запутанные секреты

Солнца яркий луч, Путь найди во мгле.. Я прошу - верни, Что так желанно мне. Раны исцели, Жизни свет пролей.. Я прошу - верни, Что так желанно мне, Желанно мне! Руки дрожат, как он мог? Как он мог ослушаться и сделать «это»? А-Юань летит на мече, а тело ватное, не его словно, просто тряпичная кукла парящая в воздухе. Он же не мог так сильно ранить отца, просто не мог...Это не он же, да? Такое случалось и раньше, но не так... Не так сильно он был зол как сейчас, не так много а-Юань вкладывал тёмной энергии в свою мелодию, раньше он не намеревался убивать....как сейчас. Во рту накапливается горечь, а глаза пекут от ветра бьющегося бурными потоками в лицо или от подступающих слез, этого он и сам не понимает. Вэнь Юань хотел убить того человека, которого отец оберегал больше своей жизни, хотел убить шиди своего учителя, Вэнь хотел приказать мертвецам вгрызться в глотку Цзян Чэну, главе Цзян, которому Вэй Ин был верен даже после своего изгнания из ордена...Человеку которому учитель отдал своё ядро... Он хотел убить самого родного человека для Старейшины Илин. Слёзы опять начинают течь из красных глаз, а тёмные рукава уже привычно утирают солёную жидкость. Он ничтожен, не послушал, не остановился при крике и просьбе отца прекратить, он забылся в гневе и страхе. При одной только мысли, что папу могли убить, мальчика начинает трясти как одержимого. То когда дядя Нин пришёл и схватил его за руку, быстро направляясь в неизвестном направлении, с одним только объяснением «так сказал молодой господин Вэй». В голове юного Вэня, будто всё перевернулось верх дном, он отказался идти за своим дядей, сопротивлялся до последнего, пока Призрачный Генерал не объяснился, что да как происходит за их спинами...В первый раз Сычжуй пошёл на поводу у чувств и сладкого шёпота тьмы...Сколько раз отец говорил, что надо игнорировать этот голос, этот соблазн и иссушение в виде призрачных касаний и томных обещаний невообразимой силы? Сколько раз говорил, что тьма опасна и не следует идти по этой кривой дорожке, в которой лишь одна остановка под названием «Мучительная смерть». Зачем она тебе, когда у тебя есть золоте ядро? Просто зачем, если пред тобой открыты все двери хорошей и беззаботной жизни, а ты, без причины, сворачиваешь на добровольную гибель? Вэнь Юань до сих пор помнит, как первый раз увидел по-настоящему злого Вэй Усяня. То как учитель сидел на горе Илин и к нему пришли заклинатели, предлагающие пойти с ними. Мальчишка тогда не полностью слышал разговор, прячась за огромным камнем по правую сторону Старейшины Илин, но точно разобрал слова: « Вэй Усянь если ты присоединишься и станешь нашем адептом, ты будешь в безопасности и купаться во всех благах человечества, останешься в этой дыре с отбросами клана Вэнь, умрёшь как ничего не стоящая скотина и наш глава сделает для этого всё. Тут только твой выбор». То какие глаза были у отца...А аура собравшаяся под его ногами...До сих пор в дрожь бросает. Вэй Усянь никогда не предавал свой клан, никогда не ставил под сомнение преданность Юмнэн Цзян, не осквернял верность Цзян Чэну, даже после того как они разорвали все свои связи и братские отношения. А он...он хотел убить этого человека..Он жалкий... Жалкий жалкий жалкий жалкий жалкий жалкий мальчишка, ничего не понимающий и смыслящий в жизни. Вэнь ослушался и теперь может потерять того, кто спас его, может потерять человека благодаря которому он сейчас жив. Слёзы душат, с новой силой, катятся по горячим щекам, только и делая что подливая масла в огонь. На горизонте уже виднеются сбитые острые скалы Луаньцзан. Он жмуриться чтоб прийти в себя, но становиться только хуже... Крик отчаяния раздаётся за спиной Призрачного Генирала, который бежит не разбирая дороги с задыхающемся Старейшиной Илин на руках. Время идёт на дни, если ничего не предпринять ещё одна душа покинет это мир. Но учитывая то, что Вэй Ин человек без золотого ядра... *** - Да чтоб ты подох, чертов Вэй Усянь — кричит Цзинь Лин, перематывая свою ногу белым бинтом в медпункте Юнмэна. - Явился из неоткуда, буквально восстал из мёртвых. Наделал шума, убил моего дедушку и вроде бы ничего такого, что было бы не в его стиле.. - Кулак ударяет по деревянной кушетке — Но какого чёрта он защитил моего дядю и нас?! - искры летят из глаз юноши от накопившейся злости — Ну, Цзинъи, ты видел?! Видел, как он смотрел на главу Цзян?! И эти крики чтоб тот сопляк остановился и не трогал их, точнее нас ..Агрхх! Чтоб его собственные мертвецы разорвали!...Аж злость берёт.. - кряхтит будущий глава Цзинь, переводя взгляд на задумавшегося Цзинъи. - Не говори так...- грызя ноготь на большом пальце левой руки, нервно отвечает юный Лань. - Тех кто спас надо отблагодарить, не осквернять, после вспомнить хорошим словом. - посмотрев на недоумевающего Цзиня, вздыхает объясняя только что сказанные слова— правило клана Лань, написанное на стене послушания в списках первой тысячи. - Прикусив в очередной раз губу, на которой уже образовалась корка, Цзинъи поднимается и взмахивая белыми рукавами, начинает ходить по комнате, судорожно прокручивая что-то у себя в голове. - Какое отблагодарить и вспомнить хорошим словом?! Ты с ума выжил или мертвец на охоте укусил, не у него ли часом искажение Ци и помутнение рассудка подхватил?! - Всё не переставая орать, возмущается мальчишка, наклоняясь всем корпусом вперёд ближе к своему другу. Кажется ещё пару минут и у него с ушей пар пойдёт, ещё и дяди не видно с самого утра. Да и Второго Нефрита Лань не наблюдается по близости... - Да не ходи ты туда сюда, а то как девица перед свадьбой! На нервы действуешь.. - Ты видел его раны? - будто через призму спрашивает молодой Лань, так и продолжая наматывать круги по комнате, не слыша просьбы друга. - Да какие раны? Если ты про Старейшину Илин, то он живучий. Такие раны ему уж точно не хуже царапин....- после поморщив нос, тот опять ударяет кулаком по дереву - Даже не знаю радоваться или нет! - Нет, не это. Ты не понял... Видел как они сочились тёмной энергией? Даже не так... - застыв на месте, потом резко повернув голову на своего друга, Лань с опаской продолжает — будто он сам начал превращаться в лютого мертвеца... *** - Уйди от меня! - хлыст ударяет по истоптанному полу главного зала. Тронный зал, что всегда переливался золотом вперемешку с фиолетовым шёлком, теперь искрит молниями и впитывает крики одних из сильнейших, на данный момент, заклинателей. - Глава Цзян вы не можете выгнать меня прямо сейчас. Учитывая расклад прошедших двух дней и то что Вэй Ин сдела... - Лань Ванзци не дают закончить фразу. Так как пред глазами мелькает фиолетовый блеск. - Я сказал заткнись!— быстро подойдя вплотную к человеку, так режущему глаза своим присутствием, Цзян Ваньинь не смягчает тон и не перестаёт говорить на повышенных тонах. - Не смей говорить его имя в моём доме.. - Шипит ядовитой змеёй брюнет. Словно дух Цзыдяня захватил беспощадное тело господина, начиная сводить с ума, и так шаткое, ментальное состояние разума... Брови Ланя еле заметно дёрнулись, он же твой шисюн, как ты можешь вот так, без задней мысли, ненавидеть этого человека... Ты же рос с ним рука об руку...- И что?! И что что я рос с ним?! - Чёрт..похоже сказал в слух. - Второй молодой господин Лань, убирайся из Пристани Лотоса...Немедленно. Иначе я за себя не ручаюсь. — Чеканит слова Цзян Чэн, единственный кто будет судить действия шисюна, так это он сам и сам же будет принимать решения насчёт своего отношения к этому предателю. - Простите, глава ордена Цзян, я сейчас же ухожу из Юнмэна. Могу оставить у вас своих учеников? - Увидев скептичный взгляд, но благополучно проигнорировав его, лучший ученик Гусу продолжает - Учитывая ситуацию я, не думаю, что стоит вести их в Гусу. Как минимум до малейших всплывших наружу новостей и прояснения ситуации. - Монотонно вещает Второй Нефрит делая уважительный поклон. - Просите что не сдержал слова, мысли в слух, ничего более. Надеюсь я не оскорбил вас. - Добавляет старший Лань, после удаляясь с главного зала. Говорить сейчас с Цзян Чэном всё равно что биться головой об стену — бесполезно. Лиловые глаза наблюдают за улетающим белым силуэтом в сторону леса и высоких гор, а после, убедившись что Второй Нефрит удалился на достаточное расстояние, хмыкает и хлопком закрывает двери после скатываясь по ним. - Что же не сидится тебе на месте..- ударяясь затылком о твёрдую поверхность стены, прикрытой фиалковыми тканями, Цзян Чэн закрывает глаза — Почему ты просто не можешь исчезнуть из моей жизни, тебе так нравиться меня мучить? - Губы кривятся в непонятной эмоции — Почему ты тогда не умер?! - Уже громче вскрикивает глава ордена, и, кажется, этот крик слышен по все поднебесной. Слеза катится по бледной щеке, после невыносимым грузом падая на дорогие одеяния. Два ужасных чувства столкнулись смертельным боем в сознании Цзян Ваньиня. С одной стороны Старейшина Илин жив, всемирное зло, тьма во плоти, сейчас бродит по территориям орденов неся разруху, он тот кто оставляет за своей спиной запах крови, тянущийся шлейфом за ним уже многие годы. Но.... Его брат жив...Он жив, чёрт возьми! Слёзы опять мочат рукава невозмутимого и, кажется, бесчувственного, почти что неспособного и добрую улыбку подарить кому-то просто так, Саньду Шеншоу. Сейчас фиолетовая молния всея поднебесной плачет, не зная что делать, да что там говорить, он даже не знает злиться или радоваться той новости что его сводный брат жив. Сколько бы Цзян Чэн не хотел поменять своё мнение об этом бесстыднике, всегда приходил к выводу, что он просто не может отпустить его, не может забыть и всё разрушить...Цзян Чэн любит свою семью больше всего и Вэй Ин до сих пор её часть, к сожалению или к счастью это уже не ясно. Ха, да он даже сына успел завести, грустная улыбка скользит по исхудавшем лице. Сколько он уже просидел так? Час или два? Цзян Чэн не считал, он просто, пребывая в мутной прострации, бродил в своей голове заглядывая и переживая ещё раз события минувших дней, вплоть до недавней ночи. - Глава ордена Цзян! - зовёт его женский голос за дверью, Саньду Шеншоу тут же вскакивает и в мгновение ока приводит в порядок внешний вид, по крайней мере хотя бы немного.. - Что случилось, я занят! - кричит через двери молодой человек. - Прибыл неизвестный молодой господин, весь перепуганный с покрасневшими глазами, больше всего это от слез, одетый в тёмное ханьфу. Говорит что вы обязаны с ним поговорить, иначе один важный для него человек умрёт. - Нервно продолжает разъяснять ситуацию девушка — Говорит что не знает больше никого к кому бы мог полностью довериться этот человек, поэтому и прибыл сюда. Сейчас он стоит на коленях при входе на пристань, а не входит потому что - « Я не заслужил и только с дозволения главы ступлю на территорию Юнмэн Цзян» Так он сам так сказал.. - ткани зашуршали, больше всего девушка начала перебирать пальцами свои рукава. Глаза Цзян Чэна раскрылись, а зрачок сужался с каждым сказанным словом, от накатывающей злости. Да чтоб он и должен кому-то что-то, да никогда! Кулаки сжались до белых костяшек, а двери открылись с глухим стуком дерево об дерево, чудо что те не пошли трещинами и не вылетели из петель. - Ну покажи мне его, думаю, он не ценит жизнь раз так бесцеремонно ввалился в мой дом. Где? - хрипит мужчина. То ли от часовой истерики, то ли от раздражения, ему самому толком непонятно. Чем ближе он подходил к причалу, тем больше теорий крутилось в его голове, вплоть до того что Цзини пришли с объявлением войны столь замудренным способом. Точно война... Тяжёлый вздох, ещё одна проблема свалившаяся на плечи главы ордена Цзян, будто Аннигиляции Солнца было мало. Да и она была бы не та, если бы Вэй Ина не было рядом с ним... Если бы Цзян Чэн тогда узнал, что его друг точно мёртв, увидел собственными глазами бездыханное тело, покончил с собой бы на том же месте, сломленным и не способным вынести всего этого в одиночку, он просто убил бы себя и упал рядом с неподвижным телом Вэй Ина. Брови ползут к переносице, хах, неплохо мысли свернули в иное русло... Похоже, стали даже хуже чем было пару часов назад. И вот последний поворот и перед взором иловых глаз предстаёт фигура в коленопреклоненной позе с склонённой головой и подрагивающими плечами. - Уйди. - недоумение читается на лице рядом стоящей слуги - Быстро! - Рыкнул Цзян Чэн, фигура тут же ретировалась куда подальше от грозного мужчины. Голова поднялась и губы сжались, как только он встал в шаге от парня. - Как ты посмел явиться сюда? - грубо спрашивает мужчина в дорогих одеждах. Не поднимая ни головы ни взгляда, парнишка сгибается на пополам под оценивающий взор незнакомого лично человека. - Я Вэнь Юань, слёзно прошу прощения о содеянном той ночью — начинает дрожащий голос — Прошу главу клана Цзян, проявить снисхождение и выслушать этого недостойного, не вышвыривая его от сюда. - Пальцы дрожат как и всё тело а-Юаня. Он молиться всем богам и бесам, которых только знает, лишь бы шиди его учителя хотя бы разрешил рассказать о случившемся, а не вырвал язык на этом же месте. Цзян Чэн не произносит ни слова, он не даёт разрешения говорить, но и не запрещает продолжать. Цзыдянь на пальце заискрил, при первых же словах юноши. Появилось дикое желание истязать его, до такого состояния, чтоб он забыл как дышать, не говоря уже про остальное. Только от одной фамилии его так повело.. Это они...Они забрали его шисюна к себе, забрали, отняли, бессовестно украли...Всё что угодно, но из-за них Цзян Чэн до сих пор ходит без правой руки в ордене и без своего брата, с его тупыми шутками которые нескончаемой триадой лились из сухих уст шисюна. - Прошу, помогите моему отцу... - слюна встаёт поперек горла у обоих - Он умирает, он не сможет справится с тем что сейчас происходит в его теле, раны которые он получил....- Юный Вэнь еле справляется удержать льющиеся слёзы, что своими острыми когтями дерутся и просятся на волю. Пред глазами начинают быстро вспыхивать картинки корчащегося от боли Вэй Ина и а-Юань щуриться, пытаясь прогнать куда подальше эти невыносимые видения. - Мою духовную энергию тело отца отвергает и ему становиться только хуже от моих манипуляций и попыток помочь. Как только я пытаюсь хоть что-то сделать, начинаются приступы и он...Он.. - Слёзы всё же вырвались наружу. Вэнь Юань пал пред ногами главы Цзян, ударяясь лбом о мокрые доски причала Пристани Лотоса. - Прошу помогите, я знаю, вы были его шиди. Умоляю, я готов отдать свою жизнь ради него, готов сделать что угодно, только помогите. Осталось очень мало времени...- Цзян Чэн дальше не слушает, он разворачивается и, перед этим сложив руки за спиной, медленными шагами начинает идти в тронный зал. Но полы ткани дорогого ханьфу хватают дрожащими пальцами, заставляя остановится— Умоляю! Я готов прилюдно казнить себя своими же руками, как последний выживший Вэнь на поднебесной. Готов рассказать вам всё что знаю, только спасите последнего члена моей семьи. - Рыдая просит юноша. Где-то спрятавшись в кустах и деревьях за этой сценой наблюдают 2 пары глаз, задыхаясь от новой информации. Цзян Чэн поворачивает голову хмурясь, он видит себя в этом мальчике, но в тоже время видит и Вэй Усяня...Вэй Ин тоже последний выживший член его семьи.. - А ты верни мне моих умерших родителей и мужа моей сестры, верни мне мою семью которая умерла по вине Старейшины Илин. - Он хотел сказать шисюна.. Но пересилил себя, обращаясь по режущему уши титулу, не шисюн убил его семью. Их убил Старейшина Илин... - Спаси мою семью которая пала по вине Вэй Усяня...По вашей, Вэней, вине он ушел оставив меня одного! Уйди с моих глаз иначе я тут тебя и убью. - Щуриться Цзян Чэн, сжимая кулаки за спиной. Но ткань так и не отпускают, юноша смотрит на него своими серыми глазами, больше похожими на хмурое зимнее небо. Так они неподвижно стоят каменными статуями минуты две.. Или десять? Никто не считает, мужчины просто смотрят друг на друга, а Цзян Чэн прокручивает чужие, только что сказанные, слова у себя в голове. Вэй Ин умирает, а тело не принимает ничью помощь... Как же похоже на тебя, придурок! Но гордость не даёт переступить эту черту, он же жил без него верно? Было сложно, да он скучал и плакал по ночам, просыпаясь от кошмаров преследующих его, но жил же? Вэнь Юань поджимает губы и вздыхает.. - Если, в скором времени мой отец умрёт, я приду к вам. Найду вас, где бы вы небыли, и расскажу всё что он сказал мне поведать после своей смерти. Скажу даже такие вещи, за которые он мне смертью грозил для того чтоб эдакие печально-правдивые слова не узнал никто посторонний и самое главное чтоб не узнали Вы.. - небольшая пауза - Но поверьте мне...тогда уже будет поздно, а сожалениями и слезами человека не вернуть к жизни. — Сказав это Вэнь Юань поднимается с места, немного покачнувшись на затёкших ногах, опять делая поклон обращаясь к шиди учителя - Прошу вас, глава клана Цзян, подумайте ещё раз. Я, действительно, не хочу чтоб именно я говорил вам всё то что говорил мне учитель, пусть лучше он сам вам всё поведает и вы, наконец-то, разберётесь с чувствами, которые вас связывают или связывали в прошлом. Поговорите между собой, многие вещи проясняться... Даю вам слово.- Прикусив щеку с обратной стороны, мальчик надеться, действительно надеется, что Цзян Чэн согласиться пойти с ним и поможет Вэй Ину. Руки до сих пор подрагивают, а солёные дорожки на щеках подсохли противно стягивая кожу. - Всё что сказано уже сказано, слова не вернуть назад как и обещния что мы дали друг другу много лет назад. Мне нет про что говорить с отступником и предателем. Я сам знаю кому верить и кому помогать и он не входит в этот список уже очень давно. — Глухо хрипит мужчина в лиловых одеяниях, поворачивая голову в сторону Юнмэна, лишь бы не смотреть на режущего глаза человека в тёмном ханьфу. И тут а-Юань не выдерживает, когда видит не дрогнувшую фигуру Цзян Чэна и тускнеющий взор лиловых глаз, лишь слегка поджатые губы выдавали его напряжение... Те слова...Злость накатывает тихой волной в бурлящем море эмоций. Он не пойдёт, не пойдёт, не сможет, не хочет.. Вэнь Юань сжимает кулаки выпрямляясь, терпение начало истекать, а уважение которое он так старался удержать в своих дрожащих руках, начало просачиваться сквозь пальцы. - Вы, действительно, не хотите помогать или вам так важно что скажут посторонние на этот счёт? - начинает свою пагубную триаду юноша.- Боитесь что люди начнут тыкать в вас пальцами за то что вы помогли своему же брату? Помогли шиди, который столько сделал для вас, а вы даже элементарного спасибо не сказали и не только вы, все. Все кто знал его...Неужели вы, глава ордена Цзян, так боитесь людей и их ничтожного мнения... - Зрачок сузился как у Вэня так и у Цзян Чэна. У Юаня от злости, а Цзяна от шока. Он не знает что ответить на речь молодого человека, только открывает свой рот чтобы возмутиться, но так и не находит слов для этого. Да...Он боялся мнения окружающих, боялся одиночества, боялся идти против системы как это делал его брат, он боялся...Жалкий... Такой жалкий. Шаг назад, он хочет сбежать как юная госпожа не видя это хмурое лицо перед собой, что медленно начинает обретать черты Вэй Усяня. Второй шаг. Вэнь Юань покорно ждёт ответа, больше не говоря и слова, он сделал и сказал всё что мог. Больше юноша не хочет говорить, не может... Если глава ордена не пойдёт это его право, он не будет унижаться перед ним, получив пинок и удар плетью в подарок, лучше он потратит это время на разработку лекарства и способа помочь отцу. Брови ползут к переносице. - Глава ордена Цзян, вы поможет мне? Нет..Вы поможете Вэй Ину, последний раз если вам будет так угодно? - Последние сказанные слова Вэнь Юаня, перед тем как он достанет свой меч из ножен. И а-Юань, наконец-то, видит поднимающийся взор бледно-фиолетовых глаз и стекающую слезу по острой скуле. Гордость Саньду Шэншоу дала трещину..