я тебе покажу все свои эмоции.

Она держит моё лицо в своих руках, целует сладко напоследок, обещая обязательно позвонить, как будет домой уже ехать. С такой лёгкостью уверяет, что сделает всё как надо, и мне хочется ей верить. Уходит, а я провожаю взглядом. Смотрю прямо в спину, прожигая в любимой дыру, и знаю точно, она чувствует. Мысленно желаю ей удачи на стажировке и в школе тоже. Она ей не помешает, уж точно. Когда её силуэт исчезает на ступеньках, возвращаюсь в спальню и, повалившись на кровать, задумчиво всматриваюсь в окно. В моей голове лишь надежда на лучшее. В сердце большой ком, давящий на всё восприятие этой ситуации. Навязчивые мысли никак не покидают. Затуманивают голову, мерцая и заполняя каждый уголок этой квартиры. Тревога нарастает. Я Кире верю, она всегда умела выкручиваться из ситуаций разными способами, а это значит, что обязательно сумеет и в этот раз. Плюсом служит то, что директриса – давняя подруга моей любви. Она-то должна нам помочь. Смотрю в школьный чат без учителя, в который захожу несколько раз в год всего, уже заранее зная, что там будет. «А правда, что Малышенко с Кирой Андреевной ебётся?» Этот вопрос добивает сильнее всего. Ведь знают уже все, кому это нужно и кому не нужно. Обсуждают, смеются, отмечают под своими соображениями меня и спрашивают что-то пошлое. Им хочется знать, какая Кира в постели, правда ли это. Просыпаются самые настоящие гомофобы, удивляясь тому, что две девушки занимаются сексом. Без единого угрызения совести оскорбляют и меня, и её. Устраивают каламбур целый день, между собой обсуждая только нас. Я только нервно посмеиваюсь, но на сердце кошки скребут от происходящего. Образуют большую прорубь прямо в одном из жизненно важных органов. Позволяют боли растечься по всему моему телу. Но я не закрываю чат. Продолжаю читать то, что именно сейчас печатают мои одноклассники. Лишь когда кто-то пишет, что это информация достоверная, отправляю сообщение «пиздите» и выхожу. Никому там больше отвечать не собираюсь. Переворачиваюсь на другой бок и вновь проваливаюсь в раздумья.

***

Время летит быстро. Я занимаюсь чем угодно, лишь бы отвлечь себя от этого тревожного состояния, тянущего все мои надежды в мусорный бак. Рисую на какой-то бумажке, найденной в моём старом рюкзаке. Складываю пазлы, убираюсь на кухне и в прихожей, протираю окна до идеального блеска. Между этим всем поглядываю на дисплей телефона. Я знаю, что Кира сейчас меня бы точно успокоила. Как только её властные руки обхватывают меня в любой части тела и притягивают к себе, я всегда чувствую себя будто в раю. Задумываюсь об этом и улыбаюсь. Не контролирую свои эмоции, когда в голове лишь она. Её голос, шепчущий мне на ухо ласковые вещи, глаза, такие просящие и умоляющие о моём успокоении. Это всё никак не уходит из памяти. И не уйдёт никогда. Через время, высиживая в очередной социальной сети, я замечаю сообщение от Лизы. Открываю чат и вижу: оно написано совсем недавно, буквально две минуты назад. Там просьба позвонить, и я звоню. Долго гудки идут, но совсем скоро девушка берёт трубку, просит прощения за то, что так долго пришлось ждать, а я опять только посмеиваюсь. – Чего звонить попросила? – переворачиваюсь на живот, опираясь на локти, и машу ногами вперёд и назад, согнув их в коленях. – Та я иду сейчас через школу, видела отчего-то довольную Киру Андреевну, думала тебе позвонить, спросить, что такое. – Я не знаю, она уехала утром, сказала, как будет домой ехать, позвонит. – Да она стоит у ворот и говорит с директрисой, они смеются что-то. – Ну и хорошо, раз не плачут. – Да, а ещё мне сегодня опять писала Таня, просилась со мной погулять. Если честно, она мне стала очень противна, и я её боюсь, не знаю, как отказать, – признаётся девчонка, постукивая ногтями по какой-то поверхности. – Просишь совета? – Ты угадала. – Пошли её нахуй, ты увидела, какой это человек на самом деле. Нежничать с ней бесполезно. Лиза молчит какое-то время, а я в своих словах уверена на все сто. Давно хотелось из девушки сделать не терпилу, которая будет хавать всё дерьмо, а совсем другого человека. – Ты права, я слишком нежная и вежливая с людьми, которые творят ужасные вещи. – Я не хочу сказать, что это плохо, просто иногда твоей добротой могут пользоваться, и это не круто. – И правда, – она замолкает опять, я слышу её шаги в другую комнату, а после звуки питья воды. – Спасибо, Виолетт! – На здоровье, напиши потом, что и как. Мы прощаемся, и я очень надеюсь, что Лиза хотя бы здесь выберет себя. Не подумает о том, что человеку будет неприятно, а выберет свой комфорт. Своим звонком она только подогрела интерес. Что же мне расскажет Кира? Как всё прошло? Насколько быстро утихнут слухи, разлетевшиеся с ненормальной скоростью по всей школе? Летая в своих мыслях, не чувствую вибраций телефона в моих руках, а как только перевожу на него взгляд, быстро беру трубку. – Ура, наконец-то взяла, – проговаривает старшая, видимо, пребывая уже в дороге. – Извини, я задумалась на некоторое время и совсем не заметила, как телефон звонит, – мои щёки отчего-то краснеют, а когда я улавливаю её размеренное дыхание ртом, они и вовсе начинают пылать. Такое ощущение, будто они сейчас около моего уха, когда я прижата к кровати сильными руками. Как будто на мне сейчас сидит человек, ради которого я готова предать весь этот мир. – Ничего, кот, я не обижаюсь. Еду уже домой с крутой новостью, я уволилась по собственному, ещё и обговорила это всё с вашей директрисой, так что она уладит это всё. В её голосе всё ещё читаются нотки страха, но мы обе вздыхаем с облегчением и разговариваем ещё некоторое время по телефону. Хочется наконец-то почувствовать её рядом. Когда она собирается сбрасывать трубку, предупреждает, что заедет в магазин, а я лишь киваю, кидаю пару слов и завершаю разговор. Облегчение приходит не сразу. Проявляется где-то только от осознания, что это всё решено процентов уже на двадцать. Только вот Кира уволилась, её в этой школе больше никто не увидит, а мне до конца года нужно ещё дожить. Я же знаю, шайка необразованных всё равно не оставит это так просто. Они задумают что-то похуже. И кому потом меня спасать? В понедельник ведь выходить уже в школу, а я не знаю, как на меня будет реагировать каждый человек. Не знаю и не хочу знать, во что обернётся слух. Он правдивый, конечно, но другим об этом никак не стоит знать. Через время слышу щелчок замка и поднимаюсь с места, аккуратно перемещаясь к входной двери. Забираю несколько пакетов из рук и помогаю отнести на кухню. С ней взаимодействовать мне хочется очень. Помогать, готовить, танцевать посреди комнаты под медляк, целоваться под лунным светом, пробирающимся к нам даже через тюль. – Расскажи подробно, что и как? – мне интересно. Слишком, чтобы просто молчать и не спросить у моей любви о произошедшем. Вижу, как Кира улыбается, и ничего не понимаю, но ответа точно жду. – Я, когда зашла в кабинет, сразу поняла, что всё будет хорошо. Она уже собиралась сама говорить мне, чтобы я увольнялась, – вытаскивает какие-то продукты, ухмыляясь. Слушаю её внимательно. Не свожу с моего объекта обожания своих карих глаз. Говорит, что начали они разговор ещё с самого начала, зашли издалека, решив, что так будет лучше. Долго обсуждали это всё, отвечали на какие-то вопросы друг другу и пришли к одному решению. Что женщина теперь знает о том, сколько я была в неё влюблена, сколько прошла, чтобы наконец-то прийти к своей мечте. И всё оказалось так легко, будто я попала в совсем иной мир тогда. Она знает, что мы всё время были вместе с ней. Знает, что она мне может показать себя настоящую и не строить свой обычный покерфейс. Со мной она может быть человеком. – И про то, что я от нервов из-за ревности потеряла сознание, ты тоже сказала? – становится на секунду смешно, ведь на самом деле это всё очень грустно. – Да, и про то, что было тогда в кабинете медсестры, и почему она искала нас по всей школе, без личных подробностей, естественно, – она хихикает без остановки, подходит ко мне и целует. С напором и страстью. Обвивает руками мою талию, пробирается к заднице, немного пригнувшись, и усаживает на стол, устанавливая руки по обеим сторонам от меня. – И то, что ты живёшь сейчас у меня, – приближается к уху и шепчет тихо, специально растягивая последние слова. Целует в скулу, перебирается ниже к шее, обводя губами её по всему периметру. Во мне зарождается желание. Такое большое, что невозможно его просто так описать словами. Температура тела растёт, возбуждение вмиг накрывает с головой. – И про то, что я тебя единственную люблю, – улыбается сама себе. Мне льстят её ответы. Радость за то, что Кира моя и ничья больше, срывает голову. От прикосновений к ключицам глаза закатываются сами по себе, и одна лямка белой майки спадает с плеч с помощью рук старшей. Я знаю, что будет сейчас, и я этого хочу. Так же, как и в наш первый раз. Хочу чтобы она взяла меня всю и без остатка. – Ты постоянно меня балуешь, – произношу с тихим полустоном и откидываю голову назад, когда мои соски вмиг оказываются меж её пальцами. Медведева их сжимает, прокручивает, оттягивает. То медленнее действует, то быстрее. А когда руки убирает, спускаясь вниз, задирает мою майку прямо кверху и наваливается на тело под собой всё сильнее. Кажется, скоро начну мурчать как самая настоящая мартовская кошка. Внутри горит всё, кровь, текущая по венам, кипит и обжигает стенки. – Кирюша, – на удивление себе, выстанываю её имя в такой форме, пальцами зарываясь в светлые распущенные волосы, – прошу, спустись пониже. Понимаю, что никогда в ласковой форме не позволяла себе её называть. А сейчас хочется ещё и ещё, ей так идёт. А когда это звучит из моих уст, ещё и в такой обстановке, её щеки краснеют не меньше моих. – Нетерпеливая моя, – поднимает на меня взгляд, игриво подмигивая, и спускается к рёбрам, обводя языком каждое. Играется с моей кожей как хочет. Целует, выводит языком прозрачные узоры, всасывает её, образуя засос в красно-фиолетовых тонах. Обставляет меня собственническими отметинами везде, где у неё только получается, и когда доходит до животика, просит меня лечь и сдвинуться немного в сторону. Киру я всегда слушаюсь, ведь чем я послушнее, тем лучше она делает своё дело. Каждую просьбу выполняю, потому что мне не терпится продолжить. Не терпится почувствовать её горячие губы на каждом сантиметре моей кожи. Стягиваю верхнюю одежду сама, ложусь выше, чтобы ноги не свисали с края, и сгибаю их в коленях. Моя голова немного выходит за край, но дискомфорта это не приносит. Она в это время подходит ближе, снимая свои белые кружевные трусики. Это единственное, что на ней оставалось, пока я выбирала удобную позу. Становится напротив моего лица, немного свисающего со стола, и целует. Залезает на стол, становясь на четвереньки, и её колени уже по бокам от моей головы. Стягивает ненужную вещь и с меня. Я лишь ноги татуированные поднимаю, помогая. Обвивает мои ноги руками и спускает их к заднице. Её лицо оказывается у меня между ног, а через мгновенье любимый раздвоенный язык уже проходится между складок. Она немного сильнее раздвигает свои ноги, опуская таз и позволяя прильнуть губами к её промежности. Мы ласкаем друг друга в одно и то же время, концентрируясь не только на удовольствии, но и на позе. Я закатываю глаза, рвано вздыхаю. Она мычит, ногтями царапая мои ляжки. Бёдрами виляет, в один момент начинает насаживаться на мой язык сама. – Блять, – стонет протяжно, вздрагивая тазом, – кот, не останавливайся, я тебя прошу. Она вдыхает воздух так, будто сейчас задохнётся. Целует мою внутреннюю сторону бедра и всё ещё сжимает ягодицы, впиваясь в них ногтями. Я безбожно теку только от этого всего, даже на секунду не позволяя себе увильнуть от мысли, какая же Кира сексуальная. Слышу каждый её стон, чувствую, как она начинает мелко подрагивать и подниматься. Становится на колени и выгибает спину, свою небольшую грудь сжимает в руках, поднимая голову к потолку. А я всё интенсивнее двигаю кончиком языка, задевая клитор, и иногда помогаю себе головой. Шлёпаю её по заднице, не оставляя свои руки без дела. Кира, которую на этом столе начинает подбрасывать, вскрикивает, но насаживается на мой язык всё быстрее и быстрее. Сквозь вдохи скулит, молит, чтобы я была быстрее. И именно сейчас мне хочется видеть её лицо. Мысленно обещаю себе в следующий раз трахнуть её перед зеркалом, и шлёпаю её беспрестанно, оставляя на коже отпечатки своих рук. Во мне вновь ликует собственник. Она только моя, и только я могу прикасаться к её оголённому, очаровательному телу. Только я могу целовать её. И когда она кончает, я слизываю жидкость, стекающую по её промежности, и целую напоследок в ягодицу, прежде чем она слезет. Кира лениво нагибается, аккуратно сползает со стола и усаживается на стульчик. Мы смотрим друг на друга, закусывая губы и улыбаясь. – Я смотрела сегодня школьный чат, мне завидуют и спрашивают, какая ты в сексе, – произношу просто так, усаживаясь на край крепкого стола, и болтаю ногами из стороны в сторону. – Знали бы они, какая ты, завидовали бы мне, – подмигивает, облизывая нижнюю губу.