Месть для тебя

Кадзухе кажется, что Селестианские боги решили сделать из него свою игрушку. Его то тянет в определенное место, то отталкивает оттуда. Также и сейчас, стоя посреди форта, Каэдэхара теряет тонкую ниточку этого странного ощущения. Нет, серьезно, это шутка какая-то? Будучи самураем, он имел превосходную чуйку на подобное, но сейчас, видимо, она притупилась, ибо вот совсем ничего непонятно. Странник недалеко от скуки мается, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию, а Кадзуха отчаянно пытается выведать у своего мозга, что и когда пошло наперекосяк. Он стопроцентно уверен в том, что Куникудзуши рядом. Несколько лет непрерывных поисков не могут обмануть. Но почему же оно так непостоянно? Ведь даже сама госпожа гудзи Яэ утверждала, что он где-то рядом! Голова начинает болеть от упорных, но неплодотворных раздумий. Рука крепче сжимает шахматную фигурку в кармане, а вторая опирается на прохладную поверхность громадных останков древнего существа Оробаси. —Ничего не понимаю... - проговаривает сам себе ронин, опустив уставший взгляд под ноги. —Твоя самурайская чуйка снова подводит тебя, Кадзуха. - констатирует очевидный факт Странник, равнодушием окидывая простирающиеся на несколько десятков метров вперёд останки Оробаси. Смешно даже, что он не может догадаться до такого очевидного. Разве не логично было бы заподозрить именно его во всем? Обладатель анемо глаза бога, «неуловим, словно тень в ночи, личность остра, подобно кинжалу». Точное описание из послания Яэ, которое Странник успел мельком прочесть. Кадзуха, выдохнув, подходит ближе к, на удивление, спокойному Страннику. Алый взор скользит по горизонту, похожих на вату облакам, и, наконец, застревает где-то на Страннике. Он, как маятник для гипноза, не позволяет отвести от себя взгляд. Кадзухе это кажется странным, абстрактным. Ему не очень нравится, какое чувство вызывает один лишь его вид. Оно появилось совсем уж резко и неожиданно, как стрела в полёте. Это вызывает диссонанс всего: мыслей, собственных чувств, желаний. Кадзуха, сам не понимая, что творит, протягивает ладонь и касается макушки Странника, что на некоторое время решил снять свою извечную спутницу-шляпу. Брюнет напрягается, бормочет недовольное: —Руку убери. Каэдэхара знает, что этот с виду опасный юноша не причинит серьезного вреда, поэтому позволяет себе провести по его волосам ладонью. Мягкие, шелковистые. —Прекрати. - в воздухе зарождаются маленькие невидимые молнии, окружённые запахом озона. Ронин, вопреки красной надписи «СТОП» в голове и недовольному Страннику не прекращает потакать странному желанию коснуться его. —А что будет, если не прекращу? —Я тебе что-нибудь сломаю. Например, эту самую руку! - Странник резко оборачивается и заносит правую ладонь над головой Каэдэхары. И снова, как на пирсе, оказывается в ловушке скованных запястий. —Не сломаешь. - вновь на лице расплывается самая доброжелательная улыбка. —Да что ж ты за человек такой с фетишем на сковывание движений?! - Странник как только ни пытается: и крутит запястьями в разные стороны, и пытается их вырвать, и угрозами сыплет, всё тщетно. Унизительно, что когда-то способный не одну ораву монстров уложить Предвестник теперь находится в оковах одного раздражающего самурая. И самураю это явно по нраву. —Не знаю, мне просто забавно наблюдать за такой резкой сменой реакции на твоём лице. - «а ещё я хочу стереть с твоего лица это вечно презрительное и надменное выражение» —Это забавно до того момента, пока я не... мх, отпусти. —Не хочу, извини. - искорки озорства загораются так ярко, что можно почти физически увидеть их в глазах цвета заката. Играть с опасной для жизни Вечностью - новое захватывающее занятие для Кадзухи. —Эй. Пусти. - голос Странника подозрительно становится чуть тише и менее эмоционально окрашенным. Что-то точно удумал ведь... Каэдэхара щурится, крепче сжимая его запястья. Вечность перед ним выглядит задумчиво. Кадзуху бросает в холод от этого. Странник задумчиво глядит на него, закусив нижнюю губу. Дыхание самурая замедляется, вместе с сердцем отправившись в полет по всему Тейвату от не предвещающего ничего хорошего чувства где-то в груди. —Кадзухаааа... - тянет Странник сладко, как мёд. Тот невольно делает шаг назад. Он точно что-то задумал. Что-то явно не очень хорошее. Странник, напротив, делает шаг вперёд. И ещё один. Кадзуха делает шаг назад - Странник вперёд. Несколько шагов спустя Каэдэхара натыкается на дерево. Очень... Невовремя. Но понимая, что все это ради того, чтобы его отпустили, красноглазый продолжает держать того за запястья. Решил сыграть в кошки-мышки? Значит, Кадзуха не намерен проигрывать. Странник вплотную приближается к нему, смотрит снизу вверх, чуть приоткрыв рот. Его аметистовы глаза источают что-то такое, чему объяснения дать нельзя: что-то между издёвкой и... возбуждением?Так... соблазнительно. Вот ведь чертёнок! Странник приподнимается на носочки, опаляя дыханием ухо, шепчет: —Кадзуха... Ну же, выпусти меня... - кончиком языка касается мочки. - И я позволю тебе сделать с собой всё, что угодно... Не. Поддаваться. —Что ты... несёшь? - Кадзуха отводит взгляд в сторону. Да, листва на дереве должна казаться интереснее, чем такой Странник. —Ох, что? Кажется, вам, смертным, такое нравится... - продолжает шептать Странник, попутно стараясь высвободить ладони. Очень... Интересную игру в кошки-мышки он придумал. —Не... Нравится. - сквозь стиснутые зубы проговаривает блондин, возвращая взгляд на Странника. Если взор не отводить, то, возможно, Странник поверит в его незаинтересованность и прекратит это. —Неужели?... Ох, как жаль... - Странник решает не сходить с намеченного пути и прикусывает мочку уха. Кадзуха рвано выдыхает, продолжая удерживать его за запястья. Игра идёт на равных, но что-то подсказывает Кадзухе, что проигравшим отсюда в конечном итоге выйдет именно он. —Прекрати нести чушь. Я на такое не ведусь. - собрав воедино все остатки самообладания и хладнокровия, проговаривает ронин. Голос звучит довольно твёрдо и уверенно, вопреки внутренней истерике. Странник издает что-то точно похожее на стон. Сладкий, протяжный, издевательский. У Кадзухи от этого сносит крышу напрочь, но он старательно сдерживается. Вдох-выдох и помутнения как не бывало. Ну, или почти. —Нет, прекрати. Все, я тебя отпускаю. - Кадзуха расцепляет ладонь, выпуская руки Странника из оков. Однако он ни на сантиметр не сдвинулся в сторону, продолжая всем телом вжиматься в Кадзуху. —Ты же не думаешь, что я так просто от тебя отстану? Не думал же ты, что преспокойно издеваясь надо мной, сможешь уйти безнаказанным? - Странник проводит пальцами от скулы до ключиц, вырисовывая невидимые линии. Кадзуха не может ни пошевелиться, ни стоять на месте одновременно: всё тело бросает то в жар, то в холод, то дрожь пробивает, то сладкая истома растекается по венам и сосудам. —Ладно... Обещаю больше не творить подобного, только хватит тут... ерундой заниматься. - неуверенно проговаривает ронин, стараясь держать лицо. Он точно скоро с ума съедет! Просто. Держаться. Он же всего-навсего издевается над тобой, Кадзуха, тебе нужно лишь продержаться немного и он отстанет. —Неужто? - безобидно хлопает ресницами тот. - Не очень-то верится. Кадзуха просто на пределе, чтобы не выхватить клинок и не пронзить это самодовольное и божественно прекрасное лицо перед собой. Странник второй рукой проводит по второй щеке, до жути соблазнительно закусив нижнюю губу. Каэдэхара отдёргивает его руку от себя, вторую кладёт на рукоять меча. О Архонты, он очень хочет использовать ту пурпурную штуковину на нем. Странник ладони от его лица убирает окончательно, переместив ниже, к краям одеяний. Его тонкие изящные пальцы пробираются под верхний слой одежды и кожа тут же покрывается мурашками, встретившись с его холодными ладонями. Он издает хрипловатый самодовольный смешок. Каэдэхара почувствовал, как где-то на задворках психики тонкая нить терпения стёрлась окончательно. Красноглазый хватает его за плечи и с силой отталкивает от себя. Странник едва не заваливается назад, но вовремя успевает подхватить поток ветра и удержаться на ногах. —Прекрати! Несколько перепуганных его громким выкриком птиц вспархивают из листвы клёна. Наступает тишина, обволакивающая в стеклянный купол. Спокойно. Безопасно. Кадзуха накрывает ладонями лицо, которое буквально горит. Он ощущает, как начинает гореть и его душа. Дыхание сбивчиво то ли от гнева на столь фривольную игру, то ли от сжигающего внутренности желания. —Хм, не думал же ты, человечишка, что ты единственный, кто может хорошенько так поиздеваться? - выгибает бровь Странник, цепляя на голову свою широкополую шляпу. Его взгляд молниеносно меняется от лукаво-возбуждённого до обычного - равнодушного. На губах играет довольная издевательская усмешка. Теперь настала очередь Кадзухи молчать. В состоянии, когда разум ещё не до конца избавлен от сладкой дымки, даже дышать трудновато, не то что внятно отвечать. Блондин протирает ладонями лицо, приходя в себя. Перед глазами теперь как минимум ещё неделю будет стоять образ такого Странника - соблазнительного, лукавого, желанного. Кадзуха хочет вырвать свое сердце, что безостановочно дребезжит в груди, крича о всем произошедшем. Он хочет разбить свою душу, что магнитом тянет к Вечности. Каэдэхара хочет отрекнуться от своих ощущений, чувств. Отрекнуться от себя. Несколько минут, кажущихся тысячелетием, уходит на то, чтобы прийти в себя и успокоиться. Странник все это время молча смотрел вдаль, на горизонт, будто это не он десятью минутами ранее изводил одного самурая, зажав между деревом и собой. Как будто это не он вызывает рвущее на части ощущение, которому очень не хочется давать название, но название которого Кадзуха все равно знает. Диссонанс внутри разрастается до колоссальных масштабов, способных поглотить всю Инадзуму. Да разве такое возможно вообще? Каким образом? Странник - тот человек, которого Кадзуха предпочёл бы забыть, как страшный сон или гадкое воспоминание, но который, вопреки всем правилам, лишь сильнее тянет к себе. Странник - не тот человек, в которого стоит влюбляться. Кадзуха несколько раз выдыхает, приводя в порядок мысли. Потом. Потом. Потом. Через пару сотен лет он разберётся с этим. Ему все равно на то, что он испытывает, ведь пришел он сюда не ради строительства ненужных ему отношений с человеком (куклой), который точно его отвергнет. Да не то что отвергнет - растопчет, сломает, разобьёт и напоследок злорадно посмеётся. Кадзуха цепит на лицо привычную маску спокойствия. Всё - потом, сейчас - Куникудзуши и пару таблеток успокоительного.