Lumos & Lattes

— Ты превратила ее в жука! — Карли рассмеялась над своим вторым бокалом вина. Весь стол в столовой Поттеров ломился от смеха, еды и хороших напитков, пока волшебники и ведьмы потчевали Карли историями из своих школьных дней. — Она это заслужила! — настаивала Гермиона. — То, что она писала, было невероятно мерзким! — Черт возьми, Грейнджер, — сказал Тео, качая головой и поднимая свой бокал вина, — ты никогда не перестаешь удивлять. — Вы все сумасшедшие, — сказала Карли. Она почувствовала, как Тео потянулся к ее руке под столом, и с радостью взяла ее, позволив ему переплести их пальцы. — Невероятные, но абсолютно безумные. — Знаешь, что самое безумное? — сказал Драко. — Поттер здесь… — Который из них? — Карли прервала его. Драко вздохнул, а Джинни и Гарри весело ухмыльнулись. — Гарри. — О это было не так уж трудно, не так ли, Драко? — насмехался Гарри. — Заткнись, Поттер. Оба Поттера рассмеялись. — Так или иначе, — продолжил Драко, — на втором курсе школы этот абсолютный мерзавец и его шурин, — он старался не произносить имени Рона в присутствии Гермионы, — украли летающую машину своего отца, чтобы добраться до школы, а затем врезались на ней в Гремучую иву. — Что это, черт возьми, такое? — спросила Карли. — На что это похоже? — Тео ухмыльнулся, игриво коснувшись ее плеча своим. — Мы должны были! — настаивал Гарри. — Добби закрыл портал на платформу 9 ¾! — Добби? — спросила Карли. — Домашний эльф, которого мы знали, — сказала Гермиона, и ее голос стал немного более задумчивым, когда она вспомнила милого эльфа. Гарри заметил ее мрачный взгляд. — Он был хорошим другом. Храбрый эльф. — Свободный эльф, — добавила Джинни. — Что с ним случилось? — спросила Карли. На мгновение все замолчали. — О. — Карли взглянула на Гермиону, в глазах которой стояли слезы. — На войне? — Он… ну… — Гермиона сделала неглубокий вдох. — Мы… ну… Гарри… — Моя тетя убила его, — сказал Драко, положив руку на колено Гермионы под столом. Он взглянул на Гарри. — Я слышал, вы все устроили ему достойные похороны. Гарри кивнул, его глаза были печальны. — Это мило с твоей стороны, приятель, — сказал Тео. — Я серьезно, — он взглянул на Гермиону. — Вы двое всегда были лучшими по отношению к домашним эльфам. Добби повезло, что он познакомился с тобой. — Нам повезло, что мы были знакомы с ним, — сказал Гарри. — Это еще одно предубеждение? — спросила Карли. — Разделение волшебников и домашних эльфов? Это еще одна проблема? — Так и было, — сказала Джинни. — Их держали как рабов. Добби был освобожден. Но все они были освобождены после войны. — Джинни взглянула на Драко. — Какое забавное зрелище, должно быть, было в тот день, когда твой отец случайно освободил Добби. — Ее губы изогнулись в легчайшей улыбке. Драко покачал головой, не в силах скрыть собственный смех при воспоминании об этом. — Отец все лето был в ярости из-за этого. — Твой отец держал его в рабстве? — Глаза Карли расширились. — Ты встречала этого человека, дорогая, — сказал Тео. — Он не показался тебе человеком, склонным к равноправию? Карли высмеяла саму идею этого, и все рассмеялись. — Но как он случайно освободил его? Затем группа приступила к объяснению полного фиаско с носками на втором курсе, что вызвало еще больше смеха и разлития вина. День плавно перешел в вечер, и было выпито еще несколько бокалов вина. Музыка и танцы, и все больше и больше смеха. В какой-то момент Карли объявила, что собирается выйти на улицу и выкурить сигарету. Гарри объяснил, что мог бы с помощью магии избавиться от запаха табака, если бы она захотела остаться внутри, но Карли настояла, что ей нужно подышать свежим воздухом. — Пойдем со мной, Драко? — спросила она, потянув его за рукав. — Конечно. Драко схватил свое пальто, собираясь последовать за ней, ему и самому хотелось покурить. Карли бросила на Тео взгляд через плечо, когда они с Драко направились к двери. — Эм… Грейнджер? Гермиона подняла глаза с того места, где она сидела на диване в гостиной Поттеров, Шекспир свернулся калачиком рядом с ней. Гарри и Джинни удалились на кухню мыть посуду. — Да? — Я… эм… должен тебе кое-что сказать. — Хорошо. — Я… — Тео? — Гермиона вопросительно приподняла бровь. — Прости меня за то, каким абсолютным мерзавцем я был по отношению к тебе в наши школьные дни. Я знаю, я не был так… э-э… откровенен в этом, как Малфой, но я все равно использовал это слово и придерживался этих убеждений, и я покинул битву, слишком трусливый, чтобы сражаться. — Тео… — Дай мне закончить, Грейнджер. Пожалуйста. — Гермиона молчала. Тео тяжело выдохнул. — Я понимаю, что такие парни, как Малфой, Забини и я, отделались относительно легко. Я понимаю — сейчас больше, чем когда—либо, — все, что вы с Поттерами потеряли. И с тех пор, как я встретил Карли, я полностью понимаю, насколько чертовски нелепой и ужасной была вся эта чушь. И мне жаль, Грейнджер. За все это. — Я прощаю тебя. — Правда? Гермиона улыбнулась. — Да. Спасибо за извинения. Я полагаю, Карли предложила тебе это сделать? — Ну… э-э-э… да. Но я говорю серьезно. Все это. — Я знаю, Тео. Спасибо тебе. Гермиона встала, пересекла комнату и заключила Тео в объятия. Слизеринец на мгновение замер, но затем обнял ее в ответ. Карли и Драко вернулись в дом и увидели, как их партнеры обнимаются. — Разве здесь не уютно. — Драко усмехнулся. — Тео извинялся за то, что был придурком там, в Хогвартсе. — Гермиона отошла от Тео и подошла к Драко. — Так что будь милым. Драко взглянул на Карли. — Это наша психолог заставила тебя сделать это? Карли легонько шлепнула Драко по руке. — Я ничего не заставляла его делать. Я сама это предложила. И не притворяйся, будто ты знаешь, что значит быть психологом. — Зная тебя, дорогая, я начинаю понимать. — Драко улыбнулся своему другу, и Карли улыбнулась в ответ. Поттеры вернулись с кухни, и выпивка и музыка возобновились с такой непринужденностью, как будто они дружили много лет, а не всего несколько месяцев. Ближе к полуночи они все, наконец, попрощались: Тео аппарировал вместе с Карли, а Драко — с Гермионой и Шекспиром. Они втроем появились в своей квартире в Эдинбурге, и, не теряя ни секунды, Гермиона оказалась в объятиях Драко, прижавшись губами к его губам. У него был вкус вина и пахло океаном, и Гермиона не могла насытиться этим. В своем пьяном, усталом угаре она не хотела ничего, кроме него. Он подчинился, подхватил ее на руки и понес к дивану, Шекспир радостно трусил за ними. Драко сел, Гермиона устроилась у него на коленях, его руки запутались в ее волосах. “ — Я люблю тебя, — прошептал он ей в губы. Гермиона улыбнулась этим словам, осознав, как она счастлива снова их услышать. Она надеялась слышать их всю оставшуюся жизнь. — Итак, ты легилимент? Драко застонал, откидывая голову на спинку дивана. Шекспир подскочил к ним и лизнул Драко в лицо. Гермиона рассмеялась. — Да, — вздохнул он. — Так и есть. Не такой блестящий, как Снейп или та девушка из времен Гриндельвальда. Как бы там ее ни звали. — Куини Голдстейн, — сказала Гермиона. — Да, верно, конечно, ты знаешь тонкости Первой войны волшебников. Десять очков Гриффиндору. — Не будь мерзавцем. — Гермиона толкнула его в плечо, Шекспир снова лизнул его в лицо, и Драко, наконец, рассмеялся, подняв голову, чтобы посмотреть на Гермиону. — Я решила разобраться во всем этом только после войны из-за всего, что мы узнали о Дамблдоре и Гриндельвальде. И, что ж, сейчас это не имеет значения. Я хочу знать о тебе все. — Ты все обо мне знаешь. — Гермиона снова толкнула его. Он ухмыльнулся. — У меня не было достаточно практики, и мне даже не нравилось это делать, когда я был на тренировке. Это утомительно, я не знаю, как такие люди, как Снейп или эта женщина -Куини, — просто включают это, как зажигают свет. Я почти никогда этого не делаю. — Ты делал это после той ночи со мной? — Нет. Я едва заглянул в твои мысли, когда говорил это. Мы говорили о родителях, так что воспоминания о тебе были на самом верху твоего сознания, как пенка на латте. Гермиона улыбнулась кофейной аллегории. Драко обхватил ее руками за талию, притягивая немного ближе, ее тело прижималось к его телу с таким напором, что это начинало сводить его с ума. — Обычно ты чувствуешь, когда кто-то у тебя в уме, но ты едва заметила, потому что я не копался, я просто пытался понять, почему ты выглядела такой чертовски грустной при упоминании о родителях. — Я понимаю. Он провел пальцами по ее спине и начал выводить руны. — Если бы я действительно воспользовался этим и копнул поглубже, ты бы почувствовала это, вторжение в твою голову. Я этого не делаю. — А ты когда-нибудь? — Один раз. — Почему у тебя сейчас такой серьезный вид? Гермиона положила руки ему на плечи. — На ком ты это использовал? — Ты. — Но… ты только что сказал… — Я применил это к тебе одиннадцать лет назад. Когда ты лежала на полу в доме моих родителей. Жестокая, острая, как кинжал, мучительная тишина воцарилась над ними. Гермиона несколько раз открыла и закрыла рот, не в силах придумать, что сказать. — Твои крики, — теперь его голос звучал мягче, — я не мог просто… Я подумал, что если проникну в твой разум, то смогу помочь тебе уйти куда-нибудь еще. Оставить боль. Перестань кричать. Я подумал… Черт, Гермиона, я просто… Мерлин, я думал, она собирается убить тебя. У меня не хватило смелости спасти тебя, поэтому я подумал, что, может быть, смогу помочь тебе умереть спокойно. Подальше от боли. — Слеза скатилась по щеке Гермионы. Драко смахнул ее. — Я не очень хорошо разбираюсь в легилименции. Я знаю, что ничем не помог. Я все равно знаю, что это был жалкий предлог для помощи. Ты просто… все то, что я когда—либо говорил и делал тебе, я никогда не верил, что ты заслуживаешь чего-то подобного. Никогда. Даже когда я был самой худшей версией себя, я никогда никому не желал такой боли. Гермиона кивнула, еще одна слезинка скатилась по ее щеке; Драко вытер и эту. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Боги, Гермиона. Я тоже тебя люблю. — Он взял ее лицо в свои ладони и приблизил ее губы к своим. — Но это сработало, — выдохнула она ему в губы. — Ближе к концу, перед тем как Гарри и Рон поднялись наверх, мои мысли действительно витали где-то в другом месте. Воспоминание. Ты видел это, не так ли? Вот как это работает, да? — Да, — прошептал Драко. — Я видел. Ты выглядела такой красивой в своем рождественском бальном платье. Я мог бы смотреть на тебя вечно. Я хотел сбежать в это воспоминание вместе с тобой. — Ты ненадолго избавил меня от боли, — она потерлась своим носом о его. — Этого было недостаточно. — Нет, это было не так. Но сейчас тебя более чем достаточно. Он запустил пальцы в ее кудри, слегка потянув. — Ты уверена? Она поцеловала его в верхнюю губу, слегка проведя языком по его изгибу губ. — Я никогда ни в чем не была так уверена за всю свою жизнь. — Жаль, что я не пригласил тебя на Рождественский бал. Гермиона улыбнулась, наклоняясь, чтобы ощутить, как его пальцы играют с ее волосами. — Тогда ты все еще ненавидел меня. — Никто не может ненавидеть тебя в этом платье, львенок. Гермиона слегка рассмеялась. Он снова потянул ее за волосы, достаточно сильно, чтобы сорвать тихий стон с ее приоткрытых губ. — Давай пойдем туда сейчас, — прошептала она. — Что? — Ты слышал меня. — Гермиона встретилась с ним взглядом, ее карие глаза сверкнули в его серебристых. — Возьми меня на Рождественский бал. — Грейнджер… — На самом деле Виктор был довольно скучным. Не смог бы поддержать разговор, даже чтобы спасти свою жизнь. Не такой, как ты. С тобой я могла бы говорить вечно. И ты умеешь танцевать. Я видела это, — Драко улыбнулся. — Пойдем, — прошептала она. — Я не практиковался. — Танцы или легилименция? — Уморительно. Она ухмыльнулась. — Хорошо, — тихо сказал он. — Подойди ближе. Так будет легче. Гермиона повиновалась, прислонившись к нему и прижавшись щекой к его плечу. Он начал поглаживать ее по спине одной рукой, другой продолжал играть с ее волосами, накручивая ее локоны на свои пальцы. — Закрой глаза, — пробормотал он. — Открой мне свой разум. И она это сделала.

* * *

Рон вывалился из камина Поттеров в пижаме, выглядя довольно разозленным. — Черт возьми, вы двое. Что такого важного, что тебе понадобилось звать меня так поздно? — Рон, — сказал Гарри, — нам… многое нужно тебе рассказать. — И это не могло подождать до утра? — Нет, — сказала Джинни. — Мы и так ждали достаточно долго. Рон раздраженно фыркнул и сел на диван напротив своей сестры и шурина. — Хорошо, тогда продолжай. — Есть группа протестантов, пытающаяся убить детей пожирателей смерти, — сказала Джинни. — И что? — Они охотятся за Драко Малфоем, — сказал Гарри. Рон пожал плечами, явно не понимая, в чем проблема. — Боги, Рон, — сказала Джинни. — Разве ты не… ну разве ты не знаешь? -Не знаю что? — Насчет Гермионы, — сказал Гарри. Выражение лица Рона изменилось при упоминании Гермионы. Его глаза расширились почти от страха. — А что с ней? — спросил он. Джинни вздохнула. Она не была удивлена, в «Пророке» ничего не публиковалось об этом с тех пор, как Драко был изгнан, а Гермиона жила в изоляции, даже у Риты Скитер не хватало смелости освещать новости о волшебниках и ведьмах, которые были в мире маглов. Но большинство людей знали. Тот факт, что Поттеров и Тео видели в кафе, и теперь в этом замешан Блейз, вероятно, вся Волшебная Великобритания узнает об этой паре в течение недели, независимо от того, появятся они в печати или нет. Но Джинни была шокирована тем, что ее брат был настолько поглощен своей собственной жизнью, что не обратил внимания на вопиющие сплетни. — Она встречается с Малфоем, — сказал Гарри. — Она… что? — Да, — подтвердила Джинни. — С ноября. — И вы двое знали? — Рон вскочил на ноги и принялся расхаживать взад-вперед. — Она рассказала нам кое-что перед Рождеством, — сказал Гарри. — Ты знал об этом с Рождества и не сказал мне! — Да, — сказала Джинни. — И, основываясь на твоей абсолютно спокойной и взвешенной реакции, я не могу понять, почему мы не сказали вам раньше. — Это безумие! Как вы двое можете так спокойно относиться к этому? Это чертово безумие! Он что, блядь, подчинил ее себе? — Рон, — сказал Гарри, — он изгнан. Он не может творить магию. Боковым зрением Гарри заметил, как Джинни закатила глаза. — И мы видели их вместе, — продолжил Гарри, игнорируя Джинни. — Она вполне… счастлива. — О Мерлин, — Рон схватил себя за волосы, пропуская их сквозь пальцы. — Все те разы, когда вы вдвоем навещали ее на Рождество, вечеринка, на которую вы ходили с ней — он был там, не так ли? — Как и Тео Нотт, — добавила Джинни. — Что? — Он встречается с маггловской подругой Гермионы, — сказал Гарри. — ОН ЧТО?! — Рон, нам нужно, чтобы ты сосредоточился, — отрезала Джинни. — Это безумие! Как она может это делать? Встречаться с ним? После всего, что он с ней сделал! Все, что он сказал! Как она могла мне не сказать? — Потому что ты изменил ей с магглом! — кричит Джинни, сама встает и подходит к своему брату. — Я люблю тебя, Рон, но ты причинил ей непростительную боль. Она имеет полное право пойти и влюбиться в кого захочет, даже если это чертов Драко Малфой, и она не обязана тебе ничего объяснять по этому поводу. — В… любовь? Она влюблена в него? — голос Рона стал тише. Жалкий. — Да, — сказала Джинни немного мягче. — Определенно, так кажется. — Я… я просто… — Рон, сосредоточься, — сказал Гарри. — Эта группа мстителей теперь нацелилась и на Гермиону, а также на меня и Джинни. — Что? Почему? — Они видят в нас сочувствующих, — сказала Джинни. — Ну, так и есть! — Рон, ради Цирцеи! — Джинни толкнула его. — Нотт, Забини и Малфой все заплатили за свои преступления. Малфой, блядь, пожизненно сослан в маггловский мир. Он работает на Гермиону. Она в буквальном смысле его босс. Это поэтическая справедливость, если я когда-либо ее слышала. — Но он, черт возьми, трахает ее! — Хватит! — закричал Гарри, вставая и подходя к Рону. — Перестань говорить о Гермионе так, словно она просто какая-то девушка, которую мы знаем. Она моя лучшая подруга, она наша семья, и она тоже была твоей, пока ты все не испортил. Я, конечно, тоже не самый большой поклонник Малфоя, но он добр к ней, и она счастлива. Неужели ты этого не понимаешь? Гермиона заслуживает счастья, и если этот невыносимый слизеринец — тот, кто может дать ей это, то так тому и быть. И сейчас жизни их обоих в опасности. Итак, ты собираешься помочь нам поймать их и привлечь к ответственности? — Гарри… — Нет! — настаивал Гарри. — Не спорь, Рон. Я приказываю тебе, как начальник, помочь мне в этом деле. — Мой начальник. — Рон с презрением повторил совершенно правдивые слова; потрясенный тем, что у Гарри наконец-то хватило наглости вытащить карточку ранга. — Хорошо, тогда зачем утруждать себя общением со мной сейчас, а не завтра в Министерстве? — Потому что мы предполагали, что ты так отреагируешь, — проворчала Джинни. Рон усмехнулся, прежде чем отойти в другой конец комнаты и рухнуть в кресло. — Черт возьми, — пробормотал он. — Хорошо… ладно. Какой у нас план? Гарри вздохнул. — Тебе это не понравится.

***

Гермиона стояла на верхней площадке лестницы, ее платье цвета барвинка ниспадало вокруг нее до пола, а знакомые лица удивленно смотрели на нее снизу вверх. Раздались приглушенные голоса «Это Гермиона Грейнджер?!» Она искала Виктора среди лиц, изо всех сил стараясь не смотреть на Рона, но затем более мягкий, глубокий, удивительно знакомый голос прошептал ей на ухо. — Пойдем со мной, Грейнджер. Гермиона оглянулась через плечо и увидела Драко, стоящего позади нее. В отличие от нее, он все еще был одет в свою ветровку и преображенные плавки; их не было в его воспоминаниях об этой ночи, только в ее. Воспоминание о четырнадцатилетнем Драко было где-то в толпе с Панси Паркинсон, но ее Драко был здесь, с ней, положив руки ей на талию, притягивая ее ближе. — Давай, любимая. Гермиона улыбнулась и повернулась, чтобы последовать за ним. Он взял ее за руку, идеально переплетя их пальцы, и повел вглубь замка по извилистым коридорам под тускнеющими светильниками. Драко нашел нишу за цветастым гобеленом и затащил ее за него, прижимая ее тело к прохладному камню. — Ты такая красивая, львенок. — Он наклонился и поцеловал ее в шею, слегка касаясь кожи зубами. — Так идеальна. Так чертовски идеальна. Он сжал в кулак ее кудри одной рукой, а другой погладил пульс, заставляя ее тело дрожать в предвкушении. Гермиона обвила руками его торс, нуждаясь в том, чтобы он был ближе. — Я потратил столько времени впустую, не будучи влюбленным в тебя, — прошептал Драко ей на ухо, прежде чем нежно прикусить мочку ее уха. Гермиона вздохнула и еще сильнее прижалась к нему всем телом. — Ты все это время была здесь. Я был так слеп. Так глупо. Ты для меня все, Гермиона. И всегда была. — Драко, — выдохнула она, впиваясь пальцами в его спину. — Я люблю тебя. Драко отодвинулся от ее шеи, прижался лбом к ее лбу и потерся носом о ее нос. — Я тоже тебя люблю. — Он поцеловал ее в нос. — Больше, чем звезды. Больше, чем свежемолотый кофе и бананово-ореховые маффины. — Гермиона рассмеялась, ее улыбка была так близка к его улыбке. Ей так отчаянно хотелось поцеловать его. Драко провел тыльной стороной пальцев вниз по изгибу ее подбородка; его прикосновение было легким, как перышко. — Даже если бы я никогда больше не смог сотворить ни одного заклинания, это не имело бы значения. Ты — моя магия, Гермиона. Гермиона почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы безграничной радости. Наконец она задумалась. Я так сильно хотела, чтобы меня вот так любили. — Я слышу твои мысли, — прошептал он. -Они такие громкие здесь, в твоем сознании. — О, Драко. Она поцеловала его, ее губы танцевали на его губах. — Я буду любить тебя до тех пор, пока не погаснет каждая звезда. Пока не будет произнесено каждое заклинание и не будут наложены все чары. Я буду любить тебя сверх всякой меры и вопреки всему. Я буду любить тебя каждым болезненным воспоминанием и каждым чудесным моментом настоящего. Я буду стараться до конца своих дней, чтобы заслужить тебя. Гермиона подалась вперед, обвила руками его шею и приблизила его рот к своему, их губы слились в идеальной симметрии. Воспоминание растаяло, и они снова оказались на ее диване в их эдинбургской квартире. Гермиона застонала ему в рот, и он застонал ей в ответ. — Драко, пожалуйста. Ты мне нужен. Драко поднял ее на руки и отнес в спальню. Они вдвоем лихорадочно избавлялись от своей одежды, сбрасывая пропитанные солью и песком купальники, пока не остались обнаженными друг перед другом — шрамы к шрамам. Гермиона отступила от него на шаг, всего на мгновение оценив его вид. — Что? — спросил Драко. Она слегка покачала головой, почти не веря своим ушам. — Ты такой красивый. Я… — она рассмеялась сквозь улыбку. — Иногда я даже не могу поверить, что это реально. Что ты из всех людей именно ты любишь меня. Драко улыбнулся в ответ и придвинулся ближе, запечатлевая ее губы в очередном поцелуе. Он толкнул ее на кровать, устраиваясь над ней, его руки скользили вниз по ее бокам, пока он не достиг вершины ее бедер. Гермиона приподняла бедра под ним, тихо застонав. Драко дразнил внешнюю сторону ее влагалища, мучая ее своими нежными ласками. — Драко, пожалуйста, — захныкала она. — Ммм, ты никогда не отличалась терпением, не так ли, львенок? — Пожалуйста, — захныкала она. — Я буду кончать так сильно ради тебя. Пожалуйста. — Я знаю, что ты сделаешь это, любимая. — Он повернул голову, чтобы взять в рот один из ее сосков, облизывая его вершинку, прежде чем нежно прикусить, вызвав у нее еще один стон, в то время как его пальцы продолжали дразнить ее. - Драко. Драко. Драко. — она продолжала хныкать. Он двинулся, чтобы повторить ритуал ласкания языком и покусывания другой ее груди, пока она не превратилась в извивающееся месиво под ним. — Скажи мне, кому ты принадлежишь, — прошептал он. — Тебе. Он скользнул пальцем внутрь нее, и Гермиона застонала от облегчения, но все еще отчаянно хотела большего. Драко приподнялся на локте, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. — Посмотри на меня. — Гермиона открыла глаза и посмотрела в его острые серебристые глаза. — Скажи это еще раз, — прошептал он. — Скажи мне, кому ты принадлежишь. Гермиона протянула руку и запустила пальцы в его волосы. — Тебе, дорогой. Он добавил еще один палец, вращая им внутри нее так, что ее рот образовал идеальную букву «О», когда ее бедра приподнялись под его рукой. Он улыбнулся, довольный собой, наблюдая, как растет ее возбуждение под ним. — Я не хочу никого другого, Гермиона. — Я тоже. — Я никогда этого не сделаю. Гермиона вздохнула. Она знала, что он имел в виду. Она знала, что неизбежно произойдет. Поэтому она кивнула, давая ему понять, каким будет ее ответ, когда настанет день, когда он наберется смелости спросить. Драко ухмыльнулся и поцеловал ее, его пальцы двигались внутри нее, пока первый оргазм за ночь не овладел ею. Она едва успела прийти в себя от этого порыва, как почувствовала, как он устроился между ее бедер и вошел в нее. Руки Гермионы легли ему на спину, ее ногти впились в его кожу, а с губ сорвались крики удовольствия. Они вдвоем бормотали друг другу милые пустяки до поздней ночи, пока их волны эйфории не разбились вдребезги. Они запутались в конечностях друг друга, испачкав простыни сексом, потом, солью и песком. Гермиона поцеловала каждый из его шрамов на груди и торсе, а он поцеловал тот, что у нее под подбородком, тот, что на запястье, и тот, что поперек живота. — Нам нужно принять душ, — сказала она. — Мы устроили беспорядок на кровати. — Ммм. — Он снова поцеловал ее, а затем они вдвоем направились в душ.

* * *

Тео не аппарировал Карли домой, он отвез ее в свою квартиру в Лондоне, расположенную чуть дальше по улице от «Дырявого котла». Солнце вставало ранним утром, и они оба крепко спали на его диване, заключив друг друга в объятия, когда камин Тео с ревом ожил, получив каминный звонок от Блейза. — Черт. Подожди. Дорогая, проснись, это Забини. Карли неуверенно открыла глаза, слегка кивнув, когда Тео перелез через нее и бросился к камину. — Забини! Ты уже что-нибудь выяснил? — Да, — донесся из камина голос Блейза. Карли приподнялась на локте, чтобы быть более внимательной. — Собери свою команду, Нотт, скажи им, чтобы пришли сегодня в полночь в Хогсмид. — Хогсмид? — Да. Протестанты встречаются сегодня вечером. В Визжащей хижине.

* * *

Гермиона и Драко стояли, спрятавшись в одном из альковов между магазинами в Хогсмиде, пока вокруг них сгущалась ночь, ожидая Поттеров и Рона. Гермиона почувствовала, как в животе у нее завязывается гигантский узел при мысли о том, что она снова увидит Рона впервые за много лет, и что он увидит ее с Драко не меньше. Она была совершенно уверена, что Гарри, пригласивший его на эту миссию, будет первым, кто расскажет о ее отношениях с Драко. Она тяжело вдохнула и неуверенно выдохнула, снова выглядывая на заброшенную дорогу. Драко легонько взял ее за подбородок, поворачивая ее лицо к себе. — Все будет хорошо, львенок. — Я просто действительно не хочу его видеть. Драко ухмыльнулся. — Так вот из-за чего ты так нервничаешь? Уизли? Не убийцы, которые охотились за нами. Гермиона вздохнула. — Драко, я сразилась с оборотнем, когда мне было тринадцать, с Пожирателями смерти в Отделе тайн, когда мне было пятнадцать, и с похитителями, другими пожирателями смерти, драконом, и участвовала в битве, когда мне едва исполнилось восемнадцать. Я могу справиться с некоторыми титулованными старыми одноклассниками, которые думают, что спасают мир. — Но не твой бывший? Гермиона снова вздохнула, на этот раз более раздраженно. Я просто… так долго, все мои школьные годы, а потом еще много лет после этого, я думала, как и все остальные в нашей жизни, что выйду за него замуж. Я знаю, ты не хочешь этого слышать… — Все в порядке. У каждого из нас есть прошлая любовь. — Верно. Что ж… Я просто… я не хочу, чтобы ты меня неправильно понял. Я не скучаю по нему, я больше не люблю его, и с тобой в этом мире нет ничего другого, чего я могла бы желать. Но я так много потеряла до того, как ты снова появился, и потерять Рона было все равно что потерять последний кусочек моего детства. Последняя частичка того, кем я была до войны, отняла у меня почти все. Это на какое—то время подорвало мою дружбу с Гарри и Джинни, и долгое время я не знала, что делать — как жить дальше. Я отослала своих родителей, так много близких погибло в бою или раньше, а потом этот человек, который, как я думала, любил меня больше всех, предпочел мне кого-то другого. Поэтому тот факт, что мы должны полагаться на его помощь сейчас, когда я хочу защитить единственного человека, который действительно любит меня, и видит меня и человека, с которым я проведу остаток своей жизни, — честно говоря, приводит меня в бешенство. Драко улыбнулся, а Гермиона раздраженно фыркнула. — Почему ты так ухмыляешься? Он притянул ее к себе и поцеловал в лоб. — Ты очаровательна. К черту Уизли, ты лучше него. Ты всегда была такой. Поттер в детстве несколько раз побеждал Волдеморта, ему даже Уизли не нужен. Сегодняшний вечер пройдет хорошо, и этот рыжеволосый мерзавец уйдет, чувствуя себя дураком, когда увидит, что тебя любят по-настоящему, и я не меньше. Гермиона положила голову на грудь Драко и начала смеяться. Драко присоединился к ней, обхватив ее руками. — Ты прав, — вздохнула она. — Эм… привет. Гермиона отодвинулась от Драко при звуке голоса Гарри и увидела Поттеров и Рона, стоящих в конце маленькой аллеи. Рон выглядел испуганным. Гермиона практически чувствовала, как раздражение Драко исходит от него и просачивается в воздух. — Привет, Поттеры, — сказал Драко, затем его взгляд остановился на Роне. — Уизли. — Малфой, — проворчал Рон. — Правильно. — Гермиона смело взяла Драко за руку, отчасти наслаждаясь выражением отвращения в глазах Рона. — Может быть, нам пора идти? — Нотт не пытался увязаться за нами, не так ли? — спросила Джинни. — Нет, — сказала Гермиона. — Тео у нас дома с Карли, смотрят за Шекспиром. — Шекспир? — сказал Рон. — А кто такая Карли? — Шекспир — это кличка собаки, которую я купил для Гермионы, — с гордостью сказал Драко. — А Карли — наша маггловская подруга. — Мы рассказывали тебе, что у них есть друг-маггл, — сказал Гарри. — У тебя есть друг-маггл, Малфой? — пробормотал Рон, игнорируя Гарри. — У тебя? — Да, Рональд, — вздохнула Гермиона. — Теперь мы можем идти? — Да, давай, — сказала Джинни, отчаянно желая избежать ненужной ссоры. Пятеро из них направились в тени к Визжащей хижине, Гарри шел впереди. Все, кроме Драко, вытащили свои палочки. — Я не понимаю, почему он должен идти с нами, — проворчал Рон. — Ему даже не разрешается колдовать. — А теперь говори громче и поделись с классом, Уизли, — сказал Драко, подходя к Рону. Рон уставился на Драко. — Я не знаю, почему ты здесь, Малфой. — Потому что Гермиона здесь. — Но тебе не разрешается заниматься магией. — Отвали, Уизли, вы с Поттером определенно много нарушали правил в дни вашей славы, не так ли? — Я… это не… — О, ради Цирцеи! — Гермиона почти кричала. — Я отдала палочку Кормака Драко. — Что? — сказал Рон. — Откуда у тебя палочка Кормака? — Он напал на меня, и я убила его. — Гермиона! — Заткнитесь вы трое, пожалуйста! — шепотом крикнула Джинни, разворачиваясь к ним лицом. — Предполагалось, что мы проберемся в Визжащую хижину, не объявляя громко о своем присутствии, чтобы услышал весь Хогсмид. Да, Рон, эти двое занимались незаконными вещами, чтобы защититься от кровавых убийц! Куда бы сейчас ни пошла Гермиона, Драко, как правило, не отстает, так что смирись с этим и прими это сегодня вечером, чтобы мы могли выполнить то, ради чего пришли сюда, хорошо? Драко ухмыльнулся, а Рон нахмурился. — Прекрасно, — пробормотал он. Джинни вздохнула и повернулась, чтобы идти рядом с Гарри. Вскоре все пятеро оказались снаружи Визжащей Хижины. Гарри достал из внутреннего кармана пиджака мантию-невидимку. — — Хорошо, нам придется подойти поближе друг к другу. — Гарри, она ни за что не охватит всех нас, — сказала Гермиона. — Этого будет достаточно, чтобы обеспечить нам элемент неожиданности, а это все, что нам нужно. Просто чтобы попасть в комнату. — Ты слышал этого человека, — сказал Драко с преувеличенно веселой улыбкой, чтобы подразнить Рона. Гермионе пришлось побороть желание рассмеяться. Они впятером прижались друг к другу под плащом, Гермиона старалась держаться с противоположной от Рона стороны. Они ввалились в полуразрушенный дом, поначалу немного сопротивляясь, но вскоре освоились передвигаться как единое целое. Они осмотрели нижний этаж, наложив невербальные чары Ревелио в каждой комнате, прежде чем подняться по лестнице. Чем ближе они поднимались на второй этаж, тем громче становились голоса, пока Гарри не понял, что они доносятся из спальни, в которой он, Гермиона и Рон оказались на третьем курсе вместе с Ремусом и Сириусом. Гермиона тоже поняла это, но прежде чем она успела высказать свои подозрения, дверь в спальню распахнулась, и на пороге появился Симус Финниган, за которым собралось несколько других ведьм и волшебников. Затем Рон сдернул плащ и направил свою палочку прямо на Драко. — Мне жаль, Гермиона, — сказал Рон. — Это должно было быть сделано.