Месть для тебя

После такого стресса Кадзуха спать более не собирался и остался сидеть у костра рядом со Странником в безмолвии и хаотичных раздумьях. Ему было до жути интересно, чем Странник заслужил столь скверное отношение со стороны госпожи гудзи? Догадок было несчётное множество: от банального «он когда-то причинил ей вред», до странного «ей он просто не нравится». Первое ещё имело смысл быть, но вот второе даже в мыслях звучит абсурдно. Ответов от Странника он, конечно же, даже не пытался добиться - бесполезно. И очень любопытны слов Мико о истинном имени. Что это значит? Вовсе неудивительно, что у такой экстравагантной личности, как Странник, может быть несколько имён, но что она хотела этим сказать, когда говорила, что оно любопытно для него? Кадзуха устало выдыхает, потирая переносицу. Вокруг все что-то скрывают, повсюду тайны, вопросы и молодому самураю кажется, что он скорее потонет в этом ворохе недосказанности, чем разузнает хоть что-то. Устало зевнув, Каэдэхара закинул в догорающий костер небольшую деревяшку. Та с унылым треском скрылась в пламени. —Иди спать, а? - Странник, щурясь, скептично оглядывает полусонного Кадзуху. —Ох, не думаю, что у меня получится хотя бы подремать. Вдруг.. снова что-то случится... - хрипло посмеивается ронин, в ответ оглядывая Странника. Даже такой, чуть растрёпанный и недовольный, он невероятно прекрасен. Прекрасен, как ярчайшая звезда в ночи. Прекрасен, как самое совершенное произведение искусства. Прекрасен, как божество. —Что ты на меня так... смотришь? - Странник склоняет голову набок. —Ах, просто любуюсь твоей красотой. - в полусонном состоянии Кадзуха не совсем понимает, что он говорит, но на Странника это производит сильнейший эффект. Он замолкает, чувствуя, как в груди разливается тепло. Приятное, ласковое, согревающее. Оно будоражит кровь в жилах, учащает дыхание, наливает алым щеки. Странник, чтобы не заострять внимания, пытается переключить его на что-то более нейтральное. Огонь в костре, например. Точно. Синеглазый, попутно успокаивая разбушевавшийся организм, переводит взор на пламя. Оно яркое, энергичное, согревающее. Прямо как его глаза. Аметистовый взгляд перемещается на парня напротив. Кадзуха, полусонный и освещаемый отблесками пламени, кажется одновременно таким далёким и таким близким. Сидит совсем рядом, между ними полуметра расстояние, но и так далек - слишком хороший и идеальный, чтобы быть реальностью. Странник резким движением отворачивается, осознавая, в какую сторону понесли его мысли. Что, Кукла, непривычно ощущать нечто подобное? Ха-ха-ха-ха, умора, ну! Ты уничтожил весь его клан, чтобы в итоге испытывать что-то такое странное и ненужное к их потомку? Точно ведь Эи говорила - ты мусор. Куклам несвойственно испытывать такое! Ты - ошибка. - веселится на задворках сознания его внутренний голос. Странник обеими руками хватается за голову, зажмурив глаза. Этот голос - его прошлое, отравленное отношением к нему его создательницей. —Замолчи. —А? - Каэдэхара в недоумении начинает хлопать ресницами. - Ох, извини, если я что-то не то сказал. —Не ты... А он... - бурчит куда-то в пустоту Странник. Кадзуха, все ещё ничего не понимающий, придвигается ближе. Вплотную садится рядом, мягко отнимает его ладони от головы и с нежностью сжимает их. —Ты... в порядке? —Я не... знаю... - слова даются с трудом, они до крови царапают горло и смешивают эмоции в единую серую бесформенную кашу. Без слов и предупреждения, Каэдэхара притягивает Вечность к себе, прижимая. —Странник... Всё хорошо, всё хорошо. Ну же, приходи в себя. - жест, в последнее время вошедший в привычку, прогоняет туманное наваждение внутреннего демона. Голос в голове стихает, рассеивается и на замену ему приходит умиротворение и тепло. Почему-то сейчас не хочется оттолкнуть единственного человека, который относится к нему хорошо и с заботой. Это осознание бьёт под дых, и почва под ногами исчезает. Это значит, что он вновь позволил себе довериться другому. И не кому-нибудь, а человеку, что всю жизнь жаждал пролития его крови. Демон внутри исчезает окончательно, но Странник не спешить отстраняться. Возможно, посидеть вот так, в уюте у горящего костра в обнимку с Кадзухой, не так уж плохо. Возможно, испытывать тот огонь внутри рядом с ним не так уж плохо. —Не уходи. Пожалуйста. - собственный голос дрожит, когда слова шепотом слетают с его уст. —Не ухожу. Кадзуха ласково, с трепетом проводит ладонью по волосам, шее, спине Странника. Кадзуха не перестает думать о том, что любовь к этому невозможному существу губительна. Он задыхается, как в романах из издательского дома Яэ, от любви. Она накрывает его собой, заполняет мир на ближайшие сотни тысяч километров. Он готов погибнуть за любовь, если вселенная решит забрать ее. В голове от переизбытка чувств вспышкам рождаются строчки хайку с завуалированным признанием в любви: —В Вечности, что недоступна мне Мерцает алым сердце мое. В ней я погибнуть готов. Странник, выдавив смешок, поднимает глаза на Кадзуху. Между их лицами ничтожно малое расстояние. —Что за... глупости? Очень вовремя, Каэдэхара. - Странник позволяет лёгкой улыбке коснуться его губ. Искренней улыбке. —Просто... Кажется, я медленно погибаю. Вечность забирает меня крайне бесстыдно и дерзко. - разум совершает кувырок, верещит большими красными буквами «SOS» и пытается не позволить ему совершить нечто страшное. Нечто немыслимое, незаконное и, вероятно, то, что на корню перевернет весь его мир и втопчет самого Кадзуху в грязь. Расстояние между ними сокращается почти полностью, остаётся лишь тоненькая, прозрачная грань меж их губами. Глядя в синеву чужих глаз, Кадзуха, вероятно, сошедший с ума окончательно, безмолвно просит разрешения продолжить. Это то, что решительно поменяет всё в жизни. Странник смотрит на него чуть расслабленно, не отстраняясь. Кадзуха подаётся вперёд, пресекая на корню все сомнения. Это ошибка? Вероятно. Это неправильно? Ещё как. Странник будет жалеть? Возможно. Будет чувствовать вину за содеянное в прошлом ещё сильнее? Непременно. Кадзуха захочет это повторить? Да. Но сейчас это совершенно неважно. Не встретив сопротивления, Каэдэхара продолжает. Поцелуй выходит трепетным, полным любви и нежности со стороны самурая и неопределенным со стороны Странника. Кадзуха смелеет и начинает целовать чуть жаднее, покусывая нижнюю губу Странника. Тот что-то недовольно бурчит, однако позволяет исследовать свой рот во всех доступных соседскому языку местах. Кадзуха опускает правую ладонь на щеку синеглазого, большим пальцем поглаживая фарфоровую кожу. Левую ладонь он пододвигает к самой кромке его шорт, позволив пальцам юркнуть внутрь. Сжимает нежную кожу, массирует ее, поглаживает. Странник, обмякший, издает тихий стон. Кадзуха, вошедший во вкус, опускается ниже, к изящной шее. Покрывает ее мокрыми поцелуями и укусами. Странник что-то мычит, извивается, пальцами цепляется за его плечи. Дыхание обоих сбито напрочь, но никто об этом и не думает. Странник дышит быстро, прерывисто, глубоко. Шепчет нечленораздельные слова. Эрогенная точка найдена. Кадзуха кусает нежную кожу, зализывает, правую ладонь переместив в более интересное место и вовсю изучая спину под покровом ткани. Кончиками пальцев проходится вдоль позвоночника, пересчитывая все позвонки. Что ж, в одном электро Архонта можно восхвалить - она создала само совершенство. —Ка..дзуха.. - мычит Странник сквозь прерывистые вздохи. - Что ты... делаешь... Кадзуха молчит, продолжая вовсю покрывать засосами чувствительную шею Странника. А тот, неспособный воспротивиться, сдерживает рвущиеся наружу стоны, закусив губу. Перед глазами брюнета мерцают звёздочки, вспышками сияющие отовсюду. После всего он наверняка будет корить себя за то, что позволил истинным эмоциям взять контроль над ним, оттеснив здравый рассудок на второй план. Будет тонуть в презрении к себе за всё, что он когда-либо делал. Ненавидеть себя за факт своего существования. Потом. Но не сейчас, когда его тело растворяется в бесконечном блаженстве. Кадзуха вновь возвращает внимание к губам Странника. Его разгоряченный язык проходится по ряду идеальных зубов, по нёбу, сплетается в энергичном танце с языком Странника. Наседая слишком сильно, Странник спиной падает на землю, издав тихий полустон. Он руками обвивает шею самурая, погруженный в фейерверк ощущений, которых был лишён тюрьмой собственных предрассудков и навязанного мнения других. Кислорода становится всё меньше, и Кадзуха отстраняется, тяжело дыша. На его губах играет счастливая улыбка. —Вечность... в которой я погибаю... Странник пытается отдышаться, раскрасневшийся и всклокоченный. Его идеально ровная укладка растрепана, глаза покрыты мутной пеленой. —Нет, я не позволю тебе... погибнуть. - отвечает Странник, теперь совершенно запутавшийся в собственных чувствах. Внутренний голос вновь оживает, подначивая: Ну что, Кукла, не совестно? Надо же - охмурить самурая! Да ещё и самой попасть под это. Неужели не боишься всего того, что последует за этим? Ты должен понимать, что этого произойти никак не должно было! Каково будет ему, узнай он правду? Ха-ха, бестолковая кукла! Странник резко замолкает, слушая внутренний голос. А ведь он действительно прав. Этого никогда не должно было случиться и Кадзуха явно не будет рад, когда узнает о нем страшную правду. Пожалуй, если Кадзуха всё же решится, Странник позволит ему убить себя. Возможно, в таком случае вина перестанет снедать его изнутри ядовитыми клыками. Кадзуха, все ещё сидящий где-то на его бёдрах, прикрывает глаза. От переизбытка ощущений начинает кружиться голова, в мыслях полный кавардак и неразбериха. Что теперь станет? В каком направлении изменятся их отношения и имеет ли это хоть какое-то значение для самого Странника? Может, для него это просто развлечение? Может, он сейчас посмеётся над ним да и забудет обо всем? Каэдэхара, хватая ртом воздух и слезая со Странника, искренне надеется, что он неправ. Странник, в свою очередь, продолжает молча раздумывать. Это ведь конец? Они пересекли черту дозволенного, дальше - больше. Теперь чувство вины будет преследовать его везде, куда бы он не пошёл. С каждым днём оно будет разрастаться сильнее и сильнее, пока не сожрет его полностью. Странник переводит взгляд на Кадзуху и понимает: произошедшее - фатальная ошибка.