Lumos & Lattes

Драко шел по улице, отправившись за ланчем для себя, Гермионы и Карли из любимого Гермионой заведения «рыба с жареной картошкой». Ему оставался всего квартал до «Ведьминого варева», когда темная фигура в переулке жестом приказала ему остановиться и подойти ближе. — Чертовы переулки, — пробормотал Драко. Он повернулся и направился к переулку, уже подозревая, кто это был, еще до того, как некто появился в поле зрения. — Здравствуй, отец. Люциус Малфой стоял перед Драко в своем обычном черном ниспадающем одеянии, его волосы были зачесаны назад, рука в перчатке сжимала трость, на лице была написана постоянная усмешка. — Привет, Драко. — Почему ты здесь? — Ну, учитывая, что твоя ведьма ясно дала понять, что мне не рады на твоем… месте работы, и я не знаю, где ты сейчас живешь… — С Гермионой. Люциус закрыл глаза и разочарованно вздохнул. — Да. Я так и думал. — Почему ты хочешь поговорить со мной? — Потому что я — как и весь Волшебный мир — был поставлен в известность о том, что ты намерен жениться на мисс Грейнджер. — Я не собираюсь, я почти уже, — настаивал Драко. — Так что, если ты пришел сюда, чтобы попытаться отговорить меня от… — Я этого не сделаю. Рот Драко захлопнулся, внезапно потеряв дар речи; вся его речь о его вечной преданности Гермионе и о том, как его отец мог сразу же проваливать, растворилась в воздухе. — Я шокировал тебя. — Люциус изобразил снисходительную полуулыбку. — Несмотря на то, что ты не думаешь обо мне, Драко, я все еще ценю счастье своего единственного сына. — У тебя был забавный способ показывать это всю мою жизнь. Люциус крепко сжал свою трость. — Жаждешь сглазить меня, как в детстве, отец? Я уверен, что министерство запретило такие заклинания тебе. — Да. Они сделали это. — Люциус кивнул на карман Драко, из которого торчала его новая палочка. — Что это? — спросил он. — Волшебная палочка. Очевидно. — И как именно ты её получил? — Гермиона, Тео и я сделали её. — Боже мой. Впечатляющая работа для таких юных волшебников. — В более молодом возрасте мы добивались более впечатляющих результатов. Особенно Гермиона. Люциус еще раз вздохнул. — Драко, я пришел сюда не для того, чтобы препираться с тобой. — Тогда зачем ты пришел… Люциус сунул руку в карман пальто и достал большой конверт. Он протянул его Драко. — Что это? — спросил Драко и неуверенно взял его. — Ключи от поместья Малфоев, от хранилища Малфоев в Гринготтсе, письмо из министерства, отменяющее твой приговор об изгнании, и обручальное кольцо твоей матери. Драко в ужасе посмотрел на своего отца. Он поспешно развязал бечевку на конверте, чтобы заглянуть внутрь, едва веря, что все это может быть правдой. Он увидел ключи и коробочку с кольцом, уютно устроившиеся внутри вместе с официальным листом пергамента. Он откопал его и прочитал. — Это правда? — Действительно, это так, — сказал Люциус. Драко перечитал эти слова еще раз. Ему разрешили вернуться в Волшебный мир, ему разрешили свободно заниматься магией, получить новую палочку, посещать магические мероприятия с Гермионой, все. Он получил все это обратно и должен был оставить ее себе. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. У него должна быть магия и Гермиона? Он боялся в это поверить. Он снова посмотрел на своего отца. — Зачем ты это сделал? Как ты это сделал? — Возможно, наша сторона проиграла… — Твоя сторона. — Да, Драко, — проворчал Люциус. — Возможно, моя сторона проиграла войну, но я все еще поддерживаю некоторые связи в министерстве, и Кингсли Шеклболт согласился, что было бы нехорошо, если бы Люциус Малфой вышел на свободу, в то время как его жена была убита, а сын жил в изгнании. Судебный процесс над Роном Уизли за несколько попыток твоего убийства очень помог мне в отстаивании вашего дела. И потом, конечно, были показания твоей невесты. — Ты… ты говорил с Гермионой? — Я отправил ей сову, и она быстро ответила. Мне нужен был кто-то, кто мог бы поручиться за то, каким добропорядочным гражданином ты стал за последние несколько лет. Поттеры отдали свои, и мне даже не пришлось с ними связываться. Драко ошеломленно замолчал. Он почувствовал, как весь мир накренился вокруг своей оси. Должно быть, ему это приснилось. Галлюцинация. Все это никак не могло быть правдой. — Я признаю, — продолжил Люциус, — я надеялся, что если я добьюсь от министерства прекращения твоего изгнания, ты оставишь Гермиону Грейнджер. Это было до того, как я узнал о вашей помолвке. Теперь я вижу, что в этом вопросе тебя ничто не поколеблет. — Я люблю ее, — просто сказал Драко. — Понимаю. И она стоит всей этой суеты? Драко знал, что на самом деле имел в виду его отец. Стоила ли Гермиона того безумия в средствах массовой информации, которое будет преследовать их всю оставшуюся жизнь? Стоила ли она постоянной угрозы опасности, которой они подвергались бы, потому что такие люди, как союзники Уизли, всегда будут возражать против такого союза, как у них, равно как и закрытые сторонники превосходства крови. И самое главное, стоила ли она жизни, зная, что он разочаровал своего отца? — Абсолютно, — сказал Драко. Люциус кивнул, но было ясно, что он не понял. — Почему ты даешь мне ключи от всего? А кольцо матери? — Ну, я предположил, что вы с мисс Грейнджер недостаточно заработали на ваших нынешних… начинаниях, чтобы позволить себе красивое обручальное кольцо, и, несмотря на то, во что верили мы с твоей матерью, я думаю, она хотела бы, чтобы тот, на ком бы ты женился, носил что-то от фамилии Малфоев. — Ты взял это с ее могилы? — Да. Я распорядился, чтобы ее тело перевезли на семейное кладбище Малфоев. — О. — Драко не знал, как переварить информацию о том, что теперь у него была возможность посетить могилу своей матери. Ему придется обдумать это позже, когда он не столкнется в переулке со своим отчужденным отцом. — А ключи? — спросил он. Люциус вздохнул, но на этот раз это был вздох не разочарования или раздражения, а усталости и печали. — Твоя мать была для меня целым миром. У меня нет никакого желания возвращаться в этот пустой дом без нее. У нас есть семья во Франции. Я уезжаю завтра. Удача сопутствует вам. Поместье принадлежит вам. Приводи туда свою невесту, заводи семью или нет, поддерживай ее нелепые идеи или нет, устраивай вечеринки для своих друзей-маглов и полукровок, или возвращайся к традиционному образу жизни семьи Малфоев. Мне теперь все равно. Я потратил впустую уйму времени. Не пойми меня неправильно, я не сильно сожалею о тебе, но я сожалею о твоем несчастье. Я не понимаю, что ты нашел в этой девушке Грейнджер, но что бы это ни было, это глубоко изменило тебя. Итак…- Люциус глубоко вздохнул. — Живи своей жизнью, Драко. Живи своей жизнью и будь счастлив. По крайней мере, один из нас должен быть таким. Люциус повернулся, чтобы уйти по переулку. Драко смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри него нарастает агония. Если бы его воспитывал другой отец, он бы побежал за ним, обнял и умолял прийти на его свадьбу, принять любовь всей его жизни за ту замечательную женщину, которой она была. Но он был воспитан Люциусом Малфоем, и Драко знал, что это было самое близкое к принятию, к которому этот человек когда-либо мог прийти. Этот конверт был самым близким к извинению за детство, полное травм, которое Драко когда-либо получал. — Отец, — позвал Драко. Люциус обернулся и молча уставился на своего сына. — Она спасла меня, — сказал Драко. — Когда никто другой не хотел меня и не верил в меня, это сделала она. Когда никто другой не любил меня и вообще не видел во мне ничего хорошего, Гермиона Грейнджер любила. Она спасла меня всеми возможными способами, которыми может быть спасен человек. Люциус Малфой ничего не сказал. Он даже не кивнул. Он просто еще мгновение выдерживал пристальный взгляд своего сына, затем повернулся и аппарировал прочь.

***

Когда Драко вернулся в «Ведьмино варево» с обедом, Гермиона сидела за столиком и играла в маггловскую карточную игру с Карли, Шекспир грыз кость у их ног, а несколько других посетителей-магглов рассеялись по дальнему концу кафе. — Черт возьми, — сказала Гермиона, увидев, что он вошел, — куда ты ходил за рыбой с жареной картошкой? В Лондон? — Я видел своего отца. Карты выпали из рук Гермионы, когда Карли повернулась на своем стуле лицом к Драко, широко раскрыв глаза. — Я сейчас вернусь, — сказала Гермиона Карли. Она вскочила и взяла Драко за руку. Она повела его в подсобное помещение, оставив рыбу с жареной картошкой на кухне по пути в библиотеку-кладовую. — Что он сказал? — спросила Гермиона, закрывая за ними дверь. Драко протянул ей конверт. Гермиона взяла его и заглянула внутрь. — Это все наше, — сказал он. Гермиона снова посмотрела на него. — Я не понимаю. — Поместье, состояние — все это наше. Мой отец уезжает во Францию и оставил все это мне. — А что с письмом? — Гермиона достала его и начала читать прежде, чем Драко успел ответить. Ее глаза снова метнулись к нему. — О, Драко, это… — Ты переписывалась с моим отцом, чтобы помочь отменить мое изгнание. — Я… да, я это сделала. — Почему? — В его голосе звучала мука. — Я же сказал тебе, что мне это не нужно. Ничего из этого. Я могу сжечь этот чертов конверт прямо сейчас, если хочешь. Распорядиться снести поместье Малфоев. Пожертвовать состояние на… — Драко. — Драко замолчал и уставился на Гермиону. — Я знаю, что тебе ничего из этого не нужно. Я была бы счастлива провести с тобой вечность в нашей крошечной квартирке, время от времени применяя незаконную магию незарегистрированной палочкой, и никогда больше не возвращаться в нормальное магическое общество. — Она подошла к нему на шаг ближе и положила руку ему на сердце. — Но я также была бы счастлива стать первой магглорожденной хозяйкой поместья Малфоев и запятнать это чистокровное наследие и потратить деньги вместе с тобой на множество благотворительных организаций, как маггловских, так и магических. Мы можем устраивать вечеринки для наших друзей, чтобы Карли не пыталась вечно запихивать нас в свой городской дом, и мы можем ходить на матчи по квиддичу, на Косую аллею и в Хогсмид без необходимости постоянно глотать оборотное зелье. Ты сказал, что хочешь, чтобы мы вместе свели с ума Волшебный мир, что ж, — Гермиона подняла конверт между ними, — безрассудная Гриффиндорка героиня войны, рожденная магглами, и падший чистокровный принц Слизерина, претендующий на деньги и власть Малфоев, кажутся идеальным способом сделать это. Драко уставился на нее, совершенно ошеломленный. Гермиона улыбнулась. — Драко, я не знала, что к этой сделке прилагались какие-то деньги или поместье. Меня попросили сражаться за тебя, и я сражалась. — Она убрала руку с его сердца, чтобы погладить по щеке. — Я всегда буду бороться за тебя, дорогой. Драко наклонился, прижимаясь губами к ее губам, запуская пальцы в ее волосы, и Гермиона улыбнулась в ответ на поцелуй. Все, о чем Драко мог думать, было: «Милостивые боги, я люблю эту женщину».

***

За несколько дней до свадьбы Гермиона, Драко, Поттеры, Тео и Карли были в «Ведьмином вареве», когда на другом конце провода зазвонил телефон взволнованного Дадли. — Гермиона! Привет! Гарри дома? Я позвонил им домой, но никто не взял трубку и… — Да, Дадли, — сказала Гермиона. — Он здесь, минутку. — Гермиона опустила трубку. — Гарри, это Дадли. У него довольно безумный голос. Гарри рассмеялся. — Разве он не всегда так говорит? — Джинни и Гермиона тихо рассмеялись в знак согласия, когда Гарри подошел к телефону. — Привет, Дадли. — Гарри! О боже мой! Ты никогда в это не поверишь! — Поверить во что? — Мой сын! — Да, мой племянник, мы встречались. Дадли рассмеялся на другом конце провода. — Нет, я не это имел в виду. Гарри, я думаю, он волшебник!

***

Группа быстро закрыла «Ведьмино варево» и аппарировала к Дурслям. — Боже мой, вы все так быстро добрались сюда, — удивленно воскликнула Ирен, открывая дверь. — Я же говорил тебе, любимая! — крикнул Дадли откуда-то из другого конца дома. — Они могут творить магию! — Я вижу, Дурсли решили сообщить тебе новость спокойно, — сказал Драко. Ирэн улыбнулась, явно ошеломленная. — Да, это было уже чересчур. Кто ты? — Это Драко, — сказал Гарри. — Он жених Гермионы. — О! — взгляд Ирен упал на Гермиону. — Ты Гермиона, да? Гарри так много рассказывал мне о тебе. — Да, — улыбнулась Гермиона. — А это Тео и Карли, наши друзья. — И вы все… волшебники? — Я не такая. — Карли подняла руку. — Что ж, это большое облегчение, я чувствую себя в огромном меньшинстве. Входите, пожалуйста. Группа последовала за Ирен Дурсль через весь дом туда, где посреди кухни стоял Дадли с Гарри-младшим на руках, и то, что делал Гарри-младший, на самом деле было доказательством того, что Дадли был прав; его сын был волшебником. — Черт возьми, — сказал Тео. — Этот парень — маг-метаморф. Гарри-младший возбужденно хихикал, меняя цвет своих волос на все оттенки радуги, один за другим. — Совсем как Тонкс, — сказал Гарри, улыбаясь, вспоминая ее. Джинни и Гермиона взяли его за руки, держась и вспоминая свою храбрую, павшую подругу. — Да, — сказала Гермиона. — Прямо как Тонкс.

* * *

День свадьбы Драко и Гермионы наконец настал. Дадли был в восторге от того, что теперь Ирэн была посвящена в магию, потому что благодаря их волшебному ребенку они все могли присутствовать на свадьбе. Джинни и Тео в качестве подружки невесты и шафера ждали у алтаря по обе стороны от священника Джорджа Уизли, который стоял в нелепо яркой мантии, возбужденно подпрыгивая на носках. Другими присутствующими гостями, сидевшими на аккуратных рядах стульев вдоль пляжа, были, конечно же, Гарри, Карли и Луна. Билл и Флер были присутствующими Уизли. Невилл и Блейз тоже были там, вместе с Хагридом, Макгонагалл и Слизнортом. Гермиона беспокойно расхаживала взад-вперед сразу за входом, ожидая, когда заиграет музыка, чтобы сообщить ей, что пора уходить. Ее разум метался, возвращаясь к одной мысли: «Как бы я хотела, чтобы моя мама была здесь». Она почувствовала, что вот-вот расплачется и окончательно испортит свой макияж, а затем почувствовала знакомый толчок Драко, проникающего в ее мозг. Он вложил их в воспоминание о том дне, когда она оставила своих родителей перед войной. Гермиона была снаружи, лицом к своему дому, когда услышала голос Драко. Она повернулась к нему лицом. — Прости меня, львенок, — сказал он, беря ее за руки. — Ты же знаешь, она была бы здесь, если бы могла. Она была бы так счастлива за тебя, если бы знала. Гермиона сжала его руки в ответ. — Мне жаль, что твоя мама тоже не может быть здесь. Драко кивнул, в его собственных глазах заблестели слезы. — Иди к алтарю, любимая. Приходи и стань моей женой. Воспоминание исчезло, и Гермиона снова оказалась на пляже. Заиграла музыка. Она глубоко вздохнула и пошла по проходу.

* * *

Вечеринка продолжалась до поздней ночи, бумажные фонарики освещали пляж, зачарованные инструменты играли музыку достаточно громко, чтобы ее слышали звезды. Драко закружил Гермиону в своих объятиях, ее платье развевалось вокруг нее красивым пятном цвета слоновой кости. Гарри, Джинни, Тео и Карли произнесли смущающие тосты, а присутствующие профессора Хогвартса вежливо притворились, что не замечают, что Карли была магглой без какой-либо волшебной семьи, которая гарантировала бы ее знакомство с их миром. Когда вечер подошел к концу и немногочисленные гости начали расходиться, Хагрид направился к Гермионе и Драко. — Хагрид. — Гермиона улыбнулась, шагнув в объятия Хагрида. — Спасибо, что пришел. — Конечно, Миона. Должен сказать, я, как и многие другие, подозреваю, был немного удивлен, увидев, что ты выходишь замуж именно за этого человека. Без обид, Драко. Несколько месяцев назад, когда он впервые наткнулся на кафе Гермионы, он был бы взбешен таким комментарием от кого-то вроде Хагрида. Но теперь Драко просто рассмеялся. — Всё в порядке. — Ты счастлива, Гермиона? — спросил Хагрид. Гермиона улыбнулась так лучезарно, как Хагрид никогда не видел ее улыбки. — Безмерно. Хагрид шмыгнул носом, вытирая слезы, которые пытался скрыть. — Это хорошо. Ты это заслуживаешь. И, Драко, будь добр к ней. — Я так и сделаю, — пообещал Драко. Он протянул Хагриду руку. Хагрид опустил глаза, явно немного удивленный, но взял Драко за руку и пожал. — Я сожалею обо всем этом, Хагрид. Действительно. Хагрид похлопал Драко по руке. — Это в прошлом. — Я люблю тебя, Хагрид, — сказала Гермиона. — Я тоже люблю тебя, Гермиона. Вы двое заботитесь друг о друге. О Гарри и Джинни тоже. — Мы сделаем это, — сказали Малфои в унисон. Хагрид улыбнулся им еще раз, прежде чем направиться к своему мотоциклу. Слизнорт коротко поздравил их, прежде чем отправиться к Хагриду, немного пьяно забравшись в коляску. Макгонагалл была последней из профессоров Хогвартса, кто подошел к ней. — Удивительное совпадение, — сказала она. — Но, осмелюсь сказать, что хорошее. — Спасибо, директриса, — сказала Гермиона. — О, мисс Грейнджер, вы можете называть меня Минервой. Гермиона улыбнулась. — Спасибо тебе, Минерва. Теперь ты можешь звать меня миссис Малфой. Или просто Гермиона. Драко обнял ее за поясницу, притягивая к себе поближе. Минерва улыбнулась. — Ты совершила много замечательных поступков в своей юной жизни, Гермиона, я уверена, что ты сделаешь еще много чего. И вам, мистер Малфой, — она посмотрела на Драко, — она тоже поможет совершать великие дела. Я уверена в этом. Драко посмотрел на Гермиону, которая улыбнулась ему. — Я рассчитываю на это, профессор. Остальные гости начали расходиться, и Джинни с Флер сказали Драко и Гермионе отправляться домой и предоставить им самим позаботиться об уборке. — Я все еще думаю, что ты немного сумасшедшая, — сказала Джинни, заключая Гермиону в объятия. — Но ясно как божий день, как сильно этот мужчина любит тебя. — Спасибо тебе, Джинни. — У Гермионы были слезы на глазах, когда она обняла ее в ответ. Драко и Гермиона попрощались с Поттерами и Уизли, а затем с Тео и Карли, когда Тео аппарировал их прочь. Шекспир, который также присутствовал при этом, подбежал к ним по песку, и они втроем аппарировали домой, в поместье Малфоев. — Вы пойдете спать, миссис Малфой? — спросил Драко Гермиону, прижимаясь носом к ее шее. Гермиона улыбнулась, чувствуя себя пьяной от счастья, когда прислонилась к его телу. — Да, мистер Малфой. Драко подхватил Гермиону на руки и понес наверх, в хозяйскую спальню. Гермиона хихикала в его объятиях, покрывая поцелуями его шею. Когда они подошли к краю кровати, Драко поставил ее на ноги, и Гермиона быстро скинула туфли. — Раздень свою жену, Драко. — Боги милостивые, львёнок. Это слово уничтожает меня. — Жена? Драко кивнул, его глаза горели голодом. Гермиона улыбнулась, озорно сверкнув глазами. Она встала на цыпочки и позволила своим губам скользнуть по губам Драко. — Раздень свою жену, — прошептала она. Драко издал горловой рык, развернул ее и быстро расстегнул множество пуговиц на спине ее платья. Когда это заняло слишком много времени, он решил, что может починить платье позже, если она захочет, и разорвал его сзади. — Драко! — Тише, любовь моя. — Он поцеловал ее в шею, двигаясь губами вдоль, чтобы поцеловать между лопаток, и провел языком вниз по позвоночнику, вырывая всхлипы и вздохи из ее рта; его любимый звук. — Ты чертовски идеальна, львёнок. — Как и ты, — выдохнула она. — Вряд ли. Он спустил платье с ее рук, так что оно собралось у ее ног. Гермиона вышла из-под массы ткани и повернулась лицом к Драко, на ней не было ничего, кроме белых кружевных трусиков. Драко взял ее груди в ладони, отчаянно сжимая и разминая. Ему нужно было как можно больше ее тела. Он нуждался в ней всей. Сегодня вечером. Каждую ночь. Его ведьма. Его жена. Его Гермиона. — Ложись. Гермиона сделала, как он сказал, заползла на массивную кровать и легла в центре, ее локоны рассыпались веером по подушке. Она голодными глазами наблюдала, как Драко медленно раздевается, дюйм за дюймом обнажая свое великолепное тело. Оставшись голым, он забрался на кровать, прижимаясь к ней своим телом. — Я хочу попробовать тебя на вкус, — пробормотал он, целуя ее живот. — Да, пожалуйста, — прошептала она. Драко устроился между ее бедер, раздвигая ее ноги, его пальцы с силой оставляли на ней синяки. Прежде чем снять с нее трусики, он опустился вниз и пососал ее клитор через ткань, кружево ее трусиков создавало трение о чувствительный бугорок. Удивленный всхлип сорвался с ее губ, когда Драко терзал ее клитор зубами и языком, пока она не начала извиваться под ним. — Драко, дорогой, пожалуйста. — Ммм. Драко стянул трусики вниз по ее ногам, снова раздвигая ее бедра, и опустил голову, чтобы как следует поглотить ее. Он тщательно посасывал ее клитор, пока она не начала хныкать и дрожать, затем он двинулся вниз, несколько раз проводя языком вверх и вниз по ее щелочке, стараясь сохранять темп медленным и томным. Только после того, как она истошно закричала, умоляя его о большем, он, наконец, погрузил свой язык глубоко в нее. Гермиона закричала, оргазм обрушился на нее, уничтожая ее. Но Драко не дал ей времени прийти в себя, прежде чем снова взобраться по ее телу и расположить свой член между ее ног, его преякулят стекал по ее складочкам. — Пожалуйста, трахни меня, муж, — пробормотала Гермиона, обвивая руками его шею. — Черт возьми, Гермиона. Драко медленно входил в нее, растягивая изысканное удовольствие от того, что проталкивал себя в ее тугой проход. Гермиона обхватила ногами его бедра, упираясь пятками в его ягодицы, принимая его все глубже и глубже. Ее стоны вырывались из глубины горла, а ногти царапали его спину. Как только он вошел по самую основание, он начал покусывать, целовать и облизывать ее шею, медленно выходя до самой головки, прежде чем снова войти. Гермиона вскрикнула, когда он это сделал, ее спина выгнулась дугой, прижимаясь к нему. — Драко! Боги! Пожалуйста! Драко двигался в ней медленными, глубокими, мощными толчками, которые сводили ее с ума и быстро приближали к грани очередного оргазма. — Ты моя, Гермиона, — сказал он, целуя ее и ускоряя движение бедер. — Навсегда. — Да, — согласилась Гермиона. — Навсегда. — Я люблю тебя, львенок. Я всегда буду защищать тебя. Ты моя. Я люблю тебя. Ты моя. Ты моя. — Он двигался в ней со все большей и большей силой, подчеркивая каждое слово глубоким толчком. — Ты. Моя. — Да! Да! ДА! Гермиона закричала, а Драко застонал, когда они достигли оргазма вместе. Драко рухнул рядом с ней, целуя ее шею, щеки и волосы, крепко прижимая к себе. Гермиона счастливо вздохнула, довольная, как кошка, свернувшись калачиком у него на груди. Она протянула руку вниз и скользнула пальцами в свою влажную щель, просунув увлажненные пальцы между ними. Драко выдержал ее взгляд и наблюдал, как Гермиона слизывает их совокупное возбуждение со своей кожи. — Боги милостивые, ведьма. Ты будешь моей погибелью. Гермиона рассмеялась и забралась на него сверху. — Ну, муженек, давай сделаем это еще раз.