйста, иди и подожди в спальне. — Да, госпожа. Гермиона снова рассмеялась, звук был полон чистым счастьем, и Драко это понравилось. Он пошел в спальню и сел на кровать в ожидании подарка, который Гермиона прятала от него. Через несколько минут, когда она все еще не вернулась, он взял книгу, лежавшую на прикроватном столике, и просмотрел ее. Грозовой перевал. Корешок был несколько раз помят, что свидетельствовало о том, что это было ее любимое произведение. Он раскрыл ее и начал читать унылую повесть. Он так быстро увлекся, что не обратил внимания на звук открывающейся двери. — Драко. Драко поднял глаза и тут же уронил книгу. Гермиона стояла в дверях, одетая в изумрудно-зеленый корсет, кружевные изумрудно-зеленые трусики и подходящие к ним чулки с подвязками. На ней были изумрудно-зеленые туфли на высоких каблуках, а ее локоны были заколоты на макушке, несколько прядей спадали вниз, обрамляя лицо. Драко, как одержимый, подошел и встал перед ней, упиваясь ее опьяняющим видом. На каблуках она была немного ближе к нему по росту, но все равно оставалось достаточно расстояния, и ей пришлось слегка откинуть голову назад, чтобы встретить его взгляд. — Счастливого Рождества, Слизеринец. Она игриво улыбнулась, прекрасно понимая, какой эффект производит на него ее наряд. Драко обхватил ее бедра пальцами и притянул немного ближе. Тогда он заметил, что ее корсет был расшит крошечными змейками. Его глаза встретились с ее с усмешкой. — Так, так, так, львёнок. — О, заткнись и поцелуй меня уже. Он обхватил одной рукой ее голову, притягивая ее рот к своему. Он скользнул языком между ее зубами, лаская ее собственные мышцы, вырывая хриплый стон из ее уст. — Ну? — прошептала Гермиона ему в губы. — Ты не хочешь развернуть свой подарок? Драко немедленно подхватил ее под бедра, притягивая вплотную к себе. Гермиона обвила ногами талию Драко, целуя его в шею, когда он отнес ее на кровать и уложил так, словно она была сделана из тонкого фарфора. Как только она распростерлась перед ним, он встал над ней, глядя сверху вниз на открывшееся перед ним прекрасное зрелище. — Черт возьми, Гермиона. Ты сногсшибательна. Гермиона скромно улыбнулась в ответ на его похвалу, не сводя с него глаз, пока он поднимал ее ногу и снимал туфлю. Затем он снял с нее чулок и подвязку, отбросив и то, и другое в сторону, прежде чем наклониться и нежно поцеловать внутреннюю сторону ее икры. Гермиона радостно замурлыкала, когда он пробрался вверх по внутренней стороне ее ноги, пока не добрался до бедра и не начал покусывать его, заставляя ее тихо застонать под ним. Драко улыбнулся, глядя на синяк, появляющийся на ее нежной коже, и двинулся, чтобы повторить процесс с другой ногой. — Драко, — пробормотала Гермиона, когда он укусил ее другое бедро. — Да, любимая? — Пожалуйста. Еще. Драко переполз через нее и прижался к ее влагалищу своей рукой, вызвав у нее судорожный вздох. — Ты уже мокрая, львёнок. Неужели все это для меня? Гермиона кивнула, ее глаза закрылись от удовольствия, когда Драко начал двигать пальцами взад и вперед по тонкой ткани ее нижнего белья. — Только для тебя, — выдохнула она. — Ммм, — он наклонился и прикусил ее подбородок, наслаждаясь звуком очередного вздоха, сорвавшегося с ее губ. — Ты думаешь, я мог бы заставить тебя кончить, не снимая трусиков? — Да. Она обвила его руками, он продолжал ласкать ее пальцами, ткань ее трусиков вызывала чудесное трение о ее лоно. Гермиона еще сильнее приподняла бедра, желая, чтобы он был ближе. Драко ответил ей тем же, усиливая давление своих пальцев, проводя ими вверх, чтобы прижаться к ее клитору. Гермиона продолжала поочередно стонать его имя и «пожалуйста». Она чувствовала, что становится все ближе и ближе к пику, когда Драко просунул руку ей между ног и провел языком по ее шее, проводя полоску до уха, где он продолжил прикусывать. Драко на мгновение отстранился, глядя на нее сверху вниз, восхищаясь тем, как набухают ее соски, обтянутые корсетом. Свободной рукой он потянул вниз лямки с каждой стороны, так что ее груди прижались к ткани, подставляя соски холодному ночному воздуху. Гермиона ахнула, когда он наклонился и взял зубами один из ее сосков, проводя языком по чувствительному бутону. Другой рукой он зажал другой сосок между большим и указательным пальцами, ловко превращая плоть в приподнятую вершинку, а затем переключил внимание своего рта на другую грудь, лаская ее кожу, прикусывая достаточно сильно, чтобы заставить ее застонать. Драко усилил давление пальцами между ее бедер, зажимая зубами ее сосок. Гермиона вскрикнула, когда оргазм пронзил ее, сотрясая кости, падающие звезды вспыхнули у нее перед глазами. — Разве ты не хочешь закончить разворачивать свой подарок? — задыхаясь, спросила она. — Абсолютно. Перевернись. Гермиона сделала, как он сказал. Как только она легла на живот, Драко начал развязывать шнурки ее корсета, пока не смог стянуть одежду. Он восхищался легкими вмятинами, которые шнуровка и ткань оставили на ее теле, чувствуя себя польщенным тем, что она надела это для него. Он наклонился и запечатлел легкий поцелуй между ее лопатками, наслаждаясь хриплым вздохом, который Гермиона издала при прикосновении его губ. Он начал спускаться вниз по ее телу, целуя и покусывая, пока не достиг выпуклости ее ягодиц. Он осторожно стянул с нее промокшие трусики, а затем прикусил ее попку, заставив ее дернуться под ним, снова застонав. — Драко, Мерлин, блять… пожалуйста… — Терпение, любовь моя. — Он придвинулся, чтобы впиться зубами в плоть с другой стороны ее ягодиц, наслаждаясь звуками, которые вырывались у нее при этом. — Драко, пожалуйста. Он снова пополз вверх по ее телу, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в затылок. — Что «пожалуйста», львенок? — Пожалуйста, воспользуйся своим подарком. Драко тихо застонал, прижимаясь своей эрекцией к ее заду, заставляя ее застонать в тандеме с ним. — С радостью. Драко встал и быстро разделся, затем снова забрался на кровать и, схватив ее за бедра, поставил на колени. Он поравнялся с ее входом и медленно скользнул в ее гостеприимное тепло. Гермиона удовлетворенно вздохнула, почувствовав, как он входит в нее, приподнимая бедра навстречу его толчкам. — Ты чертовски идеальна, Грейнджер. Голова Гермионы упала на матрас, с ее губ срывались вздохи и всхлипывания. Драко потянулся, чтобы обхватить ее рукой за горло, притягивая все ближе и ближе. — Боже, Драко, — выдохнула она, когда его бедра прижались к ее бедрам. — Гермиона, — пробормотал он. Он вытащил заколку из ее волос, позволив локонам каскадом рассыпаться по спине. Он увидел, что булавка была в виде змеи, и с нежностью улыбнулся украшению для волос, прежде чем отложить его в сторону на кровать. Он наклонился и зарылся лицом в ее кудри, вдыхая ванильный аромат ее волос, позволяя ее пьянящему аромату проникнуть в его чувства. Гермиона продолжала бормотать и стонать под ним, когда он ускорил темп своих толчков, крепко сжимая ее горло, пока она не начала видеть взрывы. — Давай, львенок. Кончай для меня, любовь моя. — Кончай со мной, дорогой. То, что она назвала его ласкательным именем, вывело его из себя. Они кончили вместе, выкрикивая имена друг друга. Драко вышел из Гермионы и устроился на матрасе, заключив ее в объятия. Некоторое время они лежали в уютной тишине, наслаждаясь ощущением кожи друг друга. Драко начал выводить руны вдоль ее спины, а Гермиона тихо напевала, прижимаясь к его груди. Погружаясь в сон, Гермиона могла бы поклясться, что почувствовала, как он проводит руной Гебо вдоль ее позвоночника. Руна, которая означала священные союзы и интимные таланты. Руна, символизирующая любовь.